Глава 11Р

Я лежал на мху и слушал шелест листвы. Где-то вдалеке перекрикивались уже две птицы, по всей видимости, споря о чём-то важном. Люмин сопел под боком, изредка подергивая длинным ухом, а Крох уткнулся носом в мой живот.

Мышцы гудели, в висках пульсировало, а под рёбрами всё ещё натужно колотилось сердце.

Минут через десять я заставил себя открыть глаза, не потому что отдохнул, а из-за настойчивой мысли: клыкача нужно осмотреть, и как можно скорее.

— Прости, мелкий, — пробормотал я, аккуратно сдвигая Люмина в сторону.

Зайцелоп возмущённо приоткрыл глаза, послал по нити обиженный образ огромной пушистой подушки, которая куда-то убегала, и тут же вновь уснул. Крох приподнял морду и вопросительно вглянул на меня, мол, ты куда собрался, кожаный, я же только устроился, но протестовать не стал и тоже улёгся обратно.

Попытавшись встать, я понял, что ноги одеревенели. Кое-как перенес вес сначала на одну, затем на другую, с трудом размял колени и, пошатываясь, побрёл к Хольцу.

Клыкач неподвижно лежал на мху, а старик дремал, прислонившись головой к его запятнанному кровью боку.

— Тренер, — тихо позвал я.

Он мгновенно открыл глаза.

— Что, целитель?

— Дай я осмотрю его.

Хольц молча поднялся, уступая место. Я опустился на корточки рядом с клыкачом и начал осмотр сверху вниз: голова, шея, передние лапы… Синяя шкура иссечена настолько сильно, что не сразу удалось разобрать, где заканчивалась одна рана и начиналась следующая.

Регенерация зверя B-класса до сих пор казалась мне удивительной. Я медленно провёл ладонью вдоль бока, отмечая: здесь кровь запеклась, тут рана затянулось, а здесь и вовсе остался лишь шрам.

«Хорошо», — подумал я.

Однако, наткнувшись на нечто странное, я замер, нахмурился и осторожно раздвинул слипшуюся шерсть.

Три раны выглядели иначе. Края были не розовыми, как положено заживающей ткани, а сизыми. От порезов по коже расходились чёрные ниточки тоньше человеческого волоса, сплетающиеся в сетку.

В груди похолодело. Видимо, подземные твари занесли зверю какую-то дрянь, но почему регенерация не справилась⁈

Через несколько секунд перед глазами появилось сообщение Системы.

[Существо: Клыкач]

[Класс: B]

[Ранг: 3]

[Состояние: Магическая интоксикация из-за яда. Организм B-класса не способен к самостоятельному очищению. Требуется немедленное вмешательство]

[Рекомендованные действия: Промыть поражённые участки, вытянуть яд, изолировать раны до полного восстановления тканей]

Я выдохнул, пальцы дрогнули.

— Что там? — прозвучал голос тренера над моим плечом.

Я обернулся. Хольц, опираясь на посох, хмуро смотрел на бок зверя, на скуле нервно играл желвак.

— У клыкача заражение, — тихо произнес я. — Само не пройдёт.

Тренер обошел друга, опустился на колено напротив меня и положил подрагивающую ладонь между ушей зверя.

— Спаси его, Эйден, — прошептал он, взглянув в мои глаза. — Прошу.

Я кивнул и принялся лихорадочно перебирать в уме содержимое полевой аптечки. Остатки пыльцы лунного мурлыки сейчас бесполезны. Кровянка — от гноящихся ран, раствор железнолиста только для промывки. Кора ледяной ольхи тоже мимо, а белая глина нужна для восстановления панцирей…

«Думай, целитель», — приказал я себе.

И вдруг в голове вспыхнул образ цветка с красноватым сиянием.

— Росянка, — выдохнул я. — Красная росянка.

— Что? — Хольц посмотрел на меня.

