Глава 20. Интересы

(От лица Павла)

Я стоял, еле сдерживая гнев, глядя на то, как мышка в сопровождении Ромкиной пантеры вылезают из такси. Разумеется, случайностью здесь и не пахло. Особенно, видя, как загадочно шевелил усами этот татуированый бугай.

— Едем? — игриво спросила Надя и уселась на переднее сиденье рядом с другом.

Ещё одно подтверждение, что в подозрениях я не ошибся.

— Доброе утро, — кивнул Алисе, дежурно наклонив голову.

Она ответила еле заметным кивком. Очевидно, и для неё наша встреча вышла неожиданной. Хрен вам, заговорщики. Ваш план потерпел крах ещё в самом начале. А уж когда вернемся обратно, с Романа три шкуры сдеру.

Мышка ковыряла пальцы, сдвинувшись к самой двери. Тем лучше. Даже несмотря на то, что работали мы с ней слаженно и отстраненно, на первый взгляд, выбросить из головы полностью все мысли так и не удалось.

— Там масса развлечений, — с энтузиазмом рассказывала Надя, мониторя ситуацию между нами. — Даже жалко, что едем всего на два дня. И половины не успеем…

Мышка почти не реагировала на неё. Меня же и вовсе игнорировала. Чувствую, Наде тоже по возвращении придется не сладко.

— Один момент, — сказал Рома, сворачивая с дороги к заправочной станции.

Вышел. Ковырялся с пистолетом так долго, будто впервые его видел. Потом ленивой походкой ушёл на заправку.

— Вот чёрт. Забыла купить леденцы от укачивания, — открывая дверь авто сказала Надя.

— С тобой сходить? — впервые за все время поездки зашевелилась Лисова.

Я уж было начал думать, что её жидким азотом окатили, сидела как статуя.

— Не не не, я быстро. Одна нога здесь, другая…

Очевидно, где-то в другом месте, как и сама Надя, которая выскочила из машины и, второпях, нажала на кнопку блокировки на брелоке. «Случайно», разумеется.

Мышка запыхтела. Кажется, и она догадывается о чём-то. Интересно, что ещё у них по плану? Минут через десять вернулись, и мы, наконец, поехали в отель…

— Скажи-ка мне, Ррроман, — прорычал я в ярости. — Как так вышло, что для нас с Алисой вы забронировали один номер для двоих?

Это уже перебор. Конкретный такой перебор. Даже если эти двое задумали что-то, то здесь они явно перегнули. Не то, чтобы меня пугало нахождение с женщиной наедине в замкнутом пространстве. Обычно даже наоборот, нравилось. И раньше я бы сказал другу спасибо за такую заботу. Но, черт возьми, не с мышкой! Не с той, кто всю неделю отмораживался от меня. Пусть даже мои поползновения в её сторону были непроизвольными порывами. Не с той, с которой из последних сил пытаешься сдержаться и не наброситься на неё в собственном кабинете. Не с той, которую хочется уложить грудью на разбросанные по столу документы и раз за разом доводить до оргазма, проверяя, сколько их она может выдержать. Твою мать! Я прикончу этого идиота!

— Чего рычишь то? — с невинным видом улыбнулся Рома и заглянул на смутившуюся до красноты Алису. — Ошибка, наверно. Сейчас разберемся.

Друг удалился в сторону хостес, а Надя с опаской приблизилась к Алисе. Их разговора я не слышал, но, судя по тому, как отбросила руку подруги мышка, разозлилась она не на шутку. Ох уж эти её перевоплощения.

— Ну вот. Я же говорил, ошибка, — Рома протянул мне ключ от моего номера. Алиса уже держала в руке ключ от своего. — Идем заселяться?

— Да, — задорно ответила ему Надя. — А потом, уж извините, мы с Элис вас покинем. Отдохнем девочками, если вы не против.

— А если против? — с лицом драматического актёра спросил Роман.

