Глава 14Р

Тибор махнул рукой, и мы двинулись прочь от границы «Шёпота высокотравья». Люмин трусил у моей левой ноги, время от времени оглядываясь на зелёную стену, но не замедляя шага. Крох же держался справа вплотную к сапогу, а его чёрные глаза внимательно скользили по каменистому плато с распластанными цветами.

Вскоре старик остановился у границы нового биома, поправил ремень и, окинув нас взглядом, тихо произнёс:

— Впереди Гулкая пустошь, — Тибор потеребил косицу. — Пойдём быстро, ни на что не отвлекаясь. Если кому-то станет плохо, хлопните впереди идущего по плечу, поищем безопасное место.

Я кивнул, и мы шагнули вперёд.

Перед нами раскинулась серая равнина, вдоль которой высились скалы, похожие на гигантские каменные лопасти. Ударяясь о них, сильный ветер создавал такое низкое гудение, что буквально через несколько шагов у меня заложило уши.

Крох, плотно поджав хвост, не отходил ни на шаг. Люмин же пригнул к макушке длинные уши и, округлив глазки, жалобно посмотрел на меня, мол, хозяин, может обойдём это место?

— Иди сюда, страдалец, — я расстегнул куртку, подхватил зайцелопа и, позволив ему юркнуть за пазуху, прижал ушастика рукой.

— Не самое приятное местечко, — поморщившись, заметил Эрек.

— Зато твари здесь не селятся, — не оборачиваясь, громко бросил Тибор. — Слух отшибает всем подряд.

— Хоть какой-то плюс, — отозвался Иннар.

Мы двигались по центру равнины. С каждым десятком метров гул то резко нарастал, отчего внутри челюсти начинали зудеть и вибрировать дёсны, то вновь затихал до фонового рокота. В одном месте скалы стояли так близко, что ветер сквозь узкую щель между ними ударил с удвоенной яростью. Я тут же крепче прижал к груди зайцелопа. Ушастый жалобно пискнул и отправил через нить образ: сведя брови и слегка их приподняв, Люмин лежит на мягких подушках, зарывшись в два одеяла по нос.

— Держись, — тихо прошептал я ему в макушку. — Ещё немного.

Через час скалы начали редеть, и давящий гул смягчился. Крох склонил голову набок, будто проверяя, не подвох ли это, а затем уверенно шагнул в сторону. Я наконец посадил Люмина на землю, зайцелоп тут же встряхнулся, почесал лапой шёрстку на боку и потрусил вперёд.

Стоило пересечь границу биома, как воздух мгновенно потеплел и напитался влагой, а на языке появился слабый сладковатый привкус, будто я откусил незрелый арбуз. Нас окружили жёлтые стволы деревьев толщиной в два обхвата с многочисленными трещинами в коре, из которых медленно сочилась прозрачная смола, застывая у корней неровными наплывами, похожими на восковые слёзы.

— Смолистая пойма, — произнёс Тибор. — Ни в коем случае не трогайте смолу руками — въестся в кожу намертво. И следите, чтобы эта дрянь не попала на штаны или куртку.

— Штаны — это святое, — усмехнулся Эрек.

— А ты не смейся. Если попадёт на ткань, застынет коркой — за месяц не отстираешь.

Тем временем Люмин ускакал немного вперёд и затормозил у блестящей лужицы. Осторожно вытянув шею, ушастый принюхался, но тут же чихнул и, недовольно поморщившись, отпрянул назад. Я лишь выдохнул и покачал головой:

— Малой, ты когда-нибудь точно доиграешься.

Зайцелоп обиженно покосился на меня, мол, ничего я не доиграюсь, ты просто преувеличиваешь!

Всю дорогу я на автомате осматривал окрестности, как вдруг через пару сотен шагов заметил у корней ближайшего исполина низкий куст высотой едва ли по колено. Его плотные восковые листья сочного зелёного цвета отливали благородным матовым блеском.

Стоило сфокусировать на нём взгляд, как в воздухе развернулось системное сообщение:

[Обнаружено растение: Восковой смолокорень]

[Свойства: Листья содержат сок, который мгновенно образует на ране эластичную антисептическую пленку, защищающую от грязи и инфекций. Резкий горький вкус предотвращает разлизывание. Время действия: до 36 часов]

[Качество: Превосходное]

Я невольно задержал дыхание. Да это же природный герметик! Причём действует в три раза дольше, чем тот, что купил в аптеке.

