Глава 44

Хорошо, что Говард отступил. Генри слышал отчетливо, как затворилась входная дверь. Вот это новости: семьянин, начальник, о котором Линкольн никогда не слышал компрометирующих слухов, и тот поддаётся чарам Саманты Хилт! А ведь десять лет прошло… Но, с другой стороны, Генри не мог осуждать Хьюза, даже по-своему его понимал.

Саманта осталась на своем месте, все ещё провожая призрак Говарда взглядом. Да, между ними все давно ясно. Он предпочёл другую женщину, как и Пол, собственно. Выбирают таких, с которыми легче, а с Сэм никогда не было легко.

И все же когда парень вылезает из-под стола, его лицо не выражало никаких эмоций. Он аккуратно отряхнул штаны, поправил галстук и посмотрел в глаза Саманты.

Она так хотела, чтобы Генри обнял ее, но в тоже время, она понимала, что этого не будет. Не после услышанного.

Генри молчит какое-то время. Ему не то, чтобы больно и неприятно, а скорее досадно, что бывший знает о ней больше, чем нынешний. О переживаниях о семье… И вообще видимо, Говард и Саманта до сих пор поддерживают общение. Действительно, бывший, ставший другом — опасный элемент.

— Забавно… И правда, а я в курсе? Я не знаю о твоих страхах перед отцом, что он, оказывается, скоро выходит… Но зато об этом знает бывший, который твой начальник. Что я ещё не знаю? — Генри вцепился тяжелым взглядом в глаза Сэм. — Наверное, многое… Но это моя вина. Я почему-то тебе так легко верю и не сомневаюсь в том, что ты важное мне скажешь. Но видимо зря я так думал.

На все выпады парня сказать ей было нечего. Она только что взяла на себя слишком много и сказала, что у них все серьезно. Не для того, чтобы Говарда позлить, она, правда, так думала.

Пальцы нервно крутят кольцо на пальце. Нет, она не станет извиняться, но и Генри слушать оправдания не намерен. В кабинете стало очень душно, а пол, будто в вату превратился.

Линкольн вздыхает и возвращается к своему рабочему месту, будто и не было сейчас никакого разговора. Демонстративно стал работать, хотя вообще-то и правда время ланча, стоит и отдохнуть.

Да только мысли крутятся так хаотично, что только работа успокаивает Линкольна и не заставляет начать скандал с Хилт. Похоже, как он и желал, вот и первая их ссора. Молчаливая. И больше односторонняя. Ждёт ли первого шага от неё он? Вот, кстати нет.

Первые шаги сделает он. Обязательно. Но не прям сейчас. Ему нужно подумать, что и как сказать правильно. А пока лучше сосредоточиться на работе. Хоть и вкус её сладкого тела все ещё на губах и заставляет невольно облизывать их. От этого чувства Генри встаёт и идёт к кулеру, жадно выпив три стакана. Стоит спиной и боится повернуться.

Потому что знает, что и ей все произошедшее неприятно. Наверное, ей и плевать на самом деле на него? Все это — лишь её игры? А потом она свалит в Нью-Йорк и быстренько найдёт себе очередного паренька… А почему нет?

Плохие мысли. Ревность и злость делают Генри похожим на отца. Причём явно не только на своего, а чем-то и на её тоже. Того, что убил мать Саманты в порыве гнева и теперь скоро может показаться на пороге квартиры мисс Хилт. И что тогда будет? А где будет Генри?

Саманта прошла за свой стол, пока Генри пил и сняла порванные колготки, засовывая улику в сумочку.

«К черту».

Погрузиться в работу — единственный выход. Забить на ланч и прочие глупости. Иначе есть риск просто разрыдаться, но Сэм и сама не знала толком, от чего именно.

Остаток дня прошел в напряжённой тишине, которую нарушил звонок.

— Да, — Сэм взяла трубку, — конечно. Через полчаса, — положив трубку, она обратилась к Генри, — съездите на Восьмую улицу? Там ждут сметы.

Это значит, что она с ним не поедет. Рабочий день подходит к концу.

— Да, без проблем. — Генри весь день не перекинулся с Сэм и словом до этого момента. Он работал остервенело и отчаянно, загрузившись настолько, что даже не сразу понял, что рабочий день скоро заканчивался. Пока он доедет, пока решит вопросы… Небольшая переработка будет. Ну и ничего, её хорошо оплатят.

