Глава 42

Парень резко приподнял Саманту и опрокинул спиной на диван, а сам тут же оказался сверху, бесцеремонно взяв её запястья, отводя руки выше головы. Она могла видеть его лицо, горящие страстью глаза, похотливую жадную улыбку, вздымающуюся высоко от частого дыхания грудь, и то, что ниже он уже был готов. Ткань штанов уже не скрывала этого никак.

Генри завёлся не на шутку. Светло-серая ткань шортов потемнела там, где прижимается головка члена, с которой уже было много мужской смазки, аромат которой достигал Саманты.

Когда Сэм опрокинули на спину сильные руки, она не противилась, но сама раздвинула ножки, бесстыдно показывая разгоряченную, мокрую киску, сдвинутые на бок трусики, врезавшиеся в кожу.

— Пожалуйста!

Ее руки над головой, обнаженная грудь высоко вздымается. Но когда глаза опускаются по телу Линкольна, мисс замирает в восхищении: его член уже твердый, уже испускает смазку. Сэм непроизвольно облизнулась.

— Боже… Мистер Линкольн, прошу!

— Себя не трогать… я обещал тебя замучить любовью. — Зарычал Линкольн, впиваясь в губы любимой с такой силой, что им обоим даже стало больно. Зубы слегка задели её нижнюю губу, будто желали укусить.

— Я прощу тебе твоё пренебрежение мной, если ты кончишь в два раза больше, чем я… так что старайся раствориться во мне сегодня как никогда. Не сдерживайся и люби. — Приказным тоном проговорил Генри, рывком стянув с себя штаны и прижался, наваливаясь всем телом.

Она дрожит от предвкушения, когда мистер Линкольн обнажает свой орган, ложится на нее сверху, прижимает к дивану и, наконец-то, входит. Сэм сдерживает дыхание, краснея, задыхаясь.

— Я буду стараться, обещаю! Клянусь…

Член раздвигает ее мокренькие губки с трудом. Он кажется каменным, входит с трудом. Оба в таком тонусе, что едва ли могут сдерживаться. Ещё миг и Сэм издает такой сладостный стон, приподнимая бедра.

— Он достает так глубоко… я сама… делала так же… с дилдо… вводила почти до матки и… Это чувство…

Судорожно выдыхая, мисс явно старается собраться с мыслями.

Сегодня Генри был особенно горячим и плотным. Член как никогда был крепок и огромен, что даже возбужденное лоно с трудом приняло головку в себя, проталкивающуюся сразу глубже и глубже. Линкольн вновь жадно поцеловал Сэм в губы, заглушая стон боли и наслаждения, не отпуская её руки, чтобы она не позволила себе лишнее… пока что.

Бедра задвигались быстрее, вгоняя мужскую плоть, упираясь в шейку матки. Он двигался рьяно и неудержимо, сегодня явно не волнуясь уже о том, что может навредить.

— Что ты больше всего любишь в моем члене? — спросил с улыбкой Линкольн, отпуская руки любимой, но обхватывая её личико с двух сторон, упираясь лбом и пристально смотря в её прелестные глаза. — Я хочу сегодня говорить о пошлом и страстном во время секса… Меня это заводит… Хочу знать все твои тайны и воспользоваться ими сейчас.

Он улыбнулся чуть шире, прикусив губу от удовольствия. Ему нравилось, как все происходит сегодня. Его милая и нежная Сэм была вся в его власти. Жалобно стонала и ничего не могла сделать. Он желал довести её до предела.

— Головка такая большая и горячая, она так приятно толкает меня внутри… и когда ты прижимаешься ко мне яичками, трешься лобком о мой животик, я просто с ума схожу. Боже… мистер Линкольн… я не смогу жить без этого члена больше! Он слишком хорош! Так распирает внутри! О-о-ох-х, прошу, не останавливайся!

— Боже… теперь даже стыдно немного, что я сделал вас такой зависимой от моего размера. — Улыбнулся Генри. На мгновенье в нем вновь показался ласковый и добрый парень, но это было мимолетно.

