Глава 9Р

Стоило коснуться плеча тренера, как он мгновенно открыл глаза и взглянул на меня.

— Шаги, — тихо произнес я.

Хольц замер. Сперва мне показалось, что он не расслышал, и я уже порывался повторить, но тренер жестом остановил меня. Повернув голову к расщелине, Хольц несколько минут вглядывался в темноту, после чего прошептал:

— Буди парня, только тихо.

Я подошёл к Ленноксу, стараясь не шуметь камнями под ногами. Парень спал с приоткрытым ртом, и его лицо казалось безмятежным, как у ребенка, ещё не знающего взрослых тревог.

Стоило легонько потрясти Леннокса за плечо, как он дёрнулся, открыл глаза и попытался сесть, но я надавил на его грудь и прижал указательный палец к губам.

Парень тут же обмяк, и в его глазах мгновенно проступила собранность. Теперь передо мной лежал не спящий мальчишка, а боец, который понимал, где мы находимся и что сейчас не время для эмоций.

Камнегрыз тем временем поднялся и припал к земле, настороженно озираясь. Брумиш тоже бодрствовал, напряженно поглядывая на меня. У дальней стены едва просматривался синий силуэт Клыкача с двумя угольками глаз.

Я бесшумно вернулся к Хольцу и опустился рядом. Крох мгновенно прижался к моему бедру, шерсть на загривке стояла дыбом, но зверь не издавал ни звука, а Люмин устроился с другой стороны.

Шаги приближались, и их оказалось много. Я попытался сосчитать, но быстро сбился. Ритм был странным, будто несколько лап почти одновременно касались земли, затем следовала длинная пауза, во время которой слышался скрежет, будто что-то твёрдое цеплялось за камни, и всё повторялось вновь.

По проходу потянуло холодом, и вместе с ним пробился кисловатый запах, которого я раньше никогда не ощущал.

«Кто бы они ни были, — мелькнула мысль, — я не горю желанием с ними встречаться».

Внезапно наступила тишина. Через несколько секунд я услышал глубокий вдох, совсем рядом, у развилки, где расщелина выходила в основной проход.

А затем последовала череда частых вдохов, будто кто-то принюхивался.

Именно в этот момент я осознал, что существо всё-таки одно. Хольц рядом словно не дышал. Я же, наоборот, слишком быстро втягивал воздух, и пришлось приоткрыть рот, чтобы выровнять дыхание и не выдать нас.

Леннокс лежал не шевелясь, Камнегрыз устроился у его ног, изо всех сил стараясь остаться незамеченным.

«Не учуй, не учуй, не учуй», — звучало у меня в голове.

Вдруг я почувствовал, что пальцы на рукояти ножа онемели, и заставил руку расслабиться. Всё равно, если тварь зайдёт сюда, её этим оружием не остановить.

Внезапно вдохи прекратились, и вновь послышался медленный скрежет, будто существо разворачивалось. Вскоре шаги возобновились и удалились в боковой тоннель. Звук постепенно затихал, пока окончательно не растворился в недрах скалы.

Хольц первым позволил себе медленный выдох. Леннокс вытер лоб рукавом, и я заметил, как подрагивали его пальцы.

— Кто это был? — прошептал парень.

— Без понятия, но лучше нам с ним не встречаться, — тихо отозвался Хольц. — Надеюсь, удача и дальше будет на нашей стороне.

— Хотелось бы, — откликнулся я.

Колени ощутимо подрагивали, и я, стараясь это скрыть, принялся разминать ноги. Хольц заметил, конечно, но промолчал.

— Спать больше не будем, — отрезал он, поднимаясь. — Пьём, наполняем фляги и уходим.

— А может, лучше подождать? — нерешительно спросил Леннокс. — Вдруг там кто-то ещё…

— В данный момент ждать — худшая стратегия, какую можно придумать, — Хольц поднял посох. — Если тварь вернётся, мы отсюда уже не выберемся.