Надя легонько похлопала его по щеке и что-то шепнула на ухо, отчего у Ромки на лице заиграла дьявольская улыбка.

— Ну если так… — протянул он. — Развлекайтесь.

Я успел порадоваться, что мой номер находился в противоположном от этих двоих конце коридора. А вот соседей их жалко. Не выспятся уж точно.

Едва я закрыл дверь, как она снова распахнулась являя мне переодетое в спортивный костюм тело Романа.

— Пойдём, пробежимся по берегу.

— Нет желания, — буркнул я, ещё не до конца остыв после их выходки с номером.

— Да брось. Мы же приехали подышать свежим воздухом. А во время физических нагрузок, легкие насыщаются кислородом гораздо…

— Заканчивай давай свою лекцию. Не отстанешь?

— Неа, — довольно улыбнулся в дверях друг.

Этот настырный. С ним, зачастую, проще согласиться, чем объяснить, почему нет. К тому же, после мыслей о том, как я проведу ночь в одном номере, на одной кровати с мышкой, сбросить физическое напряжение уж точно не будет лишним.

— Иди. Сейчас спущусь.

Подошвы кроссовок утопали в мокром песке, оставляя после себя ребристый след. Вдох. Выдох. Минут десять назад открылось второе дыхание и бежать стало легче. Да и хрень всякая из головы почти вылетела. Почти…

— Так что со «Стартом»-то? — спрашивал Ромка с одышкой откуда-то сзади.

— Дыхание не сбивай.

— Выяснил, кто из твоих сливает инфу?

Я молча бежал вперед, слушая, как позади пыхтит этот болтливый легкоатлет. — Я бы на твоем месте тщательно проверил бухгалтерию… Фуууух… Был у меня бухгалтер… Который… Стой… Да стой ты!

Обернувшись назад, я остановился. Ромка уперся руками в колени и пытался отдышаться. Потом выпрямился и запустил руку в карман куртки.

— Всё. Не могу больше. Перекур.

Я фыркнул. Тоже мне, спортсмен.

— Будешь? — протянул он мне пачку.

— Нет.

— Как знаешь, — он дернул плечом, прикуривая. — Это вот все «эко», конечно, правильно… Ооой… Но запрет на курение — маразм. Так что? Бухгалтер?

— Да не знаю я.

— Мда… Дела… — Роман задумчиво посмотрел мне за плечо и, округлив глаза, вытянул голову. — А это ещё что?

Нахально выбросив окурок в сторону, он всматривался вдаль. Любопытство взяло верх, и я тоже обернулся. Зря. Зря я это сделал. Весь фокус со сбросом сексуального напряжения пошел по бороде, стоило мне увидеть знакомую попку в знакомых серых легинсах. Алиса замерла на четвереньках, выгнув спину колесом и опустив подбородок к груди, как делает кошка, защищаясь. Затем медленно прогнулась в пояснице, подняла голову и устремила взгляд вперед, а таз отвела назад.

Смотреть на это спокойно уже не получалось. Фантазия рисовала в мозгу такие изощренные картины, что, не будь рядом с мышкой ещё троих девушек и тренера, закинул бы её на плечо, унес в лес и трахал бы там до зимы, минуя осень. Твою мать! Я убью его! Убью лучшего друга и закопаю на этом песчаном берегу.

— Какие виды, а? — довольно ухмыльнулся Рома, выуживая из пачки вторую сигарету и бесстыже разглядывая прелести своей пантеры, которая, так же, как и Алиса, не замечая нас, практиковалась в йоге.

— А тебе, я смотрю, подглядывать понравилось? Дальше что? Раздевалки? Душевые?

— А что такого-то?

— А ничего такого, Роман Андреич. Я, пожалуй, тренировку закончу.

— Ой ой ой, какие мы правильные стали, — крикнул он с издевкой мне вслед.

