Глава 5

Мира расцвела. А я понадеялась, что приняла правильное решение. Вряд ли ребенок будет мне полезен, но в ином случае неизвестно, что ее ждет и кому ее продадут. Пусть лучше будет рядом.

— А за что Роберт тебя так не любит?

Она замерла, а пальцы, держащие чашку, побелели от напряжения:

— Вы и этого не помните, госпожа? — тихий голос, казалось, совсем не принадлежал девчонке.

— Нет, извини, — покаялась я, допивая бокал. Легкое и вкусное вино уже успело немного опьянить, поэтому постаралась налечь на фрукты.

— Я…. нечистая, — охрипший, но твердый голос заставил меня отвлечься от винограда. В смысле, бесноватая, что ли? Недоуменно поднятые брови вызвали у Миры судорожный вздох и она продолжила:

— Я больше не невинна.

Опа-на! Вот это страсти. Всё-таки не уследила. Постойте, я ведь так и не выяснила ее возраст.

— А сколько тебе лет?

— Два месяца назад я встретила четырнадцатое лето.

Ну да, и впрямь четырнадцать. Как же это ее так угораздило? Покачала головой, отгоняя внезапное осуждение, и потянулась. Ладно, пусть так. Лишь бы ее романы не привели к последствиям.

— Спасибо, Мира, можешь идти. И вот, возьми, — я опустила в ее передник оставшуюся конфету.

— Передать Берте? — спросила служанка, составляя на поднос посуду.

— Зачем? Съешь сама.

Девочка вытаращилась на меня так, будто у меня вырос хвост. Что такого? Пусть порадуется, мне не жалко. Бормоча слова благодарности, служанка двинулась к выходу.

— Погоди, а какие поручения я тебе, м-м-м, поручала? — сонно спросила я, отгоняя внезапную усталость.

— Воровать вам сладкое, передавать записки господину Клариссу, добывать всякие штуки для технического дела, иногда подслушивать разговоры старших господ, помогать вам сбегать на свидания, — пустилась в перечисление Мира, а у меня все больше отвисала челюсть. Кажется, Гретта не была пай-девочкой. Может ли это быть мне полезным? Наверняка. Но одно остается непонятным:

— Зачем воровать сладкое?

— Господин Роберт суров не только к слугам, но и немного к вам. Вы часто конфликтовали и он, как старший господин, предпочитал вас наказывать запретом сладкого, которое вы так любите. Несколько раз вы жаловались отцу, но он был солидарен с господином Робертом, поэтому мне приходилось тайно проникать на кухню, чтобы взять вам что-нибудь вкусное. Благо, Берта любит вас, как родная тетушка, и никогда не отказывает в просьбах.

Я понимающе кивнула, велев девочке не беспокоить меня до завтрашнего утра. Поднявшись, шагнула к стене и поняла, что совершенно не знаю, как открыть дверь в ванную. Вот досада. Беглый осмотр поверхности ничего не дал, как и более детальный. Пришлось искать на ощупь, что внезапно увенчалось успехом — казавшаяся монолитной стена внезапно поддалась и под пальцами появилось углубление, напоминающее встроенную ручку от комода. Потянув ее на себя, я открыла дверь и уставилась в темноту. Однако стоило сделать шаг, как комната озарилась мягким светом. Осмотр ванны показал, что помыться без помощи Миры я не сумею — понятия не имею, как пользоваться этими артефактами для водных процедур. Зато над раковиной стоял знакомый кувшинчик, только меньшего размера, который я наклонила по примеру служанки и с удовольствием подставила руки под прохладную воду. Не люкс, конечно, но и так сойдет.

