Глава 17

— Госпожа, ну что ж вы так!

Дана настойчиво втиснулась между мной и Марком, чем вызвала массовую гибель активных насекомых в животе.

— От так, господин, ставьте её на пол, — приговаривала она, отдирая нас друг от друга. — Это у неё с голоду. Видано ли молодой леди так себя изматывать! Сайя! — гаркнула она себе за спину. — Живо господам завтрак спроворь!

Шустрая Сайя исчезла в доли секунды. Пока Дана буксировала меня к столику, она уже успела принести две большие «Сытные гадости» и две чашки кофе.

— Нет, — Раденбергский решительно отодвинул свою чашку. — Леди сама сделает мне кофе.

— Так она ж устала же ж, — растерянно пролепетала девушка, хлопая ресницами.

— Я подожду, — сказал, как отрезал.

Он царственно кивнул, скосил глаза на часы и добавил:

— Нам до занятий ещё есть время.

Как я ела завтрак — не помню. Вкус ускользнул, не оставив даже следа! Перед глазами наваждением маячила турка. Казалось, она даже подпрыгивала в нетерпении. Однако, Дана, как всегда, оказалась права: после завтрака мне стало гораздо лучше и я уже довольно бодро пошла варить кофе для Его Светлости. Светлость, к слову , попёрлась за мной следом на кухню.

— Что? — он картинно вздёрнул брови в ответ на мой вопросительный взгляд. — На кухне обстановка более … способствует пищеварению.

Я тихо фыркнула. Ну-ну. Интересно, у себя дома он так же завтракает на кухне? Хотя, это не моё дело. Мало ли какие у герцогской семейки порядки. Моё дело — сварить такой кофе, чтобы он язык проглотил от удовольствия. Я решила приготовить его на дровяной печурке. Была у нас такая — маленькая, но удаленькая. Дрова разгорались в ней легко, будто она сама каждый раз с огнём договаривалась. Вот и сейчас, — стоило только щёлкнуть пальцем, как маленькие полешки радостно вспыхнули. Через пару минут под уютное потрескивание дерева варочная плита раскалилась, обдавая рядом стоящих жаром. И скажу я вам — вот такое тепло разительно отличается от магического. Оно живое. И еда, приготовленная на таком огне — живая. Даже кухня наполняется неповторимым запахом, когда в печурке горит обыкновенный огонь.

Аромат свежесваренного кофе быстро заполнил маленькую кухоньку, смешиваясь с запахом горящих поленьев и чего-то печёного, что готовилось тут вчера. Я с упоением вдохнула этот неповторимый запах. Как хорошо дома!

Марк, прислонившись к косяку двери, наблюдал за мной с нескрываемым интересом. Его взгляд был настолько пристальным, что я почувствовала, как щёки снова начинают пылать. Чтобы скрыть неловкость, я, протянув ему чашку, спросила:

— Вам кофе с собой сделать?

— Тебе, — поправил Марк, завладев и чашкой и моими пальцами. — Мы же договаривались.

— Тебе, — повторила я эхом, снова погружаясь в тёмный бархат его глаз.

— Кофе с тобой — мечта…

Его глаза неумолимо приближались, радужка вспыхивала волшебными огоньками…

— Ой, — пролепетала я, — огонёчки!

То, что произошло дальше, никак не поддавалось здравому смыслу. Раденбергский застыл, словно натолкнулся на невидимую стену, крылья тонкого породистого носа раздулись, глаза совсем стали чёрными и в них огоньки уже не вспыхивали, а превратились в яростный огонь, сметающий всё на своём пути. Вот ещё немного, и я тоже вспыхну, поглощённая его напором.

— Ты сказала, что видишь у меня в глазах огни? — тихо прохрипел он.

— Ой! А вы уже кофию напились!

Дана! Чуйка у неё срабатывает каждый раз, что ли!

— Ну, вот, господин, — ворковала она, вновь ввинчиваясь между нами. — Уже и время в Академию отправляться. А там уже и сестра ваша, леди Марго с женихом своим ждёт. Я им тоже кофию с «Утренней гадостью» сделала, пьют они, и очень довольны.

Я видела, с каким сожалением Марк выпустил мои пальчики. Признаюсь — была в этом с ним солидарна. Но и Дане надо сказать «спасибо», что удерживает меня от опрометчивых поступков. Я ж ведь не невеста зубных дел мастера. Мне честь надо блюсти. А тут такие соблазны…

— Ой! — Дана сделала «страшные» глаза. — А вы что, ещё не пили кофий? Или это вторая чашка? Так у нас госпожа и третью может сделать! Только … — она внимательно всмотрелась в моё пылающее лицо. — Не в себе она что-то сегодня с утра. Не заболела ль, родненькая?

