Глава 14

Собралась-то быстро, все уместилось в одну спортивную сумку и рюкзак. Тяжелее оказалось уйти. Но уж лучше сейчас, пока вконец не запуталась. Рома ее не воспринимает серьезно, не понимает того, что она чувствует, чем живет. Понятное дело, ему это чуждо, Рома другого склада ума и характера. А жить рядом с человеком, которого любишь и осознавать, что он видит в тебе жалкую соплячку с проблемами… это уже не то… Вот и получается, дома никому не нужна, а здесь просто используют под предлогом любви.

К Васе приехала, как и договаривались. Миша к тому времени успел приготовить настоящий узбекский плов, испечь целый противень синнабонов. Удивительный он все-таки, Вася с ним однозначно будет счастлива.

– Привет, – Василиса крепко-крепко обняла подругу. – Проходи скорей к столу.

– Спасибо, – а глаза уже покраснели. – Пахнет обалденно. Миша как всегда на высоте.

– Ой, я за четыре дня с ним набрала уже три лишних килограмма, – прошептала Вася. – Пора за голову хвататься, но он просто Бог кулинарии. Из ничего может создать шедевр.

– Повезло тебе с мужчиной, – улыбнулась по-доброму. – Держись за него всеми лапками.

– Да уже вцепилась, – покраснела вдруг.

Девушки прошли в кухню, где их ждал накрытый стол.

– Вась, – Миша обнял свою красавицу, которая действительно похорошела. Румянец на щеках появился, синяки под глазами исчезли, ушла резкость в движениях. – Вы тут сидите, а я к своим поеду. К вечеру вернусь, – и поцеловал в щеку, но Васе показалось этого недостаточно.

Когда он ушел, Василиса чуть лужицей по стулу не растеклась.

– Алинка, он такой, такой…

– Он именно такой и он твой, – пододвинула к себе тарелку с пловом.

– Так, – тряхнула головой, – со мной-то все понятно. А у вас что случилось?

– Мы расстались.

– Что?! – аж на месте подпрыгнула. – Как? Совсем?

– Не знаю. Скорее всего, совсем.

– Да, что стряслось? Вчера он буквально порхал по кофейне, нас гонял, чтобы успели вовремя. А сегодня уже все?

– Его бывшая объявилась, и мы встретились, поговорили.

– С бывшей? Алин, а по голове она тебя не била? Уж извини, но слушать россказни отвергнутых баб последнее дело.

– Увы, но она сказала правду, Рома это подтвердил. Я для него временное увлечение. Хотя, сама виновата, знала же, что ничего хорошего не выйдет, но…

– Ты его любишь?

– Да. По крайней мере, мне кажется, что это любовь. Вот знаешь, хочется обнимать его, даже зная всю правду, хочется быть только с ним.

– Мне жаль, Динька. Правда, жаль.

– Мне тоже, Вась…

– Он знает, что ты уехала?

На что Алина покачала головой.

– Искать ведь будет. Звонить.

– Я прятаться не стану. Скажу как есть.

– А еще, между прочим, завтра твоя смена.

– Уволюсь.

– Дурдом, – Вася отпила вина из бокала.

– Моя жизнь всегда напоминала дурдом. И пора с этим заканчивать. Надо искать новую работу, новое жилье, учиться надо.

Алина пыталась убедить себя в правильности рассуждений, пыталась собраться, но внутри засела боль, которая из душевной переросла в физическую. Как говорил доктор, любое нервное потрясение может усугубить ситуацию, вот и сейчас. В желудке ощущалась противная тупая боль. А вечером на занятия… Может, хоть там получится отвлечься. И что теперь будет с кофейней? Алина не решилась рассказывать Васе о скорых печальных событиях, в первую очередь, не было желания подставлять Рому. Может, к Смирнову наведаться? Попробовать поговорить с ним…

Перед выходом Алина отыскала тот самый блокнот, куда Алексей записал свой номер, после чего быстренько вбила его себе в контакты. Надо все как следует обдумать, да и будет ли Смирнов с ней разговаривать. Возможно, вообще не вспомнит, кто такая…

Голова пухла и болела от мыслей, от переживаний. Всю дорогу в университет Алина гипнотизировала телефон, ждала звонка Ромы. Хотя, позвони он сейчас, сбросила бы, наверно.

