Глава 22. Барьеры

(От лица Алисы)

Мозг кипел от мыслей. Сердце колотилось с утроенной скоростью, а все тело покрылось мурашками, когда пальцы Павла прошли от моей скулы к затылку, утонув в волосах. Он целовал меня жадно, настойчиво, притягивал ближе, лишая и без того ушатанной воли. Я отвечала ему и сама ещё не верила в происходящее.

Весь мой организм вопил от странного чувства, сочетающего в себе восторг и непонимание. Фирсов. Тот самый, который уже несколько недель является мне во снах и мучит, доводя до отчаяния одним взглядом своих темных, почти чёрных глаз. И вот, он целует меня. Прямо сейчас. В этом кабинете. Посреди рабочего дня. Это все больше похоже на вымысел моей воспаленной фантазии, чем на правду.

Словно пытаясь убедить себя, что всё это действительно происходит, я схватилась за его идеальные руки. Гладила, трогала ту часть его тела, которая уже давно свела меня с ума. Мне хотелось большего. Хотелось забраться пальцами под рукав его рубашки, почувствовать его тепло, рельеф его мышц. Я внутренне застонала, когда узкие кипенно-белые манжеты не дали мне этого сделать. Так близко и, в то же время, недостижимо.

Ну все, Лисова. Теперь тебе точно хана. Ты, к чертовой матери, свихнешься от счастья. Или же двинешься, если этот демон хоть на секунду оторвется от тебя.

Сквозь хлопковую ткань я чувствовала каждый мускул, чувствовала его няпряжение, пыл, и понимала, что окончательно теряю контроль и падаю в лапы этого мужчины. Самое ужасное во всем этом было то, что я сама этого хотела. Хотела обнимать его мужественные плечи и обнимала. Так, будто и они, и весь Фирсов целиком принадлежат мне одной. А сейчас именно так и было.

Я трогала его загорелую шею и край тату на ней, так долго манившей меня, выглядывая из-под воротничка. Наконец, я могу её коснуться. Молот Тора, которым Павел в эту самую секунду сносил к хренам все мои внутренние опасения и барьеры, выстроенные за последние месяцы. Он взял мое лицо в ладони, оторвался на миг от моих губ и снова поцеловал. Что ты творишь со мной?!

Своими идеальными пальцами он одну за одной выдергивал страницы из увесистого толмута с расписанными мною правилами. Уничтожал, сжигая в своих объятиях, мой горячо любимый кодекс. К черту всё! Пусть горит!

Я обняла его обеими руками, и тут же объятия стали крепче. По-хозяйски опустив ладонь на мою талию, он ближе придвинул меня к себе. Хотя куда ближе. Я итак уже не понимала, где проходит граница между нами. Да и была ли она, эта граница?

В лучших традициях фильмов о любви, нога в узкой лодочке поднялась вверх, шкрябнула каблуком о стенку офисного стола, нарушив почти идеальную тишину. Этот звук будто был сигналом к старту, сорвал последнюю преграду между нами. Павел усилил напор, сильнее сжал мою талию и, напирая, чуть толкнул меня назад.

Я вытянулась, когда мои ягодицы коснулись столешницы, вспомнила разом все свои сны и все то, что Фирсов вытворял со мной во снах на этом столе. Его губы касались меня требовательно, нагло, будто он имел право распоряжаться мной полностью. О, сейчас я бы всецело отдала ему бразды правления и продолжила таять под его поцелуями.

Когда страсть в моем теле победила здравый смысл, я чуть согнула ногу в колене и повела вверх по бедру мужчины. Он зарычал и впился пальцами в мою ногу. Сильно. Я возбужденно вдохнула, запустила руки в волосы Павла, оттягивала их, гладила плечи и продолжала отвечать на его поцелуи, которые с каждой секундой становились горячее.