Проигнорировав его вопрос, я рванул к ранцу и вытащил завёрнутый в тряпицу цветок с молочно-белыми листьями.

[Обнаружено растение: Красная росянка]

[Свойства: При контакте с повреждённым участком листья вытягивают токсины и магические примеси. По завершении очистки раздуваются и чернеют. Незаменимы при лечении заражения или магических отравлений, вызванных укусами ядовитых тварей]

[Качество: Превосходное]

Вот что должно помочь!

Следом вынул склянку с раствором железнолиста, чистую тряпку и жидкий герметик.

— Хольц, придержи его голову, — попросил я. — Если он дёрнется, мне будет непросто.

— Хорошо.

Тренер молча устроился у морды зверя, погладил его и, что‑то прошептав, крепко схватил голову питомца. Слова я не разобрал, но клыкач расслабился.

Тщательно обработав руки железнолистом, я принялся за работу. Несколько раз поливал рану раствором, выжидал секунд десять и аккуратно промакивал чистой тряпицей. Резкий запах щекотал в носу. После пятого подхода края раны посветлели, а чёрные ниточки в коже побледнели, но не исчезли.

Тогда я сорвал с цветка небольшой листок, промыл его водой из фляги и размял пальцами до появления сока. Приложив к ране, я пробормотал:

— Теперь не шевелись, дружище.

Откупорив жидкий герметик, нанёс тонкий слой поверх листа. Состав через пару секунд схватился, превратившись в плотную прозрачную плёнку.

Следом повторил то же самое со второй и третьей ранами. Когда закончил, бок клыкача украшали три аккуратные «заплатки». Я выдохнул, и только в этот момент заметил, что руки тряслись.

Прошла минута, может, две, прежде чем первый листок начал медленно темнеть. Молочно-белый цвет плавно сменился бурым, а затем превратился в почти чёрный. Лист на глазах набухал, впитывая токсичное вещество.

[Яд выводится. Прогноз благоприятный]

— Работает, — прошептал я.

Хольц кивнул и вновь погладил зверя. Клыкач тяжело и благодарно выдохнул в коленку тренера.

— Хорошо, — старик поднял на меня усталый взгляд. — Спасибо, целитель.

— Это ещё не всё — нужно обработать остальные раны, — добавил я.

— Делай, что надо.

Ещё час я возился с Клыкачом, промывая каждую рану раствором железнолиста и запечатывая герметиком. Зверь спокойно терпел, лишь пару раз повёл ухом.

— Готово, — я выпрямился и устало потянулся.

Хольц кивнул и тоже поднялся, одной рукой опираясь на посох. Тренер обвёл взглядом поляну и произнёс:

— Так, господа путешественники, подъём.

Леннокс, лежавший в трёх метрах в обнимку с камнегрызом, недовольно простонал:

— Хольц, ну дай полежать ещё пять минут…

— Если продолжишь лежать, тебя сожрут, — спокойно продолжил старик. — Не забывай, что мы на Втором слое. Запах крови уже разнёсся по всему биому, и скоро сюда нагрянут гости, желающие познакомиться с тобой поближе.

— Ладно, ладно, я всё понимаю, — ответил парень, нехотя приподнимаясь на локтях.

Ларк, прислонившийся к боку Брумиша, открыл глаза и слегка улыбнулся.

— Ещё бы пожрать, — тихо произнёс он.

— Знаю, добытчик, но запасы кончились.

— Значит, нужно найти свежего мясца, иначе я к утру стану легче зайцелопа.

Люмин, услышав, что о нём вспомнили, вскинул голову и одарил дядю взглядом, в котором явно читалось «зайцелоп не виноват в твоих бедах».

Я хмыкнул и, наклонившись, подхватил Люмина на руки.

— Тогда чего ждём? — спросил я. — Пройдем искать ужин.

Брумиш поднялся. Леннокс подошёл к Ларку, подхватил его под мышки, приподнял и взвалил на плечо, как мешок с картошкой. Дядя уткнулся лицом в его поясницу.

