32

Влад

Я вновь открыл глаза. Не понимал, какой сегодня день недели, да и вообще, сколько прошло времени.

Тело мое по-прежнему ныло, голова шла круга от бессилия.

Еще этот зуд под гипсом жутко раздражал.

Недалеко от моей кровати шептались мама с Игорем. На мое удивление, он видимо пришел меня навестить.

После моих шевелений и вздохов, они оба одновременно взглянули в мою сторону.

— Посмотри, Влад, кто к тебе пришел, — с тоном, будто говорили с маленьким ребенком, обратилась ко мне мама. На ее бледном лице, под глазами нарисовались темные круги и, кажется, скулы стали еще более выраженные, как если бы она сильно похудела.

Она что тут сутками сидит? Совсем измотала себя, походу.

Мамочка, милая моя мамочка.

Между мной и Игорем была какая-то непреодолимая пропасть, наполненная удушающей неловкостью. Казалось, после того, что случилось, любые сказанные слова будут выглядеть вымученными и фальшивыми. Я уже даже не молил о прощении. Чувствовал себя виноватым по всем фронтам и просто терпеливо принимал свое наказание.

И почему-то даже не переживал по поводу того, что наша многолетняя дружба подошла к своему логическому завершению. Если бы мне сказали когда-нибудь, что мы с Игорем перестанем быть друзьями, я бы посмеялся со всем своим злорадством этому человеку в лицо.

Со слов матери (ибо второй собеседник, приняв облик наблюдателя, в прочем, как и я, был не особо многословен), Игорь собирался переезжать на Кипр в ближайшие дни. Его родители потрудились устроить его на работу в заграничный филиал компании его отца.

Я спокойно, даже с равнодушием, наблюдал за ними обоими, покорно мирясь со своим положением и не желая встревать в какой-либо разговор и уж тем более искать нужные слова для поддержания беседы. По сути, мне сказать-то было нечего.

Из головы все никак не выходила Даша, и я мысленно находился где-то рядом с ней.

Когда Игорь уйдет, расспрошу у матери о своем состоянии и о том, когда меня, наконец, выпишут, чтобы я смог доехать до нее…

Это единственное, что меня волновало, а не эти их Кипры-)(уипры.

— Ладно, мальчишки, я вас оставлю. Пообщайтесь наедине… — поцеловав меня в лоб, мама вышла из палаты вместе с медсестрой, которая установила мне капельницу.

Так себе была идея оставлять нас двоих.

Но маму не в чем было винить, она не была в курсе последних событий, поэтому хотела, как лучше…

После ее ухода, неловкость в комнате только возрастала, поглощая весь кислород из пространства и даже легких.

Да, уж кто бы мог подумать, что после стольких лет дружбы нам будет нечего сказать друг другу.

— Будем считать, что ты сделал мне одолжение, — бросил Игорь напоследок, когда речь зашла о Даше в самый последний момент, когда он уже собирался уходить.

— Что ты имеешь в виду? — еле выдавил я из себя, потому мне тяжело давались любые разговоры о ней, учитывая, что я давно уже должен был быть рядом с ней, а не валяться тут.

— Я был у нее. И знаешь, ее состояние совсем не радужное. И если честно, не факт, что она вообще когда-то сможет ходить. Хотя врачи тешат надеждой… — говоря это, он смотрел куда-то в окно, будто прятал от меня свой взгляд. — Вот и подумай, как бы я смог расстаться с калекой в случае чего. Выглядело бы это не особо красиво, ты так не считаешь?

Я не верил своим ушам. Это было совсем на него не похоже.

Никогда я не слышал от Игоря подобного проявления жестокости по отношению к кому-либо.

Да, честно.

Но его эта честность ошеломила.

А может в нем говорила обида? И он просто таким образом хотел показать свое равнодушное отношение к тому, что произошло… Хотя на самом деле так не думал и не чувствовал…

Я не удостоил его ответом, продолжая переваривать все сказанное им.

На этой странной ноте мы и попрощались, лишь пожелав, он мне скорейшего выздоровления, я ему — удачи на новом рабочем месте.

