глава 8. Как в старые добрые

Невозможно сказать, сколько прошло времени. Реши себе, пролетающий мимо нас мазурик, сломаться и заглянуть в неприметную мастерскую, он бы удивился, мягко говоря: на земляном полу пластиковая мини-копия консорциума Совиных, мы, кучкой вокруг макета, и парень, в одноразовой маске и резиновых перчатках, без конца печатающий на своём мазбуке. – 160 сейфовых ячеек. На каждой ключевой и кодовый замок… – Лео почесал подбородок, вглядываясь в недра макета. Будто вот сейчас, под силой его взгляда, вместо пластика перед нами предстанет настоящий консорциум с его хранилищем, и тогда мы узнаем все его тайны. – Интересно, сколько камней туда влазит, – подал голос Монстр, занявший своей тушей два стула: один задницей, на второй закинул ноги. – А, как думаешь, Спиди? Я только открыла рот, как раздалось от ноутбука Гения: – Если взять средний размер алмаза, учесть, площадь хранилища, зона сейфов которого составляет 1/9 всего помещения, то выходит… – Гений, слышал когда-нибудь словосочетание “риторический вопрос”? – кто-то должен был прекратить этот поток всякой ценной информации. Кто, если не я? – Спиди, ты просто святая! Я бы этого не вынес, – Монстр сделал рука-лицо. – Жалко, что нельзя повлиять на режим его включения в реальность. Мы с Монстром синхронно глянули на Гения – так и есть. Он уже не с нами. Словно и не он минуту назад пытался нас просвятить. – Если вы закончили, я бы всё-таки хотел, чтобы вы сосредоточились на деле, – Лео. – Да, папочка, – я уставилась на макет так, словно он сам стал бриллиантовым. – Да я уже затрахался, босс! Даже Гений не сможет подобрать личный код на каждую ячейку. Королю Ключей нужно увидеть их самому, чтобы дёрнуться, сделать отмычку. Что толку ломать голову? У меня уже башка болит! Войдём в подвал, возьму лом и переломаю их к чертям собачьим! – Молись, чтобы мы всё-таки нашли более изящное решение, – Лео, как всегда, оставался спокоен. – Во время последней тренировки на ячейку у тебя ушло 9 секунд. Даже это суперскорость. А теперь смотри: 24 минуты нам нужно будет провести в хранилище, и это только на вскрытие. Схема: ты ломаешь, Гений контролирует перехваченную электронику, Король Ключей держит двери, Спиди на шухере, я выгребаю. Это слишком много. Мы не знаем, что, если кто-то из их боссов вздумает в эти 24 минуты войти в систему с домашнего мазтера? Или кто-то из Совиных вздумает заехать в свой офис? Мокруха нам не нужна. Мы воры, не… – Это очень много, слишком. И это огромный риск, – я помотала головой. – Хочешь дать заднюю? – Задохнись! – я швырнула в Монстра отвёрткой. Ну как в Монстра. Швырнула в мимо Монстра. – Спиди пойдёт туда и одна, громила, можешь мне поверить. Я спокойно выдержала взгляд Лео. Не стала ничего отвечать. Зачем? Этот парень в костюмчике знает и сам всё всякое-чего. Лео не нужны беседы по душам, чтобы понять наши мотивы. – Спиди пойдёт туда со всеми нами, просто я затрахался готовиться. 17 месяцев мы мусолим… – И сейчас всё отработано почти идеально. Лео хотел продолжить, но я перебила: – Нет других вариантов, кроме взлома. Давай смотреть реально: даже Гений не подберёт комбинацию к каждой, их 160. Король Ключей не был в хранилище ни разу, а, если бы и был, ему нужно время изучить каждый замок. – Я думаю о том же: идём, действуем по ситуации, берём столько, сколько сможем унести, насколько хватит времени. Как у тебя, продвинулось с комбинацией от двери? Пришлось вдохнуть поглубже, чтобы ответить: – Мне нужно ещё время. Лео только кивнул: – Мне пока тоже не удалось заснять, – он коснулся моего плеча: – эй, Спиди, не вешай нос. Мы сразу понимали, что затеяли, что легко не будет, но если всё получится… Вековое величие Совиных грохнется в адское пекло. Как и консорциум, и их репутация. Всё будет погребено под голосом диктора: сегодня было ограблено алмазное хранилище Совы. Самое надёжное и сверх охраняемое место на планете. С этого дня клан Совиных не гарантирует безопасность и сохранность отданных им на хранение ценностей. “Не останется здесь камня на камне; всё будет разрушено”. – Нужно поторопиться, – сказала, возможно, самой себе. – Эй, девочка. Ты это брось: спешить нам нельзя. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Что бы ты ни делала, каким бы способом ты ни пыталась вызнать, не хочешь говорить – дело твоё. Но если ты себя выдашь, ты похоронишь нас всех. – Поняла, – со скрипом признала вину. – Лады, – Лео потёр руки, – итак, детишки, тренировка и по кроваткам, отдыхать. – У меня всё готово, – прогундосил Гений. Его мы и ждали, он закончил снимать последние показания с камеры, которая была вмонтирована в ручку, её Лео носил в нагрудном кармане. Именно Лео играл в нашей пьесе роль диамантера – перекупщика и продавца алмазов. 17 месяцев назад он вошёл в консорциум Совы, чтобы снять офис и хранилище, представившись очередным мелким алмазным дилером со Стрижа. Почти каждый день он спускался с охраной алмазного центра в подвал, к своей ячейке, чтобы заснять очередную деталь. Сотрудники консорциума уже должны были привыкнуть к нашему знойному очаровашке. И пошло! Ключ из кармана Лео – мы открыли замаскированную за снятыми капотами дверь, а там… точная копия алмазного хранилища. – Раз, два, три, – палец Лео на кнопке таймера, голос Гения через минуту: – вперёд! – Монстр и Лео двинулись к ячейкам: один вскрывал, другой выгребал муляжи. Моя задача – стоять здесь, под отключённой камерой у входа в нижние этажи. Случись всякое-чего, я должна дать знак, чтобы ребята успели предпринять хоть что-то, а не загремели в тёплые объятия жандармов всей компанией. – Стоп! – Гений. – 24 минуты, тот же результат. – Хорошо, ещё есть время. Давайте, отдыхайте, ребятки. И не забудьте главное правило! – Не тратить уймы денег в одном месте, в один день. – Босс! – вспомнила! – Нам надо бы затихариться. Люди уже поговаривают, что грабят только дома с охранками Совиных. Если даже в фавелах об этом судачат, жандармы уже тоже могли догадаться? – Где связь? До них, чтобы дошло… – Замолкни, Монстр. Спиди? – Соседи говорят. Мне кажется, нам нужно выждать… – А я только собрался мазурика сменить, – Король Ключей аккуратно закрыл свой чемоданчик, демонстрируя готовность ретироваться. – Не судьба, видно. – Спиди, ты знаешь что-то ещё? – Нет, только жопой чую: нужно отсидеться. Слишком много шума мы наделали. – Понял, принял. Давайте, ребятки, до следующего сбора. А то Монстру утром открывать свой сервис. – Кстати, к тебе уже заезжали новые мазурики, в которых камеры стоят?… Все уже разошлись, мы потрепались с Монстром, пока он не вытолкал за дверь и меня. А через два поворота дорогу мне преградил мазмобиль, спикировав прямо перед моим носом. – Садись. Я узнала мазурик Лео, но это ж не повод радостно туда прыгать, а вот приглашение – очень даже повод. – Замёрзла, как собака, – поёжилась. – Да, надо думать, – на сенсорной панели, Лео уже поддал тепла. – Куда тебя? Домой? – Нет, – босс потёр бровь, пришлось отвечать: – миграционщики нагрянули, еле ноги унесла. Он следил за трассой, набирая высоту: – Сашка, опять предлагаю: давай я суну твои документы в какую-нибудь контору, станешь официально работать, будет капать налог, и нечего париться. И тогда вопрос моего местонахождения сможет решиться по щелчку совинских пальцев. Пальцы, конечно, хороши, но мне нравится больше, когда они совершают всякие-другие движения. – Не начинай. – Поехали ко мне? – Лео? – я только сейчас заметила, что его волосы примяты больше обычного, рубашка расстёгнута, галстука и вовсе нет. – Жена уехала с детьми, отправил их в отпуск. – Мы же договаривались, – и решила внести корректировки. Он уже взял в сторону центра, где живёт с семьёй: – возьми, пожалуйста, ближе к западу. Он перестроился, и: – Я всё помню и не собираюсь перетаскивать тебя на тёмную сторону. Просто посидим, поговорим, – потрахаемся, ага, – как в старые добрые. – В старые добрые… – я могла бы рассказать ему всякое-чего, как он тогда спас меня, из какого дерьма вытащил, но информация – власть. – Нет, Лео. Прости, это было… тогда это было нужно нам обоим. Сейчас не нужно никому, – в салоне стало