Парень кивнул и потянулся за флягой. Я подошёл к капели в дальнем углу, пристроил горлышко и, пока тара наполнялась, взглянул на Кроха. Зверь медленно расслаблялся, шерсть на загривке постепенно опускалась.

— Молодец, — прошептал я и почесал его за ухом.

Крох приподнял морду и посмотрел на меня с серьёзным выражением, будто хотел сказать: «А кто, если не я?».

Закончив с водой, я опустился на колени перед Люмином и достал из ранца рубаху Ларка. Зайцелоп тут же принялся обнюхивать ткань. Я закрыл глаза и через нить передал ему образ дяди.

Люмин моргнул, и в ответ пришла короткая пульсация уверенности. Я расшифровал это как: «Помню, веду».

— Готовы? — Хольц забросил посох на плечо.

— Ага, — отозвался я, поднимаясь.

Брумиш медленно развернулся и первым шагнул в тоннель. Клыкач бесшумной тенью скользнул следом, а мы потянулись за ними.

Весь путь превратился в череду коротких рывков и долгих замираний. Люмин вёл, прижимая морду к земле и обнюхивая каждый камень.

Брумиш двигался впереди, прикрывая ушастого, а Хольц следовал сразу за ними, не доверяя ни одной развилке или изгибу. На каждом повороте тренер замирал, прислушивался и только потом поднимал руку в знак того, что можно двигаться дальше. Я шагал за ним, Крох прижимался к моему правому боку, а Леннокс с камнегрызом замыкали.

Через полчаса у меня заныли плечи от постоянного напряжения, и я поймал себя на том, что прислушивался к собственному дыханию.

Внезапно Брумиш замер перед входом в широкий зал с высоким сводом и слегка повернул морду к Хольцу, мол, посмотри сам.

Тренер шагнул вперед и замер, затем медленно поднял голову, и я невольно повторил его движение. В полумраке под потолком к известняковому наросту прижалось… нечто. Силуэт почти сливался с камнем, и казалось, что свод просто обзавёлся массивным горбом, но стоило этому «горбу» едва заметно шевельнуться, как я различил длинные сложенные конечности и узкую, опущенную вниз морду.

Существо спало, или… умело притворялось. Хольц повернулся в нашу сторону и жестом велел нам двигаться вдоль стены. Затем, пригнувшись, он бесшумно направился вперёд, а мы на цыпочках последовали за ним. Нам невероятно повезло: под ногами не оказалось ничего, что могло бы хрустнуть или покатиться, выдав нас. Лишь в центре зала теснились камни разных размеров.

Я почти не дышал, считая собственные шаги, чтобы не думать о твари наверху.

Десять, двенадцать, пятнадцать.

На двадцатом шаге Крох вдруг тихо оскалился, обнажив клыки, и приподнял морду. Я едва не споткнулся, Хольц глянул через плечо и кивнул.

На тридцатом счёте мы миновали зал и нырнули в очередной тоннель. Только когда опасный свод остался в десяти метрах позади, Хольц позволил себе выпрямиться.

Леннокс за спиной тут же выдохнул.

— Гадские пещеры — куда ни плюнь, везде опасные твари, — пробормотал он.

— Это ты ещё на нижние Слои не спускался, — буркнул Хольц. — Там каждый поход в туалет превращается в смертельное приключение.

По мере продвижения тоннель сужался и уходил под уклон. Я несколько раз цеплялся плечом за выступы, и каждый раз сердце замирало, в этой тишине любой случайный звук казался выстрелом.

Вскоре Брумиш вновь остановился, отказавшись двигаться вперёд. Тренер застыл, положил руку на бронебруса и принялся внимательно изучать участок перед ним.

Тоннель впереди расширялся, переходя в небольшой зал. Пол выглядел ровным, даже… слишком ровным для пещеры, где всё остальное пространство было завалено каменными обломками.

