Глава 21

Пока Дёмин был у меня, ещё как-то сдерживалась. Но едва он уехал, в квартире начали страдать вещи: лёгкие — летали, тяжёлые — получали затрещины. Пуф я пнула, он стоял у меня на пути и мешал. Пульт швырнула в другой конец дивана: у него заела кнопка включения. Штору чуть вместе с потолком не отодрала — она слишком медленно ехала по карнизу. Бесит всё. А когда пытаюсь понять, почему — бешусь ещё сильнее. Масло масляное, но как есть. Как только Дёмин рассказал мне про свою великую любовь, во мне словно завелась потусторонняя, злобная сущность — и теперь грызёт изнутри. Я себя не узнаю: одновременно хочется плакать и что-нибудь уничтожать. Неважно что. Лишь бы не только у меня одной на душе было паршиво. Если он эту свою фею до такой степени обожает, какого чёрта тогда таскается ко мне? Валил бы к своей ненаглядной и сидел там. Её бы и откармливал своими «калорийными бомбами». «Успокоюсь я, в конце концов, или нет?» — задалась я вопросом в редкий момент просветления, стараясь дышать медленно и глубоко. Моё-то какое дело, кого он там любит? Он мне не муж, не приятель, даже не друг. Он человек, с которым мы ловим убийцу Сергея, и приезжает ко мне исключительно по делу. Поймаем Марка, ну или не поймаем, в любом случае как всё это закончится, он сразу ко мне дорогу забудет. Хм… Если Дёмин так сохнет по этой мадемуазель, что ж он не с ней, а как стрекозёл, скачет по разным постелям? Ни разу я его с одной и той же не видела, каждый раз с новой. Интересно, а своим бесконечным пассиям он тоже про свою зазнобу рассказывает? Наверняка же молчит в тряпочку, кобелина. Обругав сначала сериал, который раньше нравился — «скучным», а потом юмористическое шоу — «бестолковым и несмешным», выключила свет и улеглась спать. Сон не шёл. Я ворочалась, натягивала одеяло до носа, потом сбрасывала его, затем опять накрывалась. А когда вымоталась и, наконец, провалилась в дремоту, облегчение это не принесло. Я оказалась в густом и влажном тумане. Впереди стояли Дёмин и девушка, они обнимались, целовались, кружились, словно в танце, и смеялись. Я выглядывала из-за угла, напряжённо всматривалась, пытаясь разглядеть её лицо, но, как ни старалась, видела лишь смазанное пятно. Просыпаясь, я ощущала тяжёлое гадливое чувство, будто меня обокрали, предали, обманули. А стоило снова задремать — дурацкий сон повторялся: туман, они вдвоём, их смех — и я, окостеневшая, не способная сделать и шага, сказать слово или полноценно вдохнуть. Снова и снова, всю ночь. Под утро, когда за окном чуть посветлело, я окончательно отказалась от попыток уснуть. Встала, подошла к окну. Тёмно-серое небо, мокрый асфальт, редкие прохожие под зонтами. Глубоко вздохнув, провела рукой по стеклу, по которому стучала мелкая морось, и призналась себе в том, что так старательно отрицала: — Мне плохо, потому что я ревную Влада. Здравствуй, ревность. Вот мы с тобой и познакомились. За спиной на тумбочке пропищал телефон входящим сообщением. Я обернулась, взяла его и, прочитав, кто мне написал, усмехнулась: — Помяни чёрта, он тут как тут. Дёмин писал, чтобы я к десяти была у него в офисе и не опаздывала: он постарался освободить этаж от лишних ушей, чтобы не каждая любопытная собака слышала, как мы друг на друга орём. Без пяти десять я уже поднималась на лифте в задании фирмы. Утреннее открытие не только поразило меня, но и разозлило. Я неравнодушна к Дёмину — идиотизм на максималках. Так что для ссоры я была в самом нужном боевом настроении. — Добрый день, у себя? — указав на дверь Дёмина, спросила я у секретаря. Девушка поздоровалась и машинально кивнула, но