Я была подвергнута тотальному общупыванию на предмет возможной болезни.

— Не в себе, говоришь? — хмыкнул Марк, не отводя от меня пристального взгляда. — А мне это…нравится. Это так необычно! И притягивает…

По спине пробежал незнакомый холодок. Что Марк имел в виду? Стало, действительно, не по себе от его слов. Притягивает, видишь ли. А ничего, что сам зимой женится?

Воспоминание об этом предстоящем событии мгновенно вернули меня на грешную землю. Я пожелала Светлости «приятного аппетита» и поспешила в зал.

— Тина! — Марго так обрадовалась мне, словно мы год не виделись. — Я только что получила сообщение от отца! Он протолкнул проект с детским центром в палате лордов! Теперь можно начинать готовить санаторий к приёму детей!

Отличная новость! Она заполнила радостью все мысли!

— Через два месяца у нас в Академии будут «королевские каникулы», и мы сможем с тобой лично присутствовать при ремонте!

Да, был такой перерыв в занятиях в каждом учебном заведении — праздновали День рождения императора.

— В городе будет целая неделя ярмарок и всевозможных гуляний! — продолжала щебетать Марго. — Никто и не заметит, что нас не будет!

Да, может, и не заметят. Но я собиралась на этой ярмарке заработать! Как раз ударят первые настоящие морозы, и горячие напитки с печёностями будут хорошо продаваться!

— А ты хотела участвовать? — догадалась подруга по моему помрачневшему лицу. Немного подумала и снова зажглась улыбкой: — Это ж великолепно! Марк с Ричи потренируются в многоразовых порталах! — она снова засияла новогодней гирляндой. — Нам же не надо постоянно там присутствовать. Будем наведываться в перерывах, скажем, по вечерам. Как раз проверим, что рабочие сделают за день! Верно, Ричи? — острый локоток девушки многозначительно пихнул блондина. Тот скривился и кивнул.

— Завтрикать будете, господа? — вклинилась в поток слов будущей герцогини Даксвен моя Дана.

— Нет-нет, — Марго поспешно подскочила, увлекая за собой жениха. — Мне надо до занятий к отцу наведаться. Ричи! Чего сидишь? Открывай портал!

Даксвен виновато улыбнулся, кивнул подошедшему другу и поспешил следом за невестой в тамбур. А Марк остался.

В Академию мы с ним прибыли тютелька в тютельку за минуту до начала пары. Мне повезло, что первое занятие у нашей группы было практическое у мастера Оберхайде по кулинарии, и никаких учебников и тетрадок он не требовал.

Я с облегчением(?) скинула со своей талии руку парня и понеслась в аудиторию. Около самой двери кто-то резко дёрнул меня за косу. Больно так дёрнул, аж слёзы из глаз брызнули.

— Я тебя предупреждала, дохлятина?

Люция! Что она тут делает? У них же занятия совсем в другой части здания!

— Ты чего? — я попыталась освободиться, но хватка у этой дамочки была железной.

Настроена девица была решительно, судя по разъяренному оскалу.

— Я тебя предупреждала? — шипела она мне в лицо. — Как ты посмела прикоснуться к моему Марку? Я тебя в порошок сотру!

Люция замахнулась, на пальцах вспыхнул огонь, который вот-вот должен был сорваться и нанести мне ощутимый вред. Или спалить до тла…

Я смотрела на огненные кружева и неожиданно, даже для самой себя, руки вскинулись, пальцы изогнулись в заученном жесте, а с губ сорвалось заклинание кружева, что вчера так усердно зубрила.

Хоп! Рекреацию огласил дики визг.

— Аа-а-а-а!

И это орала не я! Это истошно вопила моя врагиня! А я стояла и хлопала ресницами. Ух, ты! Как я могу! Справедливо возгордилась!

Просто Люция бесновалась сейчас в сети из моих кружев, а её огонь планомерно слизывал с неё одежду и волосы… Мда. Волосы жалко. Но ничего, полежит у целителей в боксе — они восстановят её шевелюру.

В этот момент дверь аудитории отворилась и из неё вышел мастер Оберхайде.

— Что тут происходит?

