Глава 21. Сближение

(От лица Алисы)

Щеки горели огнём. Глаза налились злобой, обидой, почти ненавистью. Как она могла?! Надька! Моя Надька, которой я доверяла, как себе! Вот так со мной поступить. Выставить посмешищем перед всеми. Мало было тех выходок, которыми они с Ромой ставили нас в неловкое положение, начиная с самого утра. Теперь они решили окончательно нас уничтожить. Уничтожить меня…

Выбежав из ресторана, я тут же юркнула в темный закуток неподалёку. Подруга, если после сегодняшнего я могу так её назвать, проскочила мимо моего убежища к жилым корпусам. Когда она скрылась, я ушла в обратном направлении. Не хочу сейчас её видеть. Вообще никого видеть не хочу.

В попытке скрыться от клочков цивилизации в этом природном раю, я шла к реке по узкой, освещённой светом отеля, тропе. Трава цеплялась за щиколотки, а в лицо ударил запах сырости и мокрого песка. Отлично. То, что нужно. Тишина и полное уединение. Возможность переварить произошедшее и обдумать дальнейший план действий.

У реки было темно. Едва-едва виднелась кромка тихо хлюпающей о берег воды. Противоположный берег, как и сама река, тонули в непроглядной черноте ночи. Иллюзия одиночества.

— Алиса? — неожиданно окликнул меня голос из темноты.

Я вздрогнула всем телом и повернулась. Будучи уверена, что нахожусь здесь одна, я напугалась до чертиков. Когда же разглядела приближающийся силуэт, чуть было не дала дёру.

— Ты?.. То есть… Вы? — спросила я зачем-то, хотя прекрасно узнала Павла, который в своей чёрной одежде был практически незаметен.

— Видимо, это место создано для медитаций, — каким-то странным тоном сказал он.

— Да, здесь спокойно.

Я отвернулась к воде и, напрягая зрение, пыталась разглядеть что-то перед собой. Павел остановился в паре метров от меня и тоже замолчал. Несколько минут мы стояли, не говоря ни слова. Потом в тишине раздался шорох, щелчок зажигалки, и густой мрак разбавил свет от огня.

— Можно? — спросила я, внезапно ощутив потребность в никотине.

Павел протянул мне открытую пачку и, прикрыв рукой пламя, поднес зажигалку ближе к моему лицу.

— Спасибо, — прикурив, я выпустила дым изо рта узкой струйкой.

— Не знал, что ты куришь.

— Редко. Когда… В общем, редко, — стряхнула пепел и сделала ещё одну затяжку. — Я вот тоже не знала, про вас… Про конный спорт. Прямо день открытий.

— Хм, ну да, — он усмехнулся. — Странно, что о человеке, с которым проводишь по шестьдесят часов в неделю, мы знаем так мало.

— Да… Странно немного.

— Ты работала в «Старте»?

Вопрос прозвучал хоть и мягко, но слишком неожиданно. Я повернула голову в сторону начальника и молча смотрела на еле различимые черты его лица. Видимо, моё молчание он понял верно, поэтому быстро добавил:

— Это… не собеседование. И не вопрос начальника к подчиненному. Просто любопытно.

— Ну… Да. Я указала это в резюме.

— Тогда я еще не знал, что они наши конкуренты. Не придал значения. Долго проработала?

— Три года. Сначала проходила практику, а потом устроилась на постоянную работу. Сразу после института.

— Начинала с низов? — огонек от зажженной сигареты отразился в темных, почти чёрных глазах мужчины, когда он сделал затяжку.

— Да, стажёром.

— А уволилась?

— Заместителем начальника счетно-договорного отдела.

Фирсов хмыкнул.

— Надо будет перечитать твоё резюме. Ушла почему?

Весь этот разговор действительно не напоминал собеседование, хотя вопросы и были словно переписаны из опросника HR- менеджера Светланы. Я снова затянулась и, выдохнув серый дым, хрипло ответила:

— Конфликт… С коллегой. А я их не люблю.

— Коллег?

— Конфликты, — я улыбнулась, понимая, что Павел пытался меня развеселить, услышав мой голос. — Органически не перевариваю.

— А не считая этого? Нравилось там работать?

— Нууу… Как сказать… Сама работа мне нравилась. Люблю, когда все четко и понятно. Но вот эта приставка «зам»… Ну вы понимаете…

— Честно говоря, не очень.

Я снова улыбнулась, когда до меня дошло, что Фирсов и в самом деле не понимает, о чем я говорю.

— Вы, Павел Борисович, в каком-то смысле, плохой руководитель.

— Интерееесно, — протянул он с ироничным смешком. — Почему же?

— Вы не умеете перекладывать свою работу на других. Всё делаете сами.

— А разве должно быть иначе?

— Ну… Мой прошлый руководитель считал, что должно. По итогу, я выполняла и свою работу, и его. Длительность моего рабочего дня увеличивалась, количество выходных уменьшалось, а зарплата оставалась прежней.

— Почему не уволилась, когда все это началось?

