Глава 5

Дождь уже не моросил, но город не спешил радоваться – улицы оставались серыми и мокрыми, в лужах отражалось хмурое небо. Пахло мокрой листвой и дымом печных труб.

Я собиралась заглянуть к Дороти Холлидей – подруге бедняжки Джейн. Всё равно сидеть в кофейне было невыносимо. Слишком тихо. Слишком пусто. Мой уютный уголок, который я строила по крупицам, трещал по швам из-за капризов медной машины и упрямства одного столичного дознавателя.

На углу улицы я остановилась как вкопанная. У дверей кофейни «Уютное кафе». Их вывеска была яркой, броской, с намалеванной чашкой, из которой поднимался пар в форме сердечка. Но не это заставило меня замереть.

На тротуаре стоял раскладной стенд, и на нем крупными, нарочито веселыми буквами было выведено:

«В НАШЕЙ КОФЕЙНЕ ВАС НЕ ОБРУГАЮТ!»

Я прочитала эту надпись раз. Потом другой. Потом третий раз, надеясь, что слова каким-то чудом изменятся.

Не изменились.

Вот же… Слухи расползлись быстрее, чем я думала. И конкуренты решили на этом сыграть. Как подло и мелочно!

Из «Уютного кафе» доносился звон посуды и приглушенный говор – там были посетители. Посетители, которые раньше заходили ко мне! Мистер Харгривз, миссис Уэтерби и другие…

Я сжала кулаки. Ну что за несправедливость! Моя кофеварка полгода была душой заведения, дарила людям надежду и добрые предсказания, и вдруг ни с того ни с сего превратилась в ругающегося монстра. А ушлые конкуренты бьют в самое больное место!

Я быстро зашагала дальше, сворачивая в переулок, чтобы не видеть больше это издевательство.

Ноги привели меня к цветочной лавке – даже с улицы был слышен сладкий цветочный аромат.

Я толкнула дверь. Колокольчик над входом звякнул – тише и печальнее моего.

– Мисс Холлидей? – окликнула я, оглядываясь.

В лавке царил полумрак. На стеллажах и в ведрах стояли цветы – пышные георгины, нежные гвоздики, корзины с полевыми ромашками и васильками. Мгновение, и из-за цветастой занавески вышла Дороти Холлидей.

Мы были с ней примерно одного возраста – чуть за двадцать, хотя она казалась совсем девчонкой из-за своей живой улыбки и вечно растрепанных рыжих кудрей, которые Дороти без особого успеха пыталась убрать под косынку. Я знала ее с тех пор, как она открыла эту лавку год назад, а до того мы иногда встречались на городских праздниках.

Сегодня улыбки не было. Глаза у Дороти были красные, нос распух, а косынка съехала набок, обнажая непослушные рыжие пряди.

– Мисс Блэквуд? – Голос у нее дрогнул. – Вы что-то хотели?

– Проходила мимо, увидела свет, – я шагнула ближе, чувствуя, как тревога сжимает грудь. – Вы плакали?

Она попыталась улыбнуться, но вышло неубедительно.

– Вы же наверняка знаете о Джейн.

– Да, – кивнула я. – Мне сказали. Это ужасно.

– Ужасно, – эхом отозвалась Дороти. – Я только вчера узнала. Мы с ней с детского сада дружим! Этот дознаватель из столицы приехал, а толку? Кружит как коршун, вопросы задает такие, будто я лично с Джейн расправилась, а ее никак найти не может, будто сквозь землю провалилась.

Она всхлипнула, достала из кармана передника платок и промокнула глаза.

– А вы знаете что-то, чего не знают другие? – спросила я севшим голосом. – Может, она говорила вам что-то… ну, что могло бы объяснить, куда она делась?

– Понятия не имею. – Дороти глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. – И Томас не знает.

– Томас?

– Томас Грейвз. Ее парень… Ну, точнее, раньше был ее парнем до того как… Хотя, наверное, и сейчас…

Вот не удивляюсь, что дознаватель задавал Дороти много вопросов. Ничего же не понятно из ее слов! Томас – парень Джейн или все-таки нет?

Томаса я помнила отлично: высокий, темноволосый, крепкий парень. Внук моего постоянного… бывшего постоянного посетителя. Томас приходил к нам с Джейн несколько раз. Они сидели в углу, пили капучино с корицей и о чем-то переговаривались, и у обоих были такие лица, что смотреть на них без улыбки было невозможно.

– Они ведь так любили друг друга, – Дороти говорила быстро, словно боялась, что ее перебьют, – по-настоящему любили. Он к ней со всем вниманием, она к нему. Всегда вместе, всегда держатся за руки, смотрят друг на друга так, будто вокруг никого нет. Так жаль, что не судьба быть вместе…

– А что случилось?

– Мэр наш, дядюшка Джейн, – она скривилась так, будто проглотила что-то кислое, – решил, что она должна выйти за Саймона Ридли.

Ох… Саймона Ридли знал весь город – сын местного фабриканта, который считал себя центром вселенной и позволял себе обращаться с людьми так, словно они были у него в услужении. Джейн, умная, начитанная девушка, и вдруг за него?