***

Спустя неделю меня, наконец, выписали. Не скажу, что я стал чувствовать себя лучше, но мысль о том, что скоро увижу ЕЁ, мне придавало хоть немного бодрости и сил.

На телефонные звонки Даша так и не ответила ни разу.

Ну, мало ли, вдруг ей совсем было не до задушевных онлайн бесед.

Адрес ее больницы я выяснил (спасибо Игорю), поэтому после выписки я первым делом помчался туда, в эту новомодную частную клинику нейрохирургии.

В Интернете уже глянул.

Я жутко нервничал перед нашей встречей. Не понимал, как она на меня отреагирует. Как вообще строить с ней диалог, о чем говорить и многое другое.

Да и, судя по всему, после аварии казалось, что в меня влили слишком много лекарственных препаратов, что мое сознание было затуманенное настолько сильно, что голова не шибко активно работала. Либо это были обычные последствия сотрясения мозга.

К палате Даши я прошел без проблем, а вот зайти внутрь долго не решался.

— Привет, — тихим провинившимся голосом произнес я, как только открыл дверь и отыскал ее глазами.

Это было несложно сделать, в комнате она была одна.

На ее лице я прочитал удивление.

— Влад? — она потянулась к прикроватной тумбе, чтобы отложить книгу, которую, судя по всему, читала до моего появления.

— Ты чего так удивляешься?.. — Я стал подходить к ней ближе осторожными шагами. — Прости, что раньше не смог прийти, меня только сегодня выписали… и я сразу к тебе…

Я держал с ней зрительный контакт, утопая в голубой бездне ее глаз. Внутри я чувствовал мандраж и возбуждение, образованное состоянием счастья и удовольствия, которое я испытывал от нахождения рядом с ней. Это чувство мне было знакомо, я не раз ощущал подобное в своих снах, когда в них была она.

Только вблизи я заметил, что нежная белоснежная кожа щек была покрыта многочисленными царапинами алого цвета. Но от этого она не стала менее красивой.

Если бы не знать о том, что Даша не могла ходить (ПОКА, замечу), она выглядела вполне себе здоровой.

Мысль об этом заставила меня жутко разволноваться, но внешне я наделся, что держался стойко.

Сейчас ей ни к чему моя жалость, уж точно.

Но при этом никак не мог заставить себя перестать пялиться в сторону ее ног, которые были спрятаны под одеялом. Тешил себя, что вот-вот она ими пошевелит, или вдруг встанет с кровати.

— Ты-то как сам? — спросила она, кивнув в сторону моей руки, на которой красовался гипс все еще белоснежного цвета.

— Пустяки, — произнес я, снова вспоминая о ее физическом состоянии, об операции, о прогнозах, утешительных и не очень.

Она смотрела на меня так пристально, что от ее взгляда даже под кожей, где-то между венками, бегали мурашки.

Винит меня? Осуждает? Ненавидит?

А я вот соскучился…

Безумно.

До одури просто.

У человека сейчас судьба решается, а я тут со своей ванильной романтикой…

Ничего не мог с собой поделать. Только лишь взял ее за руку и прильнул к ней своей щекой, присев на корточки возле ее постели.

— Влад… Ты чего? Так сильно ударился головой? — спросила она с иронией в голосе.

— Мне так жаль, Даша, так жаль… Я слышал…

— Мне тоже… — тут же перебила она меня.

Я почувствовал, как ее ладонь вспотела в моей, но я не хотел ее отпускать.

— Влад… Все нормально… Присаживайся… — указала она мне на маленький диванчик, который расположился по соседству от ее кровати и, кстати, который очень напоминал мне тот, что стоял в моей квартире.

А еще… ее палата ничем не отличалась от той, в которой я пролежал последние недели.

Я радовался, что мы без какой-либо неловкости могли говорить с ней.

Как мне показалось, Даша не была настроена враждебно, легко шла на контакт.

Даже обсудили наше ДТП, пьяного водителя, который въехал в мою машину, потеряв управление.

И это, блядь(!), средь бела дня.

Суд и прочую хренотень, связанную с аварией.

