Глава 20Р

Я ждал ответа Системы, считая удары сердца. Раз, два, три. Велгар по-прежнему буравил меня багровыми глазами, а из его пасти свисала тягучая нить слюны. Хольц все так же сидел в стороне, скрестив ноги, и молчал.

«Неужели Система здесь бессильна…», — подумал я.

Семь, восемь, девять.

— Эйден, — тихо позвал Хольц.

— Подожди, — буркнул я.

Двенадцать, тринадцать.

По виску стекла капля пота. Может я пытаюсь заглянуть за грань дозволенного, и сейчас Система решает, стоит ли мне отвечать⁈

Четырнадцать. Пятнад… Наконец перед глазами развернулось сообщение.

[Существо: Сумрачный разоритель]

[Класс: A]

[Ранг: 1]

[Путь эволюции: Простой]

[Состояние: критическое, стабилизированно чужеродным фактором]

[Внимание: обнаружена аномалия]

Я задержал дыхание.

[Анализ организма…]

[В тканях существа обнаружена мана, не соответствующая фундаментальным законам этого мира]

[Природа: неизвестна. Источник: не установлен. Концентрация: критическая]

[Внимание: высокое количество чужеродной маны не даёт существу умереть. Энергия замещает естественные процессы организма, искусственно поддерживая жизнь. Одновременно с этим она подавляет сознание, разрушает каналы и причиняет постоянную боль]

[Рекомендация: вытеснение чужеродной энергии естественной маной данного мира. Иные методы неэффективны]

Я поднялся и отступил на полшага, жадно хватая ртом прохладный воздух подвала. Опомнившись, бросил быстрый взгляд на тренера. Хольц молчал, следя за мной глазами.

Огромное тело Велгара не шевелилось, лишь тяжело вздымалось при каждом вдохе. Налитые кровью глаза то разгорались багровым пламенем, то угасали, как угли в очаге, на которые кто-то периодически плескал водой.

Я медленно опустился на корточки, упёр локти в колени и попытался собраться с мыслями.

«Мана, не соответствующая фундаментальным законам этого мира»? Что это вообще значит? Каким, спрашивается, законам? И главное, почему за тридцать два года ни один лекарь даже не попробовал вытянуть её? Так же, как я когда-то вылечил камнегрыза.

Хотя, может, и пробовали, но ничего не вышло? Или не рискнули… Только всё это пустые догадки, а неоспоримый факт у меня перед глазами: Велгар тридцать два года не умирает и не выздоравливает.

Я посмотрел на зверя ещё раз. Под коркой грязи, спутанной шерсти и уродливых наростов проглядывала живая ткань, пульсировавшая в такт его дыханию.

— Хольц, — медленно произнёс я, повернув к нему голову.

— М-м? — отозвался старик, не двигаясь.

— Сейчас я кое-что попробую, только близко не подходи.

Тренер слегка кивнул. Я поднялся, развернулся к зверю и подошёл максимально близко, на сколько позволило тело. Закрыв глаза, чтобы не отвлекаться на багровый взгляд, потянулся к магическим каналам.

Я плавно поднял ладони к груди, развернул их к Велгару и принялся выпускать ману тонкими нитями. Сначала они дрожали у пальцев, но через несколько секунд медленно потянулись к зверю.

Прошла минута, вторая, третья… Нити растворялись на полпути, как дым на ветру, но я стиснул зубы и усилил напор.

И в какой-то момент ощутил контакт. На миг показалось, будто я сунул палец в январскую прорубь. Холод мгновенно прошил ладонь, поднялся по плечу, опустился по позвоночнику и обернулся вспышкой… боли!

Я ахнул, не сдержавшись. Боль оказалась настолько внезапной и сильной, что едва не повалила меня набок. Волна ломоты исходила от рёбер, челюсти, затылка и изнутри живота.

Почему я испытываю боль⁈ Неужели чужеродная мана внутри Велгара… Защищается от внешнего воздействия на зверя?

— Эйден, — голос Хольца прозвучал глухо, будто издалека.