затем спохватилась: — Владислав Викторович вас ждёт? У вас назначена встреча? — Нет! Но мне в любом случае к нему можно, — уверенно заявила я, распахивая дверь и начиная скандалить с порога. — Думаешь, можешь мне отказать, бросить трубку, и всё на этом закончится? А вот и нет! — Зачем ты пришла? Я, кажется, уже всё объяснил, — огрызнулся Дёмин, а я тем временем с силой захлопнула дверь и тут же приоткрыла её, будто она сама отскочила от удара. Этот момент мы обсудили заранее, чтобы наш крик наверняка долетел до Марка, ведь дверь его кабинета находилась в той же приёмной только по левую сторону. — Это мои деньги, могу и буду тратить их, как захочу! — завопила я так громко, что с непривычки под конец фразы голос сорвался на хрип. — Я имею право распоряжаться своим наследством! — Конечно, имеешь, — рявкнул в ответ Дёмин, не отрываясь от экрана телефона, и подозвал меня к себе рукой. — Но только через одиннадцать лет, когда тебе тридцать пять стукнет. А хочешь ускорить процесс — есть вариант: родить и подождать, когда ребёнку исполнится семь. Но до тех пор сиди ровно, я не позволю швыряться деньгами Сергея! Рысью подскочила к Владу и тоже уставилась на экран, где в приложении шла прямая трансляция из кабинета Марка через скрытые камеры. — Что значит «швыряться»? — возмутилась я, наблюдая, как Марк сначала застыл в кресле, навострив уши, а спустя мгновение уже нырнул к двери, чуть её приоткрыл и прижался ухом к щели. — Я хочу открыть сеть салонов, чтобы до тридцати пяти лет не бегать к тебе каждый раз за подачками, а жить на свой доход. — Ты с одним салоном и то не справляешься, — гневно бросил Дёмин и, улыбнувшись, мне подмигнул. — Он у тебя едва ковыляет, как полудохлая лошадь, того гляди со дня на день загнётся. Какая тебе сеть?! Я сказал «нет», значит, нет. Точка. Марк тем временем вышел из кабинета. Влад ткнул на иконку «Камера 2», и вот мы уже видим, как парень подходит к секретарю и, кивая на кабинет Дёмина, что-то спрашивает. Звук записывался вместе с видео, но громкость выставлена на минимум: мы их не слышали, но это и не нужно — нетрудно догадаться, что Марк поинтересовался у девушки, с кем грызётся их босс. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда я подам на тебя в суд, — заверещала я, рискуя завтра вообще остаться без голоса. — Я уже консультировалась с юристом, он убеждён, что у меня хорошие шансы оспорить условия завещания, после чего я смогу распоряжаться наследством по своему усмотрению. Вот ты козликом‑то запляшешь, когда ко мне перейдёт контроль над половиной компании! Не зря мы с Дёминым драли горло — первый любопытный нос в приёмную уже заглянул. Зашла женщина средних лет и, прижав папку к груди, явно тоже спросила у секретаря, по какому поводу шум. Помощница у Влада шустрая и даже чересчур: она не только мигом выпроводила посетительницу, но и прикрыла дверь в кабинет Дёмина — чтобы доносящаяся ругань не привлекла ещё кого‑нибудь. Девушка, конечно, молодец, но теперь придётся кричать ещё громче, а у меня связки и так уже стонут. — Угрожаешь судом?! — зарычал Дёмин. — Я бы на твоём месте поостерёгся. Жизнь — штука непредсказуемая. Случается, вышел человек из дома — и пропал без вести… — Большой вопрос, кто кому здесь угрожает, — отозвалась я. — Ты уже не в первый раз обещаешь мне скорый конец. Видимо, эта идея прочно засела у тебя в голове. Но ничего, я знаю, что с этим делать. Посмотрим ещё, кто кого… — заявила я, взлохматила волосы и с максимально злым лицом вылетела из кабинета. — Полина, что опять у вас с Владом случилось?! — Не успела я сделать и трёх шагов по приёмной, как