Глава 13

Я сидел и нетерпеливо барабанил пальцем по столу, слушая бенефис академика Вернадского, который он устроил мне в виде, как он выразился: «короткого доклада о проделанной работе». Кроме меня, здесь присутствовали ещё Крендель и граф Арнаутский. Так получилось, что Крендель отвечал в научном коллективе за креатив, граф Арнаутский — за физическую реализацию технических фишек, ну а академик, как заядлый теоретик, взял в свои руки общее руководство и продвижение новых теорий и гипотез.

И слушая его прямо сейчас, я примерно представлял, почему наука в этом мире находится в таком странном состоянии.

— Благодаря исследованиям, полученным от отрядов Истребителей, и нашим новейшим приборам «ИТК-487У», — вещал Вернадский, — мы можем допустить, что пространственная сингулярность внутри Разлома вступает в конфликт с множественными вероятностными событиями уже внутри нашей Вселенной. Как вы понимаете, это гипотеза. Мы пытаемся на ходу выработать новую теорию физики, и некоторые наши гипотезы в корне рушат старые представления. К примеру, проникающий ультраразвитый луч сингулярности, который должен проколоть пространство в месте входа в Разлом, на самом деле преломляется и на сорок четвёртой петле полностью исчезает, превращаясь в нечто, что мы назвали «петлёй Вернадского». Да-да, именно я заметил первый этот принцип, и поэтому…

— Так, стоп, академик, — я, кажется, понял наконец значение русской пословицы про уши в трубочку. Я аккуратно потрогал свои уши, но нет, в трубочку они не свернулись. — Вы мне по-человечески ответьте: можно ли из Разломов попасть куда-то дальше?

— Вы понимаете, молодой человек… — всё так же увлечённо начал Вернадский. — Дело в том, что часть пространства, закапсулированная внутри Разломов, имеет неправильный по всем расчётам объём. Исходя из настоящего объёма, проверенного измерительными инструментами, сущность Разлома остаётся нам непонятна, так как плотность и энергия, накапливаемая внутри этого образования…

На этом месте в моём мозгу щелкнул предохранитель и отключил звук. Я невольно усмехнулся, вспомнив, кого напоминает мне Вернадский. Конечно же, наших любимых старейшин Ордена, которые тоже любили кидаться умными словечками, пытаясь объяснить простое событие умными словами. И да, получалось у них тоже так себе.

Однако у меня был большой опыт вытягивания нужной информации из всей этой словесной лабуды, которой пичкали мои бедные уши.

— Стоп, — снова сказал я. — Простой вопрос: как выйти из Разлома? Не обратно к нам в мир, а дальше? И я не имею в виду двусторонние Разломы, где есть второй выход в нашем мире. Меня интересует выход куда-то дальше…

— Хм… — Вернадский задумался. — Ваша теория Пустоты, о которой вы нас любезно уведомили, всё ещё нуждается в доказательствах. Ведь без концептуального понимания…

— И снова стоп, — сказал я. — Пустота существует. Это факт.

На самом деле, в пользу теории с Пустотой совсем недавно упал ещё один факт. Я внезапно вспомнил, каким образом я попытался закрыть Иркутский Эпицентр, а в итоге закрыл Йеллоустонский. Издержки долгого опыта: когда время ограничено и может быть ограничено буквально твоим существованием, принимать решение нужно исключительно быстро, на автомате. Так вот, многое подтягивается из подсознания, и когда проблема решается, то ты просто идёшь дальше, не задумываясь и не рефлексируя.

Так вот, Йеллоустонский Разлом я закрыл, используя технику борьбы с Пустотой. Подсознательно, но именно так мы закрывали проколы в пространстве, выдавливая их прочь из нашей Вселенной.

Вспомнил я это совсем недавно и тщательно описал этим вот нашим «научникам». И что я получил в ответ? Кучу непонятных теорий. Нет, моя мощная научная группа развила бурную деятельность. Истребители и армейские подразделения забегали по Эпицентрам, а я прямо физически услышал звук огромного пылесоса, который стремительно выкачивает деньги из инициатора всей этой движухи, то есть моего Рода.