Уже лёжа в постели, я ощутила острую тоску и подумала о доме. Меня некому там ждать и мне не по кому скучать. Мои родители умерли, я поздний ребенок, а своих детей так и не появилось. Зато мое дело, мое горячо любимое маленькое пристанище, наполненное ароматами самого вкусного кофе и свежей выпечки, заставило меня чуть ли не разреветься. Кому теперь достанется мое детище? Я же там каждую пылинку знаю: сама выбирала мебель, сама красила стены, сама стояла первое время за стойкой и готовила посетителям потрясающий кофе. А когда уволилась наша старенькая уборщица, оставалась после закрытия и мыла полы, протирала столы и окна. Несколько слезинок выступили на глазах, но я решительно вытерла их. Нужно как-то понять, умерла я там или нет. Если умерла, то вряд ли смогу вернуться обратно. И тогда нужно суметь прожить достойно эту жизнь. Если же есть шанс, что я жива и смогу вернуться, то нужно разбиться в лепешку, но попасть обратно. За этими мыслями меня сморил сон.

Утро началось с яркого света, щекотавшего мои ресницы и звука льющейся воды. Я села на постель и тщательно протерла глаза. Солнце освещало комнату через открытое окно, не натыкаясь на тяжелые портьеры, распахнуты чьей-то заботливой рукой. У прикроватного столика стояла длинная узкая ваза, в которой изумительно смотрелась ветка цветущей яблони, а около нее играл солнечными бликами стакан чистой воды. Дверь в ванную была приоткрыта и судя по звукам там кто-то хозяйничал, то ли напевая, то ли молясь.

— Госпожа, ванна готова, — бодрая и радостная Мира появилась из ванной, вытирая руки о крошечное полотенце, перекинутое через плечо. Не знаю, как можно быть такой доброжелательной с утра. Лично я всегда сама себе сову-убийцу напоминаю: хлопаю сонными глазами и вынашиваю планы мести, на все отвечая «угу», пока Валерий, наш бариста, не сделает мне большой капучино с кокосовым сиропом.

Решив ничего не отвечать, я просто кивнула и кое-как выползла из-под одеяла. Сегодня на платье служанки переливались алым атласные ленты, и я хмыкнула. Надо же, наверное, всю ночь пришивала. Хотя нет, это я бы всю ночь возилась, а местные работницы наверняка проворны и более умелые в рукоделии. Ванная встретила меня паром, запотевшим зеркалом и большой квадратной чашей, полной пены.

— Я взяла на себя смелость сделать вам пенную ванну, — служанка отвернулась к полочке с маслами и начала их перебирать. Я же предусмотрительно опустила одну ногу в воду. Ять! У них фетиш на кипяток, что ли? Кое-как попривыкнув к температуре, аккуратно бухнулась в воду. Хорошо-о-о-о. Дома моим максимумом был быстрый душ с утра, тут же мне устроили целую водную церемонию. Оказывается, лежать в этой чаше также удобно — от середины передней стенки и до самого дна задней шел покатый спуск, на который можно комфортно лечь.

— Желаете масло бергамота сегодня? — приятный аромат достиг моего носа, а я благодарно кивнула. Ее же не стошнит снова? Но все обошлось. Мира спокойно убрала на место пузырек и отпросилась приготовить мне наряд. Через час я уже была собрана и маленькими глоточками пила воду, заботливо приготовленную мне служанкой. Как обычно, после сна организм был обезвожен, а горячая ванна способствовала потере жидкости, так что предусмотрительность девочки радовала.

Следовало простроить сегодняшний план действий. Со слов помощницы сейчас меня ожидает завтрак, возможно, вместе с отцом и Робертом, потом урок танцев с мадам Фалье. После этого можно прогуляться с Мирой по саду и задать еще несколько вопросов относительно жизни Гретты. Ну а после обеда отправлюсь в библиотеку.

В столовой меня ждал накрытый стол и несколько слуг. Увидев меня дворецкий, стоящий тут же у дверей, непонятно чему разулыбался и пододвинул стул. Так-так, чем тут кормят на завтрак? Рисовая каша, блины с ягодным джемом, фрукты, тосты с творожным сыром и неизменный травяной сбор, сегодня состоящий из мелиссы, листьев смородины и кусочков яблока. Зубы свело от желания выпить чашечку кофе, но, судя по всему, здесь кофе графиням не полагается. Когда я приценивалась к четвертому блинчику, в столовую вошел граф.

