Глава 45

Генри грезил между сном и адской болью. Он иногда открывал глаза, видел лицо медсестры или врача. Те что-то обсуждали, говорили, а он то отвечал, то молчал. Очередное лекарство, очередная покалывающая боль в локтевых венах. И вновь сон.

Когда он вновь открыл глаза, его разбудил шум за дверьми палаты. Голоса были женскими и оба знакомыми. Одна — точно медсестра отделения, а от звучания второй сердце болезненно сжалось.

— Нет! Нет! Вашу мать! Я пройду туда, Мама Чоли. И ты ни черта мне не сделаешь!

— Мэм, я вызову полицию!

— Вызывай копов, если угодно! У меня все равно будет пара минут увидеть жениха!

В следующий миг двери палаты Линкольна распахнулись. Саманта Хилт стояла на пороге в том же костюме, что и вчера, встрепанная, с размазанной тушью. Увидев Генри на постели, она бросилась к нему.

— Генри! Как ты⁈

А потом в палату влетела ОНА. Растрёпанная, заплаканная. Его любимая маленькая мисс Хилт. Генри не удержался от улыбки, он был очень рад её видеть. Словно с души упал тяжкий груз, и дышать стало легче.

— Сдохнуть хочу… А так нормально. — Пробурчал Линкольн и коротко кивнул медсестре, что стояла в дверях. Дескать, все нормально, Саманта может тут быть.

— Но полицию я уже вызвала! — бросила перед уходом медсестра, скорее, от обиды, чтобы припугнуть. Хотя, кого тут пугать? Эту бешенную белую сучку? Да ей все по боку.

Саманта склонилась над больничной койкой, упёрлась одной рукой в изголовье, осматривая Генри с какой-то материнской тревогой. По ее блеклым глазам и припухшим векам видно, она много плакала последние сутки.

— Даже не смей так говорить… — пролепетала одними губами мисс, словно это не она только что ругалась с медсестрой в коридоре, — господи боже…

Генри внимательно смотрел на мисс Хилт. Похоже, она и правда ни о чем не знала. Значит ли её появление здесь то, что Энни, все-таки, ей позвонила по просьбе Линкольна? Молодец… Черт, эта девчонка и правда не стала вредничать, а ведь Линкольн и не надеялся на подобное. Благородно. Генри теперь стыдно даже.

«Надо будет познакомить Энни с Антонио. Они сойдутся!»

От этой мысли Линкольн даже усмехнулся, но тут же поморщился от боли, хотя она вдруг стала терпимее. Сон помог немного, и появление Саманты тоже.

— Знаешь, я рад, что мы поссорились, Сэм. Ведь если бы ты поехала со мной прошлым вечером, я бы не простил себя, если бы и ты пострадала тоже. — Генри сказал это с серьёзным лицом, кивая на стул рядом с койкой, чтобы Саманта села. На долгие разговоры у него явно не будет сил, но поговорить надо.

— Нет, не говори так! — взбрыкнула Сэм, но, все же, села, перестав нависать над Генри скорбной тенью.

— Я… Прости. Я такой идиот. Надумал себе всякое, стал как мальчишка себя вести. А должен был стать для тебя опорой. Надежным мужчиной, который убережёт тебя от любой беды. — Парень виновато поджал губы и вздохнул, переводя дух.

— Это я тебя туда послала. А должна была послать бухгалтерию. Это полностью моя вина, Генри. Был конец рабочего дня. Ты устал и мы… Мы с тобой…

Она устало потеряла переносицу. Видимо, этот разговор даётся Сэм нелегко.

— Я не рада, что мы поссорились, понятно?.. И ты ничего мне не должен, Генри. И в мужчин я не очень верю…

— Я заметил, что ты не веришь в мужчин… — Генри улыбнулся уже грустно.

Сэм лишь молча покивала головой, поджав губы, словно признавала вину за собой. Да, не умеет им верить после всего, что было в ее жизни. Но на Генри зла она не держала. Впрочем, ни на кого Сэм не держала зла, даже на отца.

Ненадолго повисла пауза. Все же, в этой роковой страсти они забылись. Забыли, что мало друг друга знают. Что помимо секса есть и другие важные моменты, но их обсуждать они забыли.