— Брумиш, дружище, что случилось? — тихо спросил я, положив ладонь между ушей бронебруса.

Зверь даже не повернул голову в мою сторону, продолжая преграждать нам путь. Хольц, явно о чем-то догадавшись, нагнулся, поднял небольшой камешек размером с грецкий орех и метнул его вперёд.

Снаряд упал на поверхность и… исчез! А через несколько секунд из бездонной глубины донёсся еле слышный хлопок.

— Дрянь, — выдохнул Леннокс. — Да мы же чуть не…

— Тише, — оборвал его Хольц. — Бронебрус, молодец, а теперь немного подвинься.

Брумиш отошел на шаг в сторону, а я присел на корточки и погладил его.

— Спасибо, друг.

Зверь фыркнул, и я расценил это как «не благодари, это моя работа».

Тренер ступил на узкий карниз, тянувшийся до противоположной стороны зала вдоль стены. Он двигался осторожно, хватаясь за скальные выступы. Вслед за хозяином бесшумно скользнул клыкач. Брумиш пробирался за ними, так сильно вжимаясь боком в стену, что его пластины оставили на ней борозды.

Я полез следом, удерживая Люмина одной рукой. Зайцелоп спокойно сидел у меня на сгибе локтя, как пассажир в карете.

Леннокс с камнегрызом и Крохом перешли последними. Парень всю дорогу бормотал себе под нос что-то нелицеприятное про лес и подземелья.

Следующие полчаса мы пробирались по узкому коридору. Я уже начал изнывать от постоянного напряжения, когда Крох внезапно прижал уши к голове и опустился на брюхо, заставив нас вновь остановиться. Из его горла вырвался низкий рык, который я уже выучил наизусть: «Опасность, не двигайтесь».

Все замерли. Из бокового ответвления, в метрах в десяти от нас, доносилось… хлюпанье. Звук был такой, будто нечто огромное и мокрое медленно ползло по камню, и при каждом движении его тело с причмокиванием отлипало от пола.

Хольц медленно опустился на корточки и жестом приказал нам отступить к стене. Мы вжались в холодный камень, и я почувствовал, как Люмин у моей ноги задрожал.

Тем временем хлюпанье приближалось. Я попытался представить, кто мог издавать такой звук. Воображение услужливо подкинуло яркую картинку твари, и я сразу пожалел, что оно у меня вообще есть.

Когда звук поравнялся с устьем нашего тоннеля, мне на секунду показалось, что тварь замедлилась. Я уже мысленно попрощался со всеми, кто остался наверху, но вскоре звук возобновился и пополз дальше. Через пять минут всё затихло.

Мы ещё долго не двигались, вслушиваясь в тишину. Наконец, Хольц махнул рукой, и отряд двинулся к развилке. На полу бокового ответвления тянулся влажный, поблёскивающий в полумраке след, будто за тварью тащили мокрую тряпку размером с одеяло.

— Что бы это ни было… — Леннокс облизнул губы, — пусть оно живёт. Долго и счастливо, но подальше от нас.

— Согласен, — отозвался я.

Хольц молча двинулся дальше. Вскоре тоннель, по которому Люмин уверенно вёл нас, упёрся в небольшой лаз. Сперва я не сообразил, в чём заминка: проход как проход, невысокий, с шершавыми стенами. Но стоило взглянуть на Брумиша, как стало ясно, что он… не протиснется.

Тренер нахмурился, обернулся и поднял посох.

— Раз ушастый ведёт туда, придётся искать обход, — спокойно проговорил он. — Разделяться нельзя, слишком опасно.

Тем временем Люмин сунул нос в проём и настойчиво пискнул. Через нить хлынул целый поток образов: лицо дяди, рубаха, что-то очень знакомое и родное, там, близко.

— Хольц, — позвал я.

Тренер взглянул в мои глаза.

— Что?

— Он не хочет идти в обход.