Обозрев картину — вопящая Люция и ошарашенная я, — он молниеносно принял правильное, на его взгляд, решение: окатил девицу магической водой. Огонь, конечно, погас, ведь потенциал и сила у мастера намного больше, чем у студентки. Но кружева никуда не делись! Так и оплетали полуголую Люцию. Кажется, даже ещё плотнее.

— К ректору! — рявкнул преподаватель.

В Академии мастер славился вредным характером. Но сейчас он проявил благородство: снял мантию, чтобы укрыть обнажённые телеса Люции. Эх, жаль, что звонок на пары уже прогремел! Люция имела бы сногсшибательный успех у студентов мужского пола — посмотреть у неё есть на что. И спереди, и сзади — одним словом, кровь с молоком и булочками.

И тут вышла осечка: мантия преподавателя, столь любезно накинутая на разъярённую девицу, стала исчезать на глазах. Такое впечатление, что моя кружевная сетка с удовольствием уничтожает материю.

— Нет-нет-нет, — забормотал Оберхайде, наблюдая за исчезновением своей мантии. Поняв, что ситуация вышла из-под контроля, он бросился к Люции с намерением спасти остатки материи. Но кружевная сеть, словно живая, ощетинилась щупальцами, не позволяя мастеру притронуться к её «еде». Хорошо ещё, что она только неживую материю уничтожает. Хотя… Кто знает, вдруг она, когда «сожрёт» мантию, за Люцию примется? Зрелище, скажу я вам, не для слабонервных. Я немного позавидовала врагине, что она не видит это со стороны.

— Это всё ты! — прорычала она, глядя на меня с лютой ненавистью. — Ты за это ответишь!

Я лишь пожала плечами. Сама не понимаю, как такое получилось. Но как бы то ни было, наблюдать яростное шипение полуголой врагини, — бальзам на душу. И вообще, она меня убить намеревалась, а я только кружевную фигню на неё накинула. Это ж чистой воды самозащита!

Неожиданно в конце коридора показалась группа парней.

— Мастер, помогите! — взмолилась Люция, со страхом шарахаясь к стене. Теперь в её голосе не было злости и ярости. Скорее, он звучал жалко.

Оберхайде, сообразив, что пришло время вновь использовать магию, бросил на девушку какое-то заклинание. Думаю, это было что-то вроде очищающего, как на чистку рыбы от чешуи. Лично мне такая мысль в голову пришла. Однако я недооценила своё «детище»: сеть затрепетала, словно смеясь, и выставила щит! Самый натуральный! Подобные ему я видела на уроках физподготовки. Первый курс наматывал круги вокруг стадиона, а старшие курсы под магическим куполом отрабатывали как раз такие щиты.

Снова повод возгордиться своим творением!

— Это не просто кружево, — пробормотал Оберхайде. — Это какая-то неизвестная магия!

— Что ты наделала? — прошипела Люция. — Что это за гадость? Тёмная магия? Тебя повесят!

— Ерунда, — отмахнулась я. — У бытовиков нет деления на тёмную и светлую стороны. Мы — нейтральны!

От бессилья врагиня заскулила и сделала попытку спрятаться за спину мастера. Тот благоразумно отпрыгнул. И правильно. Вдруг сетка и его одежду схрумает!

Тем временем группа парней подошла совсем близко. Подошла и остановилась.

— Ничё себе! — присвистнул один из них. — Вот это буф…

— Вон! — громоподобно заорал преподаватель. — На счёт «три» чтоб я вас здесь не наблюдал! Иначе — будете вечными дежурными в зверинце!

Кидать навоз до окончания учёбы ребятам не хотелось. Кинув в мою сторону лукавые взгляды, они помчались дальше, куда шли, только пятки засверкали. Мне показалось, один из парней одобрительно показал мне большой палец.

— К ректору! — чуть ли не взвыл мастер.

И мы пошли к лестнице. Предстояло лезть на последний этаж. Первым шёл преподаватель, за ним — Люция, а я плелась последней, размышляя, как я докатилась до жизни такой. Честно, даже в голову не приходило, — что буду говорить? Как у меня это получилось?

Секретарь — мужчина средних лет довольно приятной наружности, — чуть со стула не свалился, когда увидел нашу процессию. Правда, челюсть всё же потерял. Люция злобно зыркнула на него и сама первая направилась в кабинет к ректору.

Что сказать? Минут десять ректор ходил вокруг пунцовой Люции под монотонный речитатив Оберхайде, силясь понять, в чём тут дело. Потом они вдвоём пытались отделить кружево от девицы. Безуспешно, естественно. Только пальцы поранили. Сетка, оказывается, ещё и «кусалась». Чем — понятия не имею. Похоже, сами нити были снаружи острыми, как стекло. Ну, хоть жертву свою не ранили. А ведь правда… Странно это.