Сволочь. Ну сволочь же? Руку даю на отсечение, что не случайно ему приспичило перекурить именно в этом месте. Устал он. Человек, который практически живёт в спортзале устал после двадцати минут бега трусцой?

За обедом друзья продолжали эмоциональное давление, совершенно позабыв о том, что они не одни. Человек сорок гостей ресторана оборачивались на них и перешептывались, когда эти двое ненасытных утопали в страстных поцелуях прямо за столом. Прямо передо мной и мышкой. Ещё месяц назад мне было бы глубоко фиолетово. Но сейчас…

— Спасибо. Было очень вкусно, — опустив глаза, сказала Алиса и поднялась.

— Увидимся через час? — оторвавшись, наконец, от Романа, спросила её Надя.

— Да… Я пока побуду в номере…

Когда мышка покинула зал ресторана, Роман всё-таки вспомнил о назначении помещения и переключился на еду.

— Ты, кстати, идешь с нами, — он указал на меня вилкой, дожевывая кусочек говядины. — И это не обсуждается.

— Ещё одна пробежка? Спасибо, мне достаточно было предыдущей.

По спине протопали гусиным шагом мурашки. Я отвернулся в другую сторону от того места, где сидела мышка, чтобы не слететь с катушек прямо здесь…

— Нее. Тут другое. Но обещаю, тебе понравится.

— Почему-то мне сложно тебе верить, — сдвинув брови к переносице, ответил я ему.

— Будет интересно, правда, — выступила в поддержку Рокфора Надежда. — Просто хотим сделать сюрприз. В конце концов, не в номере же сидеть весь день.

— Ладно. От вас хрен отвяжешься.

Час спустя, мы вчетвером вышли на крыльцо административного корпуса, рядом с которым нас уже ждал электрокар, какой обычно ездит на поле для гольфа. Провез нас по ухоженным дорожкам на территории, выехал за ворота и ещё минут пятнадцать мы созерцали поля и холмы по обе стороны дороги.

— Боже, — с восторгом воскликнула Алиса и вцепилась в руку подруги, когда нашему взору предстал подготовленный друзьями сюрприз. — Наааадь!

— Что? — смеялась та в объятиях Лисовой. — Ты же говорила, что никогда не каталась.

— Не каталась. Но хотела всегда. Наааадь!

Радость мышки передалась всем. Мне в том числе. Невозможно было остаться равнодушным при виде четырёх великолепных лошадей, стоявших на берегу реки и ожидавших нас.

— Ну, Пашка даст тебе пару уроков. У него опыт ого-го. Столько лет занимался, — зачем-то рассказал Роман.

— Нашел, что вспомнить. Было-то при царе Горохе.

Роман пожал руку конюху, сторожившему лошадей, забрал у него пакет яблок и, перемолвясь несколькими фразами, почти сразу приблизился и взял под узцы коня игреневой масти. Тот фыркнул и опустил голову, словно приветствуя. Рука здоровяка прошлась по шее животного и Роман добродушно захохотал.

— А они не кусаются? — с опаской спросила мышка.

Надя тут же успокоила её.

— Нет. Мы попросили, чтобы нам выбрали спокойных лошадей.

— Кроме вон того, — Рома указал на вороного красавца, стоявшего чуть дальше от всех. — Этот для Пашки. Уголёк зовут.

— Уголёк? — усмехнулся я.

Друг усмехнулся в ответ.

— Ну конечно. Не Мустанг же.

Ну сволочь. Я тебе припомню.

— Уголек, так Уголек.

Надя выбрала себе бурую кобылу. Красивую, длинноногую, с искрящейся шерстью цвета тёмного шоколада. Легко забралась в седло и, подмигнув Роману, пустила лошадь средней рысью. Рокфор, ошарашенный, молча смотрел, как подпрыгивает его пантера в седле во время подвисания. Потом очухался, сунул ногу в стремя и, оседлав своего скакуна, пустился догонять беглянку.

