Глава 6Р

Я пытался уложить в голове произошедшее.

Сначала меня пытались прикончить наемники, потом пришёл костяной поглотитель и убил их, а теперь мы спокойно сидим у костра и едим его мясо. Бред какой-то…

Хольц первым прервал молчание.

— Предлагаю заночевать в пещере.

— Уверен? — я машинально оглянулся на массивную тушу поглотителя.

— Да, — произнёс тренер. — Запах зверя отпугнёт любых желающих нас навестить, по крайней мере, пока не начнёт вонять.

— Это хорошо, — согласился я.

Леннокс, сидевший у валуна с пустыми глазами, медленно поднялся.

— Я… — глухо выдавил он. — Мне нужно похоронить ребят.

Я лишь кивнул, не зная, что на это ответить. Парень свистнул камнегрызу, и зверь покорно заковылял к ровной площадке у скалы. Мощные лапы заскребли по утрамбованному грунту, выворачивая комья земли и мелкие камни.

Леннокс наклонился над телом Кельна, обхватил его под плечи и молча, без слёз и видимых усилий, потащил к будущей могиле, монотонно переставляя ноги. Затем он вернулся за Дрогом, потом за Варреном, и, наконец, за тем, что осталось от Торвальда.

Глядя на него, я понял: сейчас не стоит лезть с разговорами. Парень по-своему прощался, и любое моё слово прозвучало бы фальшиво. Они вместе ходили в Лес, делили хлеб и воду, а сегодня… Предали его, и я не представлял, как он будет с этим жить.

— Пойдём внутрь, — тихо проговорил Хольц. — Дай ему время.

Я кивнул и, поднявшись, вновь почувствовал дрожь в коленях. Брумиш, тяжело выдохнув, проследовал за нами и улёгся поперёк входа. Каменный бок зверя размеренно поднимался и опускался, и это зрелище действовало на меня удивительно успокаивающе.

Люмин прижался к моему сапогу, и я, наклонившись, почесал его за ухом. Крох тем временем принялся обходить пещеру по периметру, обнюхивая каждый угол.

Дойдя до ручья, тренер уселся, а клыкач устроился у его ног. Шерсть у краёв затянувшихся ран стояла торчком.

Хольц, поймав мой взгляд, тихо проговорил:

— К утру от шрамов останутся только полоски, да и те потом исчезнут.

— Невероятно, — выдохнул я и присел напротив него, привалившись спиной к холодному камню.

Пещера затихла. Лишь снаружи доносился монотонный скребущий звук от лап камнегрыза.

Несколько минут я мучительно подбирал слова, но в итоге не придумал ничего лучше прямого вопроса.

— Хольц, — произнёс я, поднимая на него глаза. — Кто ты такой?

Тренер не вздрогнул, поглаживая клыкача между ушей. Зверь приоткрыл синие глаза, посмотрел на хозяина, медленно моргнул и вновь погрузился в дремоту.

— А ты как думаешь? — отозвался Хольц, не поднимая головы.

— Я думаю, что обычные тренеры не отбивают болты посохом и не призывают зверей B-класса из подпространственного кармана.

В уголке его рта дрогнула усмешка.

— Логично, — наконец произнёс он. — Если коротко… когда-то я был Мастером Зверей А-класса.

Я сглотнул и несколько секунд смотрел на сухощавого старика, не в силах вымолвить ни слова.

А-класс… Еще в библиотеке я прочитал, что этого уровня большинство Мастеров не достигают за всю жизнь. Настоящие живые легенды.

Однако…

— Что значит «был»?

Тренер наконец поднял взгляд, и я увидел в его глазах… Такую бездонную усталость, что у меня сжалось сердце.

— Всё сложно, целитель.

Я понял, что на этом откровения закончены, и решил перевести тему.

— Когда вы попросили меня помочь со зверем… — осторожно начал я. — Вы имели в виду клыкача?

На мгновение каменная маска Хольца дрогнула, и я увидел человека, которого задели за живое. Однако уже через секунду тренер взял себя в руки, вернув лицу прежнее бесстрастие.

— Нет, — спокойно ответил он. — Не о нём.