А Довлатов сидел в офисе за рабочим столом, печатал отчет, однако на душе было погано как никогда. Какого черта вообще он чувствует себя виноватым? Это работа, это его хлеб. И уж скольким он помог выкарабкаться из откровенного дерьма, а тут… вдруг стал врагом народа. Почему Алина не ценит поступки? Почему заботится о чужом человеке, которого и не знает толком? Живет какими-то идеалами. Н-да, нашел себе приключения на задницу. Жил, работал, в ус не дул и тут на тебе, свалилась на голову ф-ф-фея, пробралась в самое сердце. И сейчас вспомнил их ночь, как Алина ласкала его.

– Блин, – откинулся на спинку кресла.

И вот как с ней разговаривать? Какие доводы приводить, когда есть только черное и белое?

Все три часа пытался собраться, сконцентрироваться на делах, но выходило неважно. Кое-как напечатав три отчета, решил, хватит. И только хотел покинуть рабочее место, как раздался звонок сотового.

– Алло. Да. Добрый день, Павел Аркадьевич. Сегодня? – посмотрел на календарь. – Хорошо, постараюсь успеть. Хотя, знаете, прямо сейчас выйду. У вас буду через полтора часа.

Когда разъединились, Довлатов почувствовал себя еще хуже, ведь планировал эту встречу только через неделю, но Павел Аркадьевич, он же хозяин помещений, где обосновалась кофейня, завтра улетает в командировку. Так что, другого времени не будет, а Смирнов уже вовсю подгоняет.

В дороге Рома несколько раз набирал Алину, только она не ответила, возможно, на парах, но нервное напряжение продолжало стремительно расти, тогда отправил смс с сообщением, что хочет встретить ее после занятий и чтобы написала, когда закончит. До чего же скверное предчувствие внутри, такими темпами скоро сам к врачу пойдет, нервы лечить. Добравшись до бизнес-центра на севере Москвы, где трудился Павел Аркадьевич, Довлатов вышел из машины и еще раз набрал Алину, но снова она не ответила, как впрочем, на сообщение тоже. Да уж, с каждой минутой все становится только «веселей». Может, телефон дома забыла?

Отыскать офис удалось без труда, на проходной его встретил сам Павел. Двое пожали друг другу руки и устремились на третий этаж.

– Алексей Петрович не связывался с вами? – Рома проверил документы в папке.

– Он звонил позавчера, озвучил свои условия. В принципе меня все утраивает.

Они вошли в конференц-зал.

– Присаживайтесь, Роман Викторович, – мужчина средних лет опустился в кресло.

– Благодарю.

– На сколько же мне поднять арендную плату?

– На тридцать процентов, этого более чем достаточно.

– Тогда прошу, вот новый договор, – достал из кожаной папки файл с договором аренды.

– Заполнить сейчас? – Рома пролистал документ.

– Нет, необязательно. Можете завтра, только сообщите, и я пришлю курьера.

– Хорошо.

Они еще минут двадцать обсуждали некоторые пункты договора, после чего Рома отправился обратно. Однако на улице около небольшого ларька, где он припарковался, его ждал неприятный сюрприз. Машины-то своей не нашел. Тогда посмотрел наверх и обнаружил знак с предупреждением, что парковка запрещена. Отлично! Просто отлично! Теперь штрафстоянку искать. Как можно было не заметить этот гребаный знак?! Еще Алина весь день молчит. Рома написал ей очередное смс, что, к сожалению, встретить не сможет, так как облажался и машину эвакуировали.

Алина же видела его смс, но не отвечала, просто не знала, что ответить. Сидя на парах, старалась слушать лектора, а мысли в голову лезли сторонние. Что сказать Роме? Позвонить ли Смирнову? А после пар устроилась в столовой, достала телефон и застыла, глядя на потухший экран. Но если не она, то кто? Остальные не в курсе ситуации, тогда как время на исходе. В итоге Алина сделала глубокий вдох и набрала Смирнова. Тот ответил моментально.

– Здравствуйте, Алексей, – произнесла почти дрожащим голосом.

«– Алина? – и в голосе послышалось искреннее удивление. – Добрый вечер»

– Я бы хотела с вами поговорить. Это возможно?

