Глава 16

Присутствие Дёмина меня морально изматывает. Рядом с ним я постоянно напряжена: жду нападения. Поэтому, чтобы он убрался и убрался с концами, меня так и подмывало соврать, заявить, что есть у меня и антисептик, и пластырь, и обезболивающее, и вообще всё. Но с другой стороны, тогда мне придётся самой, с больной ногой, ковылять до аптеки, а тут есть доброволец, готовый сделать это вместо меня. Да и не факт, что он поверит мне на слово и просто уйдёт. Что-то подсказывает: обязательно полезет проверять мои запасы лекарств, в итоге придётся терпеть его физиономию ещё дольше. — Принеси чек из аптеки, чтобы я могла с тобой рассчитаться, — попросила я, опуская ключи ему на ладонь. Влад промолчал, но по его взгляду сразу становилось понятно, чек он не принесёт, потому что даже не собирается его брать. Ладно, сама цену прикину. Первое, что я сделала, зайдя в квартиру, навестила туалет и выпила большую кружку воды, а после, прихватив халат, направилась в ванную. Минут через десять, услышав, как хлопнула входная дверь, я выбралась из-под душа, на всякий случай обернулась полотенцем, чуть приоткрыла дверь и крикнула: — Влад, оставь пакет из аптеки в прихожей, ключи брось в вазочку, а дверь просто захлопни. Спасибо. Мылась я долго. Слишком много всего налипло на меня за прошедшие сутки. И если запах отделения и кровь с колен смылись легко, то образ несчастной Марго, скорее всего, ещё долго будет стоять перед глазами. Выходила из ванной как потравленный таракан, вяло передвигая ногами, глаза от недосыпа сами по себе закрывались, мечтала намазаться тем, что принёс Дёмин, рухнуть и проспать минимум сутки. Стянув с полки для обуви пакет из аптеки, зевая во весь рот, плюхнулась на диван. Лекарства небрежно бросила на стеклянный столик и только собралась запустить руку внутрь пакета, как из-за кухонной перегородки раздался голос: — Я уже начал думать, ты там утонула. Вздрогнув, взмахнула всеми конечностями и от неожиданности чуть не подпрыгнула до потолка. Если бы мне на голову вылили ведро ледяной воды, отреагировала бы и то спокойнее, чем на голос Влада. — Чёрт бы тебя побрал! — держась за сердце, воскликнула я, хотя на языке вертелось выражение куда крепче. — Если хочешь моей смерти — прибей, но зачем издеваться и так пугать?! Я была уверена, ты принёс лекарства и ушёл. — Полина, я не специально тебя напугал. Я тоже был уверен, что ты услышала, как говорил, что останусь и помогу. — С чем? — рявкнула я. — С задачей смочить вату и помазать колено я и сама справлюсь. — А вывих или перелом определять тоже умеешь? — поинтересовался Дёмин, выходя из кухни и усаживаясь рядом со мной на диван. После чего он наклонился, взял меня за лодыжки, приподнял и развернул к себе лицом. Слава всему, вовремя вспомнила, что под халатом нет белья, и успела зафиксировать полы в нужных местах. А то сверкнула бы вообще всем. Где-то уже минут пять Влад с умным лицом проводит осмотр ног, рук, плеч… на предмет целостности костей. Мне не больно, неприятных физических ощущений нет, но меня преследует стойкое чувство, будто он меня просто лапает. И хоть понимаю, что это не так, на фиг я ему не сдалась, легче всё равно не становится. — А я всегда думала, чтобы узнать, есть перелом или нет, врачи отправляют на рентген, — заметила я. — Хочешь, чтобы я отвёз тебя в больницу на рентген? — спросил Влад, заглядывая мне в глаза. — Нет, — проворчала я, и его лицо тут же обрело красноречивое выражение: «Ну и помалкивай тогда». Влад Твою же мать, что я творю?! От самого себя выворачивает. Какой перелом? Какие вывихи? Идиоту же ясно, она целая! На хер остался? Домой подвёз, до квартиры