— Тибор, — тихо позвал я.

Старик обернулся и вопросительно приподнял бровь.

— Мне нужно пару минут, — я указал подбородком на находку.

Тибор подошёл к дереву, скользнул по кусту внимательным взглядом и, коснувшись кончиком пальца одного листа, произнес:

— Хорошо, только поторопись. Здесь нельзя долго стоять, смола может на голову капнуть.

Я кивнул, скинул ранец у корня, опустился на колено и вытащил нож. Почва у подножия исполина оказалась на удивление мягкой и даже немного тёплой. Обкапывая куст, я мимолетом посмотрел на Кроха, который сел напротив и уставился на мои манипуляции с любопытным видом неопытного интерна, наблюдающего за работой ординатора. Люмин же, балбес, попробовал на зуб кору соседнего ствола, но тут же скривился, фыркнул и уселся чуть в стороне, повернувшись ко мне пушистым задом.

Через минуту кустик с комом земли уже лежал на чистой тряпице. Я обмотал корень, аккуратно уложил свёрток в ранец и, застегнув клапан, поднялся на ноги.

На всякий случай заглянув в пасть зайцелопа и убедившись, что смолы в ней нет, я сообщил:

— Готово.

Тибор слегка кивнул, развернулся и двинулся дальше. Луж под ногами становилось всё больше, и я, опустив взгляд, обходил каждое блестящее пятно. В середине биома пришлось пару раз выпустить крупицы голубой маны, чтобы погасить замеченные на тропе чёрные искры.

Оставив Смолистую пойму позади, мы без остановок пересекли ещё пять биомов и к закату вышли к длинной ложбине, поросшей упругой синеватой травой, где Тибор скомандовал остановиться на ночлег. Пока Эрек с энтузиазмом разжигал костёр, я разложил спальник, вынул свёрток с яйцом и влил в него ману, оставив немного в резерве на экстренный случай.

— Набирайся сил, — прошептал я и убрал свёрток обратно в ранец.

Утром, покормив зверей, я заметил, что один из каналов Кроха вновь истончился, и изготовил два зелья «Стеклянная нить»: одно дал ему, а второе спрятал в мешочек хранителя. После быстрого завтрака мы сразу отправились в путь.

Следующие полтора дня слились в один длинный марш, разбитый на короткие привалы и сон. За это время я успел ещё раз дать Кроху лекарство, уничтожить несколько чёрных искр, впитать большое количество голубых и разок влить в яйцо ману.

Люмин же за это время изобрёл для себя «вид спорта», основанный на чутье. Ушастый безошибочно определял во время привалов, у кого из отряда самое скверное настроение, и усаживался рядом, чтобы поддержать бедолагу сочувственным вздохом. По какой-то причине его излюбленной «мишенью» почти всегда оказывался Эрек, который уже при одном взоре на приближающегося зайцелопа принимался обречённо ворчать.

Примерно к полудню второго дня деревья впереди расступились, и до нас донёсся знакомый гул падающей воды. Тибор остановился, вскинул голову и долго всматривался, чуть поворачивая голову в стороны.

— Чисто, — наконец обронил старик.

Иннар молча кивнул и взмахнул ладонью. Пространство перед ним подёрнулось мягкой рябью, и на землю грациозно ступила Аэлирис. Приручитель шагнул к ней, провёл пальцами по перьям хохолка и что-то прошептал. Птица слегка склонила голову и, взглянув на меня, медленно моргнула, словно поздоровалась.

Тибор и Эрек синхронно вскинули руки, и разведчица, Северг и Шип бесшумно скользнули в подпространственные карманы.

— Забирайтесь, — скомандовал старик.

Я присел, подхватил Люмина, сунул его за пазуху и, застегнув куртку до середины груди, аккуратно поднял на руки Кроха. Стараясь не делать резких движений, я начал подниматься по крылу вслед за приручителями. Иннар, крепко перехватив меня за локоть, помог взобраться на широкую спину птицы.

— Спасибо, — выдохнул я, присаживаясь между Тибором и Эреком.

Кроха я пристроил между колен и зажал так, чтобы он не соскользнул. Люмин тем временем испуганно прижался мокрым носом к моей ключице и замер.

— Готовы? — обернулся Иннар, сидящий на шее.

— Ага, — отозвался я, ухватившись за перья.