Его рука скользила от колена вверх, забираясь под юбку и касаясь кружевной резинки чулок. Я чувствовала его эрекцию и сама возбуждалась ещё сильнее. Мозг затуманился настолько сильно, что я была готова отдаться ему прямо сейчас, наплевав на то, что дверь в кабинет была не заперта. Я чуть откинулась назад и уже практически сидя на столе, уперлась ладонью в столешницу. Прогнулась в спине, будто случайно демонстрируя грудь с острыми сосками. Фирсов тут же поддержал мою идею. Он гладил и обнимал меня так жадно, что в какой-то момент чуть не задушил.

Подхватил под бедра и усадил на стол, одной рукой приподнимая юбку. Он целовал мою шею, ласкал рукой грудь и все мое нутро горело от желания. Когда Павел снова вернулся к моим губам, а его руки коснулись края моих трусиков, я потянулась к пуговицам на его рубашке. Хочу. Хочу трогать и обнимать этого мужчину. К черту одежду и предрассудки.

— Лисова… — снова прорычал он, когда первая из пуговиц мне поддалась.

Мне было наплевать, что он говорит. Пусть хоть Маяковского наизусть читает. Слишком долго я терпела и думала о нём, чтобы теперь отказаться. От чувственных, горячих поцелуев, сносящих крышу. Прикосновений, заставляющих трепетать сердце. От его сбитого дыхания и голоса, которым он произносит мою фамилию. От самого Павла, который буквально обезумел в этот момент от близости и возбуждения. Вторая пуговица давалась сложнее и это начинало меня злить. Ещё чуть-чуть и вырву её с мясом. Распорю эту чертову рубашку и возьму то, чего так хочется. Еще секунда и пути назад не будет…

— Павел Борисович! — раздался голос из приемной и уверенный стук в дверь.

Мы тут же оторвались друг от друга и синхронно посмотрели в сторону источника звука.

— Черт, — я толкнула Фирсова в грудь ладошками, спустилась на пол, поправляя одежду.

Павел и сам оправил рубашку, махнул пятерней по волосам, приглаживая, хоть это и не сильно ему помогло. Вид у нас двоих был тот еще. Раскрасневшиеся, взъерошенные, с бешеными глазами.

— Да! — привычно строгим тоном сказал Павел, когда я отошла чуть дальше от него.

— Доброе утро, — Света с улыбкой вошла в кабинет, держа в руках папку. — Павел Борисович, анкеты соискателей. Вы просили.

— Да…

Он протянул руку, забрал у неё документы, кашлянул в кулак и, сдвинув важно брови, открыл папку и посмотрел на содержимое.

— Хорошо… Я изучу и определюсь с кандидатом, — сказал он, не поднимая головы.

— Там есть несколько нюансов… Я бы вам их разъяснила, — ответила девушка.

— Это не может подождать? Я сейчас немного… занят.

Павел начинал заметно раздражаться, но Светлана покачала головой.

— Мы итак затянули. Нет, я, конечно, могу ещё подождать, но отдел снова останется без руководителя. Потом не говорите, что…

— Ладно. Посмотрю сейчас, обсудим. — обреченно согласился мужчина и, чуть помедлив, посмотрел на меня. — Алиса, мы не закончили с вами…

Он, видимо непроизвольно, побарабанил пальцами по столу, и я сглотнула. От его говорящего взгляда кровь моментально бросилась к лицу. Пусть для Светы это был обычный разговор директора с его ассистенткой, который и она, и сотни других сотрудников слушали миллион раз, я четко понимала, что он имеет в виду.

— Боюсь, мне придется просить вас задержаться сегодня… Обговорить изменения… в приложении.

— К договору с «Максимой»? — спросила я, стараясь так же, одним взглядом выразить то, что чувствую.

— Да… К договору…

— Конечно, Павел Борисович.

Я сгребла со стола разбросанные нами всего минуту назад документы и вышла из кабинета, ощущая кожей наэлектризованный воздух.

