Глава 3

Я положил девушке ладонь на лоб, глубоко вздохнул и начал сканирование. И тут же узнал почерк неведомого мага. Как говорят: два раза — совпадение, а три — это закономерность. Кто-то неведомый проклял Императрицу. А Румянцев-младший применил артефакт на Хрулёве. И вот теперь Орден Безымянных сотворил тоже самое с принцессой Хельгой. Кажется, пора переговорить с Канцлером и его сынишкой по поводу того, где конкретно они взяли этот артефакт. Но это сделаем потом. Открыв глаза, я задумчиво посмотрел на родителей принцессы.

— Нам выйти? — по-своему трактовала мой взгляд Лагерта.

И снова часть ауры, выпущенная при этих словах Ульрихом, коснулась меня. Я покачал головой.

— Необязательно.

Всё равно то, что я сейчас буду делать, не поймёт ни один человек в этом мире. Ну, из тех, кого я знаю. Подробно объяснять, что я конкретно умею, тоже не собираюсь. Но похоже, мои таинственные способности излечения уже стали секретом Полишинеля благодаря Андросову. Как многим людям Императрица рассказала обо мне? Андросов, ладно, лекарь имперской семьи. Но опять же у меня есть вопрос к уважаемому Ивану Васильевичу. Какого хрена он рассказал об этом северянам? С другой стороны, я ему благодарен, Хельга была мне не чужой. Если бы не Андросов и его длинный язык, то я мог бы не успеть.

Исходя из того, что я видел, принцип действия подселения враждебной сущности в душу нужного человека был одинаков. Вот только эти сущности различались. Хрулёву больше всех повезло, я купировал это на начальной стадии. Тем более, старый ворчун был сильным Одарённым, и я не зря позволил ему самому справиться с сущностью. У Императрицы сущностей было много, но нацелены они были на медленное угасание. Видимо, задачей мага было подольше помучить Императрицу, и окружающих ее людей.

Здесь же, в случае с Хельгой, было совсем другое. Девушку хотели убить. Однозначно убить. Быстро и беспощадно. Те сущности, которых к ней подселили, рвали её душу на части. Да, принцесса была сильной Одарённой, но ещё несколько дней, и она бы однозначно погибла.

Я нахмурился, положив руку ей на лоб, и ушёл в духовный мир. Там немного ужаснулся от увиденного. Её душа напоминала перемотанный нитями или паутиной силуэт, причём эта «паутина» была живой. Она вгрызалась внутрь души, отрывая части. Кажется, быстро тут не получится. Рой душ был некротического происхождения. Мы, Охотники, называли это Скверной — визитная карточка одного… очень страшного врага Охотников, своего рода болезнь, которая распространялась, уничтожая целые миры. Эти миры, практически, никогда не подлежали очищению. Их приходилось выжигать пламенем, причем пламенем необычным. Только после этого на голом камне расплавленном песке могла зародиться жизнь. Мерзкая штука! И сущности, которые это вытворяли, были соответствующие. Вот душа одной такой твари пожирала сейчас душу принцессы.

Да, она почувствовала меня. Да, она была в ужасе, понимая, что противостоять мне не сможет. Поэтому в отчаянии ещё сильнее вгрызалась в душу девушки.

— Только не в мою смену, урод! — воскликнул я, и напитал своё призрачное тело силой.

Ладони у меня запылали и я прикоснулся к девушке, косплея дефибриллятор.

— Разряд! — задорно проговорил я, запуская энергию.

Жуткий ментальный вой оповестил о том, что я достиг своей цели. «Паутина» всколыхнулась, и в ужасе отпрянула, но не тут-то было. То ли у неё помутился рассудок, то ли от отчаяния, но эта тварь бросилась на меня в лобовую атаку. Что ж, не придётся мне долго за ней гоняться. Тварь была сильна, но я был сильнее. Через некоторое время она опала прахом, а я взглянул на израненную душу девушки.

Причину я устранил, но вот как устранить последствия — сходу затруднялся решить. Если сейчас привести её в сознание, она останется инвалидом до конца жизни. А мне этого точно не надо. Поэтому я вынырнул наружу, обнаружив, что меня натурально держит за шкирку её отец. Похоже, я потратил больше сил, чем думал.

— Я что, пытался отрубиться? — улыбнулся я.

— Именно, — подтвердила Лагерта. Она кивнула на свою дочку. — Что с ней? Ты ей поможешь?