Когда Аэлирис расправила крылья, первый взмах огромных опахал получился немного скованным. Однако уже вторым движением птица легко оттолкнулась от земли и плавно взмыла над кронами.

Вспомнив недавний полёт и нападение крюкокрылов, я почувствовал, как плечи мгновенно одеревенели от подступившего страха, сердце забилось чаще, заставляя смотреть по сторонам, но, к огромному облегчению, вокруг никого не было.

Мы стремительно летели вперёд, набирая высоту. Когда сквозь завесу брызг сверкнул молочно-голубой свет скалы, Аэлирис ускорилась, взмыла вдоль ревущих струй водопада и вынесла наш отряд на просторы Второго слоя. Наконец давящая тяжесть, преследовавшая меня с первого шага по Третьему слою, бесследно исчезла.

Иннар скосил на меня взгляд.

— Пусть летит дальше, — крикнул я сквозь гул ветра.

Приручитель кивнул, что-то прошептал птице, и Аэлирис на крейсерской скорости понеслась над кронами. Люмин осторожно высунул нос из-за пазухи и, прищурившись от свистящего потока, попытался рассмотреть, куда мы держим путь.

Я же слегка отклонился назад и, переведя взгляд на шею птицы, отыскал нить, тянущуюся от ядра сиринели к голове. Внутри тут же вспыхнуло раздражение, но я заставил себя успокоиться и, присмотревшись, заметил, что жгут был натянут, а по нему время от времени пробегали голубые вспышки. Вроде бы пока всё в порядке…

Однако примерно через пятнадцать минут полёта магический канал начал стремительно бледнеть. Вскоре по нему прошла резкая волна, словно кто-то с силой тренькнул по гитарной струне. Аэлирис едва заметно повела крылом в сторону и слегка дёрнулась, будто её кольнули между лопаток.

— Иннар! — крикнул я сквозь свист ветра. — Сажай её!

Приручитель не стал спорить или переспрашивать. Лишь кивнув, он прошептал что-то птице, и Аэлирис плавно пошла на снижение.

Вскоре сиринель приземлилась на вытянутую поляну с зелёной травой у края рощицы. Удерживая питомцев, я первым скатился по хвосту на землю. Сначала аккуратно поставил Кроха на лапы, а затем выудил из-за пазухи Люмина и опустил рядом.

Спустившись вслед за мной, Эрек и Тибор открыли подпространственные карманы. Вышедший наружу Северг встряхнулся, повёл лопатками, и мерцающие нити на его гриве колыхнулись, а Шип бесшумно перетёк к сапогу хозяина.

Спрыгнув на траву, Иннар обошёл Аэлирис и погладил её шею. Сиринель тут же прижала голову к его груди, замерла на несколько мгновений, а затем неохотно отстранилась.

Я ещё раз взглянул на нить. Заметив, что натяжение немного ослабло, вынужден был признать: точных сроков восстановления я пока не знаю. Что ж, придётся периодически проверять состояние нити, чтобы выяснить это опытным путём. В любом случае, этим коротким полётом мы сэкономили кучу драгоценного времени.

— Отправляемся, — обронил Тибор.

Мы построились и двинулись вперед. До наступления сумерек успели пересечь на предельной скорости ещё пять биомов, нигде надолго не задерживаясь. Первый встретил нас рощей деревьев, чьи листья непрерывно дрожали, переливаясь от жёлтого к сизому цвету. Второй оказался небольшим каменистым участком: между валунами журчали ручейки, позволившие быстро наполнить фляги и напоить зверей. Третий биом запомнился сухим сосновым бором с голубой хвоей по щиколотку и тишиной. Четвёртый же представлял собой низину с высокими метёлками травы, пахнущей мятой и полынью одновременно.

И, наконец, пятым на пути попалось редколесье с широкими просветами. Здесь мы и разбили лагерь — на пятачке, зажатом между тремя крупными валунами.

Эрек разжёг небольшой костёр в ямке и наскоро нанизал на прутья мясо. Уже через полчаса мы жевали, привалившись спинами к нагретым за день камням. Крох получил свой кусок и, быстро расправившись с ним, положил голову на моё колено, а Люмин тут же устроился между лап друга.

Дожевав, Тибор вытер пальцы о штаны и скомандовал:

— Я подежурю первым, затем Эйден, после него Эрек, а Иннар последним.

— Договорились, — отозвался я.