Сэм, конечно же, с ним не поедет. И это ещё больше злит Генри. Она будто и не желает попытаться с ним поговорить. А он… как и любой вредный мальчишка и сам не хочет делать первый шаг. Казалось бы, обними её сзади и просто скажи правду. Что все понимает, что не может от неё требовать рассказывать ему все. Может ей страшно?

Но вместо этого, забирая документы, что надо отвезти, на стол Саманты он кладёт недавно напечатанный лист. Крупный заголовок гласит: Заявление о переводе и снятии с должности личного помощника.

— Мы не можем работать в таком недоверии, мисс Хилт. Я не могу. А вы всеми силами меня сейчас толкаете. Проявлю свойственную всем парням из Небраски вредность. — Линкольн чуть улыбнулся, легко подхватывая бумаги и убирая в папку. — Простите, мне хочется домой вернуться сегодня хоть не по пробкам.

Он молча выходит из кабинета, но дверью хлопает очень даже душевно, на что все оставшиеся в офисе обращают внимание.

Саманта складывала телефон в сумочку, когда ее взгляд привлек лист, оказавшийся на ее столе. Перевод? В изумлении мисс Хилт подняла голову. Смотрела на Генри и не узнавала. Это был как раз тот случай, когда слова резали больнее ножа. И, будто желая добить, Генри решает не возвращаться в квартиру Саманты.

Она молчит и теперь, делая вид, что есть дела и поважнее, или просто желая скрыть тот факт, что она… В ужасе. Это происходит, происходит снова. Ее бросают. Генри, с которым она была так близка, как ни с кем в жизни, тоже отвернулся.

Она не видела, как хлопнула дверь, но от звука даже не вздрогнула. Просто закрыла глаза, попыталась напомнить себе, что это не кошмар, а реальность.

Когда Говард пришел сказать, что они расстаются, она плакала, хватала его за руки, бежала за ним по улице. Когда Пол сказал, что все кончено, Сэм плакала. Но в этот раз внутри будто что-то умерло.

Он зол, он кипит. Он не понимает, зачем сейчас так поступает. Но это все ревность. Сколько ещё мужчин в этом офисе были с ней? Сколько из них тоже клялись в любви, скольких она принимала? И со сколькими все равно рассталась, потому что… А почему? Этого он тоже не знает.

Может дело как раз в этом? Сколько бы Хилт не говорила о доверии, оно не возникало? Её мужчины всегда узнавали все последними? Или вообще случайно? Не первый же случай уж точно и в их отношениях. Перевод, мистер Вэйн, освобождение мистера Хилт из тюрьмы, отношения с Говардом.

Генри уселся на мотоцикл и помчался в сторону нужного адреса с такой скоростью, что сидящие у окон менеджеры даже привстали посмотреть, откуда такой шум, похожий на шум от взлетающего самолета. Очень небезопасно.

Но поток воздуха, хлещущий Генри, не надевшего шлем, в лицо хоть немного его расслабляет. Отвлекает от бешеного стука в ушах, от тоскливой боли в сердце.

Мисс Хилт не помнила, как добралась домой: ей вызывали убер или подвёз кто? Не помнила, кормила ли Мава. Она просто упала в кровать прямо в одежде и так и уснула, позабыв даже о еде. Таким сильным было потрясение.

* * *

Аромат больничной койки нравился Генри всегда. Не зря он в армии даже ухитрился отучиться на санинструктора. Пригодилось, когда произошло то, что произошло.

Поездка на бешеной скорости и без шлема помогла Линкольну немного остыть. Он вовремя прибыл на место и решил все рабочие вопросы. Отправляясь в обратный путь, он надел шлем, и. как шутил штопавший Генри хирург, совсем не зря, предпочел все так же двигаться с высокой скоростью. Хотелось скорее попасть домой: принять душ, поесть и завалиться спать, ни о чем не думая. Даже о Саманте. Особенно о ней.

Из обрывков воспоминаний складывалась картина случившейся впереди аварии. Мокрый после дождя асфальт не дал и шанса затормозить на той же скорости, что сработали мозги водителя.

Генри помнил визг тормозов, попытки сбавить скорость, остановиться, и то, как он катился по асфальту, дважды приложившись головой. Да… чёртов шлем! Спасибо ему большое, хотя в приёмном отделении пришлось его аккуратно распиливать из-за деформации.

Чудом ноги-руки целы. Он получил ссадины, ушибы, явное сотрясение. Но в сравнении с тем, каких обычно мотоциклистов привозят в отделение, он вообще везунчик.