Ах да, к шуму иллюзорного работающего пылесоса всё чаще добавлялся вполне неиллюзорный голос моей супруги Анюты, которая, мягко сказать, была недовольна непредвиденными тратами. Пока удавалось её убедить, что всё это ради человечества, но, зная Аню, человечество у неё отдельно, а своя семья — отдельно. Она это может взболтать, но не смешивать. И в какой-то критический момент финансирование просто стопнется, и хрен я уговорю свою жену выдать на исследования лишнюю копейку.

Поэтому я решил немного прокачать мою научную группу.

— Так, вот сейчас спокойно, не пугайтесь. Я вам привёл новых научных консультантов.

Я хлопнул в ладоши, и из воздуха соткались три фигуры: Морана, Пандора и Тёмная.

Явились в белых лабораторных халатах. Я в этот момент решил попить водички и закашлялся, потому что понял, что под этими самыми халатами больше ничего не было. Девчата решили пошутить: они знали, куда я их приглашу, поэтому косплеили молодых лаборанток. Наверное.

— Гы! — сказал Крендель, широко улыбаясь, продемонстрировав всем свою гордость — золотую фиксу.

— Гхм, — сказал граф Арнаутский, краснея и пряча глаза.

А вот академик Вернадский стоял перед доской, на которой нарисовал все эти непонятные для меня символы, и громко хлопал глазами. Да-да, я не оговорился. Каждый хлоп глазами был достаточно громким в наступившей тишине.

— Знакомьтесь, господа, это богини. Госпожи богини, знакомьтесь, это научные господа. Ваша задача — проконсультировать их по устройству Вселенной и разъяснить им некоторые интересующие уважаемых господ вопросы. Ну, а я вам, наверное, больше не нужен. Если что, вы знаете, как меня найти.

— Сандр? — нахмурилась Тёмная.

— Чего? — уже переключившись на что-то другое, я нахмурился и повернулся около двери.

— А мы для кого это всё надевали? — она провела рукой по халату.

— Не знаю, — на моё лицо наползла довольная улыбка. — Но я рекомендую переодеться во что-нибудь более строгое, потому что уважаемые господа, хоть и признанные супермозги, но они всё ещё мужчины. И боюсь, что информацию, которую вы им будете передавать, они могут воспринимать с некоторыми тормозами. А нам ведь это не надо, верно? Мы же здесь ради одной цели: выжить самим и надавать по шее врагам. Давайте. Я в вас верю.

Под разочарованный вздох богинь я покинул помещение большой столовой моей Байкальской базы. Поймал себя на том, что качаю головой. Нет, я, конечно, привык к моим новым-старым тёмным подружкам, но что-то их последние шуточки выглядят несколько странновато.

* * *

Я переместился в Арктическую крепость и поднялся в башню Пламени Кодекса. Перед тем как прикоснуться к пламени, я немножко задержался у окна. Всё-таки отсюда открывается прекрасный вид на ледяную пустыню вокруг, которая тоже является частью этого мира — безжизненного, но прекрасного. И тоже отвоёванного у Роя, дабы принадлежать человечеству этого мира.

Я вертел в голове послание Хранителя, так и этак пытаясь найти хоть какие-то плюсы в полной и окончательной изоляции этого мира. Первым плюсом было, что ни одна зловредная иномировая сущность больше не сможет попасть внутрь мира из-за самого факта отсутствия прохода. Но у человечества пропадёт магия. Смогут ли они перестроиться в обычное русло, учитывая, что всё производство, да и вся жизнь уже крутится вокруг маготехнических производств? Думаю, это будет шок и трепет, кризис, которых никогда ещё не затрагивала планета. Ну, разве что, если не сравнивать с тёмными веками, когда Эпицентры и магия возникли в этом мире.

Так вот, думаю, человечество выживет и перестроится. И что оно будет влачить унылое животное существование, размножаться и развиваться. Ну вот только что дальше? Даже вырвавшись с планеты с помощью технических средств в виде космических кораблей, особо полетать никуда не удастся. Под колпаком будет Солнечная система с Землёй и с несколькими планетами, а дальше… Да, проекции далёких звёзд, я думаю, всё же оставят, вот только долететь до них будет невозможно.

И самое главное: все, кто здесь останутся потеряют магию. Даже я.

