Глава 30. Дератизация

(От лица Павла Фирсова)

Взмыленная мышка, тяжело дыша, рухнула мне на грудь и сопела в шею. Моё дыхание тоже больше походило на одышку. Погладил её волосы, нежную кожу на обнаженной спине, и обнял двумя руками. Алиса мягко соскользнула с меня, легла на мое плечо, обняла талию и тихонько мурлыкнула. Кажется, после выходных на полигоне, мы сблизились ещё сильнее. А на работе всё сложнее было играть безразличие.

Тем больше меня радовали такие моменты, как сейчас, когда она полностью отдавалась собственным желаниям, становилась самой собой. Нежной, открытой, искренней. При этом, вытворяла такие фертеля, что у меня каждый раз шифер сносило к хренам.

— Minä rakastan teitä*, — тихо сорвалось с губ. Почему-то на финском.

(*Я люблю тебя, — фин.)

Алиса приподнялась, улыбнулась. Поцеловала меня в губы, долго, чувственно, и потом, как она любит это делать, потерлась носиком.

— Я тоже, Паш. Я тоже тебя люблю.

Кукуха улетела окончательно, оставив после себя пустой домик. Мышка ласково смотрела на меня своими блестящими глазами, а я чувствовал, как изнутри заполняюсь жизнью. Как становится тепло, радостно от того, что говорит мне эта женщина, отвечает взаимностью, не раздумывая, от того, как смотрит, прикасается. Черт, да просто от осознания, что эта женщина моя. Моя!

Поцеловал её, крепче прижал к себе и упивался её ароматом, теплом, лаской. Она, как маленький котенок, урчала и довольно хихикала в моих руках. А потом меня вдруг прострелило. Я же сказал на финском… Откуда она…?

— Подожди… А давно ты знаешь финский? — спросил её, чуть отстраняясь.

— Нет, не очень. Начала учить после первой встречи с инвесторами. Раз уж мы с финнами работаем. А что? Удивлён?

— Немного. Ты не говорила.

— Ты тоже не все мне говоришь, — мышка загадочно улыбнулась.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну например, о чем ты говорил с тем рыжим инвестором в ресторане? Я поняла только урывками. Даже с моими способностями к языкам, нереально за такой срок овладеть финским в совершенстве.

Я недовольно закряхтел, вспоминая рожу этого козла и то, что он говорил мне.

— Пааааш, — трясла меня мышка. — Расскажи.

Она закусила нижнюю губу, как ребенок, и ждала от меня ответа. Ладно, мышка. Сыграем по моим правилам.

— Расскажу, — ответил ей, улыбаясь уголком рта. — Если ты мне расскажешь про тройничок.

— Про чтооо? — искренне опешила она.

Таких больших глаз я не видел за свою жизнь ни разу.

— Тройничок. В Ромкином клубе. С Надей и каким-то парнем.

— О, господи! — заскулила Алиса, закрыла руками лицо и бухнулась в подушку. — Как стыдно…

— Ээй, — улыбаясь, потрепал её плечо, убрал волосы за ухо. — Все нормально.

— Откуда ты знаешь? — спросила она так же в подушку, а я видел, как розовеет видимая часть её лица.

— Ромка рассказал.

— А он то откуда…? Ну конечно, Надька. Убью её!

— Не за что. Надя не виновата. Он, вроде как, сам все видел.

Резко подняв голову, она уставилась на меня полными шока глазами. Зависла на несколько секунд, потом её милое личико исказила гримаса боли.

— Нееет… Какой ужас! — и она снова плюхнулась в подушку носом.

— Если тебя это успокоит, интересовала его в тот момент не ты.

— Не успокаивает.

— Эй. В этом нет ничего ужасного. Просто опыт. Пусть и немного специфический.

Она, наконец, подняла голову, посмотрела на меня как будто виновато и с надеждой.

— Ты не считаешь меня… ну не знаю… Падшей женщиной?

Я рассмеялся, прижал крепче к себе это смущенное до бордового цвета создание.

— Нет, не считаю. И знаешь, если бы не этот случай, я, возможно, так и не разглядел бы тебя по-настоящему. А когда Ромка пришёл в офис и сказал, что это ты…

Алиса вдруг прищурилась, шлепнула меня по груди ладошкой и прошипела:

— Это когда он ещё вопросы мне всякие задавал идиотские? Французом притворялся?

