Глава 46

Утро было благосклонно к Линкольну. Он чувствовал себя немного лучше: голова болела, но не до рвоты. Ощущалось легкое помутнение. Врач на утреннем обходе даже порадовался. Пошутил, что громкая невеста Линкольна, на которую уже нажаловалась медсестра, очень хорошо на него повлияла. Такая и из гроба поднимет, если дословно.

День пролетел в мучительной тоске. Занять себя было совершенно нечем. В телефоне посидеть не получалось из-за накатывающей усталости и боли между глазами. Да и что там смотреть? Конечно, были сообщения от знакомых, кому удалось вызнать его нынешний телефона, но таких преданных ребят единицы.

От скуки, Генри и изучал сам телефон, ища в памяти устройства что-нибудь интересное. Но либо плохо искал, либо Сэм давно все почистила. Жаль… Наткнуться бы на какую-нибудь внезапную фотку было бы интересно… Ладно, об этом не стоит думать. Напрягаться ему очень рано ещё.

Телефон мисс Хилт, одолженный Генри, был почти девственно чист, в самом деле, за исключением графиков, отчётов и коротких заметок по работе. Календарь полон напоминаний о встречах, перебивающихся записями в спортзал, бассейн или салон на какую-то бьюти-процедуру. Это телефон одинокой женщины, сконцентрированной на работе, так как больше не на чем.

— Сэм! — Генри радостно улыбнулся, смотря на любимую с долей волнения, когда она появилась в его палате с пакетами в руках. Надо же, она после работы тащилась к нему в больницу, так ещё столько всего принесла. Ел он пока ещё мало, но старания оценил.

— Во плоти!

— Конечно, найду. Для тебя когда угодно. — Парень улыбнулся ещё шире, кивая на стул рядом. Его рука сегодня была свободна от капельницы, так что сразу маленькая ладошка Сэм оказалась в его. Генри слегка прохладный, но все же пальцы сжимают ручку Саманты крепко.

— Как ты себя чувствуешь? Очень устала? Без меня сложно? — он сразу стал заваливать её вопросами. Несмотря на травму, слабость и общее состояние, сейчас перед ней был все тот же Генри. Улыбчивый и простой. Спокойный. И вместе с тем несколько дотошный.

Сэм ждала встречи с Генри с волнением. Когда он засыпает мисс вопросами, она улыбается, садясь рядом с больничной койкой на стул, но во взгляде есть что-то новое, печальное. И он прав, вести себя так, как раньше уже не получится.

— Все хорошо. Я устала, как и всегда, но это не смертельно. Работа идет своим чередом, уж об этом не волнуйся. Сложно или легко, ты должен отдыхать и восстанавливаться.

— Ещё я жалуюсь. Нет никаких пикантных фоток в твоём телефоне. Безопасность на уровне, но могла бы что-то оставить. Я час изучал, все впустую. — С наигранной обидой он надул губы и тут же засмеялся.

Она молчит, улыбается, но не так, как обычно. Даже несмотря на типичные шуточки Линкольна.

— Как там Мав? Скажи ему обязательно, что я приеду и закормлю и зачешу его. — Попросил серьёзно Генри, переставая при этом улыбаться. Он пытается делать вид, что все было как прежде, но ловит себя на мысли, что вот как раз это не совсем правильно. Должно быть все теперь иначе. Так что он пытается собраться и быть серьёзнее.

Генри ведёт себя как ни в чем ни бывало, но видеть его таким слабым Саманте тяжело.

— Мав скучает по тебе, как и я. Ты смотри, я-то ему передам, но ты обязан будешь сдержать слово!

Как будто Генри мог не вернуться в ту квартирку бизнес класса.

— Генри ты… Вчера рассказал мне о своих прошлых отношениях. Думаю, я тоже должна быть честной. Понемногу я хочу раскрываться тебе. Это мое решение и желание. Не переживай, я слишком за раз напрягать не стану, доктор сказал, что ты легко утомляешься…

— Ну, должен я отдыхать или нет, решает врач. Я все же беспокоюсь, что ты взваливаешь слишком многое на себя. — Генри улыбнулся. Им сложно вновь говорить обо всем непринужденно. Их ссора и его состояние не отдалили их, нет, конечно. Скорее просто заставили вспомнить о том, что им не по пятнадцать лет. И что любовь — это не только счастье, это и горести. И теперь они учатся понемногу к этому.

Сэм налила в стакан воды и подала Генри. Она волнуется, это видно.