жарко, я сбавила печку, – ты просто заскучал, возьми ребят, ворвись в клуб. Или поставь мазурик и пройдись по улице пешком. Возможно, там сейчас загибается ещё одна девчонка, и вы можете оказаться нужны друг другу. Сегодня. Слава Господу, уговаривать он не стал. Не факт, что я не уговорилась бы – слишком много он для меня тогда сделал, ещё чуть-чуть и я захотела бы вернуться туда – под его защиту, пусть и иллюзорную. Когда я колотила в дверь Лупу, мазфон показывал два часа ночи. – Господь Всемогущий! Что стряслось? – Стрясся насос, – обогнула задохлика в тёплом спортивном костюме, выложила пакет на стол. – Этого точно хватит. Купи самый хороший, что мы сможем себе позволить. И… – теребя браслеты, я пытаюсь подобрать слова, – ты можешь отказаться, я пойму, но… я бы хотела, чтобы ты купил несколько хороших, современных мазфонов. – На Ворон? Я кивнула. – Сариша… ты же знаешь, что это незаконно? – я снова кивнула. – Пусть у нас давно не было имперских ищеек, но если мы нарушим приказ об изоляции и наказании… Я знала, что он откажется. Знала, что не имею права его просить об этом. С таким трудом Стефана смогла отправить молодого священника в приход Совы, так долго доказывала, писала императору, что выходцам с Ворона нельзя без Бога… если Лупу словят на контрабанде… если только заподозрят, что он переправляет запрещёнку домой – все бабушкины усилия пойдут прахом. Дура! Какая же я дура! Я отвела взгляд, чтобы Лупу не успел заметить злые слёзы. – Прости, я не должна была просить тебя об этом, – нижняя часть лица стала деревянной, трудно говорить. Да и как сказать, что я десять лет не слышала родных, а он – единственное звено. – Ты всегда можешь позвонить им с моего мазфона. Часто моргая, я застегнула куртку под горло, сунула руки в карманы. – Будь осторожнее. Не думай, что ты здесь свободен делать что хочешь. Когда много лет назад я позвонила с уличного автомата на Ворон, через две минуты жандармы оцепили весь квартал, еле ноги унесла. Лучше я пойду и расскажу им, чем зарабатываю на жизнь, чем вернусь туда, – только выдавив это, я смогла поднять взгляд: – если к тебе придут, умоляю тебя, скажи сразу, чем я промышляю, и где живу. Если меня обвинят в воровстве, они не смогут заставить их вернуть меня. Лучше на Беркут. Лупу громко сглотнул. – Я помню, ты говорила много раз. – Насос нужно будет… – Я всё устроил: старый сломается, его с зерном привезут на Сову, для починки. Но вместо старого на Ворон отправится новый, а старый, рабочий, мы переправим при удобном случае. “Дом Мой домом молитвы наречётся; а вы сделали его вертепом разбойников”. И когда-нибудь я обязательно придумаю, как отправлять на Ворон мазтеры, мазфоны, а может и удастся как-то убедить императора, что наказание – наказанием, но, будь у нас хоть один мазурик, работа во благо Экмаона шла бы эффективнее. Всякое-чего, но телега с поля до амбаров едет куда медленнее, чем летит грузовой мазурик. Когда-нибудь – обязательно. Когда я отработаю договор с Владом, когда отплачу им за их доброту… мелькнула мысль, что, живя на Сове, у меня больше шансов хоть как-то помогать родной тетре. Мелькнула и пропала. Я просто очень хочу домой. Я дала себе два дня. Отоспаться, просто поваляться, переключая каналы мазвизора в номере мотеля. На третий день я отправила Совину сообщение: “Напишите пожалуйста адрес, куда мне приезжать”. Моментальный ответ: “где ты находишься? За тобой приедет водитель”. Хорёк соврал. Он сам вышел из машины: тёмно-серая футболка, до неприличия обтянувшая каждую жилку, чёрные штаны, кеды. Светлые, отдающие пшеничным колосом волосы, чуть отросли за эти дни и сейчас выглядели так, словно их сильно ерошили. Он не сказал ни слова, остановился напротив и смотрит так… с тоской, вперемешку со злостью. И дышит через рот. – Что? – я уже и юбку чуть одёрнула, заодно вытерла вспотевшие ладони, и ругая себя, но всё же невольно потянулась к распущенным волосам… Ну что он так смотрит? Чего со мной не так? – Ничего, – он всё так же стоял в шаге от меня, странно дыша. – Где твои вещи? Я показала ему сумку