Глава 17

Звонить Ольге было паршивой идеей. Как выкинуть Полину из головы, если прямо напротив сидит девушка похожая на неё? Только внешне, конечно. По содержанию они — абсолютно разные. Если бы я, ужиная с Полиной, игнорировал её и весь вечер пялился в телефон, уже через пять минут сидел за столом один, с вилкой, воткнутой в голову. А Ольга ничего терпит. Старательно и настойчиво притворяется, будто не замечает моего скотского отношения и что-то воодушевлённо вещает, хотя я даже ради приличия на её слова не реагирую. — Влад, ты слишком много работаешь, — заметила Ольга, а услышал я её только потому, что она коснулась моей руки. — Ты же в телефоне по рабочим вопросам? — Почти, — неопределённо бросил я, хотя на самом деле изучал сайт с продажей квартир. Искал вариант для Полины. И даже нашёл один подходящий: в моём доме, в том же подъезде, только на два этажа ниже. Интересно, Полина знает мой адрес? Если нет, и не надо ей говорить. Иначе она забракует квартиру ещё до просмотра. — А после ужина у нас какие планы? — снова поинтересовалась Ольга, хотя отлично знала ответ. Мы поднимемся в номер — не зря же я выбрал ресторан при отеле. Надеюсь, вечер продолжится не так тухло, как начался, и ей всё-таки удастся хоть на пару часов отвлечь меня от одной надоедливой ведьмы. А нет, то сниму хотя бы физическое напряжение. — Секунду, — говорю я, отвечая на звонок безопасника. — Да. — Владислав Викторович, вы просили докладывать, если у Сабитовой будут гости. Несколько минут назад к ней в квартиру зашёл мужчина. — Кто?! — я резко поднялся из-за стола, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Запрос по номеру автомобиля я уже сделал, сейчас должен прийти ответ. Вам перезвонить или подождёте? — Подожду. Ну ведьма. Развесёлая вдовушка. Кого она принимает? Грешил бы на Марка, но час назад он улетел. — Судя по регистрации, это некий Фролов Олег Владимирович, — доложил безопасник. — Выяснить, кто он, чем занимается? — Не надо, я его знаю. — Влад, а ты куда?! — голос Ольги долетел мне в спину. Чёртова ведьма — из‑за неё я совсем забыл об Ольге. Уже шагал к администратору, чтобы оплатить счёт и уйти. — Возникло неотложное дело. Мне нужно срочно уехать. — Но, Влад, я отменила много планов ради встречи с тобой, думала, мы… Остановился на секунду, обернулся. — Подожди немного, закончи ужин. Я пришлю за тобой машину — отвезут домой или куда скажешь. — А может, я лучше поеду с тобой? Я не буду мешать, а когда освободишься, мы продолжим. — Оля, — я сделал паузу, подбирая слова, но потом просто выдохнул. — Дам тебе хороший совет. Если ещё раз позвоню, не бери трубку. Запрыгнув в машину, рванул к Полине. Перед глазами стояла она в своём развратном халате и мать его следователь наедине с ней в квартире. Адова пробка. Сжимал руль так, что костяшки побелели, а в висках стучало: «Быстрее, быстрее, быстрее». Как назло, светофоры мигали красным, машины ползли, водилы тупили. Выбравшись из затора, вдавил педаль газа, после этой поездки наверняка прилетит несколько штрафов, но, конечно, плевать. Наконец, её район, дом, подъезд. Лифт? Нет времени ждать. Перепрыгивая через ступени, взлетел на нужный этаж — дыхание сбилось, в груди жгло. Перед дверью остановился на секунду. Вдох-выдох. Прислушался. Тишина. Ударил в дверь, да так, что грохот разнёсся по всему подъезду. Ещё раз. И ещё. Какого… она не открывает? Жду пару секунд — и открою дверь своим комплектом ключей. Я уже достал ключи, нацелился на замок, но, услышав за дверью шаги, сунул связку обратно в карман. Открыл Фролов. На вид не запыхавшийся, не взъерошенный, рубашка аккуратно заправлена в джинсы, каждая пуговица застёгнута в правильную петлю. Значит, до непотребства у них не дошло. Успел. — Владислав Викторович, это вы удачно зашли, проходите, — пригласил следователь причём так, будто и правда мне рад, что совсем не скажешь по хмурой Полине в глубине коридора. Руки скрестила на