— Тебя задело тогда то, что Говард знает о моем отце, хочу прояснить сразу этот момент. И начну с той истории о моей семье… Так вот, мой отец, Генри, любил выпить. В стакане он топил разочарование и злобу. Во всех своих неудачах он обвинял семью, из-за которой потерял возможность уехать в город и учиться. Работать на земле он ненавидел. Поэтому стал поднимать руку на мать и на меня тоже. Моя добрая мама учила меня терпеть его, говорила, что это не навсегда. Но она не научила меня держать язык за зубами. Я сказала лишнего однажды, высказалась. Отец потерял контроль, а мама, пытаясь защитить меня, попала под удар. Врачи сказали, что это была травма головы с жизнью несовместимая. Как-то так. Той, кто позвонил в полицию, была я. И каждая крыса в нашем околотке осудила меня. Представляешь? За то, что сдала отца. Его посадили. Я жила с тёткой. Это ты знаешь. Но вскоре, когда я поступила на работу в компанию, познакомилась с Говардом, мы оба были новички, стажёры. Что-то между нами возникло, однако, правда, дальше свиданий это не зашло. Как раз из-за этой истории с моей семьей. Для Говарда это все оказалось слишком, ему нужна женщина проще. Но на тот момент, пока он был моим парнем, он узнал, что отцу дают досрочное. Этот ублюдок кого-то там спас из охраны, плюс работа с психологами, пересмотр дела… Не знаю, как точно, но через год он должен выйти. Я не знаю, чего ожидать. Поэтому решила уехать… Прости, что не сказала, не знала, как бы ты отнесся к этому.

Линкольн слушал с интересом рассказ девушки, держа её за руку и нежно поглаживая. Он начал все больше понимать свою любимую, потому был рад тому, что она открывалась ему.

— Я мог бы сказать, как и они. Что ты ужасная дочь… Но я не буду. Потому что своего бы отца я за такое лично бы убил. А ты просто исполнила долг любого человека — отдала убийцу под суд. — Парень не улыбался, смотрел серьёзно и даже сел удобнее, чтобы оказаться ближе к любимой.

— Спасибо, Генри. Твоя поддержка для меня очень много значит, — Сэм виновато улыбнулась. Оказывается, было так просто рассказать Генри о том, что у нее на душе.

— Спасибо, что решила мне рассказать. Я понимаю, как тебе тяжело. И я ценю, что ты начала показывать мне всю себя. Надеюсь, мы будем это практиковать со временем как что-то само собой разумеющееся, а не после ссор. — Генри вздохнул, улыбнулся, наклонившись к лицу Сэм, легко погладил её по щеке.

— Ты ведь знаешь, как говорят… Любить и в горе и в радости. Второго мы уже получили много, так что немного первого тоже не повредит. — Генри вытянул ноги, подтягиваясь и потирая затылок от лёгкой боли в голове. Все же сегодня куда терпимее стало это все.

— Так говорят у алтаря… — смутилась, робко пальчиками шевеля в руке Генри. Она была очень благодарна за понимание и это внимание, которое Линкольн проявлял к заурядной мисс без семьи.

— У алтаря. А не ты ли тут всей больнице внушила, что я твой жених? — Спросил с улыбкой Генри, вновь взявшись за руки с любимой.

Он улыбается, но видно по взгляду, что парень очень серьёзен. Не шутит, не пытается её отвлечь такими разговорами. Он просто желает быть с ней. И в горе, и в радости.

— Ну, жених — это одно… — надула губы, краснея. Подловил на таком стыдном заявлении. Но Генри даёт и теперь понять, что это не просто ребячество, не просто слова. Это задевает сердечко Сэм, оно бьётся сильнее.

— Отвечай теперь за слова, моя милая Сэм. Я-то не против… Но повременим до переезда в Нью-Йорк, хорошо?

— Угу, ты прав. Спешить ни к чему, конечно. Я просто, хотела, чтобы меня пустили к тебе и все…

— А я думал, ты задумалась, чтобы окольцевать меня. Жаль, я бы согласился. — Генри шутливо засмеялся, позволяя девушке лечь рядом, аккуратно приобняв её за плечи и позволяя устроиться поближе к себе.