довёл, пакет из аптеки принёс, всё, поезжай в офис. Ну нет же. Пока мылась, убил целый час, а как вышла из ванной, в одном халате…, да без белья, вообще мозг потёк. В меня будто кто-то вселился, а я так, где-то в стороне, смотрю на себя и охреневаю. Нет, она точно ведьма! Иначе как объяснить, что я сопляком до такого дешёвого развода не опускался, чтобы девку пощупать, а тут… Похоже, Полина тоже подозревает, что я выделываю что-то не то. Напряглась, сжалась и поглядывает на меня с недоверием. Но терпит. Видимо, не может поверить, что я под видом осмотра её лапаю. А как ей поверить? Даже я сам, хоть и точно знаю, чем занимаюсь, не верю, что могу быть настолько конченым. Хотя чему удивляться? Когда речь заходит о ведьме, превращаюсь в кретина. Я всегда держу обещания, а слово, данное самому себе — закон. Но после встречи с Полиной в правиле появилась оговорка — если только вопрос не связан с ней. Сколько раз я клялся держаться от неё подальше, но почти сразу начинал искать повод для «необходимой» встречи. А кто ищет — тот всегда найдёт. Сначала ноги сами несли меня к ней через пару месяцев, потом срок сократился до двух недель, а теперь — до нескольких дней. Но самое безумие начинается, когда жизнь колотит ведьму. Стоит с ней случиться беде, как моё жгучее желание втоптать её глубоко в землю — тут же перерождается, превращаясь в столь же дикое, неконтролируемое стремление встать между ней и миром. Спасти. Защитить. И вот то, что я сейчас делаю. Да, я испытываю садистское удовольствие, когда вывожу её из себя. Но стоит кому-то другому бросить в её сторону камень, как у меня начинают чесаться руки порвать этого человека. Будто глумиться над ней и трепать нервы — исключительно моя прерогатива. Всё, надо завязывать с этим массажем. — Кости целые, но если где опухнет или будет долго болеть, загляни всё-таки в клинику, сделай снимок, — сказал я и, нырнув в пакет, достал антисептик. — Я сама обработаю, — Полина попыталась забрать у меня флакон. По идее, надо было отдать. Возить ватой по ссадине — дело нехитрое. Но я сжал руку сильнее. — Сиди спокойно. Раз уж начал — закончу. Мордашка у Полины стала ещё раздражённее и злее, но она даже не попыталась настоять на своём. И я догадываюсь почему: хочет, чтобы я поскорее убрался, а спор этот момент только оттянет. — Ай! — зашипела она, едва я дотронулся до раны на колене. Да что ж такое? Хочет визжать — пусть визжит, но подпрыгивать на диване зачем? Она что, в этом своём халате перед зеркалом стоит исключительно по стойке «смирно»? Никогда не поднимает рук, не наклоняется? Не в курсе, что при любом движении халат рассекречивает весь её тыл, окопы и огневые позиции? — Терпи, — бросил я сквозь зубы. И мелькнула мысль: а вдруг она всё прекрасно знает и подпрыгивает нарочно?! Нет, не может быть. Давно заметил: Полина стремится обаять любого мужика в радиусе километра — и только передо мной не устраивает этих танцев с бубнами. Надеюсь, причина в том, что она считает: я на её уловки не поведусь. И упаси бог, если она догадывается, что совращать меня уже бессмысленно — я и так в этом болоте по уши. — Тебе звонят! — радостно выпалила Полина, вырвала у меня из рук ватный диск и отвернулась. — Отвечай, я сама доделаю. Вот же… Достал телефон, который даже не слышал, пока Полина о звонке не сказала, взглянул на экран — звонил безопасник — и принял вызов. — Да. — Владислав Викторович, я только что вернулся из командировки. Отчёт составлю через пару часов, но вы говорили нужно срочно, могу доложить прямо сейчас. — Давай выжимку, — сказал я, краем глаза заметив, что Полина замерла, забыв про своё колено, и навострила