Глава 7

Улица поприветствовала меня любезно распахнутой лакеем дверью и запахом истинного счастья. Спелый яблочный аромат растекался по воздуху, навевая воспоминания о шарлотке и компоте, заставляя жмуриться от удовольствия. Не по-осеннему яркое солнышко освещало каменную дорожку до ворот, аккуратно подстриженные кустарники, белые розы, высаженные вдоль дорожки, и застревало бликами на окнах. Сделав несколько шагов по ступенькам, я обернулась и оценила здание снаружи.

Ого! Строение, даром, что два этажа, было весьма высоким и простиралось вправо и влево на несколько десятков метров. Белые колонны, украшавшие крыльцо, еще раз подтвердили мою догадку о местной Италии. Вышедшая вслед за мной Мира спросила, не желаю ли выпить чаю в саду, на что я, конечно, ответила согласием. Уединенное чаепитие — отличная возможность поговорить. Через десяток минут нам накрыли в саду небольшой столик, на который служанка красиво расставляла посуду. Лакеи, принесшие сюда скатерть и корзину со снедью, почтительно замерли в отдалении, ожидая дальнейших указаний.

Я махнула рукой, отпуская их, и посмотрела на стол. Маленькие сэндвичи, фрукты, тарелка, накрытая крышкой, розетки с медом и вареньем и неизменный травяной чай порадовали взор, не смотря на то, что я только что из-за стола. Может, от нервов оголодала?

— Надеюсь, ты догадалась взять с собой еще одну чашку? — с улыбкой спросила я Миру, выглядывающую салфетки так старательно, будто она организовывала светский прием.

Служанка замерла, но тут же извинилась и умчалась в сторону дома. Хорошая девочка, не зря отстояла ее право быть моей личной помощницей.

Вернувшаяся Мира торопливо поставила на стол вторую чашку и налила туда чай, после чего неуверенно взглянула на меня. Подбодрив ее улыбкой, я отпила глоток и мягко начала расспросы:

— Мира, ты знала, что завтра бал?

— Конечно, госпожа. Вы же сами велели мне привести в порядок новое бальное платье, ведь оно было чуть великовато вам в груди. Простите… — она осеклась и кинула на меня виноватый взгляд.

Я рассмеялась. Уже не тот возраст, чтобы комплексовать из-за маленьких размеров, но, видимо, Гретту это задевало. Подросток, всё-таки, оно и понятно.

Видя, что ее слова никак не задели меня, служанка осмелела и, прижав палец к губам, потянулась к крышке, накрывавшей блюдо, приподняла ее, явив мне чудесную корзинку с белковым кремом, украшенную вишенкой. Я не сдержалась и испустила восторженный вопль. Вот оно — счастье! Я, наверное, только поэтому включила в список услуг кофейни кондитерские изделия — чтобы самой каждый день съедать что-нибудь сладкое и только что приготовленное. Глаза были готовы увлажниться от благодарности, но я прошептала: «Спасибо» и, как шпион, наклонилась над тарелкой, подъедая ложечкой крем.

Кажется, Мира была счастлива, наблюдая за моим странным поведением. Я спросила, сможем ли мы подготовиться к балу. Она спокойно подтвердила и попросила спрашивать её о том, что я не помню, дабы все прошло хорошо. Идеальный момент.

— А почему завтра устраивается бал?

— Королева Талия празднует свой день рождения. Сегодня в ее честь будет запущен салют, завтра бал и народные гуляния, а послезавтра — цветочная дорога, — ответила Мира, зачерпывая ложкой клубничное варенье.

— Цветочная дорога?

— Да. Всю дорогу от самого дворца до главного городского храма усеют цветами, и королевская чета пройдет по ней, приветствуя горожан, прямиком в храм, чтобы поблагодарить милосердного Мира за рождение королевы.

— Милосердного кого? Какого Мира? — кусочек песочного бисквита с каплей повидла доставил истинный гастрономический оргазм, ибо только этим я могу объяснить свою неосторожность. Мира выронила ложку и по ее, и без того бледному лицу, разливалась какая-то серость.