«– Само собой это возможно. О чем именно? У вас проблемы?»

– Проблемы у Владимира Николаевича Степанцова.

«– Ах, вот оно что… Хорошо. Давайте поговорим. Но не по телефону»

– Конечно.

«– Где вы сейчас? Я как раз закончил и собираюсь домой. Можем где-нибудь пересечься»

– Я недалеко от Выхино.

«– Дождетесь меня? Буду через минут сорок»

– Хорошо, я подожду.

На последних словах руки уже тряслись, сердце колотилось. Надо брать себя в руки, это всего лишь разговор. С каждой минутой становилось страшнее. А время шло. И вот, раздался звонок.

Встретились двое у метро. Алина сначала даже не узнала его. Смирнов был одет не в костюм, а в светло-синие джинсы, белый пуловер. Надо же. Будто два разных человека. Сейчас он выглядел значительно моложе. И фигурой удивительно хорош, даже подтянутее, спортивнее Ромы.

– Здравствуйте еще раз, – подошла к нему.

– Здравствуйте, – улыбнулся, а взгляд остался напряженным. – Хотите поужинать?

– Нет, спасибо.

– Алина, ну, не здесь же мы будем разговаривать. Да и в машине не лучший вариант. Куда удобнее в кафе.

Она постояла с минуту, подумала. Смирнов прав, конечно… О таких делах на улице не разговаривают.

– Ладно.

– Тогда, идемте. Машина здесь недалеко.

Пока шли, Алексей посматривал на нее. Стройная миниатюрная, красивая, но такая запуганная. В глазах недоверие, страх. Оно и понятно. Теперь-то бизнесмен знал о девушке практически все. Его люди накопали столько информации.

– Куда желаете поехать? – помог ей сесть в машину.

– Мне все равно. На ваше усмотрение, – и уставилась в окно.

Салон тут же наполнился ароматом ее духов, от коего Смирнов испытал сильнейшее желание обнять Алину, поцеловать, а потом увезти к себе и больше не отпускать. Однако привез девушку в ресторан итальянской кухни. Ее звонок буквально выбил из колеи, ведь позвонила сама и не важно по какой причине. А вот осведомленность Алины о происходящем в кофейне особой новостью не стала, поскольку Смирнов знал, что Вика ей рассказала.

Они зашли в ресторан, администратор сразу проводил гостей к столику у окна. Народа здесь было хоть и много, но атмосфера царила спокойная, уютная. Сумерки тем временем опустились на город. Алина старалась не смотреть на своего спутника, вместо этого любовалась пейзажем за окном, а точнее, проезжей частью.

– Так что? – обратил на себя ее внимание. – Задавайте вопросы.

– У меня нет к вам вопросов, – перевела на него взгляд. – У меня к вам просьба.

– И какая? – залюбовался зелеными глазами.

– Не забирайте у Степанцова кофейню. Знаю, звучит по-детски, но … – и растерялась.

А Смирнов не торопился отвечать, все смотрел на нее, параллельно о чем-то усиленно соображал. И только спустя минут пять соизволил ответить.

– Для начала, давай перейдем на «ты». Хорошо?

– Хорошо.

– Да, хорошо. Итак, теперь о Румпеле. Я не собираюсь кофейню отнимать, я ее собираюсь выкупить. А это большая разница.

– Но вы… ты хочешь сбить цену. А у Степанцова больше ничего нет, у него возраст, слабое здоровье. Как ты так можешь? И зачем вообще тебе эта забегаловка?

– Я расскажу тебе, зачем. Изначально хотел подарить кофейню невесте. Но с невестой этой у нас как-то не сложилось и до ЗАГСа мы так и не дошли. Однако деньги в кофейню я уже вложил. Это средства на зарплату персоналу, на расширенное меню, на обновление и ремонт кухонной техники. А еще на зарплату Довлатову. Чтобы Румпель начал приносить прибыль, Алина должно пройти куда больше времени, чем какие-то три-четыре недели. По факту, сейчас заведение держится на плаву за мой счет. И терять эти деньги я не хочу. К тому же, Степанцов, как ты верно подметила, старый больной человек, родни нет. Он уже практически отошел от дел. Разве плохо, что его кофейня обретет второе дыхание?