Остальные молча кивнули. Расстелив спальник у валуна, я забрался внутрь. Крох сразу положил морду под мой подбородок, а Люмин прижался с другой стороны, и я провалился в глубокий сон.

Спокойно отдежурив ночную смену, я передал пост Эреку и вновь отключился. Казалось, прошло всего мгновение, как меня из беспамятства выдернул грозный рык, раздавшийся над ухом. Накативший адреналин заставил рывком присесть и сориентироваться, однако вокруг царила непроглядная чернота.

— Что случилось⁈ — донёсся взволнованный голос Иннара. Судя по всему, уже шло его дежурство.

Я резко мотнул головой. В следующий миг по нити от Кроха прилетел образ: три мохнатых силуэта, подсвеченные красным цветом, медленно приближаются к лагерю.

— К нам крадутся три зверя, — сглотнув, предупредил я.

— Тревога! — крикнул Иннар.

Мгновение спустя из темноты донеслось рычание, будто бы в паре шагов от нас.

— Они слева! — ориентируясь на слух, заорал Эрек, и следом раздался свист выхваченного клинка.

Крох яростно зарычал и рванул в темноту раньше, чем я вытянул руку.

— Крох! — однако пальцы поймали лишь пустоту.

Люмин, дрожа, вжался в мою ногу. Приобняв его, я повалился на траву и накрыл питомца своим телом.

Спустя секунду всего в двух шагах от меня хрустнула ветка, и что-то тяжёлое с глухим стуком рухнуло на землю. Следом раздался очередной рык, тут же оборвавшийся захлёбывающимся хрипом. Эрек выругался, и во тьме вновь свистнул рассекаемый клинком воздух. Где-то в стороне раскатился яростный клёкот Аэлирис, от которого будто бы вздрогнули валуны. Ещё одно туловище с треском завалилось в кусты, а пару секунд спустя до меня донёсся противный хруст ломаемых костей. Кто-то отчаянно всхлипнул, и… всё стихло.

Я крепко прижимал к себе Люмина, слыша лишь бешеное биение собственного сердца. Ушастый под ладонью часто дышал, но ни разу не пискнул.

— Все живы? — донёсся из темноты строгий голос Тибора.

— Цел, — сипло отозвался Эрек.

— В норме, — бросил Иннар.

Только я потянулся к нити Кроха, как вдруг раздался его тихий рык.

— Мы тоже живы, — выдавил я, погладив зайцелопа по голове. — Тише, малой, всё закончилось.

Ушастый, не переставая, тыкался мокрым носом в мой подбородок.

Из темноты донёсся шорох, и через мгновение к моей щеке прильнула голова вернувшегося Кроха. Я протянул руку, нащупал его загривок и провёл ладонью вниз. Пальцы сразу же ощутили, что густая шерсть Кроха… мокрая.

Я поднёс ладонь к лицу и, принюхавшись, уловил характерный железный запах… Крови.

— Что с тобой⁈ — я немного пододвинул Люмина, окончательно вылез из спальника, и на коленях принялся лихорадочно ощупывать бока питомца, затем проверил лапы и грудь.

Однако пальцы не обнаружили ни ран, ни припухлостей — ничего опасного. Дыхание оставалось ровным, а пульс на бедренной артерии хоть и частил, но без перебоев. Видимо, кровь принадлежит нападавшему.

— Крох, — я потрепал его между ушей. — Ты молодец, просто умница, но всё-таки… дай-ка я ещё разок тебя осмотрю.

Мохнатый глубоко вздохнул, но терпеливо позволил повторить процедуру. Впрочем, на этот раз я окончательно убедился, что никаких ранений нет.

Тем временем чернота вокруг медленно наливалась серым рассветным полумраком, постепенно позволяя разглядеть очертания ближних ветвей.

Погладив и посадив Люмина на спальник, я поднялся на ноги и принялся осматривать периметр лагеря. Первое растерзанное тело лежало всего в трёх шагах, в небольших кустах за валуном. Это оказался крупный зверь с тёмно-серой пятнистой шкурой и приплюснутой мордой. В его черепе виднелось пробитое отверстие, живот был вспорот от груди до паха, а из-под рёбер торчали обломки костей.

Второй труп находился чуть дальше. Им оказался поджарый зверь с длинной, но свёрнутой шеей, выклеванным глазом и разинутой пастью. А вот третий лежал буквально в паре шагов от места, где я недавно спал. Его морда уткнулась в землю, задние лапы были поджаты, а на горле зияла глубокая рваная рана.