на плече. Он открыл мне дверь, и только, когда сел сам, вздохнул полной грудью, очень глубоко. – Тебе нехорошо? – не то, чтобы мне было до него какое-то дело, но сегодня он ещё страньше обычного. Хотя, казалось бы… – А тебе? – недоумённо пожала плечами. – Та вонь, на улице… – Какая вонь? О чём ты? – не понимая, что делаю, я понюхала ткань блузки на плече. Он заулыбался: – Нет, тыковка, это всё тот райончик, что ты выбрала. Интересно, чем тебя не устроил отель, что приглянулся мне? Обычно там… – Часто там бываешь? Поморщился, сбрасывая звонок на мазфоне. – Случается. В салоне растянулось неловкое молчание. – Как долго мне нужно будет жить в твоём доме? – Пока наши ауры не сольются. Дней двадцать, обычно. При условии, что все эти двадцать дней мы находимся рядом. – Мне придётся иногда отлучаться. У меня тоже есть работа, друзья, своя жизнь. Влад помолчал, заговорил, только когда загорелся светофор: – Я понимаю, ты не пленница, и не рабыня. Живи свою жизнь, – откашлялся, – просто не забывай, чем быстрее каждому тетрарху станет видно, что мы муж и жена, тем быстрее мы отправимся на Аист. Тем быстрее Его Величество скажет, что он хочет от нас. – От меня. – Угу. – Или ты думаешь, что и от тебя? – Да хрен его знает! – Влад стукнул по рулю. – То он женит меня в восемнадцать лет и словно забывает на десять лет о том, какое ярмо на меня повесил… – Вы женаты десять лет? Одной рукой он продолжил держать руль, второй потянул ворот футболки. – Типа того. Вообще-то, одиннадцать, но кто ж тут считает. Его мазфон снова завибрировал – снова был послан. По направлению я уже поняла, что он везёт меня на север – в поместье тетрарха. – Кто ещё живёт в твоём доме? Они знают обо мне? Хорёк продолжал внимательным, холодным взглядом следить за воздушной дорогой: – Отец, Драгош с женой, и… друг семьи. – Дмитра Константинеску? – Ты же не хочешь со мной спать? Какое тебе дело до моей бывшей? – он отвлёкся на меня лишь на секунду, но вышло так, сама не знаю, почему, но мне казалось, что это уже не важно, отболело… тем сокрушительнее было осознание, что мне важен ответ. Я встретила тяжёлый, гневный взгляд. Мне понадобилось время, чтобы осознать собственные эмоции. – А она? Послушай, мне плевать на твой гарем из жены, любовницы, и всех остальных. Мне не нужны проблемы и разборки. Тем более в честь чужого мужика. – А своего? За своего мужика ты бы разбиралась? – Нет. Я бы заведомо не связалась с тем, за кого нужно бодаться. – Трусиха! – Что за чушь! Любые отношения – место мира, спокойствия. Семья, дружба, любовь, секс… – Ну-ка, ну-ка, что у нас с сексом? – Нормально всё у нас с сексом! – Тыковка, такие разговоры вселяют в меня надежду. Одно то, что ты говоришь, у нас и с сексом… – предвкушающе проворковал Влад. Знал бы ты, что несёшь! – Ты не понял. Ты спросил у меня: как у Вас? Я ответила: у меня, как у нас. – Я же говорю, отлично звучит! – Ты специально? – Вот видишь, – он посерьёзнел, снова сбросил маску шута, – ты не хочешь бороться за меня. Поэтому мне приходится самому бороться за нас, с тобой. Господь всемогущий! Он же не может всё это всерьёз? Нет, не может! Не забывай, Сариша: “претерпевший же до конца спасётся”. – Я понял! – а я – нет! Хуже того – я чуть в окно не выпрыгнула на полной скорости! – нормальная реакция здорового человека на орущего психа! – Ты такая мегера, потому что ты врёшь! Тебе не хватает секса, поэтому ты такая, злющая! Никогда бы не подумала, что такое можно услышать от законного мужа! Просто не отвечай! Игнорируй, не поддавайся на провокацию. И снова завибрировал его мазфон, я дёрнулась, он скинул вызов, даже не глядя, кто звонит. Дворец тетрарха уже хорошо просматривался с высоты воздушной трассы, когда он снова заговорил: – Они в курсе, что ты не моя жена, что у нас договор. Не дрейфь. Отцу – плевать, Драгош – ну ты видела Драгоша, этот тюфяк и мухи не обидит. Дмитра – просто друг, она взяла на себя женские функции в доме, когда мама умерла, очень нас выручила. Само благородство! Пойти, что ли, свистнуть с горя кошелёк? Подчеркнуть её благочестие.