— Тогда я постараюсь… особенно тебя порадовать. — Проговорил Линкольн, опуская ладони под спину любимой и прижимая её тело к себе.

Именно этих слов Сэм так ждала. Она так хотела сейчас Генри, что если бы он вдруг остановился, мисс Хилт могла бы разрыдаться. Но сейчас Генри стал совершенно другим человеком. Не знающим сомнения и страха, какой был у него раньше.

— Порадуй меня, прошу…

Он ускорился сразу же намного быстрее, вгоняя член глубже и глубже, растягивая тугие стеночки до предела. Шейка матки не могла пропускать его ещё дальше, стягивалась и сжималась, чтобы он мог войти глубже. Тело любимой будто и правда, желало получить его всего.

По комнате плыли страстные звуки секса. Тела сталкивались с характерным звуком. Линкольн не переживал о возможной боли, весь отдаваясь страсти и любви.

Двигался быстро и нещадно, порой отстраняясь так, что мог и выскользнуть и тут же врывался обратно. Он не сдерживал своего наслаждения, громко стонал и рычал на ушко любимой, водя языком по нему и кусая мочку.

Алкоголь действительно его раскрепощал. А сказанные Сэм слова и вовсе убрали любые тревоги. Перед ней был властным мужчиной, который желал доставить любимой все удовольствие, какое только мог.

Напор Генри стал невероятным. Он подхватил тонкую мисс и стал любить так энергично и горячо, толкаясь в ее мякоть. Сэм и сама развела ножки, сама приподняла их выше, когда Генри полностью взял инициативу.

— А-а-ах-х-х… а-а-ах-х… да-а… — Сэм затряслась, жалобно изломив брови, она смотрела в глаза Генри, — ты сейчас такой… ты прекрасен!

Ещё ни с одним мужчиной не было так. Ни одного Сэм не признавала властным над собой. У них был секс, но это не то же самое, что сейчас у нее с Генри. Что между ними каждый день.

— Ты такая милашка… Но твоё похотливое личико я обожаю не меньше. Когда слюни и слезы текут… покажи мне его, Сэм. Покажи, насколько ты обожаешь, когда мы трахаемся! — Прошептал Генри, распрямившись и садясь на колени. Властные руки подхватили ножки Саманты, раздвигая их в стороны и поддерживая под коленями. В такой позе она могла видеть всего его. Видеть, как нижняя часть торса двигается с бешеной скоростью, шлепает пахом об её влажное тело. Ощущала, как член внутри дрожит он наслаждения и разламывает сопротивление лона, заполняя его всем собой до отказа, до боли, до одури.

— Я обожаю, когда меня трахаешь ты! — Мисс берет свою левую грудку и, приподняв, наклоняет голову, ловит свой сосочек губами! Вторая ручка мисс накрывает ее же животик. Ищет ту точку, где внутренний предел, прощупывает его, надавливает…

— А-а-ах-х-х, когда так… глубоко… мне… Я-я… а-а-ах-х-х…

Генри наблюдал за Сэм. Ему нравилось видеть её такой покорной. Все её тело ему прекрасно видно. Красное от похоти личико, что ещё не стало таким, как он желал. Прелестные большие груди, покачивающиеся в такт его движениям.

И лоно… влажное, красное и такое жадное, что принимало его сегодня пусть и сначала с трудом, а теперь даже казалось, что ему и не хватает его размеров. От этого Линкольн тащился. Что лишь с Хилт он познал истинную любовь и страсть. Секс стал не мероприятием, к которому надо готовиться и быть аккуратным. Можно быть жёстче и открытым полностью своим желаниям.

Ножки любимой он поднял кверху и заставил их согнуться в тазовом суставе, чуть ли не сложив Сэм пополам, нависая над ней и продолжая движения.

Животик мисс полностью расслаблен, она принимает Генри, и ей хорошо от того, что он внутри, что не сдерживается. От шлепков тел комната словно дрожит. Экран телевизора отбрасывает синие блики на тела любовников. Запах Генри, звук его дыхания распаляет Сэм ещё сильнее.