Минуты две мы провели в полном молчании. Снаружи продолжал скрести камнегрыз, затем звук затих, и до нас донесся глухой стук падающих в яму тел.

— Эйден, — неожиданно произнёс Хольц. — Ты знаешь, почему за твою голову назначили награду?

— Понятия не имею, — честно ответил я.

— Совсем?

— Я думал об этом, — произнёс я. — Но у меня нет даже предположений.

Хольц задумчиво кивнул, затем посмотрел в мои глаза и наклонился чуть вперёд.

— Такие заказы на пустом месте не возникают. Ты кому-то очень сильно мешаешь… И пока ты слаб, тебя будут пробовать на зуб снова и снова. Поэтому есть лишь два варианта: либо ты выживешь и станешь сильнее, либо проиграешь.

Я опустил голову и уставился на свои ладони. Под ногтями засохла кровь клыкача, а на тыльной стороне правой кисти наливался синяк — видимо, приложился во время боя и даже не заметил.

Бесконечная погоня за силой… Дайте мне просто лечить зверей!

Взяв в себя в руки, я задал вопрос, который внезапно всплыл в мыслях:

— Хольц, — я подался вперёд. — Вы знали моих родителей?

— Знал, — коротко отрезал он.

— И?

— И на этом всё, целитель, — тренер мягко, но твёрдо опустил ладонь на моё колено.

Я закусил щёку. Вопросов с каждой минутой становилось всё больше, но каждый из них неизменно разбивался о его спокойное «не сейчас».

Мои мысли прервало приглушённое сквернословие снаружи. Я повернул голову и увидел, как Леннокс у входа в пещеру пытался протиснуться мимо Брумиша, но зверь, спавший после тяжёлого дня, и не думал двигаться. Парень шипел сквозь зубы, упираясь плечом в расщелину, и в этот момент сзади показалась лапа камнегрыза, которая помогла подвинуть огромную тушу.

— Ну и здоровяк, — пробормотал Леннокс, вытирая пот со лба грязным рукавом.

Его лицо было в темных разводах, и под ногтями чернела земля.

Брумиш приоткрыл глаза, лениво окинул взглядом «нарушителей» и вернулся на место.

Я молча вынул из ранца флягу и подал ему. Парень подошёл, принял её и жадно припал к горлышку, а после короткой паузы сделал ещё один глоток.

— Я их закопал, — произнёс он. — Вместе со зверями.

— Молодец, — тихо ответил я.

— И камней сверху навалил, чтобы падальщики не добрались.

Парень опустился рядом со мной, прислонился затылком к камню и закрыл глаза. На его шее билась вена, как у загнанного кролика.

— Эйден, Хольц…

— Что? — отозвался я.

— Спасибо, что не дали мне сегодня умереть.

Пока я подбирал слова, Леннокс уже провалился в сон. Камнегрыз пристроился у его бока, прикрыв хозяина своим телом.

Хольц поднялся и разгладил складки на штанах.

— Я подежурю первым, — спокойно произнёс он. — Через три часа разбужу тебя, а ты молодого.

— Хорошо, — кивнул я.

Тренер коснулся спины клыкача, и зверь послушно поднялся. Они вдвоём вышли наружу, с лёгкостью потеснив Брумиша, отчего бронебрус фыркнул. Я проводил их взглядом и увидел, как старик уселся на камень у тлеющих углей, опершись на посох, а синий зверь устроился рядом.

Едва я закрыл глаза, как провалился в сон быстрее, чем успел досчитать до пяти.

Спустя мгновение меня растолкал Хольц, я отдежурил три часа, разбудил Леннокса и моментально отключился вновь.

Когда открыл глаза, сквозь расщелину уже пробивался серый рассвет. Леннокс сидел у входа и плоским камнем точил короткий меч, размеренный скрежет металла звучал на удивление успокаивающе.

— Доброе, — буркнул он, не отрывая взгляда от лезвия.

— Доброе, — отозвался я, потягиваясь.