— И все же… лучше скажи, как ты? Мне сказали, ты не была на работе. Это неправильно… как же проект, будущее? — шепнул неуверенно Линкольн. Он будто пытается заставить Хилт вспомнить о том, что без него у неё тоже была жизнь, в которую он вмешался грубо, спутав все карты.

Теперь это Линкольн стал понимать. Он тянет любимую назад. Ведёт её по дороге, которую она не выбирала и, впоследствии, никогда не простит себя за это, уж точно. А он… он не уверен, что справится и сможет идти, хотя бы сильно не отставая. Авария его подкосила. Это ощутимо для человека, который работает головой. Подобная травма впоследствии приведёт к необходимости уменьшить нагрузку, по крайней мере, на какое-то время. А тут важный проект… Так что плакало его возможное повышение. А значит и перевод теперь в Нью-Йорк для него затянется.

А они не смогут жить отдельно. Генри уже это понимает. Их любовь, она… сложная, непростая и глубоко несчастная. Пока они вместе, все хорошо. Чуть что меняется, когда они отдаляются друг от друга хоть на шаг, сразу оба готовы друг от друга уйти. Отказаться, как только всплывают трудности. Незрелое детское поведение, порожденное комплексами и страхом. Так что эта мысль уже в его голове звучала в болевом бреду, но оформлялась теперь.

— Я в порядке. Просто немного устала. Решила передохнуть, как Говард и сказал. Я не знала, что с тобой случилось. Прости… Мне позвонила Энни Браун. Спасибо ей.

Сэм говорила без сарказма, а заметив цветы в вазе у койки, поняла, что стажерка уже здесь была. Сэм снова проиграла ей.

— Мне памятник на работе не поставят. Да и мой помощник ушел. Я вчера подписала твое заявление о переводе, так что не волнуйся больше ни о чем и отдыхай. Поговорю с Говардом, он оформит инцидент как несчастный случай и все расходы покроет страховка. Мне, правда, очень жаль.

Они говорят не о том, о чем следовало бы. Неужели Генри уже переходит для Сэм в разряд «друзей»? Она не хочет его потерять или же наоборот, отпускает? Кажется и то и другое продиктовано любовью.

— Моя страховка все оплатит. Я самодостаточен, Хилт. Не надо меня опекать… Будто ты не моя девушка, а начальник. Но вижу я лишь уставшего помощника главы отдела, а не ту, что должен видеть. — Линкольн цокнул и вздохнул. Надо успокоиться. Надо решить вопрос здесь и сейчас. И плевать, на что выведет их данный разговор. Он не хочет, чтобы все эти недомолвки были.

Он почувствовал, что разговор пошёл совсем не туда. Какие-то страховки, какие-то моменты о его работе. Вот опять… Вместо того, чтобы, черт возьми, поговорить, они не говорят.

— Я хотела как лучше. Всегда.

Благими намерениями дорога вымощена в ад, но мисс Хилт упрямо заботилась о Генри. Теперь же он мог ее за это возненавидеть. Наверное, справедливо.

— Я принесла тебе свой старый телефон. Он старый потому, что я новый купила, а так ещё вполне на ходу. Там внутри симка, можешь взять. Твоя семья, наверное, беспокоится.

Генри опять поймал на мысли себя, что все равно не понимает Хилт. Потому вздыхает, кивает на тумбочку, чтобы она положила телефон туда. Надо будет, когда она уйдёт, позвонить родителям.

— Я и правда устала. Могу сказать в свое оправдание только это.

Что она имеет в виду? Их отношения, работу или замкнутую цепочку из неудачных отношений, имеющую постоянно один и тот же поворот. Когда выбирают не её.

— Моя первая девушка скончалась от передозировки героином… Мне было шестнадцать, я как идиот, не замечал, окрыленный любовью, что с ней происходит. — Вдруг заговорил Генри, смотря куда-то в пустоту перед собой, а не на Сэм, будто грезит наяву.

— Вторая, когда я ушёл в армию, спуталась с моим старшим братом. Да так удачно, что они теперь живут вместе… Оказывается, она и встречалась со мной, лишь ради того, чтобы быть ближе к нему.

Когда Генри вдруг начинает говорить о своих прошлых пассиях, Сэм поднимает голову. Она внимательно слушает, видит, как напрягаются костяшки его пальцев. У всех есть свои истории, так почему Сэм считает, что ее травмы тяжелее, чем у Генри?