— Но! Сивка-бурка! Скачи во весь опор.

Подавив смешок над очередной выходкой Ромки, я подтянул ремни подпруги Уголька. Статный красавец. Фырчит, раздувая ноздри, показывает своевольный нрав. Гордый, резвый.

— Чшшш, парень. Мы с тобой уж точно поладим.

Коснулся рукой короткой чёрной шерсти на его шее, почувствовав напряженные мышцы. Весь стресс, который копился последние дни, начал улетучиваться. Вот тебе и иппотерапия. Надо бы почаще вспоминать юношеское увлечение.

— Вот черт! — послышалось рядом.

Я только сейчас вспомнил, что не один. Отвлекшись на коня, напрочь забыл, что со мной осталась только мышка, которая и лошадь-то видит впервые так близко. И хоть её кобыла и была самой спокойной из всех, по заверениям конюха, страху это не мешало.

— Помочь? — спросил я, понимая, что без меня она так и будет стоять и бояться подойти ближе.

— Если не сложно.

Кобыла светло-серой масти смирно ждала, когда неопытная наездница приблизится к ней, жевала удила и иногда мотала головой. Я протянул Алисе порезанное яблоко, пакет которых отдал Ромке конюх.

— Держи. Раскрой ладонь и поднеси к морде.

С опаской она сделала то, что я сказал и заскулила одновременно от страха и от радости, когда лошадь подцепила лакомство губами. Снова запустила руку в пакет за очередной долькой. Хихикнула, потирая ладошки и любуясь на светло-серую кобылу. А я невольно любовался ею. Открытая, искренняя и скромная. С какой-то детской непосредственностью радовалась каждый раз, когда лошадь уминала предложенное ею угощение. Наклонила голову, наблюдая, как тщательно пережевывает яблоки её питомица.

— Красивая.

— Ещё какая, — согласился я и, одернув себя, перевел взгляд на животное. — Лошадь не надо бояться. Они все чувствуют и понимают. А по этой сразу видно — спокойная. Иди, погладь. Сама увидишь.

Удерживая морду лошади за поводья, чтобы она ненароком не мотнула ей слишком сильно и ещё больше не напугала девушку, я жестом подозвал Алису. Провёл ладонью по мускулистой шее животного. Алиса, немного осмелев, коснулась кончиками пальцев её кожи и улыбнулась. Посмотрела на меня, одарив искрящимся от восторга взглядом. Шагнула ближе и встала между мной и лошадиной холкой. Гладила рукой, ласково скользя по шелковистой шерсти, вплела пальцы в гриву и снова принялась гладить, уже не так робко.

Пока Алиса налаживала эмоциональный контакт с животным, я сам все стремительнее приближался к краю. К тому пику, достигнув которого, пути назад уже не будет. Меньше шага было от меня до её спины. Я почти касался носом её затылка и чувствовал аромат её духов. Чувствовал её запах и вместе с ним понимал, что еще немного и я уже не смогу вернуться. Преодолею те жалкие сантиметры, которые отделяют меня от неё, от её гладкой, теплой кожи. Ухватив за бедра обеими руками, разверну к себе лицом и, утопив пальцы в её волосах, буду целовать губы, которые она сейчас так соблазнительно покусывает, не осознавая, какой эффект производит на меня это невинное действие.

Будто издеваясь, Алиса снова склонила голову набок. Её каштановые волосы рассыпались по спине, обнажив изящную шею, и я сглотнул, изо всех сил давя в себе желание припасть к ней губами.

— Черт, — выругался я тихо и отошёл назад, тяжело дыша.

Алиса вполоборота посмотрела на меня и снова повернулась к коню. Кобыла фыркнула, все-таки мотнула головой, заставив девушку вздрогнуть и отдернуть руку.

— Не бойся, не тронет, — максимально равнодушно сказал я, устраиваясь в седле Уголька. — Перекинь поводья через голову и встань у левого плеча.