И что я должен был ответить королеве? Что мне ей сказать? Сказать, что её дочка превратится в растение, если её разбудить прямо сейчас. А если не поднять в ближайшее время, то она в себя вообще не придёт. Интересно, что выберет мать. Спокойной уход во сне, или «геморрой» с полуживым растением, о котором нужно заботиться и надеяться, что когда-нибудь она самостоятельно сможет сходить в туалет? Так бы и пришлось им поступить, выбирая между двумя крайностями. Но на счастье у них есть я.

— Рано ещё говорить, — я пристально посмотрел в глаза сперва королеве, а потом королю. — Могу сказать точно: принцесса не умрёт, но и в себя прийти она не сможет.

Увидев лёгкий ужас в глаза королевы и начавшуюся распространяться ауру короля, я поспешил их успокоить.

— Пока, — выделил я голосом слово. — Пока не сможет. Лечение только началось.

— Что тебе нужно? — прогудел король. — Я предоставлю тебе всё, что ты попросишь.

— Ну, во-первых… мне нужна энергия.

— Не вопрос! — король залез за пазуху, достал небольшую шкатулку и открыл её, протянув мне на ладони.

Я присвистнул. Так вот какая ты, радужная желейка! На большой ладони короля переливалось всеми цветами радуги маленькое солнышко, откидывая причудливые тени, и устроив в полутёмной комнате натуральную светомузыку. Соблазн был слишком велик. Две-три, а возможно и больше печатей я точно смогу сделать с этим океаном энергии. Вот только… Я задумчиво почесал голову.

— Спасибо, не надо, — покачал я головой.

Где-то внутри меня истошно завопил хомяк.

— Это не поможет, — с честными глазами соврал я. — Мне нужно в Разлом. Дело в том, что вот это, — я кивнул на разноцветное солнышко, — энергия не той системы.

Король скептически скривился, а я чуть было не стукнул себя по лбу. Ну да, кому я затираю — человеку, который явно не понаслышке знаком с Разломами. А судя по тому, что он держит в руках, он знаком с Разломами абсолютно всех классов.

— Сложно объяснить, — поправился я. — Короче, мне нужен Разлом.

— Какой Разлом тебе нужен? — тут же среагировал король, убрав маску скептицизма с лица.

Я снова почесал голову. Интересно, если я закажу радужный, он мне обеспечит его?

— Второй-третий ранг будет достаточно.

— Говори конкретнее: второй или третий? Какие существа должны быть внутри Разлома?

Наша дуэль взглядов продолжалась, а я внутри себя продолжал тихо охреневать. Чувствовал себя, как будто пришёл в супермаркет. Мне предоставили каталог, а я по нему выбираю нужный мне товар. Интересно, а если я попрошу радужный с Гидрой, он мне такой даст? Или это всё, что он устроил, понты для бедных? Что-то мне подсказывало, что случится первый вариант.

— Достаточно третьего ранга. Противники не имеют значения.

— Принято, — сказал он. — Команда, оружие, снаряжение?

— Да, у меня всё есть, — похлопал я по верной Аквиле.

— Александр, не стесняйтесь. Мы действительно можем дать вам всё, что нужно, — осторожно вмешалась в разговор королева.

Я не выдержал и засмеялся.

— Ваше Величество, где я, а где стесняться? Это слова-антонимы. Нет, у меня действительно всё есть.

— Хорошо, — кивнула она. — Так что насчёт перекусить, помыться, отдохнуть?

Я посмотрел на короля.

— До Разлома далеко?

— Минут пятнадцать, — пожал плечами он.

И снова на лице Лагерты показалась благодарность.

— Пойдём, — кивнул король.

Мы вышли из комнаты. Я думал, что мы пройдём по двору к дирижаблю, но мы, вместо этого, начали спускаться в подвал, всё ниже и ниже. На пути нам встречались Берсеркеры, которые уважительно кивали, открывая старинные решётки. Я совсем не удивился, когда мы попали, практически, в комнату-близнец портальной комнаты в моём замке. Вот это да! Оказывается, не только у Галактионовых был такой секрет! Кажется, мне есть о чем поговорить с королем, после всего этого. Хотя, учитывая их скрытность, думаю, хрен что узнаю, но, по крайней мере, попытаюсь.

Ульрих подошёл к одному из порталов, и приложил свою руку. Окно перехода загорелось.

— Заходи за мной, — кивнул он, и уже было направился в портал, но на секунду задержался, кивнув на стену, где находился роскошный гардероб. — Выбери себе что-нибудь потеплее, настоятельно рекомендую.

И шагнул в портал.

Я хмыкнул и отправил в портал Шнырьку, который тут же вернулся обратно.

— Ш-ш-шука, холодно! — прошипел малой, трясясь.

— Чего тебе холодно? — подколол я малого. — Ты же мороженое любишь, должен привыкнуть к холоду.