груди, похлопывает тапкам по полу, смотрит на меня злобно и хищно, как кошка, продумывающая план мести за то, что ей хвост прищемили. Но её развратный халат сменился на унылый домашний костюм в клетку — прощаю ей холодный приём. — И зачем ты вернулся? — выдохнула она. Какой хороший вопрос. И правда — зачем? Бросил красивую девушку в ресторане и примчался сюда, чтобы что? Чтобы отогнать другого мужика от той, кого сам же зову ведьмой? Кто меня терпеть не может? С кем не вижу, не планирую и не хочу общего будущего? — Права с документами на машину найти не могу. Может, утром здесь выронил. Если следователь тут же начал оглядываться по сторонам, высматривая пропажу, то Полина закатила глаза, говоря всем своим видом: «Ой, ну не заливай». — Я поищу, — не спрашивая разрешения, а просто поставив Полину перед фактом, я разулся и под её тяжёлым, недовольным взглядом прошёл в гостиную. На столе у дивана исходили паром две кружки с чаем, рядом стояла нарядная красная коробка из кондитерской, а на тарелках лежат то ли пирожные, то ли фендибоберные булки, явно пришедшие сюда вместе со следователем. — Олег Владимирович, для вас это обычная практика навещать поздним вечером фигурантов расследования у них дома и подкармливать сладким? Или Полина особенная? — спросил я, даже не пытаясь скрыть подтекст. Глаза Полины сузились, щёки побагровели, и только что голова от возмущения не задымилась. Вдохнув побольше, она явно собиралась выставить меня за дверь, но сказать ничего не успела, Фролов её опередил. — Расследование гибели мужа Полины закрыто, она больше не фигурантка, — ровно и спокойно начал следователь с непринуждённой улыбкой, словно не уловил скрытого смысла в моём вопросе. — Домой приехал, потому что у Полины болит нога. Поздновато, конечно, но раньше вырваться не получилось, а поговорить я хотел как можно скорее. Пирожные — извинения за коллегу. Она могла в любой момент встать и уйти, но он намеренно ввёл её в заблуждение и продержал всю ночь. — Ну да, конечно, — протянул я, расхаживая по комнате, заглядывая в углы и приподнимая диванные подушки, делая вид, что ищу документы. — Нашёл? — спросила Полина, когда я осмотрел кухню. — Нет, — пришлось признаться, на что она саркастически фыркнула: — Вот неожиданность. Оставлять этих двоих наедине категорически не хочу, и, разумеется, пока здесь Фролов, я никуда не уйду. Но нужен повод остаться, ведь по идее делать мне здесь больше нечего. Помощь пришла откуда не ждали. — Владислав Викторович, выпьете с нами чаю? — предложил следователь, будто имел право распоряжаться в чужом доме. — Да легко, — долго уговаривать меня не пришлось, ровно через мгновение я уже сидел на диване. Полина стояла посредине комнаты с упёртыми кулаками в бока, смотрела то на меня, то на следователя и напоминала бурлящий вулкан за секунду до извержения. Её молчание было куда громче, чем если бы она во всё горло кричала: «Пошли вон!». Кстати, если она выгонит нас обоих, такой вариант меня вполне устроит. Вместе с Фроловым уйду без вопросов. — Отлично, — Фролов хлопнул в ладоши. — Налью вам чай, — он направился в кухню, Полина же осталась на прежнем месте и, казалось, силится прожечь взглядом во мне дыру. — Готова поспорить на сто миллионов, если тебя сейчас обыскать, то потерянные документы чудесным образом сразу найдутся, — наконец прошипела она. — Если готова, то спорь, — усмехнулся я. — С кем-нибудь другим. Я человек неазартный. — Зачем ты на самом деле пришёл? — Соскучился. — Не свисти! Полина Так и хочется чем-нибудь тяжёлым запустить в Дёмина. На такой случай надо, как только нога заживёт, наведаться в спортивный магазин и купить двадцатикилограммовую гирю. Нет, десятикилограммовую, двадцать килограмм может и подниму, но точно не кину. Уселся посередине дивана, нога на ногу и ухмыляется. Зачем пришёл непонятно. Опять воду мутит. Если бы не нанял для меня адвоката, стоял бы сейчас в подъезде у лифта и ловил