— Рассчитывала, что рано или поздно все это даст результат. Что меня заметят. Это сложно пробиваться с самых низов, не имея поддержки. Сложно, будучи человеком с улицы доказать, что чего-то стоишь. К женщинам так и вообще относятся предвзято. И как же это бесит, что в первую очередь на тебя смотрят, как на женщину, а уже потом, как на специалиста.

Вспоминая время работы в «Старте» и истинные причины моей капитуляции, я сама не заметила, как повысила голос, а фразы стали звучать резче и грубее.

— Даже не передать словами, сколько усилий пришлось приложить, чтобы меня начали воспринимать всерьёз…

— Понимаю, — ответил Павел.

Теперь уже я саркастично хмыкнула.

— Сомневаюсь.

— Почему? Ты думаешь, с моей стороны все выглядит иначе?

— Да. Думаю есть отличия.

— Отличия может и есть, а вот суть остаётся такой же. Даже несмотря на то, что я — мужчина.

— К вашему мнению хотя бы прислушиваются.

— Сейчас, да. Но так далеко не всегда было.

Я замолчала, снова посмотрев на Фирсова. Другой он был какой-то. Мягче, приземленнее. Как будто он на время сбросил рога и хвост и стал обычным человеком.

— Не так-то просто показать, на что способен, когда тебя воспринимают только, как тень состоятельного отца. Баловня судьбы, которого вдруг поставили у руля. Шутки ради.

— Не думаю, что кто-то к вам так относится.

— Не говори за всех. Лет пять назад на меня именно так и смотрели. Стереотипы, чтоб их. Как будто, если ты родился с золотой ложкой во рту, то ничего не умеешь, кроме как сидеть и снимать ею сливки с дела, которое развил отец. Трутень. Безмозглый и безответственный.

Я не сдержала смешок, который в этой ситуации звучал так же нелепо, как и слова, сказанные Павлом.

— Что? — спросил он как будто с досадой.

— Ничего. Просто… Я же работаю с вами и вижу… Вижу, что это не так. При вас «Омега» вышла на международный рынок. А это чего-то, да стоит.

Фирсов помолчал. Снова вытащил из кармана сигареты, протянул мне и, повторив недавний ритуал с прикуриванием, выпустил облачко дыма.

— Ничуть не легче проявить себя и доказать, что сам чего-то стоишь, когда вместо личности на первом месте стоит банковский счет.

— Кажется, я поняла, что вы имеете в виду.

Я действительно поняла. И да, действительно, по ту сторону есть свои сложности, которые нам, простым людям, невдомек. Возможно, какое-то время назад и я была ведомой теми же стереотипами. Так же поставила бы клеймо на плече человека, которому перешёл преуспевающий семейный бизнес. Возможно, так бы и случилось, не знай я, сколько впахивал ради успеха фирмы человек, стоявший сейчас рядом со мной на тёмном берегу реки.

Зудящие полчища комаров напомнили о том, где мы находимся. А близость воды сделала атаки невыносимыми. Даже сигаретный дым их не отпугивал.

— Надо возвращаться, — я шлепнула ладошкой себе по шее, прибила это жужжащее чудовище.

Фирсов молча кивнул и махнул мне рукой, пропуская вперёд на освещенную тропу.

Я выходила из этой темноты на свет, словно оставляя что-то там, на берегу. Обретя внутри себя нечто новое, незнакомое до этой минуты. Но что именно это было, понять мне мешала гамма эмоций и мыслей, крутящих лопасти в моем мозгу с нарастающей скоростью.

Все время до отеля Павел шёл позади. Молча. Уже в коридоре, у самого номера я обернулась, чуть не воткнувшись лицом ему в грудь, как в тот день, перед собеседованием. Он резко остановился, вдохнул и посмотрел на меня своими блестящими черными глазами. Сердце заколотилось быстрее, а в голову ворвалась единственная мысль. Каково это, ощущать на губах его поцелуй? Шагни он всего на пять сантиметров ближе и мы бы узнали это опытным путём…

Но мне вдруг резко вспомнился похожий коридор. Коридор отеля, в котором неделю назад проходила конференция. Тот самый, в котором после ссоры со мной Фирсов зажимал блондинку, открывая дверь своего номера..

— Спокойной ночи, Павел Борисович, — резко отшатнулась назад и отвернулась к своей двери.

— Спокойной ночи.

Он открыл дверь своего номера, который по «случайному» стечению обстоятельств, располагался напротив моего. Хлопнул дверью.

— Дура, — ругала я себя, шаря в сумке в поисках ключа. — Размечталась. Нужна ты ему, как собаке пятая нога. У него таких…

Шмыгнув носом, я вошла в темный номер, закрыв за собой дверь.

После отвратительной ночи, мой беспокойный сон прервал стук в дверь. Я ни секунды не сомневалась в том, кто стоит по ту сторону.

— Доброе утро, — Надя замерла с поднятой вверх рукой и виноватой моськой. — Поговорим?