— Ш-ш-шам привыкай, ш-ш-шутник! — надулся Шнырька, и нырнул в тень.

— Ну, ладно.

Выбрал я шубу, кажется, из соболя, накинув на себя, как плащ. Секунду подумал, и напялил на голову шапку-ушанку. Нахрен… Конечно, доспех справится, но лучше так. И шагнул туда же. И сразу же понял, что не прогадал. Температура была далеко за минус. Очень далеко… Я неосторожно вздохнул и почувствовал, что у меня сопли в носу замерзают. Рядом стоял и улыбался Ульрих в своей безрукавке. По нему совсем не было видно, что он замёрз. Не, вот сейчас я точно выпендриваться не буду, ну его нахрен. И вообще, я тепло люблю. Сейчас со всех сторон мела настоящая метель. Не было не видно не то, что неба, на несколько метров вперёд ничего не было видно.

— Держись за канат, — прокричал Ульрих, и показал мне взглядом, сам схватившись за него. — Следуй за мной!

Я и последовал, закутавшись как можно сильнее. Хорошо, что меня не сдуло. Через несколько минут мы начали петлять, а слева и справа стали проявляться порталы. Красный, красный, оранжевый, голубой… Ух ты, радужный! Где это мы вообще? И вот, наконец, жёлтый.

— Внутри физики-големы. Повышенная сопротивляемость к магии. Лучше уничтожать чистым физическим уроном, — проинструктировал меня король.

— Ну, спасибо, блин, большое, — ляпнул я, и скинул ему на руки шубу.

Тут же холодный ветер забрался мне под рубаху, и я с матюгами прыгнул внутрь. Внутри было гораздо теплее. Каменное плато, а вокруг булыжники, часть из которых были живыми. Прямо около входа никого не было и я, далеко не уходя, уселся в позе медитации.

Собственно, я обманул Ульриха, сказав, что желейка не подходит. Желейка подошла бы очень хорошо. Но дело в том, что то, что я собирался сделать, было точно не для чужих глаз. Подозреваю, что замок весь натыкан следящими артефактами, и я был далёк от мысли о том, что за мной не будут подсматривать. Ну, может и не будут, но я лучше перестрахуюсь. А тот выхлоп энергии, который из меня пойдёт, точно почувствуют на расстоянии.

Я сел, закрыл глаза, и безжалостно вскрыл свою Печать Регенерации. Дело в том, что исцелить принцессу можно было, только поставив ей такую же Печать, как я ставил своим гвардейцам. Вот только её душа была настолько изранена, что собственных сил на начальный запуск Печати у неё не хватило бы. Если говорить аналогиями, то я соберу огромный костёр из сухих деревяшек, и даже оболью его сверху бензином. Но спичку она должна зажечь сама. И даже на это сил у неё не было. Поэтому, мне придётся поделиться с ней частичкой своей души.

И тут мы подходим к самому интересному моменту. Все мои Печати настроены на то, чтобы не делиться ни с кем своей душой, даже если хозяин будет находиться в бессознательном состоянии, а какая-то тварюка попытается у меня это немного отсосать. Ха-ха, звучит пошло, но передаёт точный смысл. Короче, мне придётся ни много, ни мало надрезать Печать Регенерации, чтобы она потеряла часть свойств, и начала немножко «кровить». Ну, как немножко… Кровить она должна «множко», и я должен при этом не сдохнуть.

Я почувствовал, как задрожала внутри меня душа, завибрировали Печати, которые пришли в дисбаланс. Если бы они были живыми, то прямо сейчас были бы в панике, не понимая, что с ними происходит. Но да, прямо сейчас мне понадобится много энергии, чтобы внутри было что-то, с чем можно было работать. Поэтому я вскочил на ноги, достал Аквилу и проговорил в пустоту:

— Вылазь, мерзляк! Покажи мне, где здесь кристалл спрятался?

— Ш-ш-шам мерзляк! — огрызнулся Шнырька, но кристалл мне показал. Он был совсем недалеко.

— Что ж, — улыбнулся я. — Раз, два, три, четыре, пять. Сандр идёт искать. Кто не спрятался, я не виноват.

Вывалился я из портала часа через три. Геноцид големчиков завершился успешно, и меня сильно давила жаба, что я не могу забрать полученный с них камень для своей каменной братвы. Но энергия была собрана, кристалл разбит. Внутри меня творилось чёрт знает что, доставляя мне определённый дискомфорт.

Когда я вышел из Разлома, Ульрих сидел прямо на снегу. Шуба лежала рядом, а он внимательно наблюдал за мной.

— Всё прошло успешно? — осведомился он.