Не касались лишь ее здоровья…

И зачем я только настоял на том, чтобы вести ее на этот чертов день рождения?!

День рождения, может и не был чертовым, а вот я…

Хотел хоть как-то реабилитироваться после наломанных мной дров, а в итоге все только усложнил…

***

— До завтра, — прощаясь, произнес я.

— До завтра?

— Ну, да. Или я уже тебя утомил? — настороженно улыбнулся я.

— Ну, не то чтобы… Влад… я понимаю, ты можешь чувствовать вину, но ты же знаешь, что твоей вины здесь нет… Поэтому тебе нет необходимости приходить сюда…

— Ты не хочешь, чтобы я приходил?

— Дело не в этом… — замолчала она, оглянув пространство вокруг. — Просто не хочу, чтобы ты это делал, думая, что обязан или еще чего… — запинаясь, произнесла она, будто ей тяжело давались эти слова. — Не нужно…

— Это не из-за чувства вины, или долга… Я просто хочу быть здесь, с тобой… Вот и все, — пока я это говорил, мелкая дрожь пробежала от горла к легким, передавая поток вибрации в область сердца. — Нет, конечно, я чувствую вину, куда без этого… Я слишком много в последнее время начудил, что тут скажешь… но здесь я не по этой причине… — я смотрел пристально ей в глаза, не стыдясь своей слабости и буквально выпрашивая взглядом, чтобы она меня не прогоняла.

Мы были так близко и одновременно слишком далеко…

Имею ли я право вообще находиться здесь?

Мне хотелось все исправить, даже не надеясь, что когда-нибудь я заслужу прощение, или чего большее.

О чем я вообще?

Просто вернуть все на свои места, так если бы меня никогда не было бы в ее жизни.

Вот и все.

А еще я так усердно и долго отрицал очевидные вещи. И лишь недавно смог себе во всем признаться.

С первого взгляда, с первой секунды нашей встречи, с того самого нашего столкновения, да, уже тогда я что-то почувствовал к Даше. Но видимо так испугался этих незнакомых и внезапно нахлынувших чувств, что затеял странную игру, в которой, по итогу, сам и проиграл…

***

Я стал приходить в больницу каждый день.

Даша не задавала больше никаких вопросов, и даже, кажется, перестала сопротивляться данному факту. Более того, мне казалось, что ей нравится моя компания.

Нет, она не нуждалась во мне, по крайней мере, в физическом плане. Внимания ей и без того хватало. Уход здесь был на высшем уровне. Специалисты разных профилей ежедневно проделывали много работы, чтобы поставить Дашу на ноги.

Я лишь мог, молча, но с восхищением наблюдать, как она часами проделывала все необходимые упражнения под надзором профессионалов на специальных тренажерах.

Чего тут только не было! Прям, настоящий центр подготовки космонавтов.

Хоть Даша никогда и не жаловалась, но видно было, что ей все это давалось с трудом, и она сильно уставала. После подобных тренировок спала она, как убитая, а я продолжал оставаться рядом, занимая себя своей работой во время ее перерыва на сон.

Таков был ежедневный ритуал.

Капельницы, уколы, тренировки, с недавних времен даже стали выходить с ней на прогулку, на территорию больничного парка. А еще, совсем забыл, просмотр фильмов, чтение книг, да, этим мы тоже занимались.

Моя жизнь была полностью выстроена под новый ритм: дом-больница-больница-дом.

Домой и то только ночевать приходил.

Кстати, пересекался несколько раз с ее отцом. Он благодарил меня за то, что я остаюсь рядом с Дашей, а мне от его слов аж поплохело, потому что я считал, что я не достоин этих слов благодарностей.

Эх, если бы он знал всю правду про то, какой я нехороший человек, и как мерзко поступил с его дочерью…

Александр уверял, как и собственно все врачи, что Даша обязательно поправится. Я тоже в это верил, как и сама она, а это было наверно главнее всего.

Я вместе со всеми радовался положительной динамике и одновременно боялся того, что будет после. То есть, когда она начнет ходить, когда ее, наконец, выпишут, когда начнется другая реальность, вне этих белых стен…

Что тогда?