Умывшись и набрав полную флягу воды, я взял ранец и вышел наружу. Хольц молча переворачивал над углями сочные куски мяса. Клыкач дремал у его ног, и я отметил, что от вчерашних ран остались лишь едва заметные следы.

Я вынул из ранца последние шарики корма и развернул тряпицы. Брумиш, почуяв знакомый аромат, приоткрыл один глаз и выдохнул. Люмин уже устроился у моих сапог с видом голодающего сироты, а Крох степенно ждал чуть поодаль.

— Держите, — я разложил порции. — Сегодня без морковки, мелкий, не обессудь.

Зайцелоп окинул меня укоризненным взглядом, но тут же жадно схватил шарик и принялся за еду.

Хольц протянул мне кусок мяса на плоском камне.

— Ешь, целитель, сегодня будет долгий день.

Я взял мясо и осторожно откусил. Через несколько секунд по всему телу прокатилось тёплая волна, как после горячего чая.

— Бодрит, — пробормотал я.

— Мясо столь сильного зверя надолго заряжает энергией, — произнес тренер.

Леннокс устроился рядом со своей порцией, в его глазах появился слабый блеск — еще не радость, но хотя бы признаки жизни.

Хольц аккуратно завернул оставшиеся куски в чистые тряпки и спрятал в сумку, затем поднялся, отряхнул штаны и подошёл к туше поглотителя. Я тоже встал, заинтересовавшись его действиями. Тренер опустился на одно колено у головы зверя, выхватил широкий нож и точными движениями отделил костяной гребень с загривка. Следом уверенно выбил из челюсти два клыка, обернул трофеи лоскутом ткани и убрал в сумку.

Я наблюдал за процессом с любопытством целителя, подмечая, как без лишних движений и суеты работал старик.

Под конец Хольц аккуратно вырезал из основания черепа небольшой костяной фрагмент, осмотрел и неожиданно протянул мне.

— Держи.

Я принял обломок, который оказался тяжёлым.

— Зачем это?

— Если перетереть в порошок, — тренер указал подбородком на кость в моих руках, — и скормить зверю за день до того, как дашь зелье повышения ранга, риск побочных эффектов ощутимо снизится.

Я задержал дыхание.

— Ничего себе, — прошептал я. — Спасибо.

Я аккуратно завернул фрагмент в чистую тряпицу и уложил в ранец, рядом с осколками Стеклянной Кости.

Леннокс наблюдал за нами со стороны, но не вмешивался.

— Пойдем, — Хольц поднялся и закинул сумку на плечо. — До вечера нужно пройти как можно дальше.

Брумиш, словно поняв слова тренера, развернулся и уверенно двинулся вперёд. Я следовал за Хольцем с клыкачом, Люмин и Крох трусили рядом, а Леннокс с камнегрызом замыкали.

Через час пути впереди показались очертания нового биома.

— Хрустальная Хмарь, — спокойно произнёс Хольц. — Достаньте тряпки и смочите их водой.

— Зачем? — нахмурился Леннокс.

— Сейчас увидишь.

Мы приблизились к границе, и я замер как вкопанный.

Перед нами раскинулся лес, подобного которому я никогда не видел. Между деревьями струились белесые испарения, поднимавшиеся от тёплых источников у корней. Сталкиваясь с холодным воздухом, дымка мгновенно кристаллизовывалась, превращая ветви в прозрачные иглы.

В редких полосах света деревья переливались всеми оттенками радуги. Каждый листик и веточка были закованы в хрустальный иней, и от малейшего дуновения ветра по застывшему лесу разносился тихий звон.

— Красиво-то как, — выдохнул Леннокс.

— И смертельно опасно, — произнес Хольц. — Эти кристаллы ядовиты. Стоит задеть ветку, и на тебя обрушится град острых осколков. Дышать здесь можно только через влажную тряпку, иначе мелкие частицы попадут в лёгкие, и ты будешь мучительно умирать дня три-четыре.

Я тут же расстегнул ранец, вынул чистые тряпки и смочил их водой из фляги. Леннокс последовал моему примеру. Хольц повязал кусок ткани на нижнюю часть лица, став похожим на разбойника. Я невольно усмехнулся: в кожаной куртке, с посохом в руке и скрытым лицом, старик выглядел довольно колоритно.