Я распахнула шире дверь, впуская подругу в номер.

— Ну, во-первых, прости. Я не думала, что так получится. А во-вторых…

Надя робко села рядом со мной на кровать.

— Что во-вторых, Надь? — тихо, с нотками обиды в голосе спросила я.

— Мы правда хотели, как лучше… Поговорили с Ромкой, поняли, что без помощи вы еще не скоро решитесь открыться друг перед другом…

— В чем?

— Элис, от меня скрывать уже поздно. Я слишком хорошо тебя знаю. К тому же, твоя реакция на ужине сказала гораздо больше слов…

Подруга игриво улыбнулась. Меня же все это начинало злить. Какого хрена?!

— А ты не подумала, что мне просто было неловко? Что неприятно было что-то кому-то показывать?

— В этом нет ничего плохого! Тем более, что это взаимно.

— Да с чего ты взяла, что взаимно?! — вспылив, я вскочила на ноги и встала напротив неё.

— Это очевидно. Только слепой бы этого не увидел.

— Ммм. Очевидно, этот же слепой и не видел, как он тащил к себе в номер первую попавшуюся бабу.

Выпалив это, я пожалела о сказанном и, если бы была возможность вернуть сказанное, не говорила бы вовсе. Но Надя уже приняла информацию к сведению и серьезно сдвинула брови.

— Какую еще бабу?

— Я откуда знаю, какую. Он мне её не представил перед тем как в номер затащить.

— Вчера? — удивленно распахнув глаза спросила Надька.

— На конференции…

Мне пришлось рассказать ей обо всем, что было тогда. Обо всем, о чем так не хотелось бы рассказывать хоть кому-то. К концу моего рассказа Надя переменилась в лице, а её вид стал ещё более виноватым.

— Прости, я же не знала всей картины…

— Это его дело. Его жизнь. Я не вправе его осуждать. Но, очевидно, что ко мне он если и питает какие-то чувства, то максимум — уважение, как к ассистенту.

— Элис, если бы я знала… Ромка сказал, что…

— Я очень вас попрошу больше не пытаться наладить мою личную жизнь. Даже из благих побуждений.

Надя кивнула мне и с видом побитой собаки вышла.

Воскресенье прошло гораздо спокойнее. Друзья наконец оставили свои попытки свести нас с Павлом. Большую часть дня я провела с Надей за всевозможными женскими штучками, начиная от йоги и заканчивая СПА. Домой ехали молча.

Утро понедельника ничем не отличалось от остальных. Я привычно сидела вместе с Павлом в его кабинете и придумывала, что и как лучше сделать, чтобы ухватить, наконец, за хвост выгодный во всех отношениях контракт.

— Значит, решили. Внесете правки в приложение и потом ко мне.

Я тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться.

— В приложение? А разве…? А, да. Не выспалась после выходных. Туго соображаю.

Фирсов усмехнулся.

— Не удивительно. Вернулись уже под ночь.

— На природе как-то быстро забывается, какие в городе пробки. Вот и встряли.

— Но отдохнули хорошо, — сказал Павел, чуть сбросив свою привычную серьёзность.

— Да. Точно.

— Было бы ещё лучше, если бы не тот цирк, который затеяли наши друзья…

— А главное, как спелись.

— Да уж. Устроили какой-то абсурд… Смешно.

Фирсов попытался разрядить обстановку, которая внезапно стала неловкой. Но сделал только хуже. Его слова так больно задели что-то внутри меня, что, раньше, чем успела подумать, я с обидой выпалила:

— Что же тут смешного? Сама мысль об отношениях со мной?

Он посмотрел на меня, прищурив глаза.

— Почему?

— Не знаю. Наверно потому, что не дотягиваю.

— Ты о чем вообще?

— Да все о том же. Двое чокнутых друзей решили, что серая мышка будет отличной партией самому Павлу Фирсову. Ну смешно же. Правда?

Павел стоял в паре метров от меня. Я поднялась на ноги, от злости и обиды уже не особо хорошо соображая, что и кому выговариваю.

— Тебе кто такую чушь сказал? — спросил он, глядя прямо мне в глаза.

— Сама догадалась как-то. Куда мне до твоих…

— Моих? Каких моих, Лисова?

— А сам не знаешь? Или уже вылетела из памяти блондинка, которую после конференции в номер к себе притащил?

Он, опешив, уставился на меня. Потом заговорил сквозь зубы, со злостью приближаясь ко мне.

— Да я выгнал её, потому что ты, зараза, мне мерещилась. Влезла в голову своими лапками, А теперь морозишься.

— Выгнал? — тихо спросила я, только сейчас приходя в сознание и понимая, насколько недопустимо близко стоит ко мне Павел. Почти вплотную, как в тот раз, в гостинице.

— Я думала…

— Что ты думала?! — рявкнул он, потом замер, будто что-то осознавая.

Выражение его лица поменялось. Он опустил взгляд на мои губы, коснулся своей идеальной рукой моего затылка и резко уничтожил оставшееся между нами расстояние.