Глава 7

Чем ближе подбирался зверь, тем больше он становился в моих глазах, пока наконец не оказался на ладонь выше Кроха в холке. Короткая смоляная шерсть обтягивала его приземистое тело, а вдоль хребта топорщилась жёсткая щетина, вздымавшаяся при каждом мощном толчке лап от перекатов бугристых мышц.

Посмотрев на тварь через восприятие, я увидел под её шкурой залитые чернотой жгуты, но голову окутывало золотое сияние, исходящее из клубка переплетённых нитей. Это ещё что такое⁈

В то же мгновение перед глазами вспыхнули строки Системы:

[Обнаружено существо: Смолистый скользень]

[Класс: D]

[Ранг: 3]

[В тканях существа обнаружена энергия, не соответствующая фундаментальным законам этого мира]

[Состояние: Разум существа находится под внешним управлением]

Внешнее управление? Никогда не слышал ни о чём подобном! Значит, эта золотая паутина в черепе — чей-то поводок. Но кто держит его сейчас?

Тем временем стражники продолжали сдерживать поток тварей, а от вала доносились свист крыльев вперемешку с руганью.

— Костолом, вперёд! — рявкнул Дамм.

Опустив голову к мостовой, питомец десятника рванул наперерез скользню. Золотоглазый мчался лоб в лоб, не сбавляя хода, однако за долю секунды до тарана резко оттолкнулся от мостовой вверх и в сторону. В воздушном пируэте он пронёсся рядом с костоломом, распоров подреберье зверя выставленной когтистой лапой. Питомец Дамма по инерции пронёсся дальше и, со скрежетом прочертив когтями по камням, рухнул на мостовую. Приземлившись, скользень пробежал ещё немного и резко затормозил перед троицей стражников: Врином, седоусым мужчиной и молодым парнем, чьё копьё было всё в зазубринах и затачивалось, наверное, десяток раз.

Золотоглазый плавно двинулся вдоль строя вправо, и стражники, целясь наконечниками копий в его морду, принялись мелкими шажками разворачиваться вслед за ним. В какой-то момент у молодого сдали нервы — поддавшись эмоциям, он ткнул копьём вперёд. Однако скользень будто этого и ждал: он уклонился от острия и тут же рухнул сверху, впечатывая древко к мостовой. Вместо того чтобы бросить оружие, парень потянул его на себя, развернув корпус и открыв бок соседа.

Заметив дыру в строю, седоусый резко рванул копьё в сторону, пытаясь закрыть брешь выставленным остриём, но пятка древка ушла вбок, а наконечник повело. На миг между стражниками остался просвет в полтора шага. Зверь резко оттолкнулся задними лапами и в один прыжок проскользнул внутрь, чиркнув боком по сапогу молодого. Мгновение спустя стражники попытались развернуться вслед за ним под навес, но в тесноте длинные копья ударились друг о друга остриями.

Дамм резко заслонил меня от зверя, выставив копьё остриём вперёд:

— Какого чёрта он прёт именно к тебе, целитель⁈

Не сбавляя хода, скользень перемахнул через распластанного на настиле раненого и едва успевшего пригнуться Матеуса, и, приземлившись в трёх шагах от нас, оскалился.

В ту же секунду из сотен каналов Кроха потянулись голубые и чёрные нити. Пройдя сквозь белую шерсть, они устремились в сторону и чуть левее сплелись в клубок. Через пару секунд он набух, вытянулся, оброс лапами, хвостами и мордой, и рядом с моим питомцем замер… его двойник!

Тем временем трое стражников всё же развернулись и, обходя зверя с флангов, направили на него острия копий. Остальные позади них тут же сомкнули полукольцо.

Оттолкнувшись задними лапами, двойник рванул к противнику, а следом, забирая вправо, помчался Крох. Скользень наотмашь ударил лапой, пытаясь отбросить несущуюся на него копию, но та тут же распласталась по настилу, и выпад твари лишь опрокинул деревянные козлы. Пока хлынувшая вода растекалась, двойник вскочил и, прыгнув, вцепился в правую переднюю лапу зверя.

Тварь замотала конечностью, пытаясь стряхнуть помеху, и попятилась, но задняя лапа поехала по мокрым доскам, заставив зверя присесть на круп. В этот момент Крох на полной скорости врезался в его правую лопатку и опрокинул тушу на левый бок. Пытаясь сбросить насевшего противника, скользень вскинул лапу и наотмашь полоснул ею, но двухвостый успел отскочить, и когти лишь чиркнули по шкуре, вырвав клок шерсти.