— А третья была карьеристкой, и когда была возможность уехать в Вашингтон, она легко меня променяла. — Линкольн поджал губы, пальцы сминали больничное одеяло. Он не мог взглянуть на Саманту, но она видела, что от напряжения у него опять начинает болеть голова, трясутся губы, а в уголках глаз скопились слезы.

— Я тоже многое скрываю от тебя, Сэм. Боюсь стать для тебя обузой… боюсь ошибиться вновь, не распознать настоящее за ложью.

Ей очень хочется сказать, что их чувства чертовски похожи. Что они оба не хотят быть обузой друг другу, что оба боятся ошибиться, оба настрадались в прошлом. И эти страдания сделали их заложниками нынешнего положения.

— Но знаешь… Я хочу все же пытаться. Сквозь боль, страдания. Хочу состариться с тобой на берегу моря в Италии… — Генри все же поворачивает лицо и улыбается счастливой улыбкой, когда говорит об этом. Он аккуратно берет Саманту за руку, наслаждаясь теплом её пальчиков

Сэм закрывает ладошкой рот, тихонько рыдая, когда Генри говорит о своих желаниях прожить жизнь вместе. Не такая уж она и стальная, эта мисс Хилт.

— Все не так… хах… Генри… я же… ммфф…

Саманта сейчас и слова из себя не может вымолвить. Не может сказать, что любит Генри, что тоже очень хочет быть с ним. Что не собиралась давать и повода для ревности, и что отпустила его потому, что желает ему счастья.

— Но я ужасный ревнивец. Ужасный собственник. И понимаю, что это будет всегда. И понимаю, что тебе… сложно верить тому, кто вновь может от тебя уйти… Да я почти это сделал уже вчера, а ты это приняла с молчаливым согласием… Видимо, я опять ошибаюсь? Я тебе не нужен? Мы оба… ошибаемся? — Линкольн хоть и задал этот вопрос будто риторически, на деле желал знать ответ. Желал услышать его от Сэм, потому что сам не знал, как поступать правильно. И он не мог решить сам за них двоих.

— Если я тебе не нужен, скажи прямо. Не строй этих заключений, как будто я всего лишь стажёр. Сегодня я ещё твой парень. Сегодня… буду ли завтра, ты мне дай ответ. Да или нет. — Негромко проговорил парень, отпуская ладонь и откидываясь на подушку, закрывая глаза. — После ответа лучше иди, а то правда вызовут полицию… не хочу потом думать, что из — за меня тебе придётся измышлять о залоге и прочем.

— Да.

Она выдохнула только это, поднимаясь со стула. Взяла руку Генри в свою, крепко сжала. Уходить не хотелось, но раз нужно… Значит, нужно.

— Значит у нас с тобой… будет вся жизнь теперь… чтобы решить наши душевные травмы. — Генри улыбнулся сквозь боль и вздохнул. Похоже, лекарствами его напичкали душевно, раз опять клонит в сон. Парень мгновенно засыпает.

Саманта могла бы побыть ещё, конечно, но местная Мать Тереза ждала ее суровым дементором на выходе из палаты. Впрочем, увидев заплаканное лицо, смягчилась. Рассказала о диагнозе и рекомендациях врача, пока провожала Сэм на рецепцию. Да, в жизни всяко бывает. Копов, она не вызывала, это так, к слову пришлось.

— Все в порядке будет с вашим парнем, — сказала медсестра на прощание, вызывая у мисс слабую, но улыбку. Удивительно, что девушки Линкольна посетили две, и хоть первая подходит ему больше, как пара, имеется стойкое ощущение связи только с одной, с этой.

У Сэм теперь было о чем подумать. Как в тумане она добралась домой. Раз уж взяла отгул, надо догуливать. Покормила кота, искренне раскаиваясь, приняла ванну, переоделась. В голове она все проживала этот разговор в палате, разговор до этого, в офисе. Так значит, бывшие отношения Генри были… Особенно те, когда девушка оставила его и уехала. Черт, а ведь похоже на их нынешнюю ситуацию. Стоит быть осторожнее с сердцем Генри Линкольна.