— Ты сегодня вместо вьючной лошади, парень, — пробормотал Ларк.

— Будешь много болтать — я «случайно» споткнусь и уроню тебя, — отозвался Леннокс, но дядя его уже не слушал, провалившись в полудрёму.

Хольц, убедившись, что все готовы, развернулся и зашагал первым. Клыкач поплёлся следом, припадая на правую заднюю лапу. Я пропустил Леннокса с дядей, камнеегрыза и Брумиша вперёд, пристроившись замыкающим. Крох молча скользнул к моему сапогу, а Люмин остался у меня на руках.

Мшистый перелесок тянулся до горизонта, изредка прерываясь провалами, заполненными мутной водой. Хольц обходил их по широкой дуге, а мы, не задавая вопросов, следовали за ним.

Через сотню шагов Крох предостерегающе рыкнул. Я замер прежде, чем успел осознать опасность.

Из подлеска слева бесшумно выскочила приземистая тварь размером с крупного кабана, с цепкими лапами и плоской головой. Шкуру усеивали бурые наросты, похожие на шишки, а из пасти торчал гибкий хобот. Из верхней челюсти выпирали изогнутые, как кривые сабли, клыки.

[Существо: Бугристый лесной потрошитель]

[Класс: C]

[Ранг: 2]

— Да чтоб тебя, — выдохнул Леннокс.

— Ужин пожаловал сам, — спокойно констатировал Хольц.

Тварь успела сделать первый прыжок, когда клыкач, несмотря на раны, мгновенно метнулся ей навстречу. Синяя тень с разгона врезалась в потрошителя плечом, отбросив его на пару метров. Противник шлепнулся спиной на мох и тут же попытался вскочить, но Брумиш уже приблизился к нему и, опустив массивную голову, впечатал тварь в землю. Раздался хруст и потрошитель обмяк.

— Чисто сработано, — спокойно констатировал Хольц.

— Да я даже клинок вытащить не успел, — пожаловался Леннокс.

— Жалуешься? — поинтересовался я.

— Никак нет, радуюсь.

— Это правильно.

Подойдя к туше, я прикинул её вес — на вид килограммов сорок, а то и больше.

— Здесь будем жарить? — спросил я.

— Нет, сначала найдем место для ночлега, там и приготовим, — отозвался тренер.

— Но не эту же хоботную тварь, — тихо запротестовал Ларк со спины Леннокса.

— Других в меню нет, — отрезал старик.

Понимая, что сами не донесём, мы с тренером взвалили тушу на Брумиша. Зверь обиженно покосился на меня, мол, я тебе что, повозка?

— Извини, друг, — я погладил его по голове. — У меня сил не хватит, вся надежда на тебя.

Бронебрус фыркнул, гордо вскинул морду и зашагал вперёд.

Мы двигались ещё около часа, пока Хольц не приметил подходящее место. Свернув к скалам, старик вскоре остановился у широкого каменного козырька, под которым растирался густой ковёр мха.

Осмотрев округу, я заметил в полусотне шагов поваленное сухое дерево.

— Заночуем здесь, — сказал тренер.

Леннокс осторожно опустил Ларка на мох и тут же рухнул рядом. Глаза у обоих закрылись прежде, чем спины коснулись земли.

— Я за хворостом, — бросил я, переводя взгляд на старика.

— Далеко не уходи, — буркнул Хольц, доставая нож. — И не геройствуй.

Камнегрыз устроился у сапог Леннокса, бронебрус привалился у головы дяди, а Клыкач улегся недалеко от хозяина.

Я опустил Люмина на мох рядом с Ларком, кивнул Кроху, и зверь молча последовал за мной к поваленному стволу.

Хворост ломался со звонким хрустом, будто дерево само просилось в костёр. Я набрал охапку толстых веток, добавил мелких, а когда вернулся, увидел, что Хольц уже закончил с разделкой: на плоском валуне лежали аккуратные куски мяса.