— Как хорошо… я сейчас… м-м-мф-ф…

Сэм начинает хныкать и дрожать, словно вырываясь из рук любовника. Внутри нее так горячо! Груди качаются в такт, мисс кусает губы, сдерживаясь из последних сил и сама себя царапая от страсти непослушными пальчиками.

— Генри! Генри!.. а-а-ах-х-х-х!

Ее оргазм сотрясает стройное тело. Она закатывает глаза, всхлипывая, рыдает.

Генри слушал любимую, смотрел на неё, как она начинает все равно ласкать себя. Насколько же ей хочется получить наслаждение, что ей не хватает даже такого его. Это его немного пугает даже… и вместе с тем появляется ещё больше желания, потому он не останавливается и продолжает.

Он смотрит заворожено, любит её пылко, чувствуя, что внутри все сжимается от зачинающегося оргазма. И вот этот миг, который Генри обожал. Лицо Сэм в такие моменты не скрывает эмоций, становится пошлым, красным от удовольствия. Её всю трясет от эмоций, она непроизвольно скулит и плачет…

Но в этот раз Линкольн не останавливается. Лишь чуть замедляется, поскольку такое сопротивление мышц лона преодолеть можно лишь через боль. Он двигается медленнее, но не собирается прекращать, хоть и медленно выходит из неё.

— Нет, сегодня я желаю тебя помучить ещё. — Руки властно переворачивают тело Саманты на животик, заставляя приподнять попку. По влажным ягодичкам и бёдрам член скользит легко, вновь проникая в неё, раздвигая стеночки влагалища, не позволяя тому отдохнуть.

Сэм ещё не до конца пришла в себя, а Генри уже перевернул ее на животик. Эта поза, в самом деле, мисс очень нравилась, но когда Линкольн вошёл, взвизгнула, дрожа. Ещё слишком чувствительное лоно реагировало очень остро.

— М-мф, боже!

— Обожаю тебя брать сзади… — он улегся прямо на неё, шепча слова на ушко любимой, покусывая его и двигаясь быстрее, проминая тело девушки в диван.

Так он не шутил про оргазмы! Саманта должна поддаться снова и получить наслаждение. Вес любимого мужчины вдавил ее в диван, да так крепко, что дышать стало трудно. Горячее дыхание обожгло Сэм, вызывая мурашки. Лоно мисс хлюпает так, что стыдно слышать, а слышно, должно быть, даже соседям.

Тела уже были влажными, шлепки об упругую попку были с особым звуком. Он не хочет останавливаться, желает добиться от любимой нового оргазма так скоро. Причём в этом раз и желает сам разрядиться в неё, заполнить ещё и ещё.

— Я обожаю кончать в тебя… но больше люблю, когда ты меня принимаешь в такие моменты в рот. Ты так жадно меня опустошаешь… с удовольствием бы делился с тобой этим каждое утро дома и днём на работе. — Прошептал с наглой улыбкой Линкольн, ускоряясь вновь до предела. Ладонь просунулась между диваном и животиком Саманты, нащупывая набухший клитор, лаская в такт его движениям.

— Я обожаю твою сперму! Как она заполняет меня, как ее много, какая она густая… ее всегда много, Генри, ее вкус…

Пальцы касаются клитора. Сэм вскрикивает, дрожа, сжимаясь, хнычет громче, но не может заставить Генри прекратить, убрать руку.

— Это безумие! Я сейчас сума сойду!

Он вновь теряет контроль, вновь уже не может думать ни о чем, кроме стонов Сэм. Ему нравится быть сегодня властным. Хочется довести любимую до безумных оргазмов, чтобы она больше никогда не помышляла скрывать от него возбуждения и желания. Пусть знает, что он всегда для неё найдёт силы и желание.

Тогда он будет для неё и послушным щеночком и грозным мужчиной. Позволит ей играться с ним, как ей захочется. Потому что он готов с ней на новое, и даже странное. Потому что именно это стало самым настоящим.

Вся взмокшая, плачущая мисс трясется, ее ножки сводит.