уши. Подслушивает. И ведь слышит каждое слово. Динамики у меня на полной громкости, а безопасник имеет привычку вещать так, будто на площади командует ротой солдат. Поднялся с дивана и ушёл в кухню. Двери между комнатами нет, но расстояние в любом случае съест все звуки из телефона. — Детство у Сабитовой было — врагу не пожелаешь, — начал безопасник. — Мать её человеком назвать сложно, опустившееся существо. Ума не приложу, как девочка не только выжила, но и выросла порядочной. — Порядочной? — с сарказмом усмехнулся я. — Не мои слова, Владислав Викторович. Кого бы ни спрашивал, все отзываются о ней исключительно положительно. Отчёт безопасника дословно подтвердил всё, что Полина в порыве гнева вывалила на меня про своё детство. Мать действительно опустилась на самое дно, водила в дом собутыльников. Соседи подкармливали девочку и отдавали старые вещи — новое давать было нельзя, мать тут же обменяла бы на бутылку. Учителя удивлялись, как при такой обстановке Полина умудрялась хорошо учиться. Обычно дети из таких семей махали на школу рукой, а она, наоборот, выкладывалась по полной. Когда безопасник спросил у матери, где её дочь, та разрыдалась: «Девочка моя бедная, сгинула, наверное!» Но стоило ему поинтересоваться, почему Полина сбежала из дома, как женщина резко сменила тон. На дочь посыпались поток ругани и матов. Как было на самом деле, рассказала соседка. По её словам, однажды ночью собутыльники матери зашли в комнату к спящей Полине. Та сориентировалась, распахнула окно и подняла крик. Сбежались соседи и их спугнули. Приезжала полиция, но мать и все, кто был в квартире, хором твердили одно: во всём виновата сама Полина, она, мол, девка распутная. После этого случая девочку в доме больше не видели. Про тяжёлую работу после побега Полина тоже не соврала. О трудном детстве Полины я уже знал — сама мне рассказывала. Как раз сразу после того, как я её носом натыкал в «мать-алкоголичку», поэтому тогда и решил, преувеличила драму, чтобы почувствовал себя виноватым. Но нет. Судя по тому, что вещал безопасник, она, наоборот, выдала мне облегчённую версию. Для ребёнка из неблагополучной семьи жить хотя бы как все — уже достижение. Но Полина пошла дальше — преуспела. И пусть она преуспела за счёт мужа — неважно. Результат есть результат. Чтобы выжить с пьющей матерью, не скатиться в ту же яму и не сойти с ума от безысходности, нужен характер — железный, но при этом гибкий. Это она только с виду вся «блондинка», а внутри прячется сильная личность. И именно эту личность я в ней почуял, она-то меня и зацепила. И если уж быть честным с собой до конца, надо признать, зацепила с первой секунды. Оттуда и весь мой негатив к ней: жена друга — это табу. А вовсе не из-за того, что она вышла за Сергея ради денег. Будь это так, мне пришлось бы плеваться чуть ли не в половину жён и любовниц своих знакомых, а к ним я отношусь вполне спокойно. Выходит, я лицемер: позарился на чужую женщину, но виноватой её объявил. Возможно, было бы не лишним перед ней извиниться, но пока остаётся хоть один шанс, что она отравила Сергея — этого не будет. Фролов, конечно, был убедителен, обвиняя Марка, но не на все сто. Как-то слишком тихо. Полинка не пищит, обрабатывая рану, не шуршит пакетом, и даже диван под ней не скрипит, кроме гудения холодильника, вообще звуков нет, и как, мне кажется, уже довольно давно. Выглянул из-за перегородки, отделяющей зону кухни. Полина завалилась набок и сопит, с зажатым ватным диском в руке. Сам не понял, как оказался рядом с ней на диване. Да ещё и лыблюсь по-идиотски. Недавно только намял её всю — и опять руки тянутся. А она, как назло, халат не