Смеясь, кивнул ей. А мышка, кажется, потихоньку расслаблялась, но все еще продолжала бухтеть:

— Вот вы… Жуки! Оба! И ты столько времени издевался надо мной.

— Лисова! Кто еще над кем издевался. Знаешь ли, совсем нелегко работать, когда рядом с тобой вертится такая вот… сюрпризница.

— Ооо, я догадываюсь, — она хихикала, окончательно отпуская стеснение.

— Так что тебя сподвигло? Это первый раз был?

— Первый. И единственный, — потом снова замялась, принялась теребить пальцами наволочку. — Надя помогала мне… ну… Раздвинуть границы. Потому что… Вот черт!

Личико мышки снова ткнулось в подушку. Опять засмущалась и начала густо розоветь.

— Потому что «что»? — спросил её, чуть потянув на себя и вынуждая подняться.

— Потому что… — она посмотрела на меня. Взгляд стал решительнее. — Потому что вы, Павел Борисович, бесстыжий человек. Снились мне нахально каждую ночь и домогались своими этими руками.

— Вот этими? — поднял ладони и повертел перед её лицом.

— Этими, этими.

— Снился, значит… — провёл рукой от плеча вниз по спине.

— Каждую ночь, как на дежурство.

Ухватился всей пятерней за её ягодицу, придвинул к себе. Выходит, мы оба, как два кота, ходили, облизываясь на сметанку, и не решались попробовать из-за каких-то идиотских причин. Ну сейчас то я этой сметанки наемся вдоволь.

— Пааш, — позвала мышка.

— Что?

— Я рассказала. Теперь твоя очередь. Про финнов.

Вот черт. Совершенно не хотелось передавать ей детали того разговора. Хотя… После всех откровений этого утра, почему бы и нет.

— Этот… человек… Пожелал пообщаться с тобой поближе. После ресторана.

— Это я как раз поняла. Что ты ему ответил?

— Ответил, что правила компании не допускают каких-либо неуставных отношений между сотрудниками. Он сказал, что на меня не работает…

— А дальше я поняла, — она широко улыбнулась. — Не было ведь никаких дел в офисе после этого? Ты просто хотел меня увезти оттуда?

Я кивнул ей, только сейчас признаваясь в этом самому себе. В том, что ревновал её тогда до боли в мышцах, до ломоты в костях. В том, что запросто втащил бы этому рыжему таракану по его усатой морде, если бы он позволил себе увести куда-то мою мышку.

Алиса довольно ластилась, гладила моё лицо и целовала подбородок. Карты вскрыты. Мы выложили друг другу всё, как на духу. Не оставили ни одной тайны. Раскрылись полностью, не опасаясь никого и ничего. Хотя… Про то сообщение с неизвестного номера я не говорил ей ничего. Вспомнил о нём так не к месту и настроение снова упало.

— Паааш, — позвала меня Алиса. — Опять завис? Три раза зову уже. Что с тобой такое?

Попытался отвертеться и съехать с темы, но она, как оказалось, успела неплохо меня изучить и легко раскусила мои увертки.

— Рассказывай, что случилось!

Пришлось выдать ей и эту тайну. Её глаза снова распахнулись. Она пожевала губу, потом серьезно спросила:

— Что будем делать? Есть идеи?

— Надо найти крота. Кто-то знает о каждом нашем шаге. Пока не известно, кто этот человек, работать спокойно не получится. И контракт, как ты понимаешь, висит на волоске.

Мышка потерла пальцем подбородок, потом вскинула бровь и хитро посмотрела на меня.

— Кажется, у меня есть идея, как выманить крота…

* * *

(От лица Алисы)

Сразу по приезду в офис нас ждало наиважнейшее событие — совет директоров компании. На такого уровня мероприятии я присутствовала впервые и, хоть большую часть нагрузки взял на себя Павел, колени все равно подгибались, а руки тряслись.

— Все будет нормально. Не нервничай, — успокаивал меня Павел, пока мы спускались на лифте в конференц-зал.

— Постараюсь, — нервно кивнула я, вдохнула поглубже и твердой походкой вышла из лифта.

Нас встретили серьёзные лица. Павел поздоровался с парой человек за руку, остальным сдержанно кивнул и сел на своё обычное место. Я устроилась неподалёку, как и всегда.

