Глава 6

Терон тут же плеснул на мои руки серебряный раствор, а когда я растёр его, вложил в ладонь открытую склянку с болеутоляющим. Аккуратно заправив вываленный язык зверя в пасть, я приподнял его морду и, оттянув верхнюю губу, тонкой струйкой влил отвар. Затем откинул клапан ранца и, вынув обогащённый шарик, развернул тряпицу.

— А это ещё зачем? — хозяин подался вперёд, упёршись коленом в край настила. — Он же еле дышит, куда ему сейчас жрать?

— Я попросил вас отойти, — повторил я, укладывая корм на корень языка зверя.

Мужчина буркнул что-то себе под нос, но всё-таки убрал колено и нехотя отполз на пару шагов назад, усевшись на землю.

Горло зверя дёрнулось, сглатывая шарик. Спустя несколько секунд из тела повалила чернота и тут же испарилась. Убедившись, что в организме пациента не осталось ни крупицы чужеродной энергии, я наконец принялся за работу. Очистив слипшуюся шерсть у краёв повреждений, промыл три борозды антисептиком и протянул руку:

— Нож, и готовь иглу.

Терон ополоснул лезвие раствором и протянул его мне. Я быстро подравнял рваные края ран, и помощник тут же забрал инструмент, передав взамен мешочек с кровохлёбкой. Присыпав раны порошком, я отложил холстину, и Терон, развернув иглу с уже вдетой нитью ушком вперёд, вложил её в мои пальцы. Под действием болеутоляющего зверь лежал неподвижно, позволяя мне один за другим наложить швы на все три борозды косыми частыми стежками. Обрезав нить, я обработал кожу тряпицей, смоченной в серебряном растворе, а затем достал из ранца герметик и нанёс его вдоль каждого шва.

— А это что? — вновь встрял хозяин.

— Лекарство, — ответил я, вогнав пробку в горлышко, и поставил герметик рядом с собой. — Терон, мазни одну полосу.

Кивнув, помощник достал из баула банку с краской, обмакнул кисть и провёл широкую полосу поперёк лба пациента, после чего повернулся к опорным столбам навеса и позвал стражников. Двое подчиненных Дамма тут же подошли и подхватили зверя под грудь и таз. Хозяин сразу поднялся и, не отрывая взгляда от морды питомца, засеменил с ними в сторону.

Терон тем временем промокнул тканью лужицу крови, затем плеснул на настил серебряный раствор и быстро вытер его сухой тряпицей. Едва он выпрямился, как на очищенное место опустили следующего пациента — приземистого зверя с распоротым плечом.

Через несколько минут я нанёс герметик на шов и отстранился. Помощник тут же нарисовал на лбу зверя одну полосу, и пациента унесли. Освободившийся настил сразу занял поджарый самец с перебитой выше запястья конечностью. Я быстро совместил обломки кости и обмазал повреждённое место густой пастой, которая через сорок секунд превратилась в прочный серый каркас.

— Ровно легла, — заметил Терон и, забрав у меня банку, принялся очищать её края. — Обычно комками получается.

— Значит, мне повезло, — произнёс я, вытирая пальцы о тряпицу. — Две полосы, пусть отнесут в тыл.

Помощник дважды провёл кистью и позвал стражников.

К навесу всё подтаскивали и подтаскивали раненых, и часы слились в один сплошной поток: обезболить, дать корм, промыть, подрезать рваные края, нанести кровохлёбку, зашить и покрыть герметиком. Как только я заканчивал, Терон замирал с кистью над банкой и ждал команды — сколько полос красить.

Безнадёжных среди них не было, но тяжёлых хватало. Этих бедолаг доносили живыми лишь благодаря целителям первой линии — те успевали хотя бы затянуть жгуты.

Со стороны вала то и дело доносились свистки и удары копий, после чего битва на мгновение затихала. Всё это время Дамм неподвижно стоял у опорного столба, положив ладонь на загривок костолома.

Мимо навеса дважды проходили группы стражников и, ныряя в проём в валу, скрывались на той стороне. Врин продолжал вылавливать из кипящего котелка тряпицы и раскладывать их на доске, но едкий дым от жаровни то и дело летел в лицо, заставляя парня отворачиваться и вполголоса ругать ветер и тварей, из-за которых всех сюда согнали.