— Клянусь, я больше не… без тебя… хах…

— Я долго… не выдержу… могу я заполнить тебя? Выдержишь такое? — он говорил это прерывисто, еле слышно из-за шума их влажных тел. Его член бился в шейку матки неистово, а вес его тела прожал тельце девушки в диван, не позволяя даже пошевелиться и оторваться. Жар тела был невыносим, будто они плавились друг в друге, желая смешаться в нечто единое, невообразимое. Любовь, похоть, страсть — все смешалось в душе и превратило в дивный коктейль эмоций, которому нет слова ни в одном языке мира.

Да, она не станет ни секунды утаивать от Генри свое желание впредь. Он шепчет ей на ушко, что хочет залить матку спермой. Мисс чуть поворачивает голову, будто ища губы Генри.

— Да! Да! Кончи в меня! Давай вместе!

Ножки мисс трясутся, она кончает, влажно всхлипывая, словно послушный инструмент в руках Генри. А он так хорошо играет с ее телом, что легко заставляет разряжаться.

В такой тесной позе долго сдерживать уже не получалось. Генри и так лишь благодаря переизбытку эмоций слегка затянул с любовью и страстью. Но теперь, ощущая очередной оргазм любимой, не хотел сдерживаться.

Он двигался рывками, шлепая пахом по попке Саманты с влажным звуком. Наконец, они оба достигают пика. Член юноши и без того крупный казалось, что стал огромным внутри, сдавливая все и щедро одаривая матку залпом горячей спермы.

Линкольн издал протяжный стон наслаждения, повалившись всем весом на девушку. Его горячее дыхание щекотало мокрый затылок Хилт. Оба потные, горячие и удовлетворенные.

Генри аккуратно заваливается на бок и прижимает девушку к себе спиной. Ладонь по — хозяйски устраивается на груди любимой, игриво водя пальцем по ареоле. Он ласково целует Сэм за ушком, при этом не покидает её. Просто не может из — за сильного сжатия их мышц разорвать эту сладостную связь.

Саманта вздыхает полной грудью только тогда, когда Генри переворачивает их обоих на бок. От прикосновений к ореолам сосков по телу, словно разряды тока пробегают. Бедная мисс дрожит, вцепившись одной рукой в бедро парня, а второй в его локоть. Она все ещё неразрывна с ним, все ещё насажена, словно бабочка на булавку… И это так развратно! Говорить после столь бурной любви.

— Сознаюсь тебе кое в чем, раз уж мы начинали вечер со страшилок. — Парень лукаво улыбнулся, проведя языком по ушку любимой и прошептал. — Я не против ещё… но пожалею тебя лишь сегодня. В выходные отыграюсь на озере…

Линкольн тихо засмеялся, аккуратно повернув лицо девушки к себе. Она будто не может сфокусировать взгляд, все её щеки и губы измазаны слезами и слюнями. Приятная картина, которая заставляет член внутри девичьего лона все ещё напрягаться и не позволяет сперме вытечь, оставаясь внутри плотным комком, что распирает матку.

— Еще… нет, я не вынесу! — но на самом деле, она хочет ещё. Даже мысль о том, что сейчас бедра Линкольна снова начнут движение, кажется невероятной. А если это случится? Наверное, Сэм сломается. У Генри и так огромная власть над ее телом, он легко доводит ее до предела своим размером и яростным напором. К счастью, его слова — анонс предстоящего уик-энда.

— Я как следует подготовлюсь к выходным! — Сэм улыбнулась, мурлыкая от ласки сосочков, — подберу белье и ароматную смазку…

— Я люблю тебя… и хочу всегда, любую. Помни об этом и больше на шали одна, если есть возможность утащить меня за собой. — Он с улыбкой говорит это и ласково целует истерзанные губы в чувственном поцелуе, вкладывая в него всю свою нежность и любовь.

Признание Линкольна приятно обволакивает, губы целуют соленые губки Сэм.

— И я люблю тебя, Генри. Впредь носи с собой резинки и смазку на всякий случай! — смеётся тихо, — вдруг у меня будут «сухие» дни или я захочу чего-то пикантного, — подмигнула, лизнув Генри в губы, — но я тоже хочу тебя везде и всюду. Только переживала, что это собьёт нас обоих с нужной волны, хэх.