— Ой, Лисова… Что же теперь будет… — сказала я самой себе, когда села за свой стол.

Закрыла ладошками рот и улыбка сама собой расплылась на лице. Тупая, идиотская, влюбленная улыбка.

— Ну и дура же ты. Влюбленная дура.

Света просидела с Павлом больше часа. На смену ей ворвался руководитель финансового отдела и засел там часа на два. Я слышала, как Фирсов разговаривал с ним на повышенных тонах. Потом они вышли вместе и уехали на лифте вниз.

До обеда Павел так и не вернулся. Чертов цейтнот. У меня у самой работы было невпроворот настолько, что когда зазвонил мой мобильный я даже не сразу его услышала.

— Алло?

— Алис, это Саша. Ну, администратор.

— Я поняла, Саш. Твой номер определился.

Она ойкнула и рассмеялась.

— Тут к тебе пришли, просят спуститься.

— Кто?

— Спустись сама и посмотри. Я тебе не секретарь, — буркнула недовольно Александра и бросила трубку.

Мда, этикет на уровне. Мне ничего другого не оставалось, чем спуститься вниз и воочию посмотреть на визитера. Увидев его, я разочарованно вздохнула.

— Привет. Опять ты?

Мужчина отделился от стойки администратора и шагнул мне навстречу.

— Привет. Был неподалеку. Вспомнил, что ты работаешь тут, — Сергей обвел взглядом просторный холл. — Решил зайти проведать. Вдруг, сегодня мне повезет и ты согласишься со мной пообедать.

— Серёж, я бы сходила, но… Обед у меня только через час, так что…

— Хм… Странно, — он покосился на Сашу, стоявшую за стойкой и украдкой наблюдавшую за нами. — А вон та девушка сказала, что обеденный перерыв у тебя начнется через пять минут.

Он улыбнулся, понимая, что поймал меня на вранье. Ну, Саша. Язык без костей.

— Серёж, я не думаю, что это хорошая идея…

— Стоп! Давай я поясню. Ты рассказала мне свою позицию и, как бы она меня ни огорчала, я стараюсь её принять, потому что уважаю тебя. Поэтому и приглашаю не на ужин, а на обед. Просто дружеская встреча и ничего больше.

Я с сомнением посмотрела на него. После его предыдущих выходок, поверить в то, что он решил позвать меня на дружеский обед, потому что проходил мимо… Мужчина, по-видимому, разглядел сомнение в моем облике и улыбнулся.

— Позволь доказать тебе, что мои намерения чисты. Хотя бы в память о том хорошем, что нас связывало.

Я отвела глаза, невольно вспоминая время работы в «Старте» и Сергея.

— Хорошо. У меня будет час. Я только возьму сумку. Там… Наверху, в кабинете.

— Окей, — кивнул он, обнажая зубы в довольной улыбке. — Жду здесь.

Вернулась я быстро. Лифт подъехал сразу же и по пути до кабинета и обратно мне даже никто не попался. Включая Павла. Видимо, уехал и обедать будет где-то в городе. Такое часто случалось.

Воспоминания о нём заставили улыбнуться и закусить губу. Я с трепетом подумала о предстоящей неурочной встрече с ним. Само собой разумеется, что говорить он собирается не о приложении. Да и собирается ли вообще говорить. Низ живота приятно потягивало, дыхание снова стало сбиваться.

Едва двери лифта открылись на первом этаже и лицо Сергея снова предстало передо мной, я постаралась стряхнуть с себя довольный вид, пока он не решил, что это ему я так радуюсь.

— Как тебе на новом месте? — спросил Серёжа, наматывая на вилку пасту. В кафе недалеко от работы было как обычно людно.

— Нормально. Как у тебя?

— Да тоже ничего. Кручусь, верчусь. Вроде, повысить обещали через пару месяцев.