– Нет не плохо, плохо другое, что это произойдет без его участия, – принялась комкать салфетку в руках.

– И что же ты предлагаешь? – снисходительно улыбнулся.

– Чтобы у него был постоянный доход.

– О как.

– Да, именно так.

– Что ж… а вариант-то рабочий. И знаешь, я могу обдумать его. Но только если мы сговоримся с тобой.

– В смысле?

– Не буду кривить душой, Алина. Ты мне очень нравишься, и я бы хотел побороться за твое сердце. К тому же, мне многое известно о тебе. И поверь, я в силах помочь.

– О чем это вы? – сейчас она осознала, насколько глупо себя повела, решив с ним встретиться.

– Не вы, а ты, – тоже взял в руки салфетку. – Я о твоей семье.

– Что ты знаешь о моей семье? – глаза ее вмиг потемнели, щеки покраснели. Алина буквально вспыхнула изнутри от злости.

– Что мать беспробудно пьет, как и отчим. Что они, по сути, выжили тебя из квартиры. Из твоей законной квартиры.

– И откуда такая информация? – забарабанила пальцами по столу.

– Видишь ли, я предпочитаю знать тех, с кем работаю. Вплоть до уборщиц с посудомойками. И раз уж так вышло, что ты трудишься в Румпеле…

– Понятно, – подскочила с места. – Зря я… Всего хорошего, Алексей.

И поспешила на выход, но Смирнов не растерялся, догнал ее у дверей.

– Алина? – поймал за руку. – Чем я так задел тебя?

– Я позвонила в надежде, что ты порядочный человек, что хотя бы выслушаешь меня. А ты решил вот так с ходу меня купить? Сначала уесть, а потом купить… Прямо как с кофейней. Сбить цену и взять по дешевке.

– Прости, если обидел, – а руку так и держал. – Я этого не хотел. И за семью заговорил… В общем, пожалуйста, пойдем за стол. Давай все обсудим спокойно, без эмоций. Ты пришла просить за Степанцова, хорошо. Я готов пойти на уступки, готов оставить его в доле. Но в таком случае я тоже хочу какого-то отклика. А покупать тебя, поверь, не собирался.

На что Алина все же кивнула, а Смирнов уже подрастерял былой настрой. Честно говоря, не ожидал, что она так отреагирует. Если уйдет, то вряд ли потом вернется, слишком уж пугливая и в то же время гордая. Они сели за столик, к ним сразу подошел официант с заказом. Алина так устала за день, так перенервничала, что с удовольствием принялась за пасту и чай. Алексей, глядя на нее, тоже смог поесть. Вот умеет девчонка, как выбить почву из-под ног, так и успокоить. И это одним лишь своим видом. Но, несмотря на настроение, за ней хочется наблюдать, хочется видеть ее эмоции, понимать мысли по выражению лица.

После еды Алина уставилась на него в ожидании. И внутри Смирнова снова все сжалось. С чего столько робости перед этой юной феей? Да, феей! Наконец-то Алексей понял, кого ему напоминает девушка.

– Я хочу предложить тебе помощь, – отставил в сторону чашку с кофе, к которому даже не притронулся. – Коль Довлатов не почесался позаботиться о самом главном.

– Увы, но я по-прежнему не понимаю, о чем речь.

– Если ты дашь мне шанс, я могу вернуть тебе то, что принадлежит по закону. Квартиру. А об отчиме с его непутевым отпрыском ты больше и не вспомнишь. Более того, я готов оказать поддержку твоей матери. Есть хорошие клиники, где действительно лечат.

– А что взамен?

– Как уже сказал, шанс.

– Квартира, лечение… И все это за шанс? – губы ее искривились в ухмылке.

– И еще процент Степанцову.

– Звучит заманчиво, Алексей. Но я пас. Неравноценный размен получается. Такие подвиги за снисхождение к пожилому человеку. Поступай по совести, если, конечно, она у тебя есть.

Когда же хотела встать, Смирнов снова взял ее за руку:

– Думаешь, Довлатов сделает тебя счастливой?

– А при чем здесь он?