— Тебе бы пересесть, — бросил Пиль, подбегая за чистой тряпицей.

— Я уже трижды место менял, — отозвался Врин и повернул голову, уклоняясь от очередной серой струи. — Ветер будто издевается: куда ни сяду, летит в глаза, зараза.

Адрия сперва сторожила мои склянки, но, когда я в третий раз отодвинул её в сторону, обиженно распушилась и перебралась к доске с тряпицами. Ухватив клювом край верхней ткани, она стянула её и, высоко задрав голову, поволокла, чуть ли не спотыкаясь на каждом шагу. Едва Врин заметил кайрил, как тут же встал на четвереньки, пытаясь перехватить воришку, но его рука лишь мазнула по воздуху. Дотащив добычу до нашего настила, Адрия деловито уронила её под мою руку и покосилась на растянувшегося мужчину.

— Спасибо, конечно, но такую к ране прикладывать нельзя, — я отодвинул перепачканную тряпицу подальше и кивнул Терону, чтобы убрал.

Пичуга проводила мои пальцы возмущённым взглядом, распушила перья на затылке и замерла. Однако стоило Врину подняться и вернуться к своему занятию у жаровни, как малютка потопала за следующей.

Вскоре под навес принесли рослого зверя с рассечённой мордой. Едва его опустили на настил, как он замолотил лапами, пытаясь вскочить, и хозяин тут же навалился на его шею, умоляя помочь удержать питомца. Крох резко вскинул голову и низко зарычал. Раненый мгновенно замер и, глубоко вздохнув, всё же расслабился, косясь на двухвостого.

Разжав руки, хозяин выдохнул и, наблюдая за моими пальцами, вытер лоб запястьем. Когда нить пошла сквозь кожу, мужчина тихо спросил:

— Он у вас всегда так?

— Нет, — ответил я, уже накладывая второй стежок. — Придержите его голову.

Закончив, я обработал кожу вокруг шва, размазал герметик и отодвинулся.

— Нанеси одну, — произнёс я помощнику.

Стараясь не задеть свежие стежки, Терон вывел полосу и позвал стражников.

Раненых людей приносили реже. В перерывах Матеус перекладывал инструменты с места на место, безучастно глядя вниз, а когда работал с пациентом, лишь изредка бросал Пилю названия склянок.

Когда Терон в очередной раз отмывал кожаный настил, я разогнул спину и заметил, что очередь рассосалась, а от вала никого не несли. На несколько секунд я так и застыл на коленях — из-за тянущей боли в пояснице не хотелось даже шевелиться.

— Держите, — помощник достал из баула бурдюк и протянул мне.

— Благодарю, — я перехватил ёмкость, сделал глоток и поставил её у края настила.

— Вы бы поели, — Терон кивнул на баул. — А то неизвестно, когда ещё выдастся передышка.

— Пожалуй, ты прав, — я сел на пятки, развернувшись лицом к проёму вала.

Помощник вытер руки о штаны, достал из баула свёрток и, развернув ткань, отломил половину лепёшки. Пристроив сверху ломоть солонины, он протянул бутерброд мне. Я кивнул, перехватил угощение и откусил. Лепешка оказалась вчерашней, а солонина — жёсткой и пересоленной, но с голодухи я даже не заметил, как проглотил первые куски.

Крох приподнял голову и повёл носом, однако тут же отвернулся, а Адрия, бросив очередную тряпицу на полпути, потопала ко мне, переваливаясь с лапки на лапку.

— Ты такое не будешь, — произнёс я, но все же протянул кусочек лепешки.

Малышка подобралась поближе, подозрительно оглядела угощение и, вместо того чтобы отступить, резко клюнула корку. Однако в следующее мгновение она выплюнула кусочек на моё колено и уставилась на меня с таким возмущением, будто это я пытался её отравить.

Улыбнувшись, я погладил пичугу по хохолку и вернулся к еде. В этот момент к навесу подбежал Вирт с опалённой бровью. Остановившись перед десятником, мужчина упёрся ладонями в колени и, переведя дух, выпрямился.

— Доложил, — хрипло выговорил он.

Дамм скользнул взглядом по его сапогам, покрытым бурой коркой, и бросил:

— Приведи себя в порядок и встань к столбу.