— Что? — буркнул он.

— Ничего, — отозвался я и быстро отвернулся.

Повязав тряпицы Люмину и Кроху, я передал им через нить образы, чтобы они не вздумали их снимать, затем закрепил защиту на морде Брумиша. Зверь взглянул на меня, недовольно выдохнул и первым ступил в хрустальную чащу.

Мы двинулись следом по петляющей тропе между деревьями. Местами ветви склонялись так низко, что приходилось рассчитывать каждый шаг и наклоняться, лишь бы не задеть их.

Я краем глаза поглядывал за Люмином. Зайцелоп шагал точно по следам Брумиша, будто понимая, что любое отклонение смертельно опасно.

В какой-то момент Леннокс позади меня кашлянул, и я резко обернулся. Парень застыл, прижав влажную тряпку к лицу, а в полуметре от его плеча подрагивала тонкая ветка, с которой осыпались мелкие сверкающие осколки.

— Цел? — спросил я.

— Ага, — глухо отозвался Леннокс сквозь повязку. — Тряпка чуть не сползла.

— Осторожнее.

Парень лишь кивнул. Хольц обернулся, но промолчал, сильнее сжав посох.

В сердце Хмари тропа вывела нас на поляну, в центре которой возвышалось огромное дерево, целиком покрытое хрусталём. Каждый его листик казался произведением искусства. Я на секунду замер, глядя на это чудо. В моей прежней жизни никто бы не поверил, что такая красота возможна наяву.

— Идём, — тихо одёрнул меня Хольц.

Я кивнул и двинулся дальше. Через четверть часа мы пересекли границу биома и выбрались на открытое плато. Я с облегчением сдёрнул влажную тряпку с лица. Дышать сразу стало легче, лишь сейчас обратил внимание, какую тяжесть в груди ощущал всё это время.

— Отдыхаем десять минут, — объявил Хольц.

Я снял повязки со зверей, опустился на небольшой валун, и Люмин тут же забрался ко мне на колени.

— Молодец, — прошептал я, почесав его за ухом. — Ни одной ветки не задел.

Через нить прилетел образ моркови, на этот раз в обрамлении сияющего ореола. Зайцелоп явно требовал не просто угощения, а заслуженных почестей.

— Да нет у меня морковки, ушастый, но как вернёмся, найду тебе самую большую, — пообещал я.

Я перевёл взгляд за пределы плато и мгновенно зажмурился от нестерпимой белизны. Впереди раскинулась роща с идеально прямыми, белоснежными стволами. Деревья стояли так часто, что свет, дробясь о белую кору, бил в глаза со всех сторон одновременно.

— Костяной Березняк, — тихо произнёс Хольц. — Опасное место.

— Опаснее Хмари? — нахмурился Леннокс.

— Намного. В Хмари мы хотя бы могли заметить врага, а там… — тренер кивнул в сторону рощи, — не увидим ничего. Даже спутника, отошедшего на пять шагов.

Я присмотрелся и заметил, что между стволами возникала странная оптическая иллюзия: казалось, роща вытянулась в бесконечный, залитый светом коридор, и не понять, далеко дерево или близко.

— Перед входом свяжемся верёвкой, — отрезал Хольц, извлекая из сумки моток.

Мы встали и закрепили конец к Брумишу, затем обвязали Хольца с клыкачом, следом меня, и закончили Ленноксом с камнегрызом. Люмина и Кроха пришлось взять на руки.

— И ещё, — тренер проверил узел на моём поясе. — Здесь водятся существа, маскирующиеся под кору. Они замирают и ждут, пока ты не решишь на них опереться. Поэтому, чтобы ни случилось, ничего не трогайте.

— Понял, — выдохнул я.

— Леннокс?

— Понял.

— Тогда вперед.

Я шагнул в рощу следом за Хольцем, и в ту же секунду пространство вокруг меня будто поплыло. Белоснежные стволы, без единого сучка в нижней части, то расходились веером, то смыкались в сплошную стену. Чувство направления исчезло мгновенно — перестал понимать, где право, где лево и движемся ли мы вообще.