– А при том при самом. Ты живешь с человеком, которому плевать на твое будущее. Ты не думала, что будет, если по каким-то причинам ваши пути разойдутся? С чем ты останешься? В жизни бывает всякое, и чувства не вечны, и люди. Знаешь, я может, и не умею красиво говорить, поскольку человек по жизни прагматичный. Но помимо чувств в жизни важна и материальная составляющая. Без этого никуда. Ты должна быть уверена в своем завтрашнем дне, будет ли там Довлатов, я ли или кто бы то ни было другой, ты сама должна крепко стоять на ногах, а не стучаться по чужим домам в надежде, что кто-то приютит и пожалеет.

Алина слушала его с опущенным взглядом, она смотрела в пол, как нашкодивший ребенок и держалась из последних сил, чтобы не расплакаться. Он ведь прав… Но помощь его тоже имеет один единственный резон – вытащить ее из койки Довлатова и засунуть в свою. Господи, как же так угораздило вляпаться?

– Прощайте, Алексей, – схватила рюкзак и пошла на выход.

Всю дорогу обратно боролась со слезами. Внутри бушевала гремучая смесь из злости, обиды, жалости к себе. И если уж по правде, куда ей тягаться с такими волкодавами? Рома, казалось бы, признался в чувствах, а на деле посчитал проблемой. Смирнов! Кто вообще этот человек, кроме того, что делец? Нет, с ними лучше не иметь ничего общего.

Алине искренне хотелось помочь хозяину кофейни, ответить добром, но что она может? Как выяснилось, ничего. Хотя нет, кое-что может… И завтра до учебы обязательно навестит Степанцова. Хватит жалеть взрослых дяденек при деньгах и власти. Справятся как-нибудь. Рассказать хозяину правду будет самым верным решением.

Приехала к Васе только в одиннадцать вечера, как и Рома к себе. Три часа убил на то, чтобы вернуть машину. И сейчас ему хотелось только одного, обнять свою фею… Но дом встретил давно забытой тишиной и темнотой.

Довлатов сразу же поднялся наверх и перво-наперво заглянул в шкаф. Вещей нет… Рома минут пять стоял, смотрел на пустые вешалки, затем отошел в сторону, огляделся. А вот и коробка с колье лежит на комоде. Значит, такова цена любви? Помогаешь, стараешься, но хоть раз оступился, то все? Прости, прощай? И ведь даже не изменял, не предавал, наоборот… В чем же причина? В молодости и горячности? Неужели лучше жить в той клоаке бок о бок с кончеными негодяями, чем с ним? А казалось, она куда умнее. Рома еще несколько раз набрал ей, но Алина не ответила. Ну, ничего… завтра встретятся в кофейне.

Ночь далась тяжело, впрочем, как и утро, и завтрак прошел в одиночестве. И ощущение треклятой пустоты давило на сознание, да и в Румпель ехал с тяжелым сердцем. Хотелось бы верить, что её уход вызван эмоциями, порывом и не является взвешенным обдуманным решением. Однако в кофейне Рома встретился не с Алиной, а со Степанцовым.

– Владимир Николаевич? Доброе утро, – Рома подал ему руку, но тот не ответил рукопожатием.

– Роман Викторович, нам бы поговорить, – и улыбнулся. – Давайте-ка сядем, выпьем по чашке кофе.

– Да, конечно.

Двое прошли в самый конец зала, устроились у окна, а когда сели, к ним сразу подошла Вася.

– Чаю, Владимир Николаевич?

– Нет, Василис. Принести нам две чашки капучино.

– А где Мельникова? – Рома глянул на девушку.

– Она в большом зале, позвать ее?

– Нет-нет, – помотал головой Степанцов. – Пусть занимается посетителями. Верно, Роман Викторович? Думаю, вопрос у вас к Алиночке не срочный.

На что Довлатов ухмыльнулся и кивнул.

– Итак, – когда Вася ушла, хозяин положил руки на стол, подался вперед. – Роман, оказывается, тут такие дела делаются, а я и не в курсе. И когда же вы намеревались рассказать о финансовом участии господина Смирнова в жизни моей кофейни?

Конечно же, Довлатов понял обо всем. Алина рассказала. Только откуда информация о деньгах Смирнова? Тем не менее, вопросы застали врасплох, но делать нечего, надо говорить как есть.

– Почему молчите, Роман? Я обратился в вашу фирму за помощью, мне вас так рекомендовали, так нахваливали, хотя, профессионал вы действительно высочайшего класса. Так все ладно придумали.