Седоусый стражник тут же ткнул копьём в заднюю лапу скользня, а молодой, зайдя сбоку, вонзил остриё под ребра. Не решаясь лезть в гущу, Врин держал копье нацеленным в морду твари, отвлекая её внимание на себя.

Внезапно двойник разжал зубы и, скользнув к морде врага, вцепился в его нижнюю челюсть. Пока та мотала головой, пытаясь его сбросить, Крох зашёл слева и, поднырнув под шею, вырвал зубами кусок кожи на горле. Кровь ударила толчком, залив белую шерсть двухвостого. Тварь захрипела, помотала головой и, стряхнув двойника, поднялась на дыбы. Однако, качнувшись, она рухнула на выставленное копьё Дамма. Зверь завалился на бок, ударил задними лапами в пустоту, а когда десятник провернул древко, наконец затих.

Чёрная мана хлынула из каналов и, поднявшись над телом, начала испаряться. В то же время золотой клубок размером с кулак просочился наружу сквозь кости черепа и замер. Через мгновение от него отделилась нить и устремилась вверх. Вращаясь на месте, клубок вскоре полностью размотался, и я, задрав голову, увидел, как его светящийся хвост метнулся к крыше дома напротив, скользнул вдоль конька и окончательно пропал из виду. Да что это вообще такое⁈

Едва я опустил взгляд, как стоявший над тушей двойник вдруг покачнулся. Его очертания смазались, лапы истончились, и через пару секунд весь силуэт рассыпался искрами, которые тут же растаяли. Крох отступил на шаг, встряхнулся, обдав ближайшего стражника брызгами крови, и посмотрел на меня.

«Я в порядке», — прозвучало в голове.

— Ты большой молодец, — подойдя к нему, тихо ответил я и опустился на одно колено.

Проведя ладонью по его боку, я с облегчением убедился, что когти твари лишь вырвали клок шерсти, не достав до кожи.

Стражники, бившиеся со скользнем, разошлись по своим местам в полукольце и, вытерев наконечники о край настила, выставили острия копий вперёд. Дамм выдернул древко из туши и скользнул взглядом по спинам своих людей.

— Кетиль, со мной! Аверий, снимай плащ и иди с нами. Вы трое, — он ткнул пальцем в подчинённых, — прикрываете. Остальные — держать строй, никого внутрь не пускать!

Полукольцо расступилось, выпустив их наружу, и тут же сомкнулось. С моего места было видно немного: трое копейщиков образовали клин, а Аврелий, Дамм и Кетиль присели у распластанного костолома.

Из проулка больше не появлялись новые звери, да и с крыши соседнего дома давно перестали сыпаться тела. Последнюю птицу, атаковавшую вал, сбили древками у края настила и докололи на земле — небо над баррикадой очистилось, только легче от этого не стало. Перед строем бившихся из последних сил стражников, перегородивших улицу, всё ещё бесновались твари, а со спины на них наседали те монстры, что успели спрыгнуть раньше.

Вскоре десятник с Кетилем подняли зверя на расстеленном плаще и медленно направились обратно.

— Целитель! — рявкнул мужчина, перехватывая ткань поудобнее. — Спаси его!

Полукольцо вновь расступилось. Донеся костолома, мужчины опустили плащ на настил, и в этот момент из вспоротого брюха зверя толчком выплеснулась кровь.

— Помогите убрать ткань! — бросил я, подсовывая ладони под грудь зверя. — Терон, за таз, и не заваливай на левый бок.

Помощник аккуратно обхватил круп, Кетиль подхватил задние лапы, и мы приподняли тушу. Выдернув из-под неё плащ, Дамм тут же швырнул его за мою спину, а мы медленно опустили костолома на настил правым боком вниз, чтобы разодранное подреберье оказалось сверху. Десятник выпрямился и, задержав взгляд на морде зверя, провёл ладонью по слегка подрагивающей щеке, затем развернулся и в три шага вернулся в строй, где на лету поймал брошенное кем-то копьё.

Опустившись на колени, я откинул клапан ранца и, положив в него шарик со ста пятью дозами, задумался. Кормить зверя перед наркозом нельзя — содержимое желудка может выброситься наружу, и раненый задохнется. Дам ему шарик, когда он придёт в себя.