свои туфли с пальто, которыми я в него швырялась. — Владислав Викторович, сразу скажу, я попросил вас остаться не просто так. Мне потребуется ваше мнение, а возможно, и помощь, — предупредил Фролов, ставя перед Владом полную кружку, тарелку и десертную вилку. — Пирожное? — Нет, только чай, — отказался Влад и спросил. — Упростим общение, отбросим отчества и перейдём на «ты»? — Согласен. Сам хотел предложить, — кивнул следователь, устраиваясь в кресле справа от Дёмина. — Дело в том, что я беспокоюсь за жизнь Полины. В погоне за наследством Марк устранил уже двух человек… — Не факт, что это он! — перебив Фролова, запротестовала я, а Дёмин поддержал: — У вас нет убедительных доказательств. — Хорошо, хорошо, — следователь поднял руки в примирительном жесте. — Возможно, я ошибаюсь, но мы же можем этот вариант просто предположить. Чисто гипотетически, если с Марго и Сергеем расправился Марк, навряд ли он остановится. Наследство никуда не исчезло, оно есть, только принадлежит вам, Полина, — следователь посмотрел на меня. — Сначала он рассчитывал, что вас обвинят в убийстве мужа и вы станете недостойным наследником, но этого не случилось. Его жажда денег привела к двум трупам, и сама по себе не рассосётся. Думаю, он готовит новый план. Полина, вспомните, после того как дело вашего мужа закрыли, не замечали ли вы за Марком чего-то необычного? Может, он что-то советовал, предлагал, отговаривал, неважно — главное, чтобы выбивалось из его привычного поведения? «В любви мне признался» — мелькнуло в голове, но вслух не сказала. Дёмин же озвереет. Потом позвоню Фролову, скажу. — Нет, ничего такого не было, — мотнула я головой. — Явно было! — тут же прорычал Дёмин. — О чём ты подумала, перед тем как соврать? — Ни о чём таком я не думала, просто вспоминала, — прошипела я, раздражённая тем, с какой лёгкостью Влад меня прочитал. Как он это сделал? Когда мелькнула мысль о признании Марка, я не выпучила резко глаза, не вздрогнула и не ойкнула. — С чего ты сделал вывод, что я соврала? Как обычно, ткнул пальцем в небо?! — Полина, — обратился ко мне следователь, слегка откашлялся и озвучил почти то же самое, что и Влад, только в более деликатной манере. — Я тоже заметил, что вы что-то утаиваете. Возможно, вам кажется это мелочью, но, поверьте моему опыту, в таких делах мелочей не бывает. — Он встал, усадил меня на диван и, пусть вежливо, но настойчиво потребовал. — Рассказывайте. Я что, для всех вокруг как открытая книга? Видимо, да. Эти двое смотрят на меня с таким ожиданием, будто и не сомневаются — мне есть что сказать. Позже, на досуге надо будет поискать в интернете книгу с примерным названием «Врать и притворяться как бог». Прокачать этот жизненно важный навык — раз уж природа меня им обделила. Учитывая, что по условиям завещания Сергея мы с Дёминым связаны на ближайшие несколько лет, умение обманывать и хитрить в любом случае пригодится. — Полина, я тебя сразу предупреждаю, отмалчиваться бесполезно, — не выдержал Влад. — Пока не услышу, что сделал Марк, никуда не уйду. Так что если и дальше собралась сидеть с надутыми губами, готовься к совместной ночёвке. Зло покосилась на Дёмина. Судя по наглой, решительной физиономии он и правда раскатал губу на ночёвку. — Я скажу, но позже и только вам, — вернув взгляд следователю, пообещала я шёпотом. Хотя, разумеется, Дёмин отлично это расслышал и тут же отреагировал: — Вот теперь я точно никуда не уйду. Влад демонстративно поудобнее развалился на диване, вытянул ноги, заложил руки под голову, всем своим видом показывая, что пока сам не захочет, его отсюда не сдвинет даже бульдозер. Следователь же вопросительно выгнул бровь, как бы спрашивая меня: «Почему при Дёмине отказываешься говорить?» Хоть вопрос прозвучал молча, ответила вслух: — Если расскажу, кое‑кто, не буду показывать пальцем, тут же превратится в буйнопомешанного, и это ещё полбеды. Речь идёт о личном доверительном разговоре, который, как