Около часа мы обговаривали нюансы предстоящего договора с «Максимой», к заключению которого «Омега» шла не один месяц. Несколько раз Фирсов передавал слово мне, позволяя объяснить нашу позицию важным дядькам в пиджаках. Те внимательно слушали, иногда задавая вопросы и получая на них четкие ответы от меня или Павла.

Следом за обсуждением договоров, мы предоставили отчеты за последний месяц, дали разъяснения и, наконец, когда нам удовлетворенно закивали, оба выдохнули. Справились. Вместе.

Конференц-зал постепенно пустел и прямо пропорционально улетучивалось моё волнение.

— Ты как? — тихо спросил меня Фирсов, когда поблизости никого не осталось.

— Уже лучше. Спасибо.

— Павел Борисович, — вмешался в наш разговор громкий голос.

Приятный мужчина с темными, тронутыми благородной сединой волосами уверенной походкой приближался к нам. Видимо, важная шишка, раз Павел вытянулся и повернулся всем корпусом к нему.

— Спасибо вам за такой подробный отчёт. За пофессионализм. Лихо вы всё обставили с «Максимой».

Фирсов сдержанно улыбнулся, кивнул мужчине.

— Спасибо. Я рад.

— И все же, у меня есть к вам одно замечание, — он нахмурился, перевел взгляд на меня, а я чуть не брякнулась в обморок от нервов. — Что же вы, Павел Борисович, такого хваткого специалиста держите в ассистентках? Я считаю, что девушка вполне справилась бы и с должностью посерьезнее.

— Я подумаю, Борис Александрович.

— Подумайте, подумайте.

Он попрощался с нами и вышел. Кажется, все время этого разговора я вообще не дышала. Фирсов повернулся ко мне с озорной улыбкой, обнял обеими руками, и я радостно ткнулась носом в его шею с той стороны, где под воротничком рубашки красовался Мьёльнир. Будто так можно было скорее восполнить опустошенные резервы сил.

— Ну, Алиса Романовна, возвращайся. Все позади. Все получилось.

— Угу, — промычала я, ещё не готовая из его любимой мышки стать снова ассистенткой.

— Серьёзно. Все прошло даже лучше, чем я рассчитывал. Все довольны. Ты же слышала, что сказал отец.

— Чей отец? — оторвалась от него и, нахмурив лоб, посмотрела в лицо.

— Мой.

— Когда?

— Только что. Последний, кто с нами разговаривал.

Тихо заскулив, я снова уткнулась в его плечо.

— Вот черт… Почему ты не сказал мне, что здесь будет твой отец?

— Зачем? Чтобы тебя в больницу с нервным срывом увезли?

— Меня итак увезут, — буркнула, зажмурив глаза. — После того, как я вот так познакомилась с твоим папой.

— Ты вообще слышала, что он сказал? — Павел положил руки мне на плечи, чуть отодвинул и смотрел на меня прямо. — Да он меня за всю жизнь похвалил от силы раз десять. А тебе перепало в первый день знакомства. Считай, ты его к себе уже расположила.

— Все равно это не честно. Не делай так больше.

— Не буду, — улыбнулся он и посерьезнел. — Ладно, расслабляться некогда. У нас есть еще одно дело…

Размеренный рабочий гул холла разрезал грозный голос директора:

— Алиса Романовна, объясните мне, какого хрена?!

Я сжалась, подняла плечи и всеми силами пыталась втянуть в них голову. И почему я не улитка?

— Павел Борисович…

— Какого хрена я нахожу бумаги к договору с «Максимой» валяющимися на вашем столе?! Вы хоть понимаете, насколько это важно?! Мы завтра контракт подписываем. Вы понимаете, что без этих документов всё сорвется?! — он хлопнул ярко красную папку на стойку администратора.

Саша даже дернулась от испуга. Что уж говорить обо мне.

— Павел Борисович, я случайно… Просто не успела…

— А совету директоров я что в следующем месяце скажу? Про ваше «случайно»? Если вы не умеете ответственно относиться к работе, ищите себе вакансию попроще. Коробки клеить, например. Последнее предупреждение вам.

— Хорошо, Павел Борисович. Я все поняла, — сдавленным голосом ответила я и потянулась к бумагам на стойке администратора, но Фирсов их перехватил.

— Нет уж. Пусть лучше лежат у меня. Все приходится делать самому. Черт, — он скривился, забрал папку и ушёл к лифту.