передо мной возник Марк. — Марк, — прогремел за спиной Дёмин, — объясни родственнице, что война со мной выйдет ей боком. И чтобы ноги её здесь больше не было без предварительной договорённости. — Да пошёл ты, — резко бросила я, обернувшись к Владу. — Придурок. Дёмин тут же дёрнулся в мою сторону с таким видом, будто готов прямо здесь и сейчас меня прикопать, но Марк быстро вклинился между нами и притормозил его. — Влад, остынь. Не делай того, о чём потом пожалеешь. Сейчас я провожу Полину. Дёмин бросил на меня ещё один испепеляющий взгляд, после чего отступил на шаг и обратился к помощнице: — Зайдите в мой кабинет, у меня для вас есть несколько поручений. То, что Влад позовёт секретаря — тоже часть плана, чтобы мы с Марком смогли спокойно поговорить в приёмной, а не в коридоре. Но теперь я об этой затее жалею. Девушка и так переволновалась из-за скандала, а сейчас вообще в шоке. Ведь её в приступе гнева затребовал к себе босс. У помощницы глаза как два блюдца, и она смотрит на всех так, будто готова бежать отсюда куда подальше и кричать: «Да ну вас всех к чёрту! Оно того не стоит. Я увольняюсь!». — Ты как? — взволнованно спросил Марк, когда мы всё же остались наедине, и разглядывает меня так, словно Дёмин мог меня ударить, и он ищет следы. — Бывали дни и получше, — выплюнула я и, зло глядя на дверь, за которой только что скрылся Влад, прошипела. — Как ты вообще с этим невменяемым работаешь? Знаешь, сколько раз он уже обещал, что мне на голову случайно свалится кирпич? — Полина, не будем здесь это обсуждать. Давай, лучше отвезу тебя домой. — Спасибо, но не стоит, — мягко отказала я, надеясь, что в моих глазах читалась признательность. — Я сейчас в таком состоянии, что адекватным людям лучше пока со мной не общаться. К тому же, кажется, я заболеваю. С утра горло саднило, а сейчас и температура поднялась. К вечеру, скорее всего, слягу с ангиной. Кого-кого, а тебя точно не хочу заразить. — Мой взгляд снова скользнул в сторону кабинета Влада. — Зато от всей души надеюсь, что этого… козлодоева я таки наградила микробами… Пусть посидит на больничном, и мир хоть немного от него отдохнёт. На лице Марка мелькнула улыбка, перспектива отсутствия Дёмина на работе явно пришлась ему по душе. После чего он по-свойски приложил ладонь к моему лбу, проверяя температуру. — Ты и правда горячая, — подтвердил он. Это не удивляло: ещё три минуты назад, ругаясь с Дёминым, я визжала, как хрюшка, которую режут, из-за чего взмокла и раскраснелась. — Прописываю обильное питьё и строгий постельный режим, — с серьёзным видом объявил Марк. — Обещаю соблюдать ваши рекомендации, доктор, — улыбнулась я. — По крайней мере, до понедельника точно. — А почему только до понедельника? Трёх дней для выздоровления маловато. Вот Марк и задал тот самый вопрос, к которому я его неспешно подводила. Скорчила скорбную мину и тяжко вздохнула: — Да тут такое дело… Не хотела тебе говорить, но, наверное, всё же надо. В понедельник у меня встреча с нотариусом, хочу изменить завещание. — Изменить? — Брови парня взметнулись вверх. — Я и понятия не имел, что оно у тебя есть. Думал, люди в нашем возрасте насчёт таких вещей не заморачиваются. — Ну знаешь ли, все под Богом ходим. Никому не известно, сколько кому отмерено. Сергею до старости было ещё жить и жить, а оно вот как получилось… Я не хотела, чтобы в случае чего всё досталось моей матери, поэтому моим единственным наследником был ты. — Ого! — обалдело выдохнул Марк. Новость его настолько поразила, что он даже слегка качнулся, будто ноги на мгновение перестали держать. — Неожиданно. — Почему? Как по