Я криво усмехнулся, на секунду представив себя обычным человеком. А что станется с моим душевным колодцем? Он просто отключится, или меня разорвёт изнутри, и все те твари выберутся наружу? Но в этом случае этому миру конец. Уйти, точнее, выбраться отсюда — тоже не вариант.

В общем, вопросов было у меня очень много, и я пришёл сюда, чтобы задать их тому, кто может на них ответить.

С вздохом я подошёл к огню и опустил руки в пламя. Короткая молитва… И в голове у меня возник голос:

— Слушаю, брат.

Чтобы не терять время на слова, весь мыслеобраз, подготовленный мною, я отправил Кодексу.

Ответом мне было молчание. Минут через пять я осторожно уточнил:

— Ау? Ты здесь?

— Я думаю, брат… Я думаю…

По спине у меня побежали холодные мурашки. Это первый раз за всё общение с Кодексом, когда он не находил мгновенного ответа. Я всегда считал, что у Кодекса есть ответ на всё и всегда. Да, не всегда чёткий, но он есть. А прямо сейчас он думает. И что-то мне от этого стало немного стрёмно.

— Большая игра началась давным-давно, — осторожно начал Кодекс, и я замер, впитывая каждое слово. — Дети Вселенной осознали себя отдельными личностями, и некоторых не устраивал их родитель. Несмотря на то что он их породил, они хотели быть первыми и единственными. Вселенная терпелива и многогранна. Она находится в постоянном движении и развитии: плодятся новые сущности, умирают старые. И ей некогда думать о власти, да она и не умеет. Единственное, что её волнует, — это равновесие. Именно его она поддерживает, даже тогда, когда это самое равновесие нарушают её собственные творения.

— Вы так и не получили ответа на то, кто я есть, — тихо продолжил Кодекс, и внутри у меня ёкнуло: неужели я получу прямо сейчас ответ на самый главный вопрос? — Но дело в том, что у меня у самого нет на это ответа. Я просто в один момент осознал себя, осознал таким, как есть, — в полной силе и с чёткой целью. Подозреваю, что я всего лишь один из инструментов Вселенной, который должен поддерживать равновесие, как и все остальные: Свет, Инферно, Кодекс, некоторые другие явления… Ближе сюда подходит ваше определение «высшие энергетические сущности». Более правильного человеческого слова даже я подобрать не могу. Мы просто существуем, и мы просто помогаем поддерживать Вселенной равновесие. Но иногда Вселенная берёт в свои руки решение вопросов. Это случается редко, но эта информация от Хранителя… Я думаю, что это один из тех моментов, именно такой случай.

— Мы можем помешать этим планам? — осторожно вклинился я в монолог.

— Конечно, можем, — с лёгкой грустью ответил мне Кодекс. — Решение Вселенной не абсолютно, и действовать она так или иначе будет через других своих созданий. В этом случае, скорее всего, через Хранителей. Сможем ли мы справиться с Хранителями? Мой ответ: возможно. Надо ли нам это делать? Я не знаю.

И снова сердце упало у меня в пятки. Как же так? Кодекс, который всё знает и который вёл за собой наше братство в течение многих тысячелетий, не знает, что делать?

Конечно же, он считал мои мысли и эмоции, и в воздухе возник лёгкий смех.

— Ты знаешь, почему Охотники не становятся богами?

— Ну, очевидно, что мы этого просто не хотим, — буркнул недовольно я. — Да и ты сам запретил нам это делать, — добавил я, ещё более раздражённо.

— Ой ли? Действительно запретил? Гхм…

Тут я задумался, проворачивая в голове все те умные фразы старейшин, которые вбивались нам, когда мы были учениками.

— А… прямого запрета нет.

— Да вообще-то там никакого запрета нету!

Я задумчиво почесал голову.

— Почему это?

— Да потому что его действительно нет, — ответил Кодекс. — Это ваше и только ваше решение — не становиться частью настроек Вселенной.

— Настроек Вселенной? Это как?

Повеяло от этих слов чем-то странным и непонятным, но, кажется, я уже начал догадываться, о чём.