Я сложил хворост шалашиком, добавив сухой мох, и чиркнул кресалом. Искра сорвалась, но пламя занялось лишь с третьей попытки.

Вскоре над углями зашипело мясо, а над лагерем поплыл аппетитный аромат. Жир капал вниз, отзываясь вспышками. Когда куски подрумянились, Хольц снял ветки, а я разбудил Леннокса и дядю.

Порезав мясо на маленькие ломтики для Ларка, я заставил его долго жевать. Леннокс умял свою порцию за пять минут, после чего блаженно растянулся на мху и заявил:

— Больше никогда не буду жаловаться на трактирную еду.

— Не заливай, — хмыкнул я. — Стоит выбраться наверх, и ты тут же об этом забудешь.

Клыкач проглотил свою порцию в два движения и вернулся к Хольцу. Крох жевал медленно, как пожилой аристократ за вечерней трапезой, изредка поглядывая на тлеющие угли. Брумиш управился минуты за три и сразу закрыл глаза, видимо, решив, что на сегодня хватит подвигов.

Люмин ускакал к ближайшему пятну зелени и принялся подкрепляться какой-то незнакомой травкой. Я на всякий случай бросил быстрый взгляд и убедился, что она не опасна. Ушастый тут же прислал по нити образ возмущённого профессора травоведения и продолжил жевать.

— Давайте распределим дежурства и ляжем отдыхать, — Хольц вытер нож о тряпицу. — Я первый, целитель за мной, парень следующий.

— Принято, — отозвался Леннокс.

— А я? — тихо спросил Ларк.

— А ты спи, — отрезал старик. — Если попробуешь подняться, я сам тебя обратно уложу.

Дядя криво усмехнулся, отвернулся к Брумишу и, уткнувшись лицом в его бок, уже через полминуты мирно засопел.

Я затушил угли, лёг на мох, подложив под голову ранец, и закрыл глаза. Люмин тут же протиснулся под мою руку, а Крох устроился у ног.

Последнее, что я услышал перед тем, как провалиться в забытье, это тихое постукивание посохом о камень.

Тренер разбудил меня лёгким толчком в плечо.

— Твоя смена, — буркнул старик.

— Угу.

Я сел, проморгался и устроился под краем каменного козырька. В темноте за переделами лагеря раздавались ночные звуки. Один раз в подлеске кто-то зашуршал, но почти сразу затих. Крох поднял голову, понюхал воздух, и, не почуяв угрозы, снова улёгся.

Отдежурив свои часы, разбудил Леннокса. Он, к моему удивлению, вскочил довольно бодрым, и я со спокойной душой вновь провалился в сон.

Утро встретило нас прохладой и свежим ветром. Когда я открыл глаза, Ларк уже сидел, привалившись к Брумишу, и мрачно ковырял веткой землю. Его лицо больше не пугало пепельной бледностью, а в глазах задержался цепкий блеск.

— Вставай, племяш, — окликнул он, заметив, что я зашевелился. — Завтрак сам себя не сожрёт.

— Откуда такая прыть?

— Поспал нормально, — он пожал плечами и тут же поморщился. — Ну, относительно нормально.

— Так это ж хорошо.

Хольц молча раздал каждому по куску подогретого мяса. Ларк уплетал медленно, тщательно пережёвывая, а я следил, чтобы он не увлекся и не переел.

Когда пришло время выдвигаться, дядя упёрся ладонями в пластинчатый бок Брумиша, перенёс вес, попытался подняться, и тут же осел обратно с грязным ругательством.

— Чтоб тебя… да сколько можно-то, — выдохнул он, глядя на землю. — Моё же тело, и не слушается.

— Дядя, — мягко произнёс я, опускаясь рядом. — Всё наладится. Тебе просто нужно нормально питаться и отсыпаться недели две.

