Глава 24

Сидим с Владусей в обнимку и молчим. Говорить не хочется совершенно. Да и для того, чтобы выразить всё, что я чувствую, слов пока не придумали. Никогда не думала, что во мне может помещаться столько всего: раздражение, неуверенность, страх, вера, радость и любовь. – Ты улыбаешься, – довольно говорит Владуся, прижимая меня к своей груди, а мне и правда смеяться хочется. Когда-то я так же прижимала к себе мою подругу и говорила, что всё у неё будет хорошо. У неё всё и стало хорошо. Теперь, получается, моя очередь. – Всё у тебя будет хорошо, – а Владуся будто читает мои мысли! – Предсказательница, блин, – бурчу я, а в груди разливается тепло. – Ты заслужила своё счастье, – уверенно говорит Владуся. – Да и, хочу тебе сказать, железной леди страшно оставаться. Я сейчас вспоминаю, как жила до того, как его величество Александр Чернов ворвался в мою жизнь и бульдозером всё сгрёб, выстраивая новый мир для нас. И ты знаешь, это самое прекрасное, что происходило со мной в жизни. Только Саше не говори, – быстро добавляет Владуся. – А то он нос свой наглый задерёт, а я не смогу больше выносить ему мозг. – Кто? Ты?! – уже ржу в открытую. – Да ты и вынос мозга, это две полярные величины! – Дусенька, прелесть моя, ты же меня знаешь, как никто, – Владуся немного склоняет голову, а я чуть ли не взвизгиваю от кайфа, что испытываю. Да, моя Владуся превратилась в милашку и кокетку со своим королём. – Владусь, но Клим не Чернов, – отвечаю я, опуская голову. – Он не на бульдозере въехал. Он вообще обнаглевшее животное! И я даже не представляю, что будет, когда он узнает, что я беременна. – Он будет рад, – довольно говорит Владуся. – Он меня запрёт в горах! – стону я. – Этот дикарь только и знает, как взвалить на плечо беззащитную даму и уволочь в берлогу. Комната наполняется Владусиным смехом, да таким, что я сама не могу сдержаться. Мы с ней просто ржём. И да, это не из-за того, что Горский дикарь, а из-за того, что я, блин, невинная дама. – Ой, не могу, – хохочет Владуся, придерживая свой животик. – Дама, блин. Дусенька – ты ангел во плоти, только рот тебе открывать нельзя, потому что у людей происходит сбой матрицы, когда они не могут сопоставить твой идеальный вид с умением заткнуть. – Да ну тебя, – смеюсь я. – Нормально всё. Климу нравится. Хотя он, скотина, всё же имел неосторожность сказать мне, что я трахалась с ним из-за контракта. – Ну дурак, – беспечно пожимает плечами Владуся. – Да ты и сама прекрасно знаешь, что мужчины слишком сообразительны, когда их накрывает. – Ты, между прочим, тоже мужчину носишь под сердцем, – тычу пальцем в живот. – И такое говоришь. – Этот мужчина будет самый лучший, потому что у него замечательная мама… – И злой папа, – в наш разговор врезается голос Чернова. – Евдокия, прелесть наша, а скажи-ка мне, какого хрена злой Горский звонит мне в поисках тебя? – Понятия не имею, – пожимаю плечами растеряно. – А телефон вам, дамы, зачем? – Чернов стоит как туча над нами с Владусей. – Ладно дорогая моя постоянно держит его на беззвучном, ну а ты-то, Евдокия? – Я, наверное, позвоню Климу, – говорю заторможено. Но Чернов снова хмурится. – Не выйдет, у тебя он, скорее всего, сел. Собирайся, водитель отвезёт тебя домой. – Нет, не нужно, – отказываюсь я. – Я на машине. И, судя по тому, что ты злой, а телефон сел, Клим вернулся. Так что я к нему. Всё равно есть серьёзный разговор. – Убивать будешь? – хмыкает Чернов, когда я поднимаюсь с дивана. – Что Вы, Александр Владимирович, я приличная женщина и мокрухой не занимаюсь, – улыбаюсь ему, стараясь держаться как обычно. – У меня для этого есть Вы и Ваш таинственный друг. – Приличная женщина не говорит слово “мокруха”, – улыбается Чернов. – Я исключение, – подмигиваю Владусе. Не знаю, что она видит на моём лице, но ничего не говорит, а только кивает. К дому Горского доезжаю быстро, и это тоже не радует. Что-то сегодня мои дороги будто кто-то сверху расчищает, чтобы я могла побыстрее броситься в омут с головой. Достаю ключи из бардачка и иду к подъезду. С каждым шагом сердце заходится в бешеном ритме. Мозг отказывается работать как нужно, но молчать и бегать я тоже не собираюсь. Открываю дверь и застываю. Дыхание останавливается, а в голове начинает шуметь. Возле банкетки стоит пара красных туфель, а по коридору разбросаны чулки, пальто, платье. И вот из-за угла, со стороны ванной, выходит Вика в рубашке Клима. – А ты что здесь делаешь? – щурится она, окидывая меня высокомерным взглядом. – Или ты думала, что Клим будет твоим всегда? Как была дурой, так и осталась, – мерзко смеётся Вика, упирая руку в бок. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но перед глазами начинает плыть всё. Чувствую, что начинаю падать, но меня подхватывают сильные руки. – Дусь, – шепчет Гор, а я хочу заорать на него, чтобы не трогал, но могу только прошептать. – Ребёнок, – и темнота затягивает меня.