Глава 21

Сухая ломкая шерсть неприятно колола пальцы, а под ней, на внутренней стороне бёдер, расползлась мелкая красная сыпь, похожая на брызги от раздавленной ягоды. Осматривая зверя уже в третий раз за утро, Келлен хмурился всё сильнее. Волкодав терпел ровно до тех пор, пока пальцы хозяина не добрались до крестца. Не выдержав, зверь уклонился от ладони и, отступив на шаг, с наслаждением притёрся бедром к стене, обрушив на землю каменную крошку.

— Ты чего творишь, зараза? — Келлен перехватил волкодава за загривок и оттянул назад. — Расчешешь до мяса, а зашивать чем прикажешь?

Зверь глянул на него с глубокой обидой, фыркнул и всё-таки улёгся, уронив тяжёлую голову на лапы. Келлен приподнял его брылю, осмотрел побледневшую десну и осторожно потрогал нижний клык, который за эти дни развернуло внутрь пасти. Оставив челюсть в покое, он перебрался к плечу, где под шерстью прощупывался бугристый рубец.

— Затянулась, — сказал он, не оборачиваясь.

Дарен в это время проверял завал у щели: со вчерашнего вечера валежник осел, и в заграждении появился просвет шириной в ладонь. Подхватив выпавшую жердь, он с силой вогнал её на место и придавил сверху корягой.

— У моего тоже, — отозвался Дарен, отряхивая ладони.

Расщелина, в которую они забились, была узкой, сырой и до отвращения «удобной»: всего три шага в глубину, каменный навес над головой и узкий лаз наружу, который они и завалили хворостом. Пятые сутки беглецы сидели здесь без огня, разговаривая вполголоса и сменяя друг друга на посту. Первые два дня звери просто лежали, вывалив языки и не поднимая голов. Дарен считал это естественным — после столь жестокого боя быстро на ноги не встают. Но купленный у Морриса корм подошёл к концу, а следом проявись и побочки от зелий повышения ранга.

Лев Дарена лежал в глубине, вытянув передние лапы и положив на них морду. Разрывы на его боку затянулись розовыми полосами, ребро больше не болело, но на хребте и вдоль лопаток появились проплешины размером с ладонь.

Дарен отвинтил пробку фляги, плеснул воды в пригоршню и протянул её к пасти зверя.

— Попей хоть немного, — тихо произнёс он.

Зверь обнюхал ладонь и опустил голову на сапог хозяина, придавив его ступню. Дарен посидел так с минуту, а затем, чтобы не переводить ценную влагу, сам выпил воду с руки и, закрутив крышку, спрятал флягу. За последние два дня лев сделал от силы пару глотков, и это уже походило не на обычный откат, а на начало конца.

О том, что загнало их в эту дыру, вспоминать не хотелось, но мысли всё равно возвращались к прошлому. Пять дней назад они прошли три спокойных биома подряд и уже подыскивали место на ночлег, как вдруг на границе гнильника из-под трухлявого пня выбралось нечто. Тварь с ростом с волкодава стояла на четырёх суставчатых ногах, вывернутых назад, а тело покрывали бледные, прилегающие друг к другу сегменты, похожие на панцирь из гладких речных голышей. Глаз Дарен так и не разглядел, запомнил только покатую голову, которая в момент разворота раскрылась надвое.

— Это ещё что за дрянь? — буркнул тогда Келлен, стаскивая арбалет со спины.

— Не знаю, — Дарен качнул головой.

Дальше всё произошло так стремительно, что в памяти остались лишь смутные вспышки. Тварь двигалась резкими рывками. Первый же из них пришёлся по льву: сегменты на ногах монстра разошлись, выпустив костяные шипы, которые располосовали шкуру хищника от лопатки до паха. Волкодав атаковал с фланга, сомкнув челюсти на суставчатой лапе врага, но перекусить её не сумел — тварь крутанулась на месте и ответным ударом разорвала его плечо. Четыре болта Келлена полетели в неё почти в упор, два из них вонзились под пластины, но это её даже не замедлило. Всё закончилось, лишь когда лев, повалив тварь, навалился всей массой. Монстр бился под этой живой горой мяса, а лев хрипел и захлёбывался кровью, но держал, пока волкодав не прыгнул сверху и не сломал врагу шею у основания черепа. Осматривать тушу братья не стали. Кое-как дотащив тяжелораненых зверей до ближайшей расщелины, они заложили вход и сели ждать.

— Раз уж раны затянулись — уходим, — произнёс Дарен.

Поднявшись, он повёл рукой, рассекая воздух. Пространство перед ним дрогнуло, расходясь маревом. Опираясь на дрожащие лапы, лев заставил себя встать и шагнул внутрь. Обнюхивая землю под собой, волкодав сделал вид, будто не заметил открывшегося прохода, но Келлен подтолкнул его под зад, вынуждая того сдвинуться с места.

— Иди уже, а то пешком потащишься, — проворчал он и, дождавшись, пока круп исчезнет в мареве, закрыл «карман».