полагал Марк, никогда не дойдёт до посторонних ушей. Если вы выслушаете и просто примете к сведению, то тот, на кого я опять не стану показывать пальцем, будет потом постоянно тыкать этим в меня и, что важнее, в самого Марка. Теперь Олег вопросительно глянул на Влада, и тот проворчал: — Послушать Полину, так я совсем невменяемый. Пусть говорит, не боится. Что бы там ни было, ругать и осуждать не стану ни сейчас, ни потом. — Ну‑ну, — с сомнением усмехнулась я. — Обещаю, — добавил Дёмин. — Ладно, — сдалась я. Эти двое пока своего не добьются, всё равно не отстанут. Фролов замучит уговорами, а с Дёмина станется и достать плоскогубцы для пыток. — Недавно Марк без предупреждения пришёл ко мне в гости, ужин принёс и сказал… что влюблён в меня. И, по его словам, давно. — Вот же сучёныш! — выплюнул Влад и впился в меня яростным взглядом. — А ты что ответила? — А сам-то как думаешь?! — резко бросила. — Ответила, что это у него несерьёзно, скоро пройдёт. И для меня он может быть только другом. Не больше. И не надо на меня так смотреть, я тоже была в шоке. — А крутить хвостом меньше не пробовала? — Дёмина аж затрясло. — И это говорит человек, который минуту назад обещал не ругаться и не осуждать! — напомнила я. И, о чудо, подействовало. Влад зло фыркнул, отвернулся и замолчал. — Полина, я правильно понимаю, — начал Фролов, — Марк сделал вам признание уже после того, как я закрыл дело? — Да, почти сразу. — Понятно, — задумчиво протянул он, возвращаясь в кресло. — То есть, как только выяснилось, что вас точно не лишат наследства, он попытался изменить характер ваших отношений на романтический, с перспективой брака. — Брака?! — практически выкрикнул Дёмин. Казалось, из всего, что сказал следователь, его заинтересовало только это. Какой‑то нездоровый интерес у него к моей личной жизни. Будь его воля, он бы меня с превеликим удовольствием подстриг в монашки — чтобы у меня уж точно никакого романа до окончания траура не случилось. Или из‑за чего он так сильно переживает — аж вены на шее вздулись? — Да, да, — закивал Фролов. — Именно брак с Полиной позволит Марку снова получить доступ к наследству. Думаю, искренними чувствами с его стороны даже не пахнет — только холодный расчёт. — Согласен, — поддержал следователя Дёмин. — Он её точно не любит. Его слова не то чтобы сильно задели, но царапнули. — Это ещё почему? Разве меня нельзя полюбить? — Наверное, можно, — допустил Влад. — Но Марк тебя не любит. Несколько дней назад я видел, как он уезжал от офиса с девушкой. И они явно собирались не на прогулку в парк кататься на колесе обозрения. Будь его чувства настоящими, он бы не встречался с другими, особенно после того, как ты стала свободной. Как минимум он бы не смотрел на ту девушку так, как он смотрел. — Тоже мне эксперт по влюблённым, — хмыкнула я. — Ты в жизни никого и никогда не любил. У тебя атрофировано это чувство. Я даже отшатнулась от того, с какой злостью на меня посмотрел Дёмин. Я, конечно, не слышу, но уверена, он там у себя во рту скрипит зубами. Фролов одарил нас с Владом взглядом, каким родитель смотрит на непослушных детей, после того как сто раз их попросил не беситься, а они всё равно носятся по потолку, тяжко вздохнул и мне посоветовал: — Полина, когда Марк в следующий раз заговорит с вами о чувствах, я бы не рекомендовал отвечать ему категоричным отказом. — Почему? — хором спросили мы с Владом. — Потому что пока у него есть надежда жениться на вас, вы в относительной безопасности. Не забывайте, у него за плечами два трупа! — Предположительно, — напомнила я. — Так это или нет, мы точно не знаем. И если нет, давать ему, как вы выразились, надежду — бесчеловечно. Ведь дальше этой надежды у нас с ним никогда не зайдёт. Фролов прикрыл глаза, как человек, уставший убеждать в своей правоте. Дёмин же, наоборот, будто оттаял. Теперь он смотрел на меня не волком, как секунду назад, а даже с некоторым одобрением.