— Лучик, как всегда сияешь. Но не рановато ли для блинов? Феликс, почему госпоже не сварили овсяную кашу?

Дворецкий было дернулся извиниться, но я его опередила:

— Честно говоря, не смогла удержаться, — одна обаятельная улыбка и граф заметно подобрел. — Ты же знаешь, как я люблю сладкое.

— Конечно, милая, этим ты вся в мать, — величественная осанка на секунду сгорбилась и отец Гретты тяжело опустился на стул. — Однако тебе следует поберечь здоровье.

— Всенепременно, — пообещала я, клюя вишню по одной. — Кстати, доброе утро, отец.

— И вам благословление Мира, госпожа Гретта, — в столовую твердым шагом вошел Роберт и у меня слегка испортилось настроение. — Этих негодников следовало бы выпороть за то, что ослушиваются приказа и обременяют желудок юной графини. Еще раз подобное повторится, Феликс… — с угрозой протянул этот гад. Слуги тут же поспешили отодвинуть ему стул и наложить в тарелку всего понемножку. Кажется, даже перед графом прислуга так не суетится. А я старательно утрамбовывала в память новое имя. Уф, Фредерик, Франциск, Феликс… как бы не запутаться в их мании к букве «ф».

Лысый чёрт с удовольствием принялся за еду, поминутно обсуждая с господином Франциском распределение рабочих на рисовых полях для покрытия как можно большей площади обработки земли. Я заслушалась. Честно говоря, земледелие меня никогда не увлекало, но послушать разговор двух управленцев оказалось полезно. Все-таки вероятность, что отличие нашего двадцать первого века от этого в вопросах менеджмента довольно большое и как графине мне не стоит «плавать» в терминах.

Сзади незаметно подобралась Мира и сообщила, что мадам для танцев прибудет через час. Вот и замечательно, самое время прогуляться со своей служанкой и стрясти с нее еще немного полезной информации.

— Здесь вы обучались чтению, письму, счету и другим наукам, — чихнув, Мира открыла дверь, и я увидела подобие классной комнаты: две парты, стоящие друг напротив друга, деревянная скамья у стены, школьная доска и шкафы с учебными пособиями. Я утянула ее исследовать второй этаж, на котором жила сама. Мне успели показать двери покоев отца и Роберта, а также комнату покойной матери Гретты, оказавшуюся запертой на ключ. «Граф приказал» — пожала плечами служанка и повела дальше.

— А это библиотека.

Я восхищенно вздохнула. Огромное пространство, освещенное мягким разноцветным светом настенных бра, утопало в пушистых коврах. Стеллажи выстраивались рядами справа и слева, оставляя свободным проход, в конце которого горел камин и стояли два мягких красных кресла с высокими спинками. Журнальный столик и белая шкура перед камином дополняли идиллию.

— Разве это неопасно — зажигать огонь рядом с книгами? — усомнилась я, проводя рукой по спинке кресла.

— Что вы, госпожа, камин магический, — замахала руками Мира. — Огонь здесь никогда не гаснет и никогда не выходит за его пределы.

Кажется, я знаю, что станет моим временным пристанищем. Уходить было жалко, но я пообещала этому чудесному месту вернуться после обеда.

Выйдя из библиотеки, Мира потащила меня в спальню, утверждая, что мне нужно подготовиться к уроку танцев. Ну, нужно так нужно.

В спальне меня переодели в красивое белое платье, едва ли доходящее до щиколодок — небывалый разврат по местным меркам. Однако как сказала служанка, такая длина необходима для комфорта во время танцев. К платью прилагались белые чулки, танцевальные туфли и белые ленты в косы. Ни дать, ни взять невеста. Упаковав меня в этот наряд цвета облака, бойкая служанка поспешила проводить свою госпожу в танцевальный зал.