Он запихнул еду в рот и, прожевав, неожиданно спросил:

— Говорят, «Максима» отказалась подписывать контракт с Фирсовым? Что предпримете?

Вот так вопрос в лоб. Хотя чему я удивляюсь.

— Серёж, ты же понимаешь, что наши фирмы соперничают. Неужели ты думаешь, что я стану делиться ценной информацией с конкурентом?

Он поднял вверх ладони в жесте отступления.

— Меня это все не касается. Не мой профиль, ты же знаешь. Просто любопытно. Ты ведь находишься в эпицентре всех этих событий. Как выдерживаешь? Фирсов, говорят, тот ещё изверг. Три шкуры дерет с сотрудников.

— Да нет. Он просто очень требовательный. А для меня это скорее плюс.

— Ну да, ну да. Помню. Значит, у тебя все хорошо?

— Да. Более-менее.

— Я рад, — кивнул он. — Правда рад. И прости ещё раз за все.

— Проехали, Серёж.

— Значит, друзья?

— Друзья, — я улыбнулась ему, в надежде на то, что теперь он прекратит свои попытки сблизиться.

— Тогда на правах друга я провожу тебя к офису. Позволишь?

С лихим видом он поднялся и подал мне руку, помогая встать из-за стола. Щелкнул каблуками туфель, изобразив немецкое приветствие, и смешно улыбнулся.

— Идем, друг, — сказала я, поднимаясь.

Сергей проводил меня до дверей офиса, махнул рукой и на этой позитивной ноте мы распрощались.

Я поднялась на свой этаж. Фирсов в сопровождении бухгалтера вылетел из своего кабинета и снова умчал к лифту. А минуту спустя, я и сама умчалась. Вторая половина рабочего дня вымотала все силы. Выжала все соки из отдохнувшего за выходные тела. Держалась я сейчас только лишь на одной мысли о том, что будет вечером. И чем больше я об этом думала, тем сильнее начинала нервничать.

Как себя вести? Чего ждать? Что говорить? Или молчать лучше? Пойти самой? Или дождаться, пока он проявит инициативу?

Из-за всех этих мыслей, я чуть было не перепутала отчеты. Вернула все на места и вызвала лифт, стоя с папкой в руках.

— Ладно. Поднимусь, а там посмотрим.

К этому часу в офисе осталось от силы человек десять, и те были разбросаны по разным этажам здания. На нужном мне тринадцатом свет горел только в кабинете Павла. Значит, ждёт…

Мы не пересекались весь день. Я только и видела, как он с кем-то куда-то стремительно пошёл. Разумеется, было не до гляделок и флирта.

— Держись, Лисова, — подбадривала я саму себя, когда лифт звякнул, останавливаясь. — И только попробуй сдрейфить.

Дверь в кабинет Павла была открыта. Сам он сидел за столом и внимательно смотрел в монитор ноутбука. Я приблизилась, стараясь не сильно топать, но не услышать меня он не мог. Тем не менее, остался неподвижен, будто меня и вовсе здесь нет. Когда я приблизилась, постучала по косяку костяшкой, и Павел коротко взглянул на меня. Абсолютно равнодушным тоном, которым говорит со всеми сотрудниками, сказал:

— Отчеты? Положите сюда и на сегодня можете быть свободны.

Я опешила. Да нет, я охренела! Какого дьявола происходит?!

— Простите…? — не сдержала я ироничный смешок.

— Оставьте документы на столе и можете ехать домой. Ваш рабочий день окончен. Сегодня вы мне больше не нужны… Алиса Романовна.

Я стиснула зубы от злости и, с трудом сдерживая эмоции, прошипела:

— Хорошо, Павел Борисович. Я вас поняла.

Оставив документы, я поспешила покинуть здания офиса до того, как меня накроет истерика. Слезы ещё в лифте залили глаза. Дрожь пробежала по телу. В голове изогнутым значком мигал вопрос — что это было, черт возьми?!