Вирт кивнул, сходил к корыту, где быстро отмыл сапоги от засохшей грязи, и занял место среди стражников.

Я дожевал последний кусок и стряхнул крошки с колен. Внезапно со стороны третьей линии донёсся нарастающий гул шагов, заставивший меня обернуться. К нам двигался отряд, куда больше прежних — человек пятьдесят, шедших плотным строем по трое в ряд. Вместо привычной формы стражей на них отлично сидели подогнанные нагрудники и наплечники, на поясах покачивались длинные клинки, а звери, не пытаясь забегать вперёд или срываться в стороны, дисциплинированно семенили рядом с хозяевами.

Пока отряд, не сбавляя шага, маршировал мимо нашего навеса, я на мгновение отвлёкся на склянки, и вдруг рядом раздался смутно знакомый голос:

— Так вот, значит, кто такие кайрил и крох. А я-то думал, ты их выдумал.

Подняв голову, я увидел… Бранда Хагена, опиравшегося на копьё с широким листовидным наконечником. Его ладони скрывали перчатки с нашитыми пластинами, грудь и плечи защищал вороненый доспех. Каждый его стык был подогнан так плотно, что между ними не прошло бы и лезвие ножа. Тяжелоступа рядом не оказалось, видимо, здоровяк держал зверя в «кармане».

— Здравствуйте, — произнёс я. — Я и не думал лгать. Какой в этом смысл?

— И то верно, — Бранд хмыкнул в бороду и перехватил копьё поудобнее.

В следующее мгновение Дамм обернулся, сделал несколько шагов и, вытянувшись так, что нагрудник скрипнул, пророкотал:

— Всё спокойно, сотник Хаген! Пункт развёрнут, раненых принимаем, на целителей никто не нападал!

— Так держать, десятник, — Хаген кивнул, ещё раз оглядел растянувшегося Кроха, затем покосился на Адрию, которая вытянула шею, разглядывая мужчину, после чего развернулся и двинулся к валу.

Стражники сотника ждали его чуть поодаль, разбившись на неровные кучки: кто-то подтягивал ремень нагрудника, кто-то проверял клинок, а один, присев на корточки, что-то втолковывал своему зверю, придерживая его за морду. При появлении Хагена все тут же потянулись в строй. Мужчина прошёл вдоль колонны, бросил переднему пару слов, ткнул наконечником в сторону прохода и махнул рукой. Строй качнулся, шаг за шагом втянулся в проём вала и скрылся из виду.

Какое-то время у баррикады стояла относительная тишина, но, когда я потянулся за бурдюком, от вала долетели громкие голоса. Двое стражников на настиле резко задрали головы, а третий вскинул руку, указывая пальцем в небо, и что-то закричал. Отложив бурдюк, я поднялся и, выйдя из-под навеса, проследил за его жестом. Высоко над валом, почти не двигая крыльями, медленно чертила круги птица. Присмотревшись, я увидел струящуюся чёрную ману в её магических каналах.

Ну да, кто бы сомневался… Только почему она не улетает?

Пока я разглядывал тварь, от стены, у которой отдыхали стражники, поднялся мужчина с арбалетом за плечами. Придерживая ложе рукой, чтобы оружие не било по лопаткам, он дошёл до подножия вала и запрокинул голову.

— Стиг, снимай её быстрее, — крикнул сверху кряжистый стражник, не сводя глаз с неба. — Не нравится мне эта пернатая.

— Чей-то она не улетает никуда, — отозвался тот, стягивая ремень с плеча. — Кружит и кружит, будто высматривает что-то.

— Вот потому и снимай.

Отступив от вала на несколько шагов, чтобы птица оказалась не над головой, а чуть в стороне, Стиг опустил арбалет стременем на мостовую и притёр его к шву между камнями, чтобы оружие не гуляло. Продев в неё носок сапога, он наклонился так, что борода едва не легла на колено, подцепил тетиву висевшим на поясе крюком и начал медленно разгибаться, всем весом вдавливая ногу и упираясь руками в ложе арбалета для рывка. Толстая тетива нехотя поползла вверх, мощная дуга заскрипела, и в механизме клацнул замок. Стражник чуть присел, давая слабину, и поясной крюк сам соскользнул со взведённой тетивы. Вытащив ногу из стремени, Стиг достал из колчана болт и уложил древко в жёлоб.