— Госпожа, умоляю, скажите, что вы пошутили, — не на шутку напуганная служанка отбила у меня все желание говорить что-либо вообще. Судя по всему, я сейчас совершила какое-то святотатство. Открыла рот, чтобы сказать… и вот тут мысль дальше не пошла. Что обычно говорят в таких ситуациях? Положение спасла сама Мира:

— О, нет, умоляю вас, молчите! — взмолилась она и сжала кулаки. Несколько минут молчания и моя взволнованная служанка перешла на шепот:

— Милосердный, добрый и безгранично могущественный Мир — это Бог. Как вы могли забыть, госпожа? — плещущееся отчаяние в ее глазах можно было сцеживать в чашку. — Бог, создавший наш мир, и повелевший жить в мире. В Мире и с ним, Миром. Забыть такое — ужасное преступление. Дай Мир, чтобы никто этого не услышал, — она тревожно оглянулась вокруг и взяла чашку дрожащими пальцами.

— Извини, — покаялась я. — Тебя, кстати, случайно не в честь него назвали?

Мира кивнула. Многие называли детей в честь бога, так или иначе вставляя корень «мир» в имена младенцев. Несколько минут мы пили чай в тишине, а я слушала, как шуршит от ветра листва, и любовалась на сочные плоды, свисающие с веток. Плоды…

— Мира! — девушка подскочила и в два шага оказалась рядом со мной, до конца не осознавая, зачем она это делает. Секунда недоумения и вот краска расползается по ее щекам, а сама она поспешно садится обратно и внимательно смотрит на меня.

Я моргнула несколько раз и продолжила:

— У меня сегодня в комнате стояла ветка яблони в вазе, — я выразительно покосилась на нее.

— И? — не поняла служанка.

— Она цвела! Настоящим яблоневым цветом. Но ведь сейчас осень. Как такое возможно? — пытливо уставилась на собеседницу.

— О, так это один из вчерашних гостей зачаровал для вас ветку яблони, повернув её время вспять. Господин граф упомянул вашу любовь к цветущей яблоне.

Повернул время вспять? Ничего себе! А я тоже так умею? Жаль, никто мне об этом не скажет. Расспросы Миры ничего не дали, она утверждает, что я всегда упражнялась в магии одна, по крайней мере, последний год точно. В связи с этим мой истинный уровень знаю только я сама и, может быть, еще граф. Надо, что ли, попробовать эту магию поделать, а то как-то тоскливо оказаться в волшебном мире и даже не поколдовать.

— Госпожа, — внезапно произнесла помощница. — А как вы смотрите на то, чтобы отправиться сегодня в город и посмотреть салют?

— Роберт уже предлагал мне это, но я отказалась. Салют… А, в прочем, знаешь, с тобой я не откажусь прогуляться.

До конца чаепития я успела узнать, что Гретта знала два иностранных языка, музицировала на фортепьяно и имела отличное воспитание, достойное всякой молодой леди. Это информация немного огорчила меня по нескольким причинам: во-первых, надеюсь, мне не придется демонстрировать свои умения на публику; а во-вторых… когда шестнадцатилетняя девушка имеет такие навыки и знания, невольно вспоминаешь свои шестнадцать, полные разожженных костров и нетрезвых покатушек на мопедах по деревне.

Убрав со стола, Мира отпросилась на кухню, помочь поварятам в мытье посуды. Я же направилась в библиотеку, предвкушающе потирая ручки.

Толстые книжные фолианты встретили меня безмолвием, а где-то даже укором. Может, мне почудилось, но в этот раз атмосфера в домашней библиотеке была не такой уютной, даже огонь потрескивал слегка угрожающе. Я глубоко вдохнула книжный запах. Что это: моё воображение или снова магия? Понятия не имею, но книги мне нужны. Да, я знаю, что будет непросто найти здесь что-нибудь подходящее, слишком много книг, но пусть мне повезет. Спустя почти полчаса поиска я наконец-то нашла искомое: книгу по этикету для дам, правила посещения королевского двора, а также пару очень важных книг, посвященных мифологии Тиона и официальной религии. Не знаю, где искать истоки произошедшего со мной, но покопаться в местной эзотерике не повредит, а то в следующий раз меня сожгут за незнание всех святых поименно, если они тут, конечно, есть. Если же эти книги ничего не дадут, то попробуем зайти с точки зрения магии.

Резкий звук часов, пробивших пять вечера, отвлек меня от чтения. Я разогнулась, сидя в кресле. Да уж, это может стать проблемой. Здесь никто не обращал на это внимания, но моя осанка далека от идеально прямой спины воспитанной аристократки. Завтра же придется помнить, что сколиоз остался в том теле, а это способно ходить так прямо, будто проглотило палку.