Да-да. Повезло. Он оказался ночью один в больнице. Телефон в хлам, даже позвонить по нему не получится. Да и голову мутит так, что он пребывал до утра после обезболивания между сном и больничной уткой, выблевывая желчь.

Все же, спасибо большое доктору, что утром ему дали телефон позвонить. Номер Сэм он помнил наизусть и искренне хотел набрать его первым, но передумал, представив её лицо после таких новостей, да и после их ссоры, как бы это выглядело. Не хотел пугать, не зачем ей звонить. Так что он вспомнил не без труда номер самой фирмы, смог дозвониться до отдела кадров и оставить сообщение о том, что он в больнице.

И с чувством выполненного долга вновь уснул, страдая от головной боли. Док сказал, что это с ним минимум на неделю. А в больничке полежать придётся. Пусть КТ мозга и чистое, переломов нет, лучше перестраховаться.

Поэтому в офисе утром сообщение о том, что Линкольн оказался в больнице, пролетело быстро по начальству. А как это часто бывает, где начальство, там и кто-нибудь помимо услышит. А все помнят, каким выходил парень вчера из кабинета мисс Хилт. И сложить два и два получилось у многих. Довела, загрузила работой, не дала… Какие только сказки и домыслы теперь по офису не станут гулять!

Весть о том, что Генри Линкольн попал в серьезное ДТП и сейчас в больнице, облетела все этажи компании со скоростью света. Какой повод для пересудов! Однако утром Генри проснулся от мягких прикосновений теплых женских рук к его лицу. Пахло сладкими духами, что резко конфликтовали с больничным запахом.

— Генри? Генри, открой глаза… Не пугай меня так!

Это не ЕЁ голос, конечно. Но узнать Энни очень легко, её едва ли с кем-то спутаешь.

— Бедняжка! Какой кошмар…

Она причитала, всхлипывая. А где же Саманта? Почему не пришла? Она ненавидит его?

Дело в том, что мисс Хилт утром на работу не вышла. Это дало ещё больше поводов для сплетен. Но и она ещё ничего не знает.

— Как ты, милый? — Энни полезла за водой, — пить хочешь? Может покушать? Я принесла куриный суп и гренки… Генри? Слышишь? Ты такой бледный… Ох, мы все в офисе так перепугались.

Сквозь занавески пробивался солнечный свет. Пели птички. Жизнь кипит, но словно мимо Линкольна.

— Ох… какая еда… — Генри открыл глаза. Аромат незнакомый и, конечно же, он мог догадаться, что Сэм будет на него плевать, что больно ударило и по сердцу… и по голове. Он с виноватой дрожащей улыбкой попросил Энни отвернуться, пока его полоскало душевно так.

— Это нормально… Я получил сотрясение, но хоть черепушка цела… — пробормотал парень, попытавшись ещё раз улыбнуться, но вышло скверно. — Я есть не могу пока, отдай вон медсестрам или… Парню в соседней палате, у него сломана нога, есть вполне может.

Не то, чтобы Линкольн не был рад увидеть Энни Браун, просто ожидал другую. И вообще в таком неприглядном виде кому-то показываться не хотелось, но он был рад, что хоть кто-то оказался рядом.

— Вот я глупая… Думала, тебе еда нужна. Что ж, отдам, не пропадать же добру.

Энни не отталкивало состояние Генри, напротив, она хотела быть полезной.

— И ничего ты не глупая. Разве можно знать просто, что можно или нельзя. Я ценю твою заботу, Энни. — парень даже аккуратно похлопал её по ладошке, успокаивая.

С ней было легко. Очень. Он видел её обожание, видел её хмурость от того, что он все ещё с ней говорит отстраненно и держит на дистанции, чтобы она не думала о большем.

Он ценит, ему важно было услышать внимание к себе. Но мысли были о Хилт. И когда Энни говорит, что её не было на работе, когда уже озвучиваются варианты… он порывается вперёд сквозь боль.

— Как же тебя угораздило?

— Авария, мотоцикл, очнулся с тошнотой. — Коротко ответил на вопрос Линкольн, присев чуть поудобнее и взглянул на девушку. — Энни… Если ты взяла отгул за свой счёт, я тебе потом деньги за это переведу… негоже ради коллеги так вот…

— Что ты такое говоришь⁈ — замотала головой, протестуя, Энни, — не нужно мне ничего. Я пришла потому, что хотела. Меня отпустили от всего отдела, так что ничего я не прогуливаю… И, кроме того, для меня ты не посторонний, сам знаешь.

