Глава 11Р

Крепкий мужчина сложил снятую тёмно-коричневую ткань на сгиб локтя и отступил в сторону. Его товарищ подошел сбоку, отворил засов и плавно распахнул створку клетки.

За железными прутьями на боку лежал зверь, представлявший собой нечто среднее между огромным снежным барсом и львом-великаном. Длинное мускулистое тело достигало в холке не меньше полутора метров, мощная грудь казалась куда шире моих плеч, а массивные лапы заканчивались внушительными когтями.

Его дымчато-серая шерсть отливала лёгким голубым оттенком, переходя в почти белую на животе. От головы спускалась шикарная грива цвета мокрого пепла с редкими тёмно-синими прядями.

Широкую плоскую морду украшали короткие саблевидные клыки, едва выглядывавшие из-под верхней губы. Одно ухо зверя прижималось к полу, в то время как второе торчало вбок и слегка подрагивало.

Глаза прикрыты, из пасти свешивался кончик языка, а на дно клетки натекла маленькая лужица слюны.

— Громогрив, — вполголоса произнёс Варгин, не сводя взгляда со зверя. — Невероятно редкий зверь с третьего слоя.

Распорядитель шагнул вперёд и заговорил уверенным голосом:

— Уважаемые целители, алхимики, травники и Мастера Зверей. Перед вами зверь, страдающий неизвестным недугом более трёх лет. По договорённости с владельцем информация о кличке и происхождении останется тайной. Интересы хозяина сегодня представляю я.

Варгин слегка усмехнулся.

В разных концах зала зашуршали мантии.

— Прежде чем мы начнём, позвольте огласить историю наблюдений, — продолжил распорядитель, развернув лист пергамента. — Недуг развивался постепенно: cперва зверь стал быстрее уставать, затем перестал отзываться на зов, а через год слёг. Ран, отравлений или иных причин возникновения болезни не обнаружено. Аппетит сохранён, однако кормить его приходится буквально с рук. Утром, после долгого сна, состояние зверя заметно улучшается, но к вечеру или при малейшей нагрузке резко ухудшается. Его осматривали девять целителей. Я зачитаю их заключения по порядку и попрошу авторов, если они присутствуют в зале, дополнить сказанное устно.

Громогрив, словно дождавшись паузы, приподнял голову, но шея дрогнула, и массивная морда тут же рухнула обратно. Небольшая лужица всколыхнулась, расползаясь мокрым пятном.

Кто-то на третьем ряду охнул.

— Заключение первое, — начал распорядитель. — Травник Орвин, гильдия травников и алхимиков. «Сонный недуг, вызванный спорами тринарского гриба». Назначен двухнедельный курс отвара из мшистого корня и берёзового угля.

На противоположном конце второго ряда поднялся седовласый мужчина в зелёной мантии, с которым я недавно познакомился на крыше Гильдии Травников и Алхимиков.

— Курс лечения пройден, — произнёс он. — Зверь охотно принимал отвар, в результате чего удалось добиться порозовения дёсен и увеличения густоты шерсти. Однако… На этом положительные сдвиги закончились. На третьей неделе я признал диагноз ложным.

Он сел.

— Заключение второе, — продолжил распорядитель. — Алхимик Морст Айгер. «Накопительный паралитический яд, предположительно мёртвой росы». Назначен курс антидотов.

Недалеко от меня поднялся высокий мужчина в чёрной мантии.

— Я подобрал четыре последовательных антидота, — отрывисто произнёс он. — Зверь перенес всё лечение без отравлений, но недуг не отступил. Если это яд, то такой, о котором ни в одном трактате не написано. Я склонен признать, что был неправ.

— Заключение третье, — отозвался распорядитель, едва мужчина занял свое место. — Целитель Ассоциации, мастер Нэрис Соммер. «Утрата воли». Усиленное питание, длительный контакт с хозяином.

С третьего ряда поднялась женщина в фартуке поверх мантии.