Я стояла у стойки абсолютно красная. Саша поглядывала на меня с явным желанием что-то сказать, но все же сдержалась, когда я зыркнула на неё. Ушла к лифту, поднялась следом за Павлом на тринадцатый этаж и, увидев, что поблизости нет никого, скользнула в его кабинет.

— Ну что? Достаточно жёстко? — спросил он с лёгкой издевкой в голосе.

— Угу. Я даже сама поверила в какой-то момент.

— Ты действительно думаешь, что это сработает?

— Не сомневаюсь. Сплетницу лучше Саши нам не найти. Руку даю на отсечение, что через час уже весь офис будет знать, как и почему ты на меня наорал. Ну и времени кроту мы почти не оставили. Точно решится.

Фирсов посмотрел на меня со смесью гордости и уважения.

— Опасная ты женщина, Алиса Романовна. Мне здорово повезло, что мы с тобой на одной стороне.

Я прищурилась, улыбнулась и повернулась к выходу.

— Пойду к себе. Пожалуюсь кому-нибудь на начальника тирана.

— Вот ведь… — цокнул Павел мне вслед.

До вечера мы «работали» отдельно. Все время либо Фирсов был в кабинете, либо я была где-то неподалеку, чтобы минимизировать возможность того, что наш «крот» решится влезть туда в течение рабочего дня. Людей к Павлу приходило много, по самым разным вопросам, поэтому выделить из них кого-то одного было проблематично.

Но вот, рабочий день закончился. Мы вышли по отдельности и встретились в паре сотен метров от офиса. Сидели в машине, ожидая сигнала от человека, который остался ждать в засаде. Пару часов просидели в томительном ожидании, которое вскоре было вознаграждено.

Получив сигнал о том, что «крот» пойман, мы и ещё несколько человек рванули к дверям офиса. Ворвались в кабинет и оба встали, как вкопанные, увидев пленника.

— Серёжа?! — удивленно протянула я, видя Сережу сидящим на стуле с подбитым левым глазом.

Мысли выстраивались в шеренгу, упорядочивались. Появлялись проблески ответов там, где прежде были темные уголки. Сережа появился впервые за год ровно тогда, когда я устроилась в «Омегу». Настырно названивал, уговаривал на встречу, на возобновление отношений. Пришёл ко мне пьяным тогда, когда я впервые позволила себе неформальное общение с Павлом и уехала вместе с ним и друзьями в клуб. Скорее всего, намеренно подошел тогда, на конференции, чтобы досадить Фирсову, посеять зерно сомнения во мне. Правда возникает вопрос — зачем?

Он же явился в тот день, когда после горячего поцелуя, Фирсов выпроводил меня, думая, что я ушла на обед со своим парнем. С Сережей то есть. И пусть ему сказала об этом Саша, не удивлюсь, что и Сергей способствовал распространению ложных слухов.

— Старые знакомые, — зло оскалился Фирсов, сжимая кулаки.

— Серёёёж, ну ты куда потерялся… — влетела в кабинет Саша и тоже встала, увидев нас с Пашей, Сергея в наручниках на стуле и оперативников.

Фирсов кивнул одному из мужчин, тот дал знак остальным и все они покинули стены кабинета.

— А что здесь происходит? — спросила Саша ошарашенно переводя взгляд с нас на Сергея и обратно. — Серёжа, почему ты в наручниках?!

— Ты лучше мне ответь, что этот менеджер самого среднего звена здесь делает? — строго повернулся к ней Фирсов. — Ты же, кажется, в курсе, кто это?!

— Менеджер?! — брезгливо сморщилась Саша. — Ты что, вонючий менеджер?! Я тебя позвала, думала ты…

— Саша, вы уволены. За расчётом, придете завтра, — прервал её речь Павел, но девушка этого как будто не услышала. Она подняла полные презрения глаза на Серёжу, ткнула в него пальцем.

— Да я… Да я… Каналья, твою мать! Как забыть-то это теперь?! — она в ужасе выбежала прочь, оставляя Сергея краснеть до самых ушей, а нас с Пашей — недоуменно хлопать глазами.

Когда шок прошёл, Паша подошел ближе к парню, поставил стул напротив него, сел и холодным, строгим голосом произнес:

— Ну, а теперь давай поговорим, курчавый....