Ещё через десять минут в кабинете возник стихийный консилиум: были вызваны деканы всех факультетов. Я тихо сидела в стороночке, надеясь, что про меня все забудут. Возможность незаметно уйти так же тихо маячила на воображаемом горизонте. Не получилось, — Люция, после очередной попытки декана боевого факультета развоплотить кружевную сеть, взвыла белугой.

— Это она во всё виновата! — голосила моя врагиня благим матом, не стесняясь в выражениях.

Видимо, сдали нервы. А ну, сколько мужиков (только один декан женщина — с бытового факультета) и она одна! Голая! Хоть на теле сеть и присутствовала, но она же кружевная! С дырочками! А через дырочки много чего видно.

Деканы дружно воззрились на меня.

— За такое исключить надо! — заявил декан-огневик.

Но тут на мою защиту встала леди Брианна Кассади — мой декан. Всегда выдержанная и утончённая леди шипела рассерженной кошкой:

— А как же! Щас прямо! Так я и дала вам, мужланам, выгнать талантливую студентку! — она сдула со лба каштановую прядь и вновь ринулась в неравный бой: — Это какой силой нужно обладать, чтобы сотворить ТАКОЕ! Вы, опытные маги, отнюдь не слабосилки, и не можете ЭТО снять с девушки!

Деканы озадаченно запыхтели.

— Леди Брианна права, — подал голос ректор. — Такими талантами не раскидываются. Свяжусь-ка я с одним специалистом, а вы все можете быть свободны!

— Ну, уж нет! — решительно заявила декан бытового факультета и основательно уселась в кресло, показывая, что она тут надолго. — Я свою студентку в обиду не дам!

— Да никто её не собирается обижать! — простонал ректор.

— Вот я это и проконтролирую! — сурово сдвинула брови леди Брианна.

Она откинулась на спинку кресла и элегантно закинула ногу на ногу.

— Пожалуй, я тоже останусь, — провозгласил декан боевиков. — Сдаётся мне, тут пахнет новым направлением в магии. Хотелось бы застолбить себе место у истоков.

Ректор вздохнул. Он знал, что спорить с деканом бытовиков — себе дороже. В глазах умудрённого многолетним педагогическим опытом мужчины мелькнуло двоякое выражение: вроде бы и гордость за свою студентку, и одновременно опасение. За неё же.

— Что ж, раз так — оставайтесь. Но учтите, это может затянуться.

— Ничего, — боевик последовал примеру коллеги и уселся в кресло. — Мои оболтусы только счастливы будут прогулять пару.

Люция, затянутая в кружевную сетку, издала очередной жалобно-злобный стон. Нити сетки, по-моему, стали толще.

— А мне что делать? — вопросила она дрожащим голосом. Ох, ну и притворщица! — Я так и буду голой ж… голяком стоять?

— Можешь сесть.

Ректор отреагировал мгновенно:

— Нет! Стой на месте! — заорал он. — Не хватало мне ещё мебель покупать, — и принялся настукивать сообщение на переговорный артефакт.

Минут через пять в кабинете открылся портал и из него вышел… лорд Жильверн! Обалдеть! Только императора тут не хватало!

Зря я так подумала.

После небольшого совещания магов, лорд Жильверн связался по переговорному артефакту-серьге с самим Его Величеством!

Император, появившись из портального пламени, удивлённо приподнял бровь:

— Леди Ромеро?

Я присела в книксене. На реверанс уже не хватало никаких сил — ни моральных, ни физических.

— Тут такое дело, — начал Этьен, понизив голос.

А потом и вовсе отвёл императора в самый дальний угол и что-то горячо ему рассказывал, то и дело, кивая в мою сторону. Император сначала недовольно хмурился, потом его лицо приобрело заинтересованный вид, а в конце он, вообще, хлопнул в ладоши и постановил:

— Тогда сам и разбирайся! Даю добро!

Лукаво подмигнув мне, Величество величественно покинуло кабинет ректора, шагнув в портальный огонь. Лорд Этьен де Жильверн, напротив, хищно оскалился, открыл свой портал и закинул туда нас с Люцией, как нашкодивших котят!

— О, бездна! — простонала Люция, как только огонь выпустил нас из своих объятий.

На этот раз я полностью поддерживала её.

Просто сейчас мы стояли посередине большой лаборатории под десятком изучающих нас мужских глаз.