— Полгода я работала с этим зверем, — произнесла она. — За это время пациент поправился на десять килограммов, но по-прежнему не двигался. Я допустила также скрытую травму головы, однако осмотр показал: перекосов нет, веки и углы пасти опускались абсолютно симметрично. К исходу шестого месяца я честно призналась владельцу в собственном бессилии и отказалась от оплаты.

В её голосе слышалась горечь человека, привыкшего исцелять, а не разводить руками.

— Заключение четвёртое, — невозмутимо продолжил распорядитель. — Тренер-Мастер Зверей Гурд. Ветеран Арены. «Сломленный дух по вине хозяина». Назначены совместные тренировки с владельцем.

В третьем ряду поднялся пожилой мужчина в потёртой кожаной куртке.

— За сорок лет, проведённых на Арене, — произнёс он, тщательно подбирая слова. — Я видел множество сломленных зверей и поначалу посчитал, что Громогрив — из их числа, но… Заметив, как питомец смотрел на хозяина, понял, что ошибся.

Он опустился, склонив голову.

— Прочие пять заключений — «сухая лихорадка», «забвение», «нервная истома», «истечение жизненной силы», «врождённый порок развития». Все назначенные курсы лечения пройдены, но не дали никакого эффекта, в связи с чем заключения сняты авторами, — распорядитель сложил лист. — Прошу тех, кто желает провести осмотр, обозначить себя.

С противоположной стороны третьего яруса поднялся сухощавый мужчина с седой бородкой клинышком, перетянутой серебряным колечком.

— Эльран, целитель из Аурума, — представился он.

Мужчина неторопливо спустился, приблизился к клетке и опустился перед хищником на одно колено. Достав из поясной сумки тонкий металлический стержень с круглым набалдашником, он осторожно постучал им по рёбрам зверя и прислушался, после чего повторил это движение за ухом.

— Череп цел, — произнёс Эльран. — Резонанс ровный, без пустот.

Мужчина выпрямился, глядя на свои пальцы так, будто они его подвели.

— Хм. У меня нет предположений.

Под лёгкий гул он вернулся на своё место.

Следом к клетке спустился неизвестный мне Мастер Зверей. Мужчина помял громогриву лапу, послушал дыхание через бронзовую трубочку и что-то пробормотал про «нарушение кровоснабжения в конечностях». Однако Брон Хальвес, спустившись, перепроверил и напомнил очевидное: раз подушечки лап тёплые, значит, кровь циркулирует нормально. В итоге мастер признал поражение и поспешил занять своё место.

Следующей осмотреть хищника решилась молодая травница в светло-зелёном фартуке. Она долго принюхивалась к шкуре зверя, а затем аккуратно раздвинула шерсть на загривке и осмотрела кожу.

— Никаких следов от укусов или паразитов, — растерянно произнесла она. — Шерсть здоровая. Я бы и рада что-то предположить, но… — девушка беспомощно развела руками и быстро отступила к лестнице.

После неё зверя осмотрели ещё пять человек, но результат остался неизменным. Стоило последнему занять своё место, как распорядитель обвёл зал взглядом.

— Есть ли ещё желающие?

В этот момент у входа раздался хлопок, и я вместе с половиной зала невольно перевёл взгляд на шум.

Мужчина в тёмно-зелёном костюме, с плащом, небрежно перекинутым через плечо, и в высоких сапогах из мягкой кожи поклонился распорядителю и виновато развёл руками. Присмотревшись, я узнал в нём Кассиана Вэлса — старшего представителя Ассоциации зверей, который пригласил меня вступить в их ряды.

— Прошу прощения за опоздание, — произнёс он. — Непредвиденные обстоятельства.

Распорядитель сделал приглашающий жест, и Кассиан стал подниматься по ступеням, выискивая свободное место. Заметив меня, он улыбнулся и, добравшись до второго ряда, опустился рядом со мной у прохода.

— Эйден Моррис! —произнёс он и протянул руку. — Рад вас видеть.