мне, это естественно и логично. Кроме тебя других близких людей у меня нет. Но теперь из-за Дёмина придётся менять завещание и оставлять всё благотворительным фондам. А то он и правда устроит мне скоропостижный конец путём несчастного случая. А так у меня будет хоть какая-то гарантия безопасности. — И как ты только до такого додумалась?! Отличный план, — Марк одобрительно кивнул, но улыбка у него вышла чересчур беззаботной, а в глазах читалась затаённая злость. Он перекатывался с носков на пятки и обратно — тело явно боролось с напряжением, свалившимся на него. Хотя, может, мне и мерещится. Я к Марку предвзята, вижу то, что ожидаю. — Я рада, что ты всё правильно понял, — сказала я и направилась к выходу. — Полина, а к кому из нотариусов ты обратилась? К тому же, что и Сергей? — донеслось мне вслед. Пока Марк не видел моего лица, я позволила себе тихо и с отвращением фыркнуть. Его интерес к нотариусу мог означать лишь одно — желание предотвратить мою встречу. — Нет. У того все записи расписаны на месяц вперёд. Нашла другого в интернете, у него как раз в понедельник было окно. А что? — Может, лучше обратиться к проверенному специалисту? У меня как раз такой есть. Хочешь, я тебя к нему запишу? Что он примет тебя в понедельник, не обещаю, но на следующей неделе — точно. Записать? — Не-а, — махнула я рукой. — Но спасибо. Выйдя из приёмной, прикрыла дверь, но на секунду задержалась. Через узкую щель я увидела Марка: он, не подозревая, что за ним наблюдают, тяжело дышал и с ненавистью и решимостью смотрел в пустую точку на стене. От его зловещего вида у меня по спине побежали мурашки, и только сейчас я по-настоящему осознала, что засунула свою бедовую голову в действительно опасное дело. По дороге домой взгрустнула, перспектива три дня безвылазно просидеть в квартире совсем не радовала. Нет, после гибели Серёжи я и подольше отшельничала, но ведь добровольно, зная, что в любой момент могу выйти на улицу. А сейчас без вариантов. Дёмин чётко дал понять, нарушу его правила, он приедет и сам придушит меня в особо изощрённой манере. Так что печалька. Чтобы эти дни прошли не так уныло, решила заглянуть в магазин и прикупить себе пару вёдер мороженого. Но не успела переступить порог супермаркета, как позвонил Влад. Когда ответила, он начал не говорить, а буквально рычать: — Что в фразе «как только поговоришь с Марком — сразу едешь домой, запираешься и тихо сидишь» ты не поняла и попёрлась в магазин? Оглядываясь вокруг, я не ответила на вопрос, а задала свой: — Откуда ты знаешь, где я? — Ты что, и про круглосуточное наблюдение за тобой забыла?! — Конечно, нет. Но не думала, что вы уже следите. Сейчас‑то зачем? Марк ещё даже не очухался. Он же не идиот и без плана не побежит вот прямо сразу меня убивать. — Целую неделю я напоминал тебе заранее купить всё необходимое, — Влад крикнул так громко, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха, чтобы не оглохнуть. — А если потребуется что-то непредвиденное — звонить мне, и кто-то из моих людей доставит тебе всё под видом курьера. Быстро возвращайся в машину и домой! — Хорошо, только мороженого возьму и сразу… — Полина, я уже в лифте спускаюсь. Угадай зачем? Приеду, выволоку тебя из магазина, сам доставлю домой и прикую тебя к чёртовой матери наручниками к батарее! — Ладно, ладно, уже выхожу из магазина, обойдусь без мороженого, — развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась к машине, чтобы те, кто наябедничали Дёмину, увидели и передали, что я послушалась, и он не приезжал. — Только успокойся, у тебя такой голос, будто ты сейчас кого-нибудь загрызёшь.