Зайцелоп вновь пискнул и упрямо сунулся в лаз, я едва успел его поймать.

Хольц несколько минут пристально смотрел на ушастого.

— Я долго тренировал твоего зайцелопа и уверен, что он не ошибается, — наконец произнес он. — Ладно, доверимся Люмину, но, если за пол часа ничего не найдём, вернемся и поищем обход.

Я кивнул. Леннокс открыл рот, собираясь что-то сказать, но Хольц поднял ладонь.

— Ты останешься с Брумишем, камнегрызом и Клыкачом.

— Хорошо, — нехотя отозвался парень.

Брумиш, поняв, что я уйду без него, обиженно выдохнул и упёрся лбом в мой живот, отчего я едва не упал.

— Друг, — тихо сказал я, обхватывая его морду ладонями. — Я ненадолго, подожди здесь, ладно?

Зверь поднял на меня упрямый взгляд, будто заявляя, что он меня не пустит и точка.

— Брумиш, — мягко повторил я. — Ты здесь не пролезешь, понимаешь? Я скоро вернусь, обещаю.

Бронебрус долго смотрел в мои глаза, затем глубоко вздохнул и улегся, опустив морду на лапы. Клыкач подошёл и устроился у его бока, прижавшись синей шерстью к каменным пластинам.

— Молодец, — тихо сказал Хольц своему зверю.

Леннокс уселся позади них, выставив перед собой клинок. Камнегрыз тут же припал к его сапогу.

— Целитель, — окликнул меня парень. — Не сдохни там.

— Договорились, — отозвался я.

Я кивнул Кроху, и они с Люмином нырнули в проём.

Лаз имел наклон, и Хольц позади меня тихо ругался сквозь зубы, то и дело спотыкаясь. Здесь заметно холоднее, чем в остальной части пещеры, а где-то впереди размеренно капала вода.

Минут через десять Люмин напрягся, его нос задрожал, и зверёк увереннее потянул нас за собой. Когда прошло еще примерно треть часа, Хольц тяжело выдохнул:

— Целитель, мы условились на тридцать минут.

— Хольц, ещё чуть-чуть, — попросил я, кивнув на ушастого. — Он не сомневается ни секунды.

Тренер сжал губы, но промолчал, соглашаясь.

Ещё через пять минут Люмин неожиданно замер у глухой каменной стены посреди прохода и принялся тыкаться в неё носом.

— Это что ещё за фокусы? — пробормотал я, опускаясь рядом на колено.

Зайцелоп не реагировал. Он обнюхивал стену, переходя от одного камня к другому и тыкаясь в стыки, то и дело фыркал, отходил, но неизменно возвращался.

— Хватит баловаться, мелкий, — я подхватил его на руки.

Люмин возмущённо завозился и через нить швырнул мне настолько яркий образ, что я чуть не выронил его. Дядя здесь, совсем рядом.

Я застыл.

— Хольц…

В этот момент донесся тихий, едва различимый стук, будто кто-то очень слабо бил по камню с той стороны. Пауза, и снова удар.

Хольц мгновенно приблизился.

— Тихо, — прошептал он и приложил ухо к стене.

Я прижался рядом. Несколько секунд слышал только собственное сердце, но затем вновь раздался стук, шорох, и ещё один настолько слабый звук, что едва его уловил.

Человеческий кашель.

— Хольц, — у меня сорвался голос. — Это же…

— Помоги разобрать, — оборвал тренер.

Мы принялись быстро отбрасывать камни, и вскоре в кладке появилась небольшая щель. Я приник к ней, чувствуя бешеное сердцебиение.

— Дядя? — хрипло позвал я.

Прошла секунда, вторая, а затем донесся тихий, скрипучий, едва живой голос:

— Ну вот… теперь ещё и видения…

— Хольц, разбираем! — почти крикнул я.