Вскинув оружие к плечу и запрокинув корпус, он дважды переступил, ловя равновесие, затем повёл наконечником вслед за птицей и резко нажал на спуск. Тетива хлестнула по упорам, ложе дёрнулось в руках, и болт со свистом полетел в небо. Однако тварь в последнюю секунду скользнула в сторону и как ни в чём не бывало продолжила полёт.

— Зараза, — процедил стражник, упирая стремя в мостовую.

— Ты чуть наперёд целься, с опережением! — крикнул с настила сутулый мужчина с перевязанной ладонью.

Однако и следующий болт пернатая пропустила так же спокойно, лишь качнув хвостом. Третий снаряд и вовсе ушёл мимо. Когда же после четвёртой попытки птица вновь уклонилась, кряжистый присвистнул и хлопнул себя по бедру.

— Ну ты и косой! Рудо, кинь ему тряпку, пусть глаза протрёт.

— Сам возьми да попади, раз такой глазастый, — огрызнулся Стиг, разминая плечо, и полез в колчан за очередным болтом.

— Так я не умею, — невозмутимо отозвался кряжистый. — А ты стой да пуляй, авось на десятом попадёшь.

Внезапно Адрия резко оттолкнулась лапками и в три взмаха взлетела на мое плечо. Вцепившись коготками в ткань, малютка нахохлилась, отыскала взглядом птицу в небе и приподняла правое верхнее крылышко. Однако… тварь даже не шелохнулась, продолжая наматывать круг за кругом.

Я присмотрелся внимательнее, прищурившись.

[Обнаружено существо: Серпокрыл]

[Класс: D]

[Ранг: 2]

Хм… Во дворе Адрия развернула копьехвостов, но те были на ранг слабее малышки. Получается, она не способна повелевать тварями, которые превосходят её по силе.

Кайрил повернула головку, покосилась на крылышко и недоумённо взъерошила перья. Затем взмахнула им ещё раз — вновь безрезультатно. Обиженно вздёрнув клюв, она затрещала на серпокрыла. Я осторожно провёл пальцем по её спинке, и малышка притихла, но с плеча не слезла, продолжая следить за кругами в небе.

В этот момент Крох поднялся и медленно развернулся в сторону третьей линии обороны. Шерсть на его загривке встала дыбом, хвосты вытянулись, и из груди зверя вырвался низкий вибрирующий рык.

«Опасность», — прозвучало в голове.

Я резко повернулся к десятнику и крикнул:

— Дамм! Крох чувствует опасность со стороны третьей линии!

Десятник обернулся, оглядел пустую улицу, где лишь скрипела от ветра открытая ставня, и перевёл взгляд на двухвостого.

— Целитель, там никого нет, — произнёс мужчина и, нахмурившись, взглянул на меня. — Да и откуда им взяться с тыла?

— Он ни разу не ошибался, — отрезал я, глядя в его глаза.

Несколько секунд Ройс молча смотрел в моё лицо, играя желваками, затем сплюнул под ноги и махнул рукой.

— Кетиль! Бегом к валу! Передай старшему, пусть посмотрят в сторону тыла!

Стражник сорвался с места. Прихрамывая и придерживая перевязь, он вскоре добежал до прохода и, задрав голову, что-то прокричал. Сутулый стражник с перевязанной ладонью пару раз кивнул, и Кетиль, развернувшись, направился обратно, на ходу перехватывая копьё. Однако Крох вновь зарычал и сделал два шага вперёд. Я проследил за направлением его морды: из проулка в конце улицы вымахнула тварь. Следом хлынули еще три, а мгновение спустя я попросту перестал считать. Разношерстные твари сыпались сплошным потоком и неслись на нас, не грызясь и даже не задевая друг друга на бегу.

Я всмотрелся в накатывающую волну и стиснул зубы: у всех зверей были чёрные каналы! Но как эта орава смогла прорваться через первую линию незамеченной⁈

Опрокидывая бурдюки, отдыхавшие у стены стражники мгновенно повскакивали с мест и с копьями наперевес бросились навстречу тварям — те, у кого звери были на улице, бежали бок о бок с ними, а остальные на ходу выпускали питомцев из «карманов». В то же мгновение улица взорвалась звуками: рык перемешался со скрежетом железа и криками. Из общей суматохи выхватывались лишь отдельные голоса — кто-то надрывно звал на помощь, а кто-то перекрывал этот шум рёвом, приказывая держать правый фланг.