Что ж, теперь я имею минимальные сведения, как нужно будет себя завтра вести. Осталось потренировать реверанс и не опозориться во время танцев, всего делов-то.

Мира, очищающая мое платье специальной щеткой, встретила меня улыбкой:

— Госпожа, я приготовила ваше любимое платье для поездок в город. Желаете надеть его?

Бархатное, на вид немного тяжелое, оно имело классический кофейный цвет, перетекающий по подолу в темно-коричневый. К нему прилагался бежевый шарфик, шляпка в тон и легкие ажурные перчатки персикового цвета. От перчаток я отказалась, они совершенно не подходили закрытому и строгому платью. Вместо этого, покопавшись в вещах Гретты, достала пояс того же бежевого цвета, который отлично сочетался с шарфом.

— И ваш плащ, госпожа, — легким движением руки Мира распахнула створку шкафа, явив мне настоящее чудо: светлая накидка, цвета, который в равной степени можно назвать и голубым, и серым, с ненавязчивым белым воротником и чудесными завязками под горлом. Дополнялась эта прелесть широким капюшоном, в котором можно спрятать даже лицо и легкой муфточкой, раз уж я отказалась от перчаток. «Ночь будет прохладной» — шепнула служанка.

Не уверена на счет этого, но спорить не стала. К наряду следовало подобрать украшения, так что следующей моей целью стала неприметная шкатулка, которую прошлый раз активно трясла Мира. Подойдя к полке и сняв квадратную, будто сделанную из камня, коробочку, я заглянула внутрь. Яркие блики тут же кинулись мне в лицо, а взору предстал ряд камней, на которых чисто случайно оказалось немного драгоценного металла. Рубины, изумруды, сапфиры, бриллианты, аметисты, хризолиты, топазы, жемчуг — большие, искусно ограненные камни лишь чудом удерживались на изделии, поддерживаемые тончайшим сплетением золотой проволоки. Не знаю, откуда у Гретты такие украшения, но лично мне сводило зубы от несоблюдения баланса металла и размера вставок. Ладно, может, тут так принято. Выкладывая украшения на стол, я заметила, что их гораздо больше, чем могло бы поместиться в маленькой коробочке. Хм, тоже зачарованная? В дополнение к платью я выбрала пару жемчужных сережек, изящно повторяющих форму капли, и золотую подвеску в виде дерева с маленькой жемчужинкой посередине.

— Я поспрашивала слуг, госпожа, — тихий голос Миры был полон беспокойства и грусти, — я спросила Анри, было ли на вас фамильное кольцо, когда он нес вас в дом, и он тоже не помнит. Пока вы спали днем я сбегала на опушку леса, где вы тогда гуляли с господином Робертом, я обыскала каждый куст, но не нашла ничего, — её глаза снова начали увлажняться, а я невольно вздохнула.

— Не переживай, это не твоя вина. Завтра поищем вместе и, если не найдем, то придется сказать отцу. Уверена, он поможет.

Складывая украшения обратно, я случайно уронила маленькое золотое колечко, которое, весело проскакав по столу, исчезло в недрах ковра.

Мира, охнув, нырнула за ним, не обращая внимания на мои слова, что я сама могу его поднять.

Интересно, а какие отношения были у самой Гретты с Робертом? Судя по его недовольству и попыткам воспитывать с помощью лишения сладкого, то не самые радужные. Однако их конная прогулка могла что-то значить. Попытка наладить взаимоотношения? Если да, то от кого она исходила? Наверняка от самого лысого. Если бы меня наказывали отсутствием сладкого, то я бы уж точно не хотела бы любезно кататься на лошадях с тем, кто инициировал эту психологическую пытку. Но это я, взрослая женщина, у которой в арсенале есть всё: от вежливого «Посмотрим», до прямого посыла в пешее абстрактное. А Гретта вряд ли позволила себе отказаться. Интересно, кто он все-таки такой? «Госпожа, вот оно» — обрадованный голос служанки вывел меня из задумчивости. Стоит попытаться тихонько выспросить у Миры, как-нибудь не вызывая подозрений.

Звук упавшего тела заставил меня резко обернуться. Девушка лежала на полу, неестественно подогнув под себя ноги, а из её носа текла кровь.