Линкольн смог пробудиться ближе к позднему вечеру. Первым делом он позвонил матери, выслушал очень много тревог и обещаний «вырвать ему ноги, чтоб он больше не ездил на этом гребаном гробу на колесах». Но, все же, какое-никакое согласие было достигнуто. Мама обещала приехать, даже если Линкольн не поднимется вскоре. Хорошая мотивация выздоравливать.

Откровенно говоря, делать было нечего. Тоскливо одному. Очень. Но он помнит, что Хилт сказала «да». Помнит её слезы, видел её переживания. И она хочет быть с ним. Поэтому Генри аккуратно стал набирать сообщение трясущимися руками.

«Обязательно ложись спать пораньше. Не волнуйся, я тут под присмотром. Просто знай, я тебя люблю, Саманта Хилт. Настолько сильно, что будь моя воля, отдал бы свое сердце тебе… Правда, без него помру! Приезжай, когда будет возможность. Но если устаёшь, то лучше домой после работы. Я тебе обещаю, что к уик-энду уже вернусь!»

Линкольн улыбнулся, откладывая телефон на тумбочку. Наконец они объяснились. Теперь оба настроены серьезно и знают, что будет сложно. Очень. И все же, Генри желал этих сложностей. Не собирался бежать, хоть чуть и не сделал это.

Просто он все ещё мальчишка. Но пора взрослеть. Авария напомнила и Генри, и Сэм, как скоротечна и трагически коротка может быть жизнь. Поэтому пора становиться серьёзнее. Придётся много говорить с Сэм. Может он уговорит её сходить вместе к психологу, к примеру? Ему тоже не помешает ведь.

И он будет её любить. Её душу… Хоть и тело тоже получит свое. Их отношения душевно вышли уже на высокий уровень, а разумом они оба ещё многого не поняли. Пора устранять этот недочет, так что их ждёт немало бесед, ссор и обид. И все же.

Перед сном Линкольн успел посмотреть домики в Италии, чтобы потешить свою душу. А выходит не очень и дорого. К старости можно скопить и уехать. Наслаждаться теплом, виноградом и тишиной. С такой счастливой мыслью парень уснул впервые не из-за боли, а потому что захотел поспать.

СМС от любимого застало Сэм за ужином. Она прочитала послание и грустно улыбнулась.

«Так точно, сэр! Не извольте беспокоиться. Вы под присмотром доктора, а я — под вашим. Тогда давай обменяемся сердцами? Я тебе своё в обмен на твое? Так никто не умрет, дурачок… Ты напугал меня. Я не хочу тебя потерять. Я приеду завтра. На все плевать. Я скучаю так сильно, что не знаю, как проведу одна…»

Последнюю строчку Саманта исправила поспешила исправить на: «Я приеду завтра и привезу тебе чего-нибудь особенного. Никуда не уходи!»

Не стоит его тревожить сейчас по пустякам. Сэм ведь сильная женщина, жаловаться на то, что спать одной плохо — ребячество.

Сообщение от Саманты Генри прочёл ночью, когда проснулся от желания сходить в туалет. Улыбнулся, но отвечать не стал, чтобы не нарушить сон любимой. Однако было приятно. Она его поддерживает, не хочет исчезать.

Они справятся, обязательно справятся.

Наверное, любая бы на месте Хилт боялась идти на работу после такого инцидента. Но Сэм пришла, точнее, приехала на своей машине. Первым делом посетила кабинет Говарда. Он сам с радостью предложил помощь Генри. Этот паренёк ему нравился. А после — работа, как всегда, но уже за двоих. Раз Линкольн отказался от работы подле Сэм, вереница желающих занять его место задолбала мисс и мешала работать. Поэтому пришлось сходить в отдел кадров и лично стребовать заявление Генри назад. Хилт боялись, отдали, как миленькие.

Вечером Сэм сбежала пораньше. Она пришла в больницу к Генри уже в божеском виде — офисном платье, с прической, аккуратно накрашенная, и принесла с собой воздушные шарики, цветы, чизкейк, лёгкую еду, фрукты. Все это, скорее, для настроения, даже если Генри не сможет есть, то хоть порадуется.

— Привет! — Сэм задобрила и ту чернокожую медсестру двумя плитками «Риттер Спорта», — как ты сегодня, милый?

Видеть Генри в палате, с капельницей и перевязками тяжело, но Сэм улыбается ему.

— Найдешь для меня пару минут в своем плотном графике?