— Эйден, ты забыл, где мы? — он посмотрел на меня со злостью в глазах. — На Втором слое Леса! А я… бесполезный.

Я положил ладонь ему на плечо и крепко сжал.

— Не бесполезный, — сказал я. — Ты живой, и это главное!

Он отвернулся и долго молчал, но в конце концов почти незаметно кивнул.

— Ларк, — спокойно произнес Леннокс, подойдя к дяде, — Я тебя дальше не потащу, иначе точно не доживу до возвращения.

— Я и не просил, — буркнул дядя.

— Давай привяжем тебя к Брумишу, — предложил я.

Ларк взглянул на меня так, будто я предложил ему прилюдно надеть юбку.

— Эйден.

— Что?

— Я — добытчик.

— А я — целитель, и говорю: если ты добровольно не сядешь на бронебруса, я тебя к нему привяжу так, что ты ещё неделю будешь распутываться.

Хольц молча достал из сумки верёвку и протянул мне.

Дядя сразу понял, что проиграл. Брумиш поднялся, и мы кое-как усадили на него Ларка. Я обмотал верёвку вокруг его бёдер, пропустив её под брюхом бронебруса.

— Удобно? — уточнил я.

— Чувствую себя губернатором в карете, — мрачно отозвался Ларк. — Не хватает только подушки и кубка с вином.

— Много говоришь, — отрезал Хольц. — Выдвигаемся.

Перед выходом я осмотрел клыкача. Листья росянки под герметиком почернели до угольного цвета. Меняя их, я с облегчением заметил, что сетка под кожей почти полностью исчезла. Запечатав раны новым слоем герметика, улыбнулся, когда зверь ткнулся носом в мой локоть.

[Примечание: Существо испытывает сильную благодарность. «Нейтральное» отношение сменилось на «Доверительное»]

— Хороший мальчик, — прошептал я, погладив его по голове.

Брумиш медленно тронулся, и мы подстроились под его скорость. Хольц с Клыкачом двигались первыми, я с Крохом и Люмином за ними, Брумиш с дядей на спине следовал в середине, Леннокс с камнегрызом замыкали.

Первый биом, через который лежал наш путь, оказался низким перелеском с тёмно-бордовой листвой. Под деревьями ползла слабая дымка, оседавшая росой на сапогах. Хольц обошёл его по краю, а я не стал спрашивать почему.

Потом тропа свернула в редколесье, где вместо обычных деревьев стояли длинные тонкие стволы с шарообразными кронами. Они медленно раскачивались в собственном ритме, совершенно не зависящем от ветра, и я несколько минут не мог оторвать от них взгляда.

— Не пяльтесь, — буркнул Хольц через плечо.

Я тут же перевёл взгляд под ноги.

Дальше мы двигались молча. В какой-то момент я обернулся и увидел, что Леннокс держал клинок наготове, а дядя крепко цеплялся за пластины Брумиша. Переведя взгляд под ноги, решил тоже достать нож. Время от времени до меня доносилось, как Ларк сквозь зубы матерится, особенно когда зверя качало на неровностях.

На наше счастье, ни в одном из биомов нам не повстречались противники, и это выглядело странно.

Вскоре тропа вывела нас к широкому полю, которое, казалось, кто-то заботливо подстриг.

Я остановился на краю и моргнул. Трава едва доходила до щиколотки, и каждая травинка стояла идеально вертикально, не шевелясь. По периметру поля росли тонкие деревца с белой корой и кронами, похожими на распахнутые зонтики. Они медленно вращались каждое в свою сторону, без всякого ветра.

— Хольц, — тихо позвал я. — Что это?

— Дышащая Поляна, — отозвался тренер, не оборачиваясь. — Безопасное место, если знать правила.

— А если не знать?

— Тогда небезопасное.

Леннокс позади меня хмыкнул, но как-то невесело.

Я присмотрелся внимательнее и заметил, что земля под ногами едва заметно поднималась и опускалась, будто под ней скрывалась огромная грудная клетка, которая медленно дышала.