поправила, рот приоткрыла, дышит глубоко, всей грудью. Наклонился ближе, погладил волосы, вдохнул аромат и в районе сердца болезненно защемило. За собой таких склонностей раньше не замечал, но сейчас явно занимаюсь мазохизмом. Есть Сергей или нет, замужем она или свободна — у нас нет будущего. Это только пока она спит у меня прилив нежности, а как проснётся, опять начну на неё рычать. Да и она меня ненавидит, едва терпит, когда смотрит, прямо чувствую, разорвала бы на куски, если бы позволяли силёнки. Заставил себя встать, стянул покрывало с кресла и накинул его на Полину. Стараясь не шуметь, оделся и вышел из квартиры. По инерции чуть не запер дверь на ключ, но вовремя опомнился и просто захлопнул. Представляю, как Полинка бы верещала, поняв, что у меня теперь есть свой комплект ключей от её дома. Выйдя из подъезда, окинул взглядом унылый двор и свою машину, брошенную прямо у мусорных баков. На кой чёрт, спрашивается, Полина всё ещё живёт здесь? Давно бы сняла или купила квартиру в приличном районе. Я же ей прямым текстом сказал, прикармливать прихлебателей не позволю, а на свои нужды трать сколько угодно. Но нет же. Ни разу даже о деньгах не заикнулась. Всё строит из себя бедную родственницу. Из-за поворота показался знакомый кроссовер. Неужто Марк пожаловал в гости к Полине? Всё неймётся этим двоим. Обоих же предупреждал — держаться друг от друга подальше. Пока Марк корячится, заезжая колёсами на высокий бордюр, чтобы припарковаться, я стою на крыльце, жду. Зря он старается, сейчас всё равно поедет обратно. Марк идёт к подъезду гружённый пакетами, из которых видны продукты, бутылка воды, батон, сыр, яблоки... Кормилец голодающих дев. — Кого-кого, а тебя здесь увидеть не ожидал, — сказал он с придурковатой улыбкой, перекинул пакеты в левую руку и протянул правую мне. — Знаешь о Марго? — Да, слышал, — киваю и отвечаю на рукопожатие. — До сих пор в себя прийти не могу, — скорчил Марк скорбную мину. — Она, конечно, в последнее время натворила дел и пила много, но в целом была безобидной. Кому мешала? Череп расколотили… Страшная смерть. Кто на такое зверство способен? «Бытует мнение, что ты», — подумал я, но вслух не сказал. Если это и правда он Марго тюкнул по голове, то в интересах следствия ему не стоит знать о таких подозрениях. — Это вопрос не ко мне, к следователю, — всё-таки ответил я и заявил. — Полина всю ночь была на ногах и только уснула. Не поднимайся к ней. Не буди. — Но я купил ей продукты, — возразил он, приподнимая пакеты. — Только отдам и сразу уйду. — Плохая идея. Для неё сейчас отдых важнее. Пусть выспится. У неё есть телефон, а у магазинов доставка. От голода не умрёт. — Ладно, — неохотно пробубнил Марк, разворачиваясь назад. — Вечером к ней заскачу. — Тоже не получится, — бросил я. — Поедешь сегодня в командировку на пару дней. — В какую ещё командировку? Ты меня ни о чём таком не предупреждал! — Марк от недовольства аж побагровел. — Сейчас предупреждаю. Какие-то проблемы? — Да нет, — сдулся он. — Ты босс, куда скажешь, туда и поеду. Конечно, поедешь, куда же ты денешься. Остался бы наследником, мог бы поспорить. А так знает, что работник он никакой, держу его в фирме из милости, начнёт кочевряжиться — полетит вольной птицей из кресла. Пока Марк не уехал, сидел в машине и ждал, а то у него хватило бы ума вернуться. За это время успел позвонить безопаснику, велел выделить людей для постоянного наблюдения за Полиной. И если у неё на горизонте объявятся ещё визитёры — немедленно мне сообщать. Затем просмотрел список контактов и вызвал абонент «Ольга». Организую себе приятный вечер. Отвлекусь и выкину эту ведьму из головы.