Я ответил на рукопожатие, краем глаза заметив, как сидевший впереди мужчина обернулся.

— Моррис? — переспросил он. — Тот юнец, который в восемнадцать смог вступить в Ассоциацию?

— В двадцать, — поправил кто-то выше. — И для этого ему пришлось сдать внеплановый экзамен особой комиссии, не поддававшийся никому последние полвека.

— Моррис, Моррис… — задумчиво произнёс пожилой голос. — Он, случайно, не родственник Лиама и Элинор?

— Это их сын, — сказал Варгин.

Последнее слово прокатилось по ярусам. До меня долетали обрывки: «Будь здесь Лиам, он бы обязательно вылечил зверя», «Помнишь, как он вытащил с того света пуму Радора?», «Эх, а Элинор наверняка бы придумала отвар, способный помочь».

Распорядитель неожиданно поднял ладонь.

— Целитель Моррис, не хотите осмотреть зверя?

На третьем ряду кто-то тихо усмехнулся. Я медленно выдохнул и, отбросив лишние мысли, поднялся.

— Желаю.

Кассиан подобрал ноги, пропуская меня в проход, и я направился вниз по ступеням, чувствуя на себе множество взглядов, устремленных в спину.

Спустившись, я остановился в шаге от громогрива, и зверь медленно повернул голову в мою сторону. Его зрачки под полуопущенными веками смотрели осознанно, но во взгляде читалась усталость.

— Не переживай, мой хороший, — тихо сказал я. — Я постараюсь тебе помочь.

Опустившись на корточки, я положил ладонь у основания гривы. Пальцы ощутили гладкую шерсть, но мышцы под ней прощупывались дряблыми.

Я аккуратно приподнял веко и зрачок мгновенно сузился, демонстрируя нормальную реакцию на свет. Однако стоило убрать руку, как тонкая кожа медленно поползла вниз, вновь прикрывая глазное яблоко. Осмотр второго глаза показал точно такую же картину.

Перейдя к лапам, я провёл пальцами по нежным подушечкам и несточенным когтям — зверь действительно давно не ходил. Следом прощупал бедро и голень, отметив, что крупные мышцы здесь тоже оказались дряблыми, что вполне естественно для его состояния.

Затем аккуратно раскрыл пасть хищника. Дёсны оставались розовыми, а расслабленный язык безвольно лежал на нижних клыках. Я осторожно надавил на корень, и появился слабый рвотный рефлекс. Бульбарная мускулатура частично ослаблена.

Я отстранился и поднял глаза:

— Поднесите ему миску с водой.

Распорядитель махнул помощнику. Вскоре тот вернулся с миской и аккуратно опустил её рядом со зверем. Громогрив повёл глазом, потянулся языком, но не достал. Следом сделал второе усилие, третье… Но каждый был слабее предыдущего. На четвёртой попытке язык едва оторвался от нижней губы.

— Хватит, — тихо произнёс я. — Уберите.

Что же с тобой, здоровяк? Я выпрямился, активировал восприятие, и воздух вокруг зверя дрогнул.

Под дымчато-серой шкурой развернулась сияющая сетка, соответствующая Простому пути эволюции, в виде корней вековых деревьев, и узел в груди, налитый ровным голубым светом. Всё в порядке, ни намёка на чужеродную ману.

Я погасил восприятие и провёл ладонью по лбу.

Значит, проблему нужно искать в другом месте. Я вновь опустился на корточки рядом с громогривом, мысленно раскладывая всё по полочкам.

Веки опущены симметрично, уголки пасти тоже, при этом глаза осознанные, но мышцы дряблые. Утром ему становится легче, однако к вечеру и при малейшем усилии состояние ухудшается.

Раз каналы в виде корней векового дерева, значит, зверь A класса. И всё же регенерация не справилась с недугом за три года… Может, потому что это заболевание аутоиммунное? Его собственные клетки атакуют организм…

Точно, это напоминает мне болезнь, которую я уже видел в прошлой жизни у пары немолодых лабрадоров…

Мышцы не получают команды от нервов.