— Не лезь, — выдавил я. — Всё нормально.

Вот только не всё нормально, но отступить сейчас значит сдаться и бросить зверя один на один с его бедой.

Лоб мгновенно покрылся испариной. Я заставил себя удержать ладони на месте и усилил поток, нащупывая лазейку или щель, сквозь которую можно пробиться внутрь.

Однако чужеродная энергия будто встретила меня каменной стеной, без единой трещинки. Я давил со всех сторон, каналы гудели.

«Ещё, — сказал я себе. — Ещё немного».

В голове зазвенело, сознание поплыло, и я через нить смутно почувствовал, как Крох где-то наверху тихо завыл от тревоги.

«Всё хорошо», — мысленно прошептал я и меня накрыли мысли.

Конечно, можно отдать всё до донышка, но… Это и бесполезно, и чревато тем, что останусь без капли энергии и пролежу на холодном полу целый час, как после создания первого узла.

Прекратив подачу маны, обессиленно опустил руки вдоль тела. Велгар тяжело выдохнул, будто почувствовав, что давление прекратилось, или просто так совпало.

Опустившись на пол, открыл глаза. Взгляд зверя так и остался налитым кровью. Посмотрев на руки, заметил, что пальцы мелко дрожали, как у пьяницы утром.

Я поднял голову и встретился взглядом с Хольцем. Старик сидел в той же позе, но искра, на мгновение поселившаяся в его глазах, гасла. Он только что в очередной раз осознал, что его другу не смогут помочь.

— Прости, — тихо сказал я.

— За что? — он притворно усмехнулся. — Ты хотя бы попробовал, многие даже этого не делали.

Велгар вздохнул, цепи тут же звякнули.

Я медленно поднялся, едва удержав равновесие, и вытер липкий пот с ладоней о штанины. В груди тлела злость: на себя и на то, что ни один из целителей не сумел прервать боль зверя на протяжении долгих лет.

Хольц поднялся и шагнул ближе, подставив локоть.

— Я сам, — буркнул я.

— Не дури, не хватало ещё, чтобы ты свалился на лестнице.

Не став спорить, опёрся на его руку.

— Пойдём наверх, — произнёс Хольц.

Я бросил последний взгляд на Велгара. Зверь уткнулся массивной мордой в пол, будто напрочь забыв о нашем существовании.

— Ещё вернусь, — тихо пообещал я

Цепь слегка дрогнула.

Ступени на лестнице из подвала были узкими, и мне приходилось то и дело хвататься за шершавую стену, чтобы не оступиться. Колени подрагивали, а всё тело ныло, как бывает с непривычки на следующий день после пробежки.

Свет наверху ударил по глазам, заставив зажмуриться. Проморгавшись, заметил Кроха у своей ноги. Он тут же ткнулся холодным носом в мою ладонь. Я провёл пальцами по его загривку и почувствовал, что зверь дрожал.

— Ничего, мохнатый, — сказал я ему. — Со мной всё в порядке.

Крох выдохнул через нос, мол, тебе виднее, хозяин, но я тебе не очень-то и поверил.

Из-за лежака Грима, прижав уши и округлив глаза, выглянул Люмин. Он сделал один осторожный шаг в мою сторону, постоял, переминаясь с лапы на лапу, а затем не выдержал — стрелой рванул, уткнулся в мое колено и замер, прижавшись всем телом.

Я опустился на колени и взял зайцелопа на руки. Люмин тут же зарыл нос в сгиб моего локтя. Клыкач, не поднимаясь, скосил глаза сначала на Хольца, затем на меня, моргнул и закрыл их.

Тренер шагнул к окну и долго стоял, глядя во двор.

— Эйден, — наконец произнёс он, не оборачиваясь.

— Да.

— За эти годы у Велгара побывало… много людей, — он сделал паузу, подбирая слова. — Целители, алхимики, те, кто приходил из жалости или любопытства, но… Никто не осматривал его больше одного раза. Каждый по своей причине: кому-то становилось страшно, кому-то не интересно, а кому-то невыгодно.