Надулась, вспоминая про тот поцелуй на парковке и то, что Генри ее отверг ради Хилт. Впрочем, её — то тут нет. Даже на работу не вышла, мерзавка!

— Ну, если от отдела, то я не переживаю, хорошо. — Улыбнулся искренне Генри, пересиливая боль.

Линкольн вздохнул. Ну что он мог ещё ей сказать, если его вредное сердце все равно любит Саманту? Но то, что её нет, ему неприятно. Могла бы хоть позвонить… Черт! А куда⁈ Точно, это вот стоит, наверное, попросить.

— Слушай, Энни. Раз уж пришла, лучше вместо еды… мне бы телефон… самый простой, хоть СМС кинуть там… а то мама заволнуется, что дозвониться не может. — Попросил аккуратно Генри и прикрыл глаза, морщась от боли, свербящей будто бы сквозь весь череп от затылка до переносицы.

Выглядел он, и правда, паршиво. Осунулся, стал очень бледным. А ещё эти капельницы, которыми его явно затыкали уже с одной рукой, теперь вгоняли и во вторую.

— А, так ты телефона лишился. Да уж, повезло, что не головы. Я, конечно, тебе одолжу свой, только услуга за услугу. Скажи мне честно, что у вас с Хилт вчера случилось? Хочу знать из первых уст. У начальства подписанное ею твое заявление об уходе с должности. Ты в аварию попал, она не вышла на работу. Между вами все кончено?

В голосе, взгляде Энни надежда и волнение. Она достает мобильник из кармана, но ответа Генри все так же ждёт.

— Как это не вышла на работу? Хочешь сказать, она не знает о… Том, что я тут? Или знает? — Линкольн заглядывает в глаза Энни, в его взоре коктейль из эмоций разного толка.

Энни была рада присутствовать в палате Генри. Она здесь первая и единственная. Знает, что он держится с ней отстраненно, но упрямо требует ответа на волнующий всех вопрос.

— Если не знает, сообщи ей, пожалуйста. Она имеет право на это… ещё… сегодня имеет. Завтра не факт, да… наверное… прости. — Похоже, Генри потратил все силы.

Однако когда Генри реагирует так бурно, девушка пугается, сама вскакивая на ноги и не зная, как быть: то ли успокаивать Генри, то ли дать ему телефон, звонить Хилт или… Позвать медсестру? Но последняя явилась сама и, глянув на монитор медицинского аппарата, зло глянула на Энни и обругала её.

— Пациенту нужен покой, а вы тут устроили! Если он будет так напрягаться, не дай Бог… — медсестра замолчала, что-то проверяя в капельнице и вздохнула. — Я понимаю, но дайте ему отдохнуть… Иначе он рискует ухудшить своё и без того сложное состояние. Покой, мистер Линкольн. Я больше никого не пущу сюда, если только это не будут родственники или супруга, все.

Поэтому Энни настойчиво взяли под руку и вывели в коридор. Генри не мог сопротивляться от накатившей боли, лишь виновато улыбнулся, но глаза открыть уже не мог.

— Постойте, погодите! — Энни хотела сопротивляться, но они с медсестрой, плотной темнокожей миссис, не соперницы.

Оказавшись вне палаты, Энни рассеянно осмотрелась. И что ей теперь делать? Правда что ли звонить Хилт?

— Вот ещё… Имеет она право, как же. Если это дерьмо по ее вине случилось… Но что значит, «завтра уже нет»?

Значит ли это, что Генри правда намерен разорвать эти порочные узы?

Раздумывая, Энни уже шла к выходу и в полной задумчивости разминулись в дверях с Колином, который явился с цветами, чтобы выразить соболезнование от всего отдела компании «Сан анд Голд». Но его, конечно же, не пустили.

В парке на скамейке, доедая суп и гренки, Энни решилась-таки позвонить Саманте.

Мисс Хилт в это утро и правда проигнорировала будильник, работу, весь мир. Сил не было встать с кровать даже кота покормить, как бы тот ни возмущался. Сэм бы так и пролежала весь день, если бы не звонок с незнакомого номера. Да не один, а серия.

«Да что эта рыжая ведьма там себе думает⁈ — злилась Энни, набирая номер начальницы отдела снова и снова, — Вот покажу Генри эти пропущенные, пусть остынет к ней от такого безразличия!»

Но Сэм, все-таки, взяла трубку, но молчала, ожидая, что звонящий сам изложит суть. А когда суть ей изложили, молниеносно вскочила с постели.