Мысль о том, чтобы связать Генри браком посещала рыжеволосую голову, только Сэм эту мысль прогоняла. Она боялась обременить парня, повиснуть на нем. Вдруг он сам подобного не желает? И даже сейчас шутка о том, что он не против стать мужем Хилт, Саманта приняла с неловкой улыбкой. Это всего лишь шутка, поэтому нечего радоваться. Ещё позавчера Генри вставал на лыжи, готовый покинуть ее жизнь навсегда. Как там сказал Говард? Вечная невеста… Сэм невольно посмотрела на обручальное кольцо, которое не сняла даже после ссоры. Забыла или оно ей нравится? А может, снять его — означало бы окончательный разрыв?

— А я вот выбираю тебя. Удивительно, но факт. Не хочу никакую другую. — Тихо прошептал Линкольн, зарываясь лицом в волосы Сэм. Ладонь игриво легла на её животик, нежно поглаживая.

— Ты давно была на могиле матери? Может… Съездим как-нибудь? — спросил вдруг тихо Линкольн, смотря перед собой. Понятное дело, что это тяжело. Но он сам вот до сих пор ездит к своему другу на кладбище. Иногда от этого становится только хуже, иногда и получше.

— Давно. Если честно, мне не хочется туда идти. Я чувствую вину перед ней. Моя бедная мама была почти святой, понимаешь? А я… Это я должна была тогда попасть под удар, не она. Стыдно прийти, как будто на глаза ей показаться… Хах, это так глупо. С учётом того, что ее давно нет.

Неловко замолчав, Сэм опустила глаза. Ей хочется, конечно, но… Она не может сама решиться. Боится. Оказывается, у Сэм много страхов, которые она прячет ото всех.

— Понимаю, Сэмми. Но, как любящая мать, она пожертвовала собой ради тебя, своей любимой дочери. Поэтому мы съездим. Ты не побоялась ехать к одноклассникам, а тут так. Нехорошо, правда. Я поеду с тобой. Могу посидеть в стороне, пока ты будешь говорить. Посмотрим, может надо что-то сделать там с памятником. — Линкольн продолжал гладить Сэм по руке, успокаивая, давая чувство поддержки, защиты и покоя.

Можно ожидать какой угодно реакции, но сейчас Линкольн проявил себя очень зрело. И пусть Сэм не просила его о помощи, предложил сам навестить могилу ее матери. Мисс Хилт молча кивнула, а когда Генри отпустил ее ручку, встала и, без спроса, как кошка, забралась на край постели Генри, осторожно ложась рядом на бок. На полу остались ее туфли. Устала? Или же хочет быть ближе?

— А что насчёт ревности… Разве я даю тебе повод?

Мисс Хилт взяла стакан воды и отпила, смачивая губы.

— Ты ведь очень интересная женщина. И я узнаю, что у тебя на работе аж два бывших… Два ли?

— Два, не считая Вэйна. Он друг брата Пола. Так мы и познакомились, но, как я уже говорила, между нами никогда ничего не было. Было с Полом. Пожалуй, самые длительные отношения в моей жизни. Три года. Я думала, дело идёт к свадьбе, а оказалось, что к свадьбе, но не со мной. Он встречался в тайне за моей спиной с коллегой из отдела продаж. Просто делал из меня дуру… Вот и все тайны. Его, наверное, единственного можно считать моим «бывшим с работы», потому что с Говардом мы только за ручки держались. Его вчерашний выпад я трактую как тягу к приключениям, ведь он давно в браке. Может, и кусает локти, только это все несерьёзно. Так, шило в заднице, седина в бороду, бес в ребро.

— А я жутко переживаю о том, что не дотягиваю до них. Это, конечно же, волнует меня, как мужчину, милая. Это нормально, что я хочу стать лучше в твоих глазах. — Генри опять натянул улыбку, но уже скорее грустную и взволнованную. Его и правда очень смущает их разница в статусе. Так ещё узнавая, какие мужчины в свое время были рядом с Хилт, становится иногда сложно понять, что она нашла в своём стажёре.

— Генри, прошу, не говори о себе так. Какой бы эффектной женщиной я ни казалась, а выбирают все равно не меня. Ха — ха! Даже отец вот не меня… Прости, дурацкая шутка.

Сэм вздохнула. Конечно, в юности у нее тоже были парни, но это так, интрижки, а не отношения. К чему о них говорить? Или стоит, раз они решили быть честными?

— Я…просто после того, как лишилась семьи, подумала, что здорово было бы создать свою. Поэтому знакомилась, искала кого-то близкого и родного. Но так и не встретила никого, до тебя. Ты — моя родная душа, Генри. По крайней мере, так я чувствую. Ты лучший мужчина, которого я знала. И в быту и в постели. Особенно в постели. Я полюбила твою душу, поэтому хочу быть рядом, остальное не так уж и важно.