Он повернулся.

— Я же перепробовал всё, что было в моих силах. Зелья, невероятно редкие ингредиенты из Леса… Один знахарь предложил окурить его дымом сухого золочника, так я потом дня три кашлял, а Велгар даже не заметил. Приходил кочевник, который пел ритуальные песни. А один шарлатан, назвавшийся алхимиком, затребовал десять золотых за «лекарство» — бросил в пасть какую-то муть и сбежал, не дождавшись результата.

Хольц помолчал.

— Как я и говорил, Велгара нужно увидеть самому, ведь его состояние не описать никакими словами, — продолжил он. — Так что я пойму, если ты больше не придёшь…

Люмин глубоко вздохнул, и я машинально погладил его по уху.

— Я не обещаю, что смогу его вылечить, но… не отступлю, — твёрдо произнёс я. — Однако мне нужно время и… стать сильнее.

Хольц медленно кивнул.

— Я жду уже тридцать два года, — он вздохнул. — Подожду ещё, только… — он замолчал, скосив взгляд в сторону лестницы.

— Не думай, что я исчезну на годы, — буркнул я. — Сделаю всё, что в моих силах, чтобы вылечить Велгара.

— Этого, — он опустил голову, — мне достаточно.

Я кивнул. Какое-то время в комнате было тихо, только Грим всхрапнул и дёрнул лапой во сне.

— Ладно, — сказал Хольц, и в голосе вновь появилась сухая интонация тренера. — Давай немного сменим тему. Какими ты видишь дальнейшие тренировки своих зверей?

— В каком смысле? — не понял я.

— В прямом. Как часто ты хочешь заниматься?

— Доверюсь твоему опыту. Как поступить лучше всего?

Хольц слегка улыбнулся.

— Каждый день — это много, их телам нужно время на восстановление. Через день будет в самый раз.

— Хорошо, так и поступим.

— Тогда послезавтра жду. И ещё… — тренер чуть помедлил. — Сможешь приносить не три порции корма, а шесть?

— Без проблем, — ответил я.

Хольц подошёл и протянул мне руку. Рукопожатие получилось сухим и крепким. Не разжимая пальцев, старик накрыл наши ладони второй рукой, сжал и лишь после этого отступил.

Тренер проводил нас до прихожей. Грим так и остался лежать — даже ухом не повел, когда мы уходили.

— До встречи, целитель, — сказал он.

— До встречи.

Я кивнул и шагнул за порог, опустив Люмина.

Улица уже наполнилась дневным шумом. Где-то стучали молотки, у соседнего двора женщина бранила петуха. Пернатый отбрехивался хриплым «ко-ко-кудаа», и звучало это настолько нагло, будто он отчитывал хозяйку в ответ. Мимо, поскрипывая колёсами, неспешно проехала телега, гружённая колотыми дровами.

Я прислонился плечом к калитке и несколько раз глубоко вздохнул. Люмин толкнулся в мой сапог, обиженно фыркнул, мол, хватит стоять столбом, пошли уже. Крох замер рядом, преданно глядя вверх с молчаливым вопросом: «Куда теперь, хозяин?».

Хороший, кстати, вопрос.

Пойти домой отдыхать после такой нагрузки — это, конечно, заманчиво, но, если я хочу пробить стену, в которую только что упёрся, мне нужно становиться сильнее. И не когда-то «потом», а уже сейчас, чтобы не заставлять питомца Хольца страдать ещё дольше.

Я посмотрел в сторону Академического квартала, выдохнул и оттолкнулся от калитки.

— Мохнатые, — буркнул я зверям, — пойдём в Башню.

Крох кивнул мордой, мол, ясно, хозяин, веди. Люмин навострил уши, присел и послал через нить образ: я, падающий от усталости в дорожную пыль.

— Не переживай, ушастый, — успокоил я. — Но пока не время отдыхать.

Зайцелоп вздохнул и поплёлся вперёд.

До Академического квартала мы двигались неспешно. Я нарочно замедлял шаг, чтобы каналы немного восстановились.