Тренер, размерено постукивая посохом, двигался медленно. Я уцепился взглядом за его затылок, как утопающий за бревно.

Брумиш где-то впереди фыркнул, но звук донёсся сбоку.

— Эйден, — раздался голос Леннокса. Мне показалось, что парень отстал на сотню шагов.

— Что? — отозвался я, не оборачиваясь.

— Ты где? Я тебя не вижу!

— Я прямо перед тобой!

— Но передо мной пустая тропа!

— Это иллюзия, дружище, не паникуй. Видишь верёвку?

— Вижу…

— Схватись за нее и иди.

Услышал, как парень за моей спиной нервно сглотнул, но взял себя в руки. Минут через пять двигаться стало проще, я научился игнорировать визуальный хаос и доверять только телу и веревке.

Звери на руках вели себя на удивление тихо. Они даже не пытались крутить головами, а через нить Люмин передавал мне спокойный поток образов: сочная трава, уютная нора, тёплый бок Кроха. Зайцелоп будто намеренно представлял что-то стабильное, чтобы не сойти с ума от мелькания стволов.

Внезапно я уловил краем глаза яркое красное пятно между деревьями и резко замер, верёвка тут же натянулась.

— Хольц, — позвал я.

Тренер остановился.

— Что?

— Подожди минуту.

— Ты сдурел что-ли? — Хольц обернулся.

— Я быстро, — ответил я.

— Эйден, не отходи от тропы, — голос тренера прозвучал строго.

— Не переживай, я буквально на пару шагов, все равно верёвка дальше не пустит.

— Хорошо, — процедил мужчина.

Я приблизился к пятну и увидел, что между двух деревьев на тонком стебле колыхалось низкое растение с густой шапкой молочно-белых листьев. От него веяло свежестью, смешанной с запахом парного молока.

Цветок словно подсвечивался изнутри красноватым сиянием, и в ослепительной роще казался маленькой звездой, упавшей в траву.

Я опустился на колено.

[Обнаружено растение: Красная росянка]

[Свойства: При контакте с повреждённым участком листья вытягивают токсины и магические примеси. По завершении очистки раздуваются и чернеют. Незаменимы при лечении заражения или магических отравлений, вызванных укусами ядовитых тварей]

[Качество: Превосходное]

Я несколько секунд смотрел на сияющие строчки. Сердце забилось чаще, ладони мгновенно вспотели.

Аккуратно спустив зверей на землю, я строго-настрого запретил им отходить хоть на шаг. Затем снял ранец, извлек нож и, стараясь не повредить корни, выкопал цветок вместе с комом земли. Обернул находку в чистую тряпицу и спрятал в ранец.

— Ты долго там возиться собрался? — окликнул Хольц.

— Всё, — отозвался я, поднял зверей и вернулся на тропу.

— Что нашёл? — тихо спросил тренер, когда я поравнялся с ним.

— Красную росянку.

Хольц приподнял седую бровь.

— Полезное и редкое растение, тебе повезло.

Я улыбнулся, и мы продолжили путь. Из Костяного Березняка удалось выбраться лишь через два часа. Когда последний белый ствол наконец остался позади, я почувствовал, как с плеч свалился невидимый груз. Леннокс рядом со мной нервно выдохнул и тихо рассмеялся, то ли от облегчения, то ли от выматывающей усталости.

Хольц молча освободил нас от верёвки, смотал её аккуратными петлями и убрал в сумку.

Бронебрус уверенно повёл нас в следующий биом, и местность вновь преобразилась. Теперь мы двигались сквозь редкий перелесок с тонкими сизыми деревцами. Под ногами стелилась мягкая трава, поскрипывающая под сапогами, как снег в сильный мороз.

Через четверть часа впереди появился просвет и Брумиш ускорил шаг. Я поравнялся с Хольцем, но в этот момент тренер резко остановился, упёрся посохом в землю, и его лицо мгновенно побледнело.

— Стоять, — выдохнул он.

Леннокс за спиной застыл, Камнегрыз припал к траве, Крох прижал уши, а Люмин юркнул к моим сапогам и отправил через нить образ норы.