— Буду носить теперь обязательно, — серьёзно сказал парень, улыбнувшись, и поцеловал Сэм в лоб, — чтобы мы могли удовлетворять друг друга самым наилучшим образом.

Ручки поглаживают руки Генри поверх, Сэм словно совсем не хочет разъединяться.

— Я думаю, может… Нам стоит сказать на работе всем? Не в отдел кадров с повинной явиться, а сделать просто заявление в духе: мы встречаемся, идите на хер?

Генри услышал предложение девушки и даже чуть приподнялся на локте, заглядывая в глаза любимой. Это уже серьёзно и правда. Все-таки она всегда была за сокрытие отношений, а тут…

— Почему бы и нет? Предлагаю после уик-энда. Сейчас на неделе мы все равно в офисе почти не будем, всем станет плевать на нас. А вот потом и можно… Я с удовольствием только признаюсь и смогу уже не украдкой на тебя пялиться, а более… открыто. — Засмеялся Линкольн, целуя вновь любимую в губы. Он поглаживал её грудь, наслаждаясь моментом.

И судя по тому напряжению внизу, он и правда может и хочет ещё. Но старается в нежности угомонить страсть и расслабиться. Хотя с такой женщиной сложно расслабиться. Наоборот, постоянно думаешь, что бы сделать такого…

— Ты прав. После уик-энда будет разумнее. Но, черт, это так волнительно… Если честно, я переживаю. Но знаю, что все будет хорошо, все правильно.

Сэм не беспокоила сейчас даже сперма, что выходила из ее лона и пачкала диван. Это мелочи и пустяки. Главное Генри рядом. Сейчас не хотелось от него отдаляться и на сантиметр.

Поцелуи снова и снова. Мисс обняла своего стажёра, притягивая ближе. Их лица так близко, дыхание опаляет влажные губы.

— А вы все никак не успокоитель, мистер Линкольн? Ваш член все ещё твердый… Может мне позаботиться о нём?

— Нет, все нормально. Я ценю заботу, но все хорошо, — улыбнулся Линкольн, с трудом поднявшись на ноги и виновато буркнул, — а вот диван придётся очищать.

Он тихо посмеялся, ловя девушку и притягивая к себе, нежно целуя в губы.

— Я тебя люблю, Саманта Хилт. А сейчас давай помоемся и все же спать ляжем. Завтра сложный день.

Конечно, у него ещё были силы. Что удивительно. И все же, стоило дать отдых телу и разуму.

Теплый душ, молоко с медом, милые пижамы и тесная кровать — все, чего не хватало для идеального завершения вечера. Саманта прильнула к Генри, обнимая его. Генри ласково водил пальцем по щеке и губам любимой, глупо улыбаясь.

Конечно, между ними идиллия, какой у Сэм не было ни с одним мужчиной. Она влюблена безумно, так тепло и хорошо под боком Генри.

— Знаешь… я так рад, что мы можем так доверять друг другу. Это прекрасно, но немного пугает. Боюсь без тебя я жить не смогу теперь. — Он говорил с улыбкой и ласково, но в глазах на мгновенье блеснул огонёк тревоги.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Мне тоже немного жутко, — пальцами Сэм переплелась с пальцами Генри, — будто это не реальность, а сладкий сон. Пробуждение пугает меня, как и мысль о том, что что-то может пойти не так… — вздохнула, — о, нет, не говори, что жить не сможешь. Это неправильно. Мы ведь… ты…

Но Генри был совершенно серьёзен. Поэтому Сэм умолкла и положила голову на его плечо.

— Так что, помни, Хилт, что я последую всегда за тобой, куда бы тебя ни повела твоя мечта, ладно?

— Пожалуйста, не оставляй меня никогда.

— Не оставлю. Даже если случится что, я найду тебя и верну. — Улыбнулся Генри, целуя девушку в рыжую макушку. — И это… утром я завтрак готовлю, так что не пытайся опередить меня, ладно?

Парень посмеялся и уткнулся в макушку Саманты, расслабляясь в аромате её чистых волос и быстро засыпая.