Мы работали как сумасшедшие. Камни валились под ноги. Я ободрал ладони до крови, и, вроде бы, пару раз приложился лбом о кладку, но не придавал значения боли.

Когда щель стала шире, из темноты медленно, дрожа, вылезла тонкая грязная рука с обломанными ногтями и засохшей коркой на костяшках.

— Дядя, — прошептал я, хватая её. — Это я — Эйден.

Из темноты послышался слабый смех.

— Эйден… В видениях… он всегда… такой взрослый…

— Я и есть взрослый, идиот ты упрямый, — выдавил я. — Хольц, помоги.

Мы вдвоём расширили проход, подхватили дядю за вытянутую руку и аккуратно вытащили наружу. Он выглядел как живой скелет: кости, обтянутые серой кожей, ввалившиеся глаза, заросшее лицо и спутанные волосы. Куртка висела на нем мешком, а левая нога обмотана грязной тряпкой, но взгляд… упрямый цепкий, с затаённой искрой смеха.

— Целитель, отойди, — бросил Хольц.

Он скинул ранец и долго копался, пока наконец не вытащил сверток. Тренер развернул тряпицу, взял мясо поглотителя и отрезал ножом крошечный кусок.

— Открой рот, — сказал он Ларку.

Дядя послушно разомкнул губы, и Хольц положил мясо ему на язык. Через несколько секунд Ларк принялся медленно, с трудом жевать.

Вскоре он сглотнул и снова открыл рот, как голодный птенец.

— Ещё, — прохрипел он.

— Нет, — мягко, но твёрдо отозвался Хольц. — Твой желудок не выдержит такой резкой нагрузки.

— Ещё, — упрямо повторил дядя.

— Ларк, — я склонился к нему. — Если ты сейчас обожрёшься и помрёшь у меня на руках, выйдет, что я зря тащился в эту дыру, чтобы тебя найти.

Ларк закрыл глаза и тихонько засмеялся, подрагивая плечами. Это выглядело настолько горько и в то же время хорошо, что у меня защипало в глазах.

— Ну, племяш, — выдохнул он, приоткрыв глаза. — Ты всегда умел удивлять.

— Учусь у тебя, — отозвался я. — Пойдём отсюда.

Я подхватил его на руки. Казалось, дядя весил чуть больше Кроха.

Хольц подобрал ранец и пошёл первым. Люмин трусил рядом, время от времени заглядывая в моё лицо. Через нить лился поток образов: гордость, тепло и бесконечное, ликующее «Нашёл! Нашёл! Нашёл!».

— Молодец, ушастый, — прошептал я. — Самый лучший зайцелоп на всём белом свете.

Когда мы выбрались из лаза, Леннокс сидел у входа, привалившись к стене, а камнегрыз тёрся о его сапог. Брумиш упирался лбом в каменную стену рядом с проходом, а клыкач лежал у его лап.

Стоило парню увидеть нас, как его глаза округлились, а лицо расплылось в улыбке.

— Это что… неужели…

— Это мой дядя, — произнес я. — Помоги.

Леннокс вскочил, вложил меч в ножны и подхватил Ларка с другой стороны. Мы осторожно опустили его на каменный пол, прислонив к стене. В этот момент Брумиш медленно повернул голову.

Сперва бронебрус рассеянно смотрел перед собой, будто не веря своим глазам, затем его ноздри раздулись раз, второй, и маленькие чёрные глаза вспыхнули.

Зверь развернулся и рванул с места так резко, что я едва успел отступить. Он затормозил в шаге от Ларка и аккуратно ткнулся мордой в его шею.

— Брумиш… — прошептал дядя.

Зверь принялся вылизывать хозяина шершавым языком, от радости подрагивая всем телом. Ларк с трудом поднял руку и положил ладонь на лоб зверю.

— Дружище, — прошептал он. — Ты привёл помощь… Справился…

Ларк приник лбом к массивной морде и замер. Бронебрус успокоился и застыл, а я смотрел на них, чувствуя ком в горле.