Быстро свернув пачку тряпиц, я плотно прижал их к разорванному подреберью и крикнул помощнику:

— Зажми здесь.

Терон тут же сменил меня, вдавив ладони. Тёмная струя из-под его пальцев сразу иссякла, однако кровотечение не остановилось — кровь хлынула внутрь.

Освободив руки, я тут же принялся за осмотр. Лапа прошлась по левому боку наискось, оставив три борозды. Крайний коготь вспорол кожу и завяз на рёбрах, другой — лишь рассек мышцу, не пойдя дальше, а вот средний пробил шкуру под рёберной дугой и провалился вглубь. Ничего удивительного — центральные когти у тварей всегда длиннее, да и бок у зверя округлый, так что соседние просто соскользнули по касательной.

Оттянув нижнюю губу костолома, я прижал большим пальцем бледно-розовую десну и отпустил — белое пятно держалось три с половиной секунды, может, четыре. Дыхание зверя было частым и поверхностным, а пульс на внутренней стороне бедра — слабым, торопливым. Потеря крови критическая, счёт идёт на минуты. Что именно там повреждено, я могу лишь догадываться, а значит, выход один — вскрыть брюшную полость.

Осталось решить, где резать. Соблазн работать через готовую дыру велик, но она уходит косо под рёбра, и через неё я увижу разве что то, во что упрусь пальцем, а мне нужен нормальный обзор. Значит, вести разрез придётся посередине, по белой линии, где мышцы сходятся и почти не кровят. Однако, пока зверь на боку, я туда не подберусь.

Я потянулся за склянкой с цветочной водой Серебряного колокольчика.

— Подними его голову, — велел я, вытаскивая пробку зубами.

Едва Терон подхватил морду зверя под нижнюю челюсть, я прижал тряпицы локтем, навалившись всем весом. Пальцами этой же руки оттянул верхнюю губу костолома, а правой — маленькими порциями начал вливать содержимое склянки в пасть. Зверь сделал несколько глотков, осушив её до дна. Опустевшую ёмкость я опустил на настил, и отметил про себя, что в ранце осталась последняя.

— Что это? — спросил помощник, продолжая удерживать морду зверя.

— То, что даст ему шанс дожить до конца операции, — отозвался я и, достав отвар сонного листа, выдернул пробку зубами.

Полная доза усыпит зверя, вот только у пациента и так едва бьётся сердце. Добавлять к тяжёлой кровопотере ещё и угнетение дыхания я просто не могу.

Приняв решение, я влил в пасть на глаз половину отвара, а склянку с остатком поставил на настил, чтобы она была под рукой.

— Он может очнуться посреди работы, — предупредил я, вытягивая из баула кожаный намордник.

— Посреди?.. — Терон покосился на клыки и, сглотнув, всё же протянул руку. — Давайте, я надену.

Я передал помощнику намордник, после чего он накинул его на пасть зверя и, пока челюсти были расслаблены, пальцами вытянул язык наружу между боковыми зубами, чтобы тот не перекрыл дыхательные пути. Моей свободной ладони хватило, чтобы помочь удержать кожаный каркас спереди, пока Терон затягивал пряжку на затылке костолома. Следом я на всякий случай положил рядом дыхательные трубки, надеясь, что они не понадобятся.

Убедившись, что ремни намордника затянуты надежно, Терон бережно опустил голову костолома на настил и выпрямился.

— Возьми плащ за моей спиной, — произнёс я, продолжая удерживать рану локтем. — Разрежь его надвое и скатай в тугие валики.

Выхватив нож, Терон раскроил плотную ткань и скатал обе половины в жесткие жгуты.

— Теперь зверя нужно перевалить на спину, — произнёс я. — И подсунуть валики под бока, иначе туша завалится обратно.

Терон присел на колени у задней левой лапы зверя и, подведя ладони под круп костолома, с силой толкнул его от себя вверх. Пока тяжелая туша перекатывалась на хребет, я смещался следом, удерживая упор на ране. Зверь тут же начал заваливаться обратно — высокий костяной гребень мешал ему лечь ровно.

Удерживая тушу одной рукой, Терон мгновенно загнал первый жгут ткани под один бок зверя. Второй валик я подпихнул под другой, заклинив хребет между ними, и костолом наконец замер пузом вверх. Задние лапы помощник развёл в стороны, передние я подвернул к груди, и живот лёг ровно.

— Придерживай тряпицы, — произнёс я и потянулся за ножом.