Глава 20

Уже на следующий день после моего предложения стать приманкой, чтобы поймать Марка с поличным, я поняла, зачем Дёмину понадобилась аж целая неделя на подготовку: он надеялся за это время меня отговорить. Ежедневно я выслушивала его аргументы: «Невозможно учесть каждый нюанс. Сколько бы мы ни подстилали соломки, риск того, что Марк тебя убьёт, остаётся». После Влад обязательно начинал накидывать свои варианты, как засадить Марка. Все они были незаконными и не доказывали его вину — а лишь подставляли. Разумеется, я отказывалась, настаивая на том, что мы не можем быть уверены в виновности Марка на все сто процентов и что только мой план способен либо вывести его на чистую воду, либо же оправдать. Сегодня мы с Дёминым репетируем завтрашнюю ссору — ту самую, свидетелем которой должен стать Марк. Именно после неё я сообщу ему ошеломительную новость — он мой наследник, но я собираюсь переписать завещание. Волнуюсь, но не потому, что боюсь неубедительно кричать на Влада. Это как раз не проблема. Мы с ним так часто ругались, что поднаторели в этом деле. Меня беспокоит встреча с Марком. Смогу ли я не показать к нему отвращения? Получится ли жаловаться ему, притворяясь, что всё ещё вижу в нём друга? Может, зря Дёмин, едва Марк вернулся из одной командировки, сразу отправил его в другую, так сказать, выслал из города, чтобы мы не пересекались. Возможно, если бы хоть раз с ним увиделись, сейчас, в преддверии встречи, у меня не тряслись руки. — Полина, ты не против, если я подсалю овощи? — гремя на кухне тарелками, поинтересовался Влад. — Не против, но только если слегка, — крикнула я в ответ с дивана в гостиной. Влад, конечно, основательно освоился у меня за эти дни — до такой степени свободно себя чувствует, что сегодня даже не спрашивал разрешения, а просто пошёл на кухню и начал хозяйничать. Надо признать, что и я привыкла к его ежедневным визитам. Теперь присутствие Влада не только меня не раздражает — оно даже мне нравится. Вчера он, сволочь такая, должен был приехать к шести, но припозднился на целых пятнадцать минут. Так я чуть не позвонила ему, чтобы узнать, в чём, собственно, дело. Влад с тарелками вошёл в гостиную, поставил их на стол и занял кресло напротив. Отварная картошка, свинина на косточке, из полезного — лишь пучок зелени да огурцы с помидорами. Если он не перестанет меня подкармливать, придётся покупать одежду на размер больше, а там, глядишь, и на два. — Прогоним завтрашний день ещё раз? — предложил Влад, целясь вилкой в картофелину. — А может, уже хватит? — вымученно простонала я. — Ты меня и так уже раз сто алчной тварью обозвал, а я тебя — говнюком. Давай просто спокойно поедим. Тем более на вид всё так вкусно. Дёмин улыбнулся и кивнул, но минуту спустя, уставившись в тарелку, вдруг выдал: — Интересно, что сказал бы Сергей, если бы увидел нас вместе за ужином? — А он видит и радуется, что хоть сейчас нашли общий язык, — ответила я, не задумываясь, и брови Дёмина удивлённо поползли вверх. — Ты правда веришь, что Сергей нас сейчас видит? — Свято. Только эта вера и помогла мне не забраться в петлю. Не хотела его разочаровывать. — Насколько знаю, вы же познакомились у тебя на работе? Он начал захаживать в кофейню, где ты подрабатывала официанткой? Я уже, грешным делом, подумала, что Дёмин взялся за старое и задал вопрос с одной единственной целью — уколоть, напомнив, кем я работала. Раньше он любил тыкать меня носом в «официантку» и прекратил лишь тогда, когда понял: той работы я вообще не стыжусь. Честно трудиться — никогда не зазорно. После чего он переключился на более болезненную для меня тему — на мою мать. Но, заглянув в глаза Влада, не заметила в них ничего хоть отдалённо похожего на насмешку или высокомерие — лишь живой интерес. — Да, — подтвердила я, слегка прикрыв веки и возвращаясь в те дни. — Он как-то зашёл в кофейню почти под закрытие, заказал кофе и слойку с творогом. Посетителей не было, я убирала со столов, и разговор завязался сам собой. После этого он начал приходить каждый день. При полном зале мы лишь здоровались, но иногда удавалось и поговорить. А в один из дней хлынул такой ливень, что Серёжа предложил подвезти меня домой. С этого всё и началось. Ты даже не представляешь, как девчонки набросились на меня на следующий день! Кричали: «А вдруг он оказался бы маньяком, а ты к нему села в машину?» И будь на его месте кто-то другой, они были бы правы. Но Сергей… Я сразу почувствовала его доброту и светлую душу. — Полина, а тебя не смущала ваша разница в возрасте? — спросил Влад. — Меня — нет, зато она смущала Серёжу, — с тяжёлым вздохом призналась я. — Он по этому поводу сильно переживал. Постоянно говорил, что я слишком для него молодая, моя жизнь только начинается, а его уже на закате. Но для меня это всегда было неважным. Потому что рядом с ним я чувствовала себя… спокойной, нужной, защищённой. — По тебе заметно, что ты была к Сергею привязана и сейчас скучаешь, — тихо произнёс Дёмин. — И всё же, ты его не любила. Меня будто кипятком окатило. Кровь ударила в лицо, в висках застучало, а в глазах потемнело от этого необоснованного и бесцеремонного заявления. Дёмин специально все эти дни прикидывался добреньким, чтобы укусить со спины, когда я не жду? «Да я сейчас на всё наплюю, надаю ему по наглой физиономии и пинками вытолкаю из квартиры!» — Ты опять взялся за старое?! — зарычала я, резко бросая вилку с ножом на стол. Хорошо ещё, что хоть в него не воткнула — уже достижение. — Полина, я не совсем точно выразился, — тут же отозвался Влад тоном, каким обычно успокаивают людей. — Я хотел сказать, что ты не любила Сергея как мужчину, а не вообще. Ты вспоминаешь о нём и грустишь не как о муже, а скорее как об отце. Тебя к нему потянуло, потому что увидела взрослого, надёжного человека, который был способен дать то, чего тебе так не хватало в детстве: любовь, заботу и безопасность. — То есть, — медленно произнесла я, осмысливая его слова. — Ты хочешь сказать, что весь мой брак был построен на детской травме? — Да, — с убийственным спокойствием подтвердил Дёмин. — И в глубине души ты тоже так считаешь. Заглянув внутрь себя, я неожиданно осознала: пусть не полностью, но отчасти Влад прав. Мать у меня была, о другой я не мечтала, зато в детстве придумывала отца. Представляла, что он не знал обо мне, а узнав — всё бросил, приехал и забрал меня с собой. И да, образ этого воображаемого родителя совпадал с характером и даже внешностью Сергея. — Отцовская или мужняя — какая разница? — пробормотала я скорее себе, чем ему. — Любовь есть любовь. — Ну не скажи, — покачал головой Влад. — Разница есть. Любовь к отцу — это глубокая, но тихая, спокойная привязанность. А любовь к мужчине… или к женщине — совсем другое. В этом случае ты сам себе не принадлежишь и жить без любимого человека невыносимо. А ещё случается так, что ты любишь, а тебя нет — тогда выворачивает наизнанку. Не только душу, но и тело. А если у этого человека есть кто-то ещё… тебя съедает ревность. До помутнения рассудка. До готовности убивать. И не только соперника. Но и того, кого любишь. Я уставилась на Дёмина, широко раскрыв глаза. В голове вдруг щёлкнуло — я сделала поразительное открытие. — Влад, а ведь я сильно промахнулась, когда говорила, что ты никогда не любил. Судя по тому, с каким знанием дела ты говорил, ты точно любил. И ещё как. Скажу даже больше: ты влюблён и сейчас. Причём безответно. Я бы многое отдала, чтобы посмотреть на женщину, которая смогла вызвать у тебя столь сильное чувство. Кто она, если не секрет? Влад задумался, улыбнулся каким-то своим мыслям, его взгляд непривычно смягчился, он чуть подался вперёд и начал говорить тихо, будто и правда открывает секрет: — Она добрая, отзывчивая и искренняя, но, если надо, и кусается будь здоров. Она хитрая и одновременно до смешного наивная. Она стойкая и в то же время ранимая… Дёмин говорил и говорил о некой девушке, и в какой-то момент я поймала себя на том, что раздражена — раздражена тем, до такой степени он ей восхищается, с какой теплотой о ней говорит, и даже тем, с каким умилительным, почти нелепым выражением лица он это делает. — Если она вся такая неземная, — перебила я его, потому что уже не могла слушать от Дёмина дифирамбы в адрес другой женщины, — почему вы не вместе? — О-о-о, — протянул он многозначительно. — На это есть много причин, одна другой хлеще. — А имя ты мне её скажешь или это всё же большой секрет? — спросила я, на что Дёмин как-то зло, почти яростно на меня посмотрел и ответил невпопад: — А ещё она слеповата и глуховата. Ни черта не слышит и не видит перед собой.