Алиса послушно встала рядом с лошадью. Перекинула повод.

— Левой рукой держись здесь. Ногу в стремя. Правой рукой хватайся за заднюю луку на седле и затем надо подтянуться и перекинуть правую ногу. Быстро, чтобы потом на одной ноге не прыгать.

Алиса округлила глаза и посмотрела на меня.

— А если не получится?

— Получится. Давай, хватайся.

Она ухватилась руками за седло, подтянулась и на удивление легко запрыгнула в него. К тому времени я уже приблизился к ним верхом и пустил шагом обеих лошадей. Сомневаюсь, что для первого знакомства с конным спортом подошел бы другой аллюр. И, как бы ни было сложно находиться сейчас рядом с этой женщиной, оставить в её одиночестве в такой момент было бы бесчеловечно. Убью Романа. Четвертую. Вскрою ему вены тупым, ржавым ножом за то, что заставляет переживать всё это.

— Вы правда занимались конным спортом? — с интересом спросила Алиса.

— Да. Только очень давно.

— Наверно, много знаете о лошадях. Их же столько пород, расцветок…

Я усмехнулся. Вроде простые вещи, а прошли мимо неё.

— У лошадей это называется масти.

— Правда? И как называются масти у этих лошадей?

Погладив холку Уголька, я улыбнулся.

— Это вороной конь. Самый вспыльчивый и своенравный. Но у меня, почему-то, именно с такими получается ладить лучше всего.

— И у Нади?

— Нет. Там бурая кобыла. Лошадь Петра Великого. Тоже… С характером. У Ромы — игреневая масть. Бойкая и игривая.

— А эта? — Алиса ласково потрепала светлую гриву своей серой кобылицы.

— Серая. Любопытная масть. Окрас у серой лошади меняется всю жизнь. И жеребенок из вороного может с годами превратиться в почти белого.

Я повернулся к девушке, когда она не ответила, и увидел, с каким интересом она разглядывает животное.

— Вот это да, — сказала она с улыбкой. — Я даже не знала о таком.

Наш путь проходил вдоль берега реки. Всю дорогу до конечной точки мы разговаривали о лошадях. Алиса с жадностью слушала и впитывала новую информацию, все больше восхищаясь этими сильными, красивыми существами. А я все чаще ловил себя на мысли, что восхищаюсь ею… И сам себя за это материл.

— Конечно… Ты вон какая пушинка, — недовольно ворчал Ромка, видимо пытаясь найти очередное оправдание своему проигрышу. Еще издалека услышал его голос.

— Вне зависимости от моей весовой категории, ты проиграл. Значит ты должен! — парировала Надежда.

А вот тут лицо Рокфора засветилось будто он «сыр» увидел. Друг радостно залепетал:

— Отдавать тебе долги, моя госпожа, величайшая честь, — и подкрутил ус, мушкетёр хренов.

От их брачных игр меня затошнило и я закатил глаза.

— Мы можем ехать обратно в отель или вы еще не закончили? — бросил я им, спешиваясь.

— Его величество ворчун пожаловали, — Роман театрально отвесил поклон и рассмеялся. — Едем, едем. Есть уже охота.

Начало ужина протекало так же, как и обед. Надя с Романом, не стесняясь, одаривали друг друга лаской, смущая при этом половину ресторана. Чуть позже, поцелуи прекратились, но на замену им начались шевеления под столом.

— Кажется, кто-то есть хотел, — буркнул я себе в тарелку.

— Я ем, — Роман усмехнулся, принимая кусок сыра из рук своей пантеры и мурлыкнул.

— Хорошо хоть только с рук.

Рокфор закашлялся и рассмеялся, с вызовом выглядывая на меня исподлобья.

— А давно Мустанг стал ханжой?

Как? Как человек не догоняет, что целый день собственными руками роет себе могилу.

— Ты хотел сказать, приличным человеком?