У поворота в узкий проулок мы уткнулись в пробку из людей. Человек семь стояли полукругом: кто-то приподнимался на цыпочки, кто-то возмущённо разводил руками, а из гущи доносился сдавленный мужской голос:

— Да отлипай ты уже, зараза! Я ж тебя кормлю, поилки чищу, а ты…

Я подошёл ближе и заглянул через плечо коренастого мужика с корзиной репы.

Посреди мостовой, плотно прижавшись задом к гладкому булыжнику, сидел небольшой упитанный серый зверёк с короткими лапами и тоскливой обиженной мордой. Над ним, согнувшись пополам, пыхтел невысокий мужчина в кожаном переднике, пытаясь оторвать питомца от камня.

Зверёк не сопротивлялся, лишь молча смотрел в небо с выражением, будто давал хозяину последний шанс одуматься.

— Это что за чудо? — тихо спросил я у мужика с репой.

— Липун, — буркнул тот, не отрываясь от зрелища. — Раз в неделю выбирает место, прилипает, и… сидит, хоть кол на голове теши.

[Существо: Каменный липун]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Состояние: упрямое, прекрасное]

— И зачем тебе такой зверь? — раздалось из толпы

— Да его помёт — лучшее удобрение в районе! У меня репа с кулак, видали? — мужчина оживился и гордо вскинул руку с корзиной. — Только за это и терпим.

Хозяин липуна тем временем сменил тактику. Вынув из кармана сухарь, он помахал им у носа зверька.

Липун повёл ноздрями, прищурился и медленно с достоинством повернул морду в другую сторону, мол, сухарём меня не купишь.

— Ты ему пирожок пообещай, — посоветовала из толпы дородная женщина в красном платке.

— Я ему вчера давал!

— А ты не жадничай!

Люмин же подошёл поближе, обнюхал липуна с одной стороны, потом с другой, ткнул носом в упитанный бок и прислал мне образ: я, сидящий точно так же на пороге нашей лавки и упрямо не желающий идти на рынок.

— Это клевета, — тихо возразил я.

Зайцелоп фыркнул и сделал вид, что разглядывает облака.

— Дядь, а ты его маслом смажь, — внезапно посоветовал мальчишка лет шести, протиснувшийся между ногами взрослых. — Маманя так кольцо с пальца сняла.

Толпа одобрительно зашушукалась. Хозяин липуна замер с сухарём в руке, а затем уставился на мальчишку с круглыми глазами.

— Гениально, — выдохнул он. — Подержи-ка, пострел.

Сухарь перекочевал в детскую ладонь, а мужик рванул в ближайшую лавку. Я не стал ждать развязки и осторожно обогнул живую пробку.

— Пойдём, мохнатые, — позвал я. — Иначе до вечера тут простоим.

Выйдя к небольшой площади с фонтаном, я заметил около десятка прохожих, которые, задрав головы, разглядывали открытое окно второго этажа каменного дома. Там, на широком резном наличнике, важно восседала крупная птица с переливчатым сине-зелёным оперением и изогнутым клювом.

Я замедлил шаг.

[Существо: Лазурный пересмешник]

[Класс: E]

[Ранг: 2]

[Состояние: возбуждённое, голосовые связки в тонусе]

— Ах ты ж зараза пернатая… — донеслось снизу.

Под окном топталась невысокая полная женщина в зелёном сарафане и чепце, сдвинувшемся набок. Она тянула вверх руку с куском хлеба и шипела сквозь зубы, будто пытаясь перекричать саму себя.

— Кеша, миленький, ну Кеша, ну иди сюда, я тебе семечек дам, орехов, ну чего тебе ещё?..

Птица покосилась на хлеб, затем на хозяйку, переступила с лапы на лапу и вздохнула.

— А Лилиса-то наша, — раздалось с наличника голосом самой женщины, только чуть тоньше и с противной склочной ноткой, — Дура жирная, опять пирог пересолила! Я ей талдычу, а она ни бэ ни мэ!

