Глава вторая

Люба потихоньку сходила с ума. Началось всё с того, что пару часов назад ей позвонил зять Дима. Он приехал домой с работы и не застал Арину. Сначала думал, что она задержалась на работе, в детском саду, но, когда время перевалило за половину восьмого, начал звонить жене. Однако, тщетно: Арина не отвечала, хоть и была в сети.

Взволнованная Люба тоже начала звонить дочери, и с тем же результатом, что и зять. Через каждые десять минут ей звонил Дима и узнавал, не удалось ли ей дозвониться до Арины. В конце концов, совместными усилиями они разрядили телефон Арины: холодный электронный голос всякий раз сообщал им, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

В двадцать один тридцать Люба начала собираться: она намеревалась отправиться в полицию, хоть и понимала, что пока там с ней даже разговаривать не станут. Но надо же что-то делать?! Иначе она попросту свихнётся. Так исчезать — совсем не в духе Арины, а значит, что-то случилось.

Люба как раз прыгала на одной ноге, натягивая джинсы, когда в замке повернулся ключ. Ключи от новых замков были только у дочери. Слава Богу!

Люба быстро застегнула молнию и пуговицу на джинсах, и выскочила в