Я перевёл взгляд на Кроха, замершего поблизости. Чёрные глаза спокойно смотрели на меня, а вокруг пасти и на боку шерсть слиплась в багровые влажные сосульки. Неужели это его работа?

От этой мысли на секунду перехватило дыхание.

— Ах ты… — я опустился на корточки и обхватил его морду ладонями. — Балбес, зачем так рисковать?..

Терпеливо позволив себя потискать, Крох отправил через нить образ: светящийся красным цветом силуэт прыгает через валун на меня, но он сбивает его плечом в воздухе и вгрызается в горло.

Позади Кроха, чуть в стороне, поднялся Северг, затем встряхнулся, повёл лопатками и внимательно посмотрел на меня, а из-за соседнего валуна вышел Тибор. Его куртка оказалась испачкана в тёмной жиже, а косицы на бороде растрёпаны.

— Вокруг никого нет, — произнёс старик. — Только эта троица.

Эрек сплюнул на землю.

— С какого перепугу эта мелочь, — приручитель мотнул головой в сторону пятнистой туши, — вообще на нас напала? Это же твари D или от силы C класса! Они от Северга должны улепётывать без оглядки!

— Не знаю… — задумчиво ответил Тибор. — И мне это очень не нравится.

Действительно, с чего бы им нападать? Это очень странно и… подозрительно. Я активировал восприятие, перевёл взгляд на пятнистую тушу и заметил в воздухе над ней россыпь чёрных крупиц. Откуда они взялись у обычных зверей⁈

Осмотревшись, я обнаружил над остальными телами аналогичную картину. Это… заражённые твари. В голове молниеносно промелькнула мысль: они ведь могли заразить зверей! Убедившись, что приручители не смотрели в мою сторону, я быстро вытянул указательный палец и принялся уничтожать чужеродную энергию голубой маной. Через минуту над трупами не осталось ни одной тёмной точки.

Закончив с зачисткой, я тут же направился к нашим защитникам. Подойдя к Севергу, я внимательно осмотрел его: пальцы нащупали лишь небольшие отёки от ушибов, но они становились меньше на глазах. Внутри зверя спокойно светились голубые каналы без единой капли чёрной маны. Отлично, не заразили.

— Умница, — я легонько провёл ладонью вдоль его густой гривы.

Северг слегка опустил голову, принимая похвалу. Шип оказался неподалёку, у сапога Эрека. Приручитель сидел на корточках и бережно ощупывал бок питомца. Подойдя к ним, я осмотрел зверя и убедился, что защитник в полном порядке, а его магические каналы абсолютно чисты.

Оглядев пятачок, я не заметил птицу Иннара. Люмин, сообразив, что хозяин кого-то ищет, приподнялся на спальнике, повёл мордочку в сторону и тут же прижал длинные уши к затылку. Я проследил за движением его головы, глянул на редколесье и заметил в предрассветных сумерках мелькнувшую человеческую фигуру.

— Тибор, — произнес я. — Я к Иннару.

Старик кивнул. Обойдя валуны, я двинулся в полумрак, едва не спотыкаясь о ветки.

Иннар, стоя на коленях спиной ко мне, не оборачивался, хотя точно слышал шаги, а перед ним на левом боку лежала… Аэлирис. Её голова касалась земли, а перья хохолка выглядели тусклыми и примятыми. Однако слегка приоткрытые глаза птицы следили за каждым движением хозяина. Весь её мощный клюв до основания покрывала тёмно-багровая, засохшая коркой кровь.

Я сделал ещё один шаг и увидел, что перья у основания левого крыла медленно багровели из-за сочившейся крови. Чуть ниже у края тянулись три борозды, будто здесь прошлись растопыренные когти. Оперение висело рваными лохмотьями, кое-где вырванное с корнем.

— Иннар, — тихо позвал я, замерев.

Мужчина не обернулся.

— Она успела клюнуть двоих, — прошептал приручитель, не отрывая ладони от шеи птицы. — Но…

Аэлирис скосила глаза в мою сторону и медленно опустила веки. Присев на колено, я провёл ладонью над повреждённым крылом, стараясь не касаться перьев.

Ранения не смертельные, я наложу швы за несколько минут, вот только… С такими повреждениями она… Завтра точно не взлетит.

А у Кроха осталось всего два дня.