Толпа охнула, кто-то прыснул от смеха, а хозяйка мгновенно побелела.

— Кеша!!! — взвилась она. — Я тебе сейчас!..

— Дура жирная, — старательно повторил пересмешник, явно довольный новым выражением. — Дура жирная, дура жирная.

— Перестань, паразит!

— А муж-то у неё, — продолжил Кеша, — пьёт, как сапожник!

В этот момент из переулка показалась крупная женщина в синей шали с корзинкой в руке. Она шла быстрым шагом, видимо, на голос подруги, и, увидев её, широко улыбнулась.

— А Лилиса-то наша — дура жирная! — вновь донеслось с наличника.

Корзинка в руке женщины замерла, а улыбка поползла вниз.

— Глаша, — медленно произнесла она. — Это что сейчас было?

Хозяйка птицы обернулась с таким лицом, будто услышала голос не подруги, а судьи имперского трибунала.

— Лилисочка! — Глаша прижала ладони к груди. — Это не я! Это всё Кеша! Он… он чего только не говорит, голубушка, ты ж его знаешь, дурной совсем…

— А муж-то у неё пьёт, как сапожник, — невозмутимо сказал Кеша.

Лилиса поставила корзинку на мостовую.

— Глафира, — тихо произнесла она. — Я, значит, к тебе как к подруге, вчера сметаны принесла, а ты…

— Лилисочка, ну послушай!..

— Дура жирная, — задумчиво повторил Кеша. — Пирог пересолила.

— Молчи, паразит! — взвыла Глаша и швырнула в окно кусок хлеба.

Он не долетел и шлёпнулся на мостовую. Тощий уличный двухвостый кот у фонтана, открыл один глаз, неторопливо подошёл и унёс добычу с видом «ну хоть кому-то в этом доме повезло».

Зеваки в открытую заулюлюкали.

— А ты, значит, за глаза, — продолжила Лилиса. — А в лицо-то улыбаешься, сметанку берёшь!

— Лилисочка, родная, да я ж…

— А она ни бэ ни мэ! — радостно сообщил Кеша всему кварталу.

Я невольно прикрыл рот ладонью, попытался изобразить серьёзное лицо, но получилось плохо.

Стоящий рядом старик с тростью покосился на меня, усмехнулся и произнес:

— Третий раз на этой неделе.

— Третий? — переспросил я.

— Угу. Недавно птица про свекровь выболтала, так та потом прибежала, грозила Глашке скалкой, напугала знатно.

Тем временем Лилиса подобрала корзинку и развернулась.

— Сметану верни, — обронила она через плечо.

— Какую сметану⁈ Я её уже…

— Тогда медяки, — строго ответила женщина.

— Лилиса!

— Дура жирная, — мечтательно проговорил Кеша вслед уходящей женщине.

Та на секунду остановилась, её плечи дрогнули, но она зашагала дальше. Глаша осталась стоять под окном, прижав ладони к щекам.

— Ну вот что мне с тобой делать, балбес ты пернатый… — простонала она, задрав голову.

— Балбес ты пернатый, — охотно согласился Кеша.

Я мысленно пожелал хозяйке терпения и зашагал дальше. Люмин напоследок взглянул на окно и прислал образ: Кеша с плотно замотанным тряпицей клювом.

— Жестокий ты зверь, ушастый, — буркнул я.

Зайцелоп фыркнул и сделал вид, что разглядывает кота у фонтана.

Чем дальше мы уходили от площади, тем тише становилось вокруг. На углу два студента увлечённо спорили, сколько ног у некой «выи болотной», три или четыре. Один настаивал на трех, поскольку четвёртая ложная, оппонент же доказывал, что четыре, ведь наука должна считать честно. Я мысленно поддержал второго и прошёл мимо.

У ворот Башни стояли всё те же двое стражников, которых я видел в прошлые разы. Один из них скользнул по мне равнодушным взглядом, второй чуть кивнул.

Я прошёл во дворик и остановился у будки, в которой клевал носом сухонький старичок.