Миастения.

На Земле ему помогли бы синтетические препараты, но… Здесь их не существует. Я перебрал в голове все знакомые местные лекарства, но ни одного подходящего варианта так и не нашел. Однако…

«Система, как его спасти?» — мысленно спросил я.

В этот миг перед глазами вспыхнуло сообщение:

[Существо: Громогрив]

[Класс: A]

[Ранг: 1]

[Путь эволюции: Простой]

[Состояние: Миастения. Иммунная система организма ошибочно атакует рецепторы между нервным окончанием и мышечным волокном, нарушая передачу сигнала]

«Как я могу улучшить качество его жизни?»

[Запрос принят]

[Анализ…]

[Синтез рецепта…]

[Рецепт: Зелье «Дозволенный шёпот»]

[Ингредиенты: Лист Чернокрылого папоротника, 5 г., семена Тысячеслёзника, 10 г., смола Поющего ясеня, 3 г., пыльца Лунной Розы, 1 г.]

[Назначение: улучшает нервно-мышечную передачу, подавляет избыточный иммунный ответ. Действие сохраняется в течение 24 часов. Принимать один раз в сутки пожизненно]

Я медленно выпустил воздух сквозь зубы. Ни один из ингредиентов мне не знаком, но… Зелье может ему помочь!

Я поднялся, разогнул затёкшие колени и повернулся.

Сотни глаз выжидающе замерли.

— Уважаемые, — начал я, — при осмотре я заметил одну странность. Когда зверь тянулся к воде, первое движение языка было нормальным, второе короче, а на четвёртом он едва оторвал его от губы. С каждой новым действием это усилие давалось громогриву всё тяжелее. Однако причина кроется не в общей слабости, ведь в таком случае все его движения выходили бы примерно одинаковыми, а в том, что сигнал от мозга доходит до мышц через раз.

По залу прокатился тихий шорох. Травник в зелёной мантии чуть наклонился к соседу, и тот медленно кивнул.

— Звучит… логично, — донеслось с третьего ряда.

— Я о таком даже не задумывался, — отозвался кто-то ниже.

— Позвольте, — раздался голос.

Слева, во втором ряду, поднялась полная женщина в платье. Седые пряди выбивались из-под платка, а в руке она держала бронзовый монокль на цепочке.

— Тренер-Мастер Зверей Берта Ольсен. Целитель Моррис, если, как вы говорите, сигнал действительно доходит через раз, то почему мощная регенерация А-класса до сих пор не восстановила повреждённые места?

Я обвёл зал спокойным взглядом.

— Потому что регенерация восстанавливает повреждённые ткани: порванную мышцу, сломанную кость, рассечённую кожу, а здесь ничего из этого нет, — ответил я и, увидев недоумённые взгляды, чуть помедлил, подбирая понятные слова. — Между нервом и мышцей существует тонкая зона, где сигнал от мозга перепрыгивает на мышечное волокно. Организм громогрива по ошибке считает это место чужим и гасит импульс. Нерв цел, мышечная ткань в порядке, а команда не доходит. Регенерации тут просто нечего восстанавливать.

Берта Ольсен поджала губы, обдумывая услышанное, после чего кивнула и вернулась на своё место.

Магистр Вейд сложил ладони перед собой.

— Целитель Моррис, — раскатисто произнёс он. — Какое же лечение вы предлагаете?

Я выдержал паузу.

— Мне известен рецепт, способный вернуть зверя к нормальной жизни, — спокойно произнёс я. — И я готов передать его хозяину или представителю.

Я кивнул распорядителю и под провожающими взглядами направился к своему месту. Кринст на третьем ряду слегка склонил голову.

Кассиан подобрал ноги, пропуская меня к скамье, и, когда я опустился, тихо произнес:

— Видимо, я успел к самому интересному.

С края первого ряда поднялся мужчина в тёмном плаще и направился к выходу.