Дежурившие на валу стражники остались на местах, а десяток Дамма сомкнул вокруг нас полукольцо, выставив острия наружу, и лишь костолом шагнул вперёд, опустив голову к мостовой.

Пробежав чуть дальше по улице, стражники едва успели упереть тупые концы древков в швы между камнями, как на них с разгона налетели первые твари. Звери насаживались на наконечники, продавливая строй телами. Задние, залезали по спинам передовых, сбиваясь в массу, из которой во все стороны летели клочья шерсти. Видя это, Матеус выругался, торопливо сгрёб инструменты в сумку и накрыл ею живот раненого. Неподалёку засуетились хозяева помеченных зверей: один волоком потащил своего питомца к проёму, другие же повскакивали и, взяв копья, присоединились к полукольцу Ройса.

Внезапно Крох развернулся вбок и, резко вскинув морду вверх, вновь зарычал. Мы с Даммом мгновенно задрали головы, и по моей спине побежали мурашки: с крыши соседнего дома… посыпались твари! Мгновение спустя первые их них с мокрым треском ударились о мостовую и так и остались лежать бесформенными грудами. Следующие валились на них и, отскакивая, катились кувырком по мостовой. Те, кто при падении перебил лапы, дёргались на месте, но тут же с яростным воем ползли вперёд, волоча зады по камням. Некоторые же умудрялись сгруппироваться ещё в воздухе — они мягко пружинили на согнутых конечностях, мгновенно распрямлялись и, без заминок, бросались в спины строю.

— Они лезут с крыш! Тыл! Держите тыл! — заревел Дамм.

Оборона вмиг рассыпалась. Едва развернувшись, воины попытались встретить тварей выставленными остриями, но натиск оказался слишком силён — бойцов сбивали с ног, и над упавшими тут же смыкался клубок тел. Крики неслись отовсюду. В этом хаосе больше не было слышно ни команд, ни имён — один сплошной вой.

На валу тоже стало жарко: круживший в небе серпокрыл наконец сложил крылья и камнем рухнул вниз, а вслед за ним из-за крыш потянулись ещё несколько птиц.

Я откинул клапан ранца, нащупал ткань с меловой пометкой и, вытащив шарик со ста пятью дозами маны, зажал его в левом кулаке.

В этот момент приземистая тварь с плоской головой метнулась к Врину, целясь под колено. Стражник выбросил копьё вперёд, метя в плечо врага, но зверь уклонился от острия. Сместившись в сторону, он вцепился зубами в деревянное древко и рванул его на себя, вырывая оружие из рук стражника. Пиль тут же метнулся к жаровне. Перехватив горячие ручки тряпицами, он перенёс котелок поближе к схватке и резко выплеснул кипяток вместе с варившейся в нём тканью на тварь, заливая морду и лапы. От неожиданности зверь разжал челюсти и шарахнулся вбок. В два шага оказавшись рядом, Дамм тяжёлым сапогом вколотил его голову в мостовую, а Врин точным ударом тут же добил.

— На место вернись! — рявкнул Роис, толкая Врина, чтобы втиснуть обратно в полукольцо, и отступая в глубь под навес.

Стражник попятился, перехватывая копьё поудобнее, и остановившись, бросил на разбросанные тряпицы тоскливый взгляд.

Крох всё это время держался вплотную ко мне, прижавшись плечом к колену. Он не рвался в драку и не рычал попусту, а лишь настороженно следил за боем, всматриваясь в просветы между сапогами стражников. Внезапно двухвостый чуть присел, замер и напряжённо уставился в одну точку впереди.

Проследив за его взглядом, я заметил зверя, который не бросался на людей, а длинными скользящими рывками обтекал дерущихся: обошёл выставленные древки по дуге и перемахнул через тушу павшего сородича, ни разу не сбившись с шага.

На мгновение тварь вскинула морду и уставилась на меня. Я похолодел: её зрачки горели ярким золотом, будто внутри черепа бушевало пламя.

Пальцы на шарике сами собой сжались сильнее, а зверь, припав к мостовой, ринулся к навесу.