Дарен к этому времени уже взялся за завал, и младший брат молча присоединился к нему. Работали они долго и осторожно, вытягивая жерди по одной и укладывая их вдоль стены, чтобы ни одна не грохнулась на пол. Когда в заграждении открылась щель шириной в плечо, Дарен лёг на бок и осторожно высунул голову наружу. Замерев, он долго вслушивался в тишину, переводя взгляд из стороны в сторону. Убедившись, что всё чисто, он с трудом протиснулся целиком и махнул Келлену.

За расщелиной их встретил тусклый серый свет и запах прелой листвы. Братья пошли налегке — если, конечно, можно так назвать два пустых мешка и пол фляги воды на двоих. Первую сотню шагов Дарен преодолел пригнувшись, но затем резко остановился. Справа, за полосой хвойного массива, что-то непрерывно трещало, а слева кто-то взвыл, оборвав вой на середине. Внезапно позади, совсем рядом, послышался стремительный топот. Едва успев среагировать, братья вжались в поваленный трухлявый ствол, который тут же окутал их облаком спор. Затаив дыхание, они не шевелились до онемения в ногах, пока мимо, буквально в трёх шагах, не прошествовали звери.

— Дар, — прошептал Келлен, когда последний силуэт скрылся за стволами. — Это слюдяные прыгуны и хребтовые скребуны?

— Ага.

— А чего они не жрут друг друга?

— Понятия не имею, — отозвался Дарен и медленно отстранился от ствола, отпустив шершавую кору.

Так они и двигались — урывками. Открытые прогалины преодолевали по-пластунски, а там, где заросли поднимались, пробирались пешком, осторожно перекатывая стопы с пятки на носок, но всё равно замирали от каждого шороха. Отрезок пути, который в спокойное время они оставили бы позади ещё до обеда, растянулся на полтора дня. Обычно не умолкавший даже в бою Келлен постепенно затих и, считая шаги, лишь шевелил губами.

Так потянулись сутки за сутками. На четвёртый день этого бесконечного марша братья вышли в каменный лес. Там они наткнулись на ручей, бивший из-под наклонной плиты. Опустившись на колени, Келлен жадно припал к воде, пока желудок от холода не скрутило спазмом. Повалившись на бок, он прижал щёку к прохладному валуну и стал наблюдать, как Дарен наполнял фляги.

— Хорошо-то как, — он вздохнул. — Слушай, а давай сегодня тут заночуем?

— Нельзя, — Дарен завинтил горловины и сунул фляги в мешок. — Шум воды всё заглушит.

— Ну да… — Келлен сел, вытер губы рукавом и вдруг нахмурился, оглядывая одинаковые серые колонны вокруг. — Дар, а мы вообще в ту сторону идём?

Дарен молча рассёк ладонью воздух, открывая «карман». Появившийся зверь повёл лопатками и, принюхавшись, вдруг резко развернулся назад, устремив взгляд туда, откуда они только что пришли.

— Не в ту, — произнёс Дарен и убрал льва обратно, не дав ему простоять на виду и минуты.

Дальше так и шли: когда ветер менялся и запах сносило в сторону, вместо льва на пару мгновений выпускали волкодава. Тот замирал, поводя ушами, рыкал и тыкал носом в верном направлении. После чего разворачивался к хозяину, всем видом требуя убрать его обратно. Келлен успевал лишь почесать питомца за загривок.

К раннему утру шестого дня впереди между стволами открылась долгожданная поляна, и в тот же миг из зарослей за спиной послышался низкий нарастающий гул и топот, от которого мелкие камни на земле заходили ходуном. Братья мгновенно залегли в высокой траве. Уткнувшись лицом в согнутый локоть, Дарен вытащил из-за пазухи свисток и дунул. Звука он не услышал, но спустя несколько минут сверху, покачиваясь, поползла клетка.

Стоило её днищу коснуться травы, братья вскочили и рванули. Келлен ввалился внутрь первым. Дарен влетел следом, приложившись плечом о прутья, и хлопнул ладонью по решётке. Механизм лязгнул, пол дёрнулся, и клетка со скрипом поползла вверх. В этот же миг из зарослей сплошной массой повалили звери. Они наталкивались друг на друга, огрызались и всё равно неслись вперёд, задирая головы. Первые прыгуны достали до дна, когда клетка поднялась на три шага: когти проскрежетали по металлу. Один, длинный и гибкий, зацепился передними лапами за нижнюю кромку и подтянулся, но не удержался и рухнул вниз, ударившись о землю с влажным хрустом.

Клетка ползла всё выше, и сквозь прорехи в кронах братьям постепенно открылись тёмные живые потоки. Они выбирались из ледяной полосы, джунглей, гнильника, каменного леса… обтекали валуны, сливаясь в русла, и вся эта масса стягивалась к одной точке — к поляне под ними. Келлен вцепился в прутья, а Дарен опустился на пол и, упёршись лбом в решётку, попробовал прикинуть, сколько же их там. Он насчитал десятки, затем сотни, а после бросил.

— Дарен, — тихо сказал Келлен, не отлипая от прутьев. — Ты понимаешь, что происходит?

— Нет, — отозвался брат, не поднимая головы. — Но мне это очень не нравится.

Следующий том — https://author.today/work/642529