— Каждый бог получает новый инструмент от Вселенной. Все его силы, возможности — это уже другой уровень. Хочет он или нет, но божественная сущность встраивается в управляющую настройку и начинает участвовать в большой игре под названием «Сохрани равновесие». Вы же, оставаясь людьми, всё ещё имеете свободу воли. Несмотря на то, что сил у вас гораздо меньше, ваша воля принадлежит вам и только вам.

— Нормальный такой прикол, — хмыкнул я. — А почему ты нам об этом не рассказывал раньше? Возможно, услышав это, мы получили бы дополнительную причину не пробиваться в боги.

— А вам эта причина не нужна. Вы и так поступаете, как велит ваше сердце и ваша душа.

— Запахло пафосом, — хмыкнул я, пытаясь разрядить обстановку, в первую очередь — для себя самого, потому что-то, что я слышал, мне не нравилось. Абсолютно не нравилось.

— Так вот, все эти силы — высшие энергетические сущности, вроде меня, — мы чувствовали, что грядут перемены. И мы договорились выбрать этот Запретный мир полигоном для одного эксперимента. Правда, мы не ожидали такой реакции Вселенной. Думали, что угроза придёт с других эшелонов этого… как вы называете сами… межвселенского лифта. В общем, многие великие души вашего народа перевоплотились не в этом мире, в других. Каждый — в своём варианте. Сделано это было, дабы исключить возможность внезапного уничтожения всех сразу. Но на самом деле причина была в другом, — в голосе Кодекса послышался смех. — Мы переживали, что, окажись вы в одном мире, вы поубиваете друг друга.

— Так, стоп! Я попробую догадаться, — внезапно меня осенило. — То путешествие через Вселенные… И те энергетические всплески… Лекарь, Демонолог, Архитектор… Кто ещё? — спросил я быстро.

— Кое-кто ещё, — уклончиво сказал Кодекс.

— Кто конкретно из них воплотился?

— Скажу лишь, что практически всех из них ты знаешь лично. Больше сказать не могу. Это не моя тайна. И опасность уничтожения вас всех никуда не делась.

— Так, стоп! А про Охотников ты сказать сможешь? Артемис, Райнер, верно?

— Верно, — снова ответил Кодекс, но сделал это с какой-то грустью. — Ваша связь более сильна, поэтому в будущем, возможно, вы сможете встретиться.

— Возможно? — усмехнулся я. — А что мне мешает прямо сейчас позвать Беллу и рвануть в межмирье, собирая всех этих долбаных перерожденцев в одну армию?

— Что помешает? — печально сказал Кодекс. — Да практически всё. Все они находятся в Закрытых мирах с ограничениями, как у тебя. И выйти оттуда смогут только самостоятельно, когда доберутся до сути и найдут каждый свой ключ. У тебя это были мечи Рода Галактионовых. У них… Ну кто знает? — внезапно задумался Кодекс. — Хотя некоторые из них вряд ли будут этим заморачиваться. Парочка из этих весёлых товарищей всего лишь наслаждаются жизнью и отрываются по полной. Я думаю, что, если они вдруг попадут в изоляцию, они даже ничего и не поймут. Ведь новая жизнь так прекрасна!

— Кажется, я начинаю подозревать, про кого именно ты сейчас говоришь, — хмыкнул я. — Если моя теория верна, то каждый из вас, энергетических сущностей, блин, специально выбрали самых отмороженных последователей.

— Без комментариев, — сурово кивнул Кодекс.

— Хорошо, — сказал я. — Но что мне делать с Хранителями?

— Я не могу тебе ничего советовать. Я — творение Вселенной, созданное для её управления и поддержания Равновесия. Ты — человек, рождённый, чтобы жить и принимать решения своим сердцем и своей душой. Решай мудро, брат!

Кодекс исчез из моего сознания, а у меня в голове остались только слова — очень нехорошие, матерные слова. Вот только если я начну выкрикивать их сейчас, то, в отличие от глубокого уровня, где встречался с Хранителем, здесь вокруг находятся мои гвардейцы, и они подумают, что их господин поехал кукухой. Нервно как-то всё это в последнее время. Решай душой и сердцем, блин. Решай мудро…

Ну ладно, так и сделаю, но! Заметьте, не я это предложил…