— Слушайте внимательно, — произнёс Хольц. — Идти строго по моим следам. С тропы не сходить, к траве не наклоняться. Если услышите шёпот, не отвечайте даже мысленно.

— Какой ещё шёпот? — Леннокс приподнял брови.

— Сами поймёте.

— Хольц, — мрачно произнёс парень, — ты в курсе, что просто мастерски умеешь объяснять?

— Стараюсь, — бросил старик и шагнул на поле.

Мы двинулись следом. Зайцелоп замер у моей груди неподвижным комком. Крох шагал у ноги, едва приподняв шерсть. Пока зверь не рычал, я был спокоен.

Стоило нам пройти пару десятков шагов, как начались странности. Сперва послышалось шуршание листьев в кронах, но ветра не было. Прислушавшись, я понял, что звук тянулся из-под земли.

«Сынок…»

Я едва не споткнулся. Голос прозвучал прямо в голове, и показался настолько знакомым, что у меня под рёбрами что-то ёкнуло. Так звала меня мама в прошлой жизни, когда я был маленьким.

«Сынок, это я…»

— Не слушай, — тихо процедил Хольц, обернувшись и заметив изменения на моём лице.

Я стиснул зубы и уставился вперёд. Голос ещё несколько раз всплывал в сознании, становясь всё тише, пока не исчез.

Леннокс за моей спиной сглотнул.

— У меня тут, — выдавил он, — бабка покойная.

— Все слышат кого-то родного, — спокойно отозвался старик. — Иди и молчи.

Вскоре я заметил, что зонтики деревьев по краям поля начали вращаться чуть быстрее, и Хольц, тоже обратив на них внимание, прибавил ходу.

Ещё через сотню шагов «дыхание» земли под подошвами сошло на нет, травинки замерли, а зонтики вновь стали лениво крутиться. Вскоре мы наконец добрались до каменистой обочины, и я выдохнул.

— Что это было? — спросил Леннокс.

— Да кто его знает, — буркнул Хольц. — Однако любой, кто отзовётся на голос, останется здесь навсегда.

— Чудесно, — пробормотал парень. — Надо запомнить, чтобы внукам рассказать.

— Если они у тебя будут.

— Спасибо, утешил.

Дальше я почти не разглядывал биомы. Они сменялись один за другим: каменная россыпь с бледными лишайниками, угрюмый ельник, узкая лента ручья с водой цвета слабого чая, а затем затяжной спуск по сланцу.

Дядя то задрёмывал, то приоткрывал глаза и шёпотом переругивался с бронебрусом по поводу того, кто из них хуже воспитан. Брумиш отвечал фырканьем и обиженно встряхивал ушами. Люмин с моих рук перебрался на спину зверя и устроился рядом с Ларком, как пушистая золотая подушка. Дядя, не глядя, опустил на него ладонь.

Клыкач, к моему облегчению, заметно ожил. Шерсть на боку всё ещё топорщилась клочьями, но зверь почти перестал припадать на лапу.

Часа через четыре Хольц вскинул руку, и мы остановились на короткую передышку. Напоили зверей из фляг, дожевали остатки потрошителя, после чего тренер обронил:

— До темноты нужно добраться до перехода на Первый слой, так что не стоит терять время.

Мы шли ещё несколько часов, успешно минуя разнообразные биомы. Я смотрел во все глаза, стараясь запомнить мельчайшие детали: в глубине сознания шевелилась практичная мысль — всё увиденное может однажды спасти жизнь.

Подойдя к границе очередного биома, я заметил впереди знакомые очертания скалы подъёма.

— Хольц, — тихо позвал я.

— Вижу, — отозвался старик.

Мы подошли к платформе. Тренер развернулся, оглядел отряд и, перехватив посох обеими руками, тихо произнёс:

— Ну что, теперь нужно подняться наверх.