Они оба готовы к отчаянным поступкам. Кажется, будто не только на словах. Сэм улыбнулась ласковому «Сэмми» и поцеловала Генри в плечо.

— Постель… ты первая женщина, с которой я занимаюсь любовью, а не просто сексом. Когда не только кому-то одному хорошо, а обоим… Я немного соскучился уже по этому. — Линкольн тихо засмеялся, тут же вздохнул. — Но временно мы пока без этого. Я уже переносил сотрясение, знаю, что пару недель мне вообще надо чуть ли не сидеть смирно и побольше лежать. Так что… свой запрет на твое самоудовлетворение я временно снимаю.

Парень вновь хихикнул, целуя любимую в щёчку. Он бы так и лежал с ней ещё и ещё. Но время было уже позднее. И Саманту скоро погонят отсюда, несмотря на попытки ещё как — то задержаться. Так что вскоре он отпустил любимую, провожая её взглядом и улыбаясь.

— Я потерплю, — упрямо ответила мисс, — не думаю, что процесс без твоего участия мне понравится… Неделя, месяц — без разницы, я потерплю. Как раз потому, что у нас любовь, а не просто секс.

— И да, я переживаю о твоём переводе. Как ты теперь знаешь… один раз меня променяли. И я… — Линкольн вздохнул, отпуская руку девушки, задумчиво глядя вниз. — Поэтому я хочу поехать с тобой сразу. Даже если придётся уволиться и потом искать работу сразу на месте… неважно. Не хочу тебя бросать даже на полгода, на месяц, на неделю. Мне здесь без тебя одиноко и страшно, Сэмми… скучаю и лишь от боли лишний раз стараюсь не думать обо всем этом, а просто отоспаться и переждать плохие часы.

— Я не стану переводиться, пока ты не будешь готов. Поэтому не переживай, без тебя ни за что не уеду. Только, поправляйся, пожалуйста, поскорее. Мысль о том, что я должна уйти, убивает меня…

— Завтра док обещал прогнать меня по специальным тестам. Если все хорошо, я в пятницу уже буду свободен. — Пообещал Генри, прощаясь с мисс Хилт.

Уходить не хотелось, но что тут поделать? Сэм уходила, вся пропахшая больничной постелью. В квартире одиноко, но есть, к счастью, Мав. Его фоточку Сэм и скинула Генри перед сном.

Ночь прошла чудесно. Голова не болела, утром он даже спокойно дошёл до туалета и обратно, ни разу не споткнувшись и не почувствовав слабости. А потом, как и было обещано доктором, его стали гонять по анализам. Туда-сюда. То сделай это, то сдай ещё раз кровь. В такой суете, видимо, был свой лечебный момент: Генри учился заново активности. Приходилось порой присаживаться и отдыхать. Но все же он ощущал себя намного лучше. И дело не только в лекарствах, но и в его милой Сэм.

Потому на её телефон от Генри иногда приходили фотографии с глупыми подписями.

«Вот я сдаю кровь и даже не боюсь!»

«Собираются светить мне голову. Ищут мозги, но вряд ли найдут».

И прочее, прочее. Он старался отвлекать таким образом любимую от её волнений и переживаний. Наверное, так и должно быть в нормальных отношениях. Собственные проблемы отходят на второй план, волнения за партнёра и искреннее желание его поддержать, защитить становится ключевым. Вот они оба и ведут себя так. И это хорошо.

* * *

Утром все было так, как и до встречи с Генри. Правда ранее Сэм не замечала, насколько ее жизнь унылая. Слишком узкая для двоих постель, стала слишком просторной для нее одной. Завтрак не такой вкусный, как готовил Генри, есть одной мучительно скучно… Даже когда прошлые отношения с Полом пошли под откос, Сэм не было так одиноко, как сейчас. И это после трёх лет отношений!

На работе удалось отвлечься. В кабинет Сэм пригнали стажёра Колина, который, хлопая ресницами, в состоянии шока просидел два часа на месте Генри, и Сэм, сжалилась, отпустила его обратно. Будто на работу с ней кроме Генри, никто не годится. Позже стали приходить фото, которые подняли мисс настроение. Она улыбалась, отвечая: «Держись, малыш!», «Потерпи немножко!», «Я горжусь тобой» и «Увидимся вечером».

Вечером Сэм и правда наведалась в больницу с цветами. Она вошла в палату Генри, улыбаясь.

— Ну как ты? Не залечили?