Я проследил за взглядом тренера. Между редкими деревьями прогладывала серая угловатая скала, торчащая посреди ровной поляны.

— Что-то не так? — тихо спросил я.

Хольц молча догнал Брумиша, который продолжал двигаться к поляне, не услышав команду «Стоять».

— Погоди, — тренер опустился перед мордой бронебруса на одно колено.

Зверь уткнулся лбом в его руки и фыркнул. Хольц аккуратно приподнял морду Брумиша ладонями и заглянул в глаза.

Они смотрели друг на друга секунд десять, после чего тренер глубоко вздохнул, провёл ладонью по волосам и грязно выругался.

— Дела очень плохи, целитель, — глухо произнёс он.

— В чём дело?

Хольц поднялся, опираясь на посох, и взглянул на меня.

— Ты слышал когда-нибудь про блуждающие поляны?

Я нахмурился, перебирая в голове воспоминания.

— Даже видел, — сказал я, вспомнив огромную поляну с туманной дымкой на горизонте, которую увидел ещё в первом походе в Лес.

Хольц медленно повернул голову к скале.

— Это нечто похожее, только… Намного хуже.

Леннокс молча подошёл ближе, переводя взгляд то на тренера, то на скалу.

— Я всю жизнь думал, что это байки, — тихо продолжил Хольц. — Знаешь, как бывает: сидишь у костра, а седой старик травит сказку про скалу, которая бродит по Лесу, как хмельной гость по тавернам. Слушаешь и думаешь — ну ясно, дед опять перебрал. А оказывается… не врали легенды.

— Неужели она… — прошептал Леннокс.

— Перемещается, — отрезал тренер. — Обычная блуждающая поляна — это биом, способный унести тебя на любой Слой Леса, а скала может встраиваться внутрь других биомов.

Я почувствовал, как по затылку пробежали мурашки.

— Это вообще как? — переспросил Леннокс. — Хольц, ты сейчас серьёзно?

— Разве я похож на шутника? Если нас зацепит, мы можем оказаться на любом Слое, и тогда нам всем конец.

Я вспомнил, что читал о подобном в библиотеке Академии. О биомах, которые за одну ночь множество раз перемещались с места на место, появляясь прямо внутри другого биома, и утаскивая за собой ничего не подозревающих Мастеров…

Вновь посмотрел на скалу, которая выглядела совершенно обычно, и всё-таки именно к ней неудержимо тянуло Брумиша.

Бронебрус шагнул вперёд, упрямо опустив морду. Я подошёл и положил ладонь на его спину.

— Тише, друг.

Зверь замер, но мышцы под пластинами остались напряжёнными.

— Ну и попадос… — выдохнул Леннокс.

«Разворачивайся, целитель, — шептал разум. — Ты сделал всё, что смог. Брумиш привел тебя к месту, но идти дальше — самоубийство. Возвращайся домой, тебя никто не осудит».

«Если уйдёшь, Ларк точно умрёт», — противоречил разум сам себе.

Я медленно снял ранец, запустив в него руку, нащупал рубаху дяди и сжал ткань в кулаке. Люмин, почуяв мою внутреннюю борьбу, прислал через нить образ тёплого бока, прижатого к моему. Простое и ясное: «я здесь».

— Хольц, — тихо сказал я. — Я пойду вперёд.

Тренер медленно повернул голову. В его глазах не было ни осуждения, ни одобрения, лишь усталость.

— Я так и знал, — выдохнул он. — Леннокс, мальчик, тебе с нами не по пути.

Парень дёрнулся, как от пощёчины.

— Чего⁈

— Возвращайся к Спуску…

— Хольц, — перебил его Леннокс, подсевшим голосом. — Я с вами.

Старик прищурился.

— Подумай хорошенько, парень. Это не геройство, а билет в один конец.

— Я уже подумал, — Леннокс упрямо мотнул головой.

Хольц долго смотрел на него, а затем кивнул.

— Ладно, — выдохнул тренер и перехватил посох поудобнее. — Тогда слушайте внимательно…