— Здравствуйте, — поздоровался я.

Старик встрепенулся, захлопал глазами и уставился на меня.

— А, добрый день, молодой человек, — он протёр очки и надел их на переносицу.

— Я хотел бы посетить башню, — произнёс я и выложил на стойку пятьдесят серебряных марок.

Он внимательно пересчитал монеты, кивнул, убрал их и протянул мне камень на верёвочке.

— Ваш пропуск. Вот только, — добавил он. — Со зверями внутрь нельзя, таковы правила.

— Разумеется, — сказал я.

Обернувшись, присел перед командой.

— Мохнатые, — произнёс вполголоса. — Я постараюсь быстро вернуться, а вы подождите здесь, хорошо? Никого не кусать, не пугать, лакомства не клянчить, — последние слова проговорил, глядя в глаза зайцелопа. — Ясно?

Крох ответил понимающим взглядом и молча улегся у стены будки. Люмин отвёл глаза, словно говоря, что он и не думал ничего выпрашивать. Скосив на меня взгляд, он фыркнул, прошёлся вокруг друга и устроился, плотно прижавшись к его боку.

Старичок наблюдал за этим с интересом.

— Какие послушные, — сказал он.

— Да, они молодцы, — согласился я

Выпрямившись, надел на шею верёвку с камнем-пропуском и направился к двери башни. Замок отозвался мягким свечением, и створка бесшумно распахнулась, выпуская спертый воздух.

Едва я переступил порог, как входная дверь закрылась, и меня окутали всё тот же полумрак, давящая тишина и прохлада.

Положив руку на холодную каменную стену, выдохнул, поставил ногу на первую ступеньку и понял, что подниматься стало намного легче. Давление почти не ощущалось.

Ближе к середине лестницы я даже позволил себе ускориться, но так и не почувствовал ни малейшего головокружения, ни звона в ушах.

Наверх поднялся, почти не запыхавшись.

Источник всё так же парил в центре зала. Я подошёл поближе, присел, скрестив ноги, положил ладони на колени и закрыл глаза.

Мана хлынула в меня, как влага в сухую землю. Магические каналы медленно расширялись, а каждый удар сердца отдавался ощутимым толчком.

Время потеряло значение. Внезапно перед глазами вспыхнуло сообщение Системы.

[Уведомление: Процесс усиления магических каналов завершён]

[Предыдущий уровень «Поток»]

[Текущий уровень: «Река»]

[Описание: Каналы значительно расширены и укреплены. Скорость восстановления маны увеличена]

[Статус обновлён: Эйден Мастер Зверей]

[Класс: D]

[Ранг: 1]

[Связь с существом: Зайцелоп Люмин (Класс D, ранг 1) — установлена, средняя]

[Связь с существом: Крох (Класс E, ранг 2) — установлена, слабая]

Я глубоко вдохнул, в груди мелькнуло мальчишеское «получилось», как вдруг сообщение сменилось:

[Обнаружено внешнее воздействие. Запущен процесс очистки]

Я не успел спросить Систему, что за внешнее воздействие, как тело вспыхнуло изнутри.

Это боль не была похоже на ту, что я испытал в подвале Хольца. Она прокатилась по магическим каналам: от центра груди до кончиков пальцев, от головы к стопам. Я даже не понял в какой момент закричал, но услышал, как голос сорвался на хрип.

Я выгнулся и упал на бок. Глаза распахнулись, из них потекли слезы, а сгусток в центре полыхнул чуть ярче. Каналы горели, и по ним будто… что-то двигалось.

«Что это⁈» — мысленно спросил я, но Система не отозвалась.

Где-то на грани сознания мелькнула мысль, что внизу меня ждут звери, и нужно их предупредить, чтобы не беспокоились за хозяина балбеса. Собрав остатки сил, я направил Кроху через нить образ спокойствия, и в тот же миг пред глазами поплыли черные круги.

Зал начал крениться набок, источник расплылся мутным пятном.

«Только не сейчас…» — успел подумать я.

И наступила темнота.