– Мэр настаивал, – продолжала Дороти. – Говорил, что это хорошая партия, что у Томаса ни состояния, ни положения, что Джейн должна думать о будущем. А она не хотела. Плакала, спорила, говорила, что любит Томаса и ни за кого другого не пойдет. А мэр знаете какой упрямый? Если что в голову вобьет – ничем не вышибить.

– Так, может, она сбежала с Томасом? – предположила я.

– Если бы! Я была бы за них только рада! Но Томас тоже не знает, где она. Я видела его утром… – Дороти запнулась, подбирая слово. – Места себе не находит. Я с ним говорила… Он совершенно разбит и очень, очень расстроен. Уверена, он тоже понятия не имеет о том, где его возлюбленная…

Хм. Если Томас действительно ни при чем, если они не сбежали вместе, значит, Джейн пропала по какой-то другой причине. Или кто-то помог ей исчезнуть. Или… Может, ее бывший парень хороший актер и врет? Все-таки Дороти может ошибаться.

– Извините, я закрываю лавку, – пробормотала она. – Я тут расклеилась совсем. Сегодня даже не торговала толком – все думала о Джейн. Где она? Жива ли еще?

Дороти засуетилась, сгребая цветы в охапку, и я уже хотела попрощаться, но она повернулась ко мне и сунула в руки целый ворох роз.

– Возьмите, мисс Блэквуд, – сказала она с такой решимостью, что спорить было бесполезно. – Продавать их завтра уже нельзя, а сегодня они еще свежие, красивые. Завянут – жалко будет. Пусть лучше у вас постоят.

Я прижала букет к себе и вспомнила утреннее предсказание кофеварки. «Сегодня тебе подарят букет цветов». Сбылось. Как всегда, сбылось. Только вот никакой романтики в этом не было.

Я поблагодарила Дороти и вышла на улицу. Вечер окончательно вступил в свои права, зажглись фонари, отбрасывая на мокрую брусчатку неровные круги света. Я шла обратно к своей кофейне, обнимая букет, и думала о Джейн, о Томасе, о мэре, который решил за племянницу, с кем ей быть. И о том, что этот дознаватель, Элрис Тарнел, ходит по городу, задает вопросы, перебирает бумаги, а Джейн до сих пор не нашел.

У крыльца “Кофейного уголка”, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, стоял он. Собственной важной персоной! Синий сюртук в свете фонаря казался почти черным, лицо – резким, с глубокими тенями , а глаза смотрели на меня с осуждением.

– Мисс Блэквуд, – его голос прозвучал так холодно, что я поежилась. – А я уж думал, вы никогда не вернетесь.

– Вернулась! Если вы снова пришли за кофе имейте в виду, моя кофеварка, кажется, не одумалась и готова вас снова поприветствовать.

Он не ответил. Вместо этого его взгляд скользнул по моему букету и стал еще холоднее.

– Это никуда не годится, – заявил этот негодяй, – ходить по свиданиям в рабочее время, когда люди страдают без кофе!

– А вы, мистер главный королевский дознаватель, – я выделила каждое слово, – по кофейням ходите, да оскорбления от моей техники выслушиваете, а девушку до сих пор не нашли. Я, между прочим, не на свидании была, а пыталась разузнать хоть что-то об исчезновении Джейн! Вы-то ее совсем не ищете! Или это такая особая столичная методика расследования – сидеть за столиком и ждать, пока преступник сам сознается?

Его глаза сузились.

– Методика расследования, мисс Блэквуд, вас не касается. Сыщицкая работа очень трудная. – Он медленно отлепился от косяка. – Дилетантам там делать нечего. Варите кофе. У вас это действительно хорошо получается.

– Хорошо, – процедила я.

Всё-таки это, считай, мой последний клиент, не хватало еще и его отвадить.

Я толкнула дверь, пропуская мистера Тарнела внутрь. В кофейне было темно и прохладно – я выключала отопление, не рассчитывая, что кто-то придет. Зажгла лампу за стойкой, и свет разлился по залу, выхватывая из темноты кружевные скатерти, пустые стулья, тарелки с пирожными, которые я так и не убрала с витрины. И мою кофеварку – она стояла на своем месте и, казалось, ждала.

Я поставила букет в вазу и осведомилась у дознавателя:

– Эспрессо?

– Да, благодарю.

Я подошла к кофеварке и нажала кнопку.

Струя кофе полилась в чашку ровно, ароматно, со злобным шипением. Я заткнула уши.

– … Имя Ибрагим вам что-нибудь говорит? – обрывочно долетало из медных недр, несмотря на все мои старания. – …кандибобер… балерина…

Я простояла так минуту – для верности. Элрис Тарнел подошел к стойке, забрал чашку, даже не поморщившись.

– Красноречивая у вас техника, мисс Блэквуд, – заметил он с каменным лицом. – И такая фантазерка.

Я не ответила. Смотрела, как он идет за столик, как отпивает кофе. Ничем его не проймешь! Ну и ладно, ну и пусть! Вот возьму и найду Джейн быстрее, чем он!