— Угу. Приличным. Только слепым наглухо.

— Что ты имеешь в виду? — я напрягся, чувствуя, как злоба начинает подниматься внутри меня.

Видимо, понимая, что точка невозврата пройдена, Надя выпалила:

— Мы просто хотим сказать, что из вас двоих могла бы получиться хорошая пара. Но вы этого в упор не видите.

— Надя! — рявкнула на неё мышка и сверкнула глазами.

— Что?

— Ничего!

Алиса соскочила с места и, сердито топая каблуками, вышла из ресторана.

— Ээээлис! — крикнула ей вдогонку встревоженная Надя и побежала догонять подругу.

— Ну и чего вы добились? — спросил я Ромку, с трудом сдерживая себя, чтобы не втащить ему по бородатому лицу. Поднялся с места, бросив на стол салфетку.

— Мда… — протянул он и встал вслед за мной. — Как-то иначе все это должно было быть.

— Этого вообще никак не должно было быть! Для чего вы это задумали?! Кто вообще просил вас лезть?! Сводники хреновы.

— Как еще-то? — Ромка повысил голос от отчаяния. — Если вы оба, два упертых барана, и не хотите видеть очевидного. Кто вам еще поможет, если не друзья?

— А кто вам сказал, что кому-то из нас это нужно?

— Хочешь сказать, не из-за неё ты шары заливал неделю назад? «Нет у меня больше мышки»… Не из-за неё? Из-за контракта?

Я молча скрипел зубами.

— За столько лет я впервые вижу в тебе такой интерес к женщине, — продолжал лупить Роман. — Интерес! Не желание трахнуть, а настоящий, подлинный интерес! Но ты, вместо того, чтобы сделать шаг на встречу, ведешь себя как придурок!

— Да не нужен никому этот шаг! Был бы нужен, не морозилась бы от меня, как от прокаженного. Раньше хоть работали нормально, а теперь уж точно «нет у меня больше мышки», — передразнив его, я повернулся к выходу.

— Паааш, не будь идиотом.

— Да пошел ты!

Вылетев из ресторана я уходил в темноту. Туда, где аккуратные дорожки отеля не освещались фонарями. Где нет людей. Где не будет соблазна наорать, ударить хоть кого-то, представляя себе лицо лучшего друга.

— Твою мать! — выругался я в темноту. — Занимались бы своей жизнью. Нахрена было лезть в мою?!

Дойдя до берега реки, я молча шёл вдоль линии воды, слушая треск кузнечиков в траве и шорох волн о песок. Вдалеке желтым куполом света виднелась территория отеля, но возвращаться туда не хотелось абсолютно. Бесит. Как же всё это бесит. Роман с его попытками влезть в мою голову и все в ней переворошить. Пантера эта его с её безумными идеями. Уверен, Ромка в одиночку до такого бы не додумался. Мозговой штурм, не иначе.

Больше всех бесила эта женщина. Женщина, которую с самого первого дня я назвал мышкой и которая настолько крепко засела в моем мозгу, что самому становилось тошно от этих мыслей. Мыслей о том, что Ромка был прав. Во всем. Интерес. Подлинный, настоящий. За столько лет, впервые… И что? А ничего. Совсем. Даже те мизерные попытки сблизиться, которые я предпринимал, она игнорировала. Вела себя все последние дни холодно и отстраненно. Сегодня так вообще пришла в бешенство, когда узнала об «ошибке» с номерами. И если для меня проблемой было только то, что я попросту не смогу сдержаться рядом с ней, то у неё, скорее всего, были другие причины.

Из мыслей об Алисе меня выдернул шорох. Кажется, я дошёл до того места, где Роман днем решил устроить перекур. А секунду спустя, я увидел силуэт, приближавшийся к реке по одной из троп. Внутри что-то сжалось, когда в еле различимом силуэте я узнал знакомые очертания.

— Алиса? — позвал я её вслух, сам того не ожидая.