— Д-да… — проговорил я.

Пальцы мгновенно скрючились, я потянулся к шубе.

— М-можно мне её назад?

— Да, конечно, — без улыбки подал мне шубу Ульрих, и заботливо напялил мне на голову ушанку.

— С-спасибо, — сказал я.

Сука, приеду домой, сутки из бани не выберусь.

— Возвращаемся в замок?

— Д-да… — сказал я.

Попытался высморкаться, но в итоге от носа у меня отвалились две сосульки.

— С-сука… — тихо проговорил я.

Ульрих, похоже, услышал, потому что я увидел его лёгкую улыбку. Издевается, чёртов снеговик. У него в венах вообще, что, кровь или антифриз?

Обратно мы пошли быстрее.

Вскоре мы были уже в замке, и вот подходим к покоям принцессы.

— А сейчас я попрошу вас остаться за дверью.

На удивление, королевская чета, без разговоров, кивнула. Когда я потянул ручку двери на себя, то спиной почувствовал суровый взгляд отца. И не нужно меня так буравить. Я закрыл за собой дверь, и тут же направился к столику, который заприметил ещё в своё прошлое посещение. Взял в руки большой хрустальный графин, оттопырил плотно притертую пробку и принюхался. Коньяк. Хороший коньяк. И разом замахнул в себя полбутылки. По телу пробежалось приятное тепло, и я удовлетворённо выдохнул.

— Сука, как вы тут живёте…

С сомнением посмотрел на полупустую бутылку, вздохнул, закупорил, и поставил на место.

Снова сел уже около спокойной Хельги.

— Нет, я, конечно, всё понимаю, подруга. Теперь ты после всего этого просто обязана выйти за меня замуж, — пошутил я в никуда, и положил ей ладонь на голову.

В тот момент, как наши души сплелись, я почувствовал охренительную боль. Похоже, закричали мы синхронно…

Замок Северного Королевства

Коридор около покоев принцессы

— Я вас предупреждаю. Что бы вы ни услышали, не вздумайте заходить внутрь. Ни в коем случае. Вы можете всё испортить. Это ясно? — глаза Александра сверкнули голубым пламенем.

Король прищурился, а у Лагерты перед глазами внезапно поблёк облик юного барона. Она увидела перед собой состоявшегося мужчину, отдаленно напоминавшего этого парня, вот только нёсшего за плечами опыт столетий, словам которого повиновались целые армии, а взглядом которого — воспламенялись целые города. Оба члена королевской семьи кивнули, и молодой человек зашел в комнату их любимой дочери.

— Дорогой, успокойся, — успокаивала Лагерта своего мужа, на котором лица не было.

— Ты понимаешь, что мы только что доверили самое ценное, что у нас есть, практически, незнакомому человеку?

— Ну, тут я возражу. Во-первых, я с ним знакома. Князь Андросов давал рекомендации. Да и с Хельгой он всегда ладил.

— Одно дело — ладить, а другое дело — от него зависит жизнь нашей дочки! — буквально прорычал Ульрих.

— Всё будет хорошо, — Лагерта провела ладонью по скуле мужа.

Если честно, она и сама сильно боялась за Хельгу, а мужа в таком состоянии видела в первый раз. Большой и сильный мужчина, который привык всегда решать дела силой и напором, возможно, в первый раз оказался в ситуации, когда что-то, а точнее, кто-то зависит от другого человека. Сразу же «кто-то» — это оказалась единственная любимая дочь.

Лагерта была здравомыслящей женщиной и предполагала, что что-то может пойти не так. А еще она боялась, что в случае смерти Хельги Ульрих выйдет из себя и захочет наказать Галактионова. А вот что случится дальше — об этом Лагерта даже не хотела думать. Да, она привыкла к тому, что её муж всесилен. Фактически, она видела в нём, кроме любимого мужа, ещё могучего повелителя, почти полубога. Но противостояние Ульриха и барона Галактионова? В его результате она не была уверена до конца.

— Всё будет нормально, дорогой. А знаешь, что меня больше всего волнует? — несмело улыбнулась она.

— Что? — нахмурился Ульрих.

— Как бы от этого лечения у них внезапно дети не организовались…

И снова резкий бросок ауры, а потом король обуздал эмоции и гулко расхохотался.

— Да ради бога! Вырастим и выкормим!

— Кого? — на этот раз удивилась Лагерта.

— Ребенка, который получится от лечения.

Тут уже Лагерта рассмеялась, поняв, что муж немного расслабился, и теперь пытается и ей поднять настроение.

Они взялись за руки, и в этот момент за дверью раздался дикий крик. Мужчина и женщина кричали в унисон…