Хольц кашлянул и отвернулся, делая вид, что крайне заинтересовался трещинами на своде. Леннокс шмыгнул носом и громко сообщил:

— Это пыль, тут жуткая пыль.

— Жуткая, — согласился я, не сводя глаз с дяди.

Ларк наконец оторвал голову и медленно перевёл взгляд на меня. В его мутных глазах проступила ясность.

— Эйден… — он пожевал губами. — Так это… не бред?

— Не бред, дядя.

— Зачем ты пришёл, племяш? — Ларк медленно оглянулся и слегка качнул головой. — Тут… не место для тебя, целитель.

— Кто-то же должен был тебя забрать, — отозвался я. — Брумиш сам бы не справился.

Бронебрус возмущённо фыркнул, мол, ещё как бы справился.

— Кстати, дядя, — добавил я, — он у тебя герой. Прошёл два Слоя, добрался до меня и привёл сюда.

Ларк погладил зверя по морде.

— Я знал, — тихо отозвался он. — Такой же упрямец, как и я, — дядя помолчал и добавил: — Спасибо тебе, друг.

Хольц шагнул ближе и опустился рядом на корточки.

— Ларк, — спокойно проговорил он. — Идти сможешь?

— Сейчас попробую, — выдавил дядя.

— Погоди, — вмешался я. — Я хоть и целитель зверей, но всё равно дай гляну ногу.

Дядя слабо хмыкнул. Я присел на корточки и, осторожно размотав тряпку на его левой ноге, увидел рану, затянувшуюся коркой. На удивление, она выглядела неплохо, не смотря на полную антисанитарию и отсутствие ухода, но все равно решил её обработать.

Сняв ранец, я вынул раствор железнолиста и чистую тряпку.

— Потерпи, — сказал я. — Может щипать.

— Я тебя умоляю, — выдохнул Ларк. — После всего, что тут пережил…

Я промыл рану. Дядя зашипел сквозь зубы — видимо, раствор попал в трещины на корке, но даже не вздрогнул. Когда я наложил чистую повязку, Хольц поднялся и перехватил посох.

— Отдыхаем пятнадцать минут, — распорядился тренер. — И в путь.

— А он выдержит дорогу? — тихо спросил Леннокс, глядя на истощённого Ларка.

— У него нет выбора, — отозвался Хольц.

Я подложил под голову дяди свёрнутую куртку. Люмин тут же подобрался поближе и легонько прижался к его боку, как тёплая золотая грелка. Ларк медленно опустил руку на пушистую спину.

— Подрос малой, — выдохнул он и перевёл взгляд на Кроха. — А этот так вообще вымахал в зверину.

— Они хорошо питаются, — ответил я, улыбаясь.

Хольц обвёл нас взглядом и вновь присел рядом с дядей.

— Ну что ж, целитель, — тихо проговорил он. — Половина дела сделана.

— Почему половина? — переспросил я.

— Потому что теперь нам предстоит выбраться из Леса живыми, — отозвался тренер.

Я посмотрел на дядю, зверей, Леннокса, Хольца, и впервые за этот бесконечный спуск почувствовал, что мы справимся.

Где-то в глубине тоннелей, далеко-далеко, прокатился низкий рёв, но никто из нас даже не вздрогнул. Видимо, мы все слишком устали бояться.

— Хольц, — тихо позвал я.

— Что?

— Спасибо.

Старик искоса взглянул на меня.

— Рано благодаришь, целитель.

Он отвернулся и вновь принялся разглядывать своды. Я сделал вид, что не заметил, как он торопливо провёл ладонью по глазам.

Ларк рядом тихо дышал, Брумиш не сводил с него свою морду, Люмин грел его бок, и где-то у моего сердца в кои-то веки разжался кулак, который, казалось, сжимался с самого начала пути.

Дядя жив, а что будет дальше… Посмотрим.