– Хорошо, – а взглядом продолжил искать Алину. – Все так. Когда вы обратились к нам, Смирнов вышел на меня, попросил взяться за кофейню. Заплатил.

– И что за схема?

– Он вкладывает деньги, кофейня постепенно выходит в ноль, но вы видите другие цифры, положительные. Затем ваш арендодатель неожиданно поднимает стоимость аренды, договор у вас как раз через неделю заканчивается. А новую стоимость вы не тянете. И Смирнов очередной раз предлагает выход.

– Ясно. Значит, отказов он не принимает. И какова сумма его вложений на данный момент?

– Два миллиона.

– Вот как, – нахмурился. – Приличной глубины яма получается, – затем помолчал с минуту и вдруг расплылся искренней улыбкой. – Знаете, какая у меня была мечта? Я ведь советский человек, военный летчик-снайпер. И за все время службы столько людского горя повидал. И вот заснул однажды в казарме после боевых вылетов, замученный весь. А мне снится, будто я буфетчиком работаю в столовой, людям какао с вафлями подаю. И все счастливые такие, улыбаются мне, я им улыбаюсь. Вот с того самого сна у меня и появилась мечта дарить людям радость. В Румпель именно за этим и приходят, за радостью, отдыхом.

Рома же сидел с абсолютно потерянным видом. Он сунулся в мир людей, которые живут идеалами, пусть и непонятными ему. Степанцов собрал вокруг себя идеалистов, что и сделало эту кофейню непохожей на остальные заведения.

А Владимир Николаевич продолжил:

– Вы молодой, амбициозный, предприимчивый, у вас большое будущее, Роман. И зла на вас я не держу. Понятное дело, когда как не в вашем возрасте зарабатывать, жить в комфорте, достатке. Поэтому предлагаю уйти. Со Смирновым я буду сам решать вопросы. Алексею в его первый визит уже объяснил свою позицию, но он не понял. Богатые люди в нашей стране редко, когда понимают с первого раза, а жаль. Сразу пускают в ход деньги, связи, кидаются угрозами. Но и мне есть, чем ему ответить. Смирнов во мне увидел больного дряхлого старика, которому давно уж пора местечко на Бутовском присматривать. В части болезней и возраста он, конечно, не ошибся, но я военный человек, а военные не сдаются. И друзей я нажил за многолетнюю службу тоже немало, причем именно друзей, а не вынужденных лизоблюдов.

– Я вас понял. Но если нужно…

– Ничего не нужно, Роман Викторович. Идите с Богом. И мой вам совет, душу слишком часто не продавайте, а то ничего от нее не останется.

На его слова Рома кивнул, затем поднялся. Сейчас он сам себя не мог понять, что чувствует, чего хочет, чего не хочет. Но тут ему больше не место, да и не было ему здесь места. Вдруг из кухни вышла Алина, так они и замерли друг напротив друга. Взгляд феи был спокоен, дышала ровно, тогда, как раньше всегда немного нервничала, испытывала трепет. Выходит, все? Довлатов все-таки подошел к ней.

– Привет, – не побоялся коснуться щеки.

– Привет.

– Представляешь, я вчера не нашел тебя дома, – произнес с печальной улыбкой. – Алин…

– Ничего не говори, не нужно. Я поступила так, как мне велела совесть.

– Ты правильно поступила, даже не сомневайся. И мне важно лишь одно, ты поедешь со мной? Вот прямо сейчас.

– Нет, – и взгляд дрогнул. – Я тебе не пара, Ром. Моя незрелость всегда будет раздражать тебя, и однажды ты устанешь.

– Перестань, пожалуйста, – взял ее за руку, – я был не прав в тот вечер, наговорил лишнего.

– Да нет, ты все правильно сказал. Есть ты, твоя карьера, твоя территория, а есть я со своими проблемами и детской принципиальностью в придачу.

– И что? Значит, все? А где ты будешь жить? Неужели вернулась домой?

– Дома у меня нет, но я найду, где жить. Не переживай. Прощай, Ром…

Ее слова болью отозвались в сердце.

– Прости меня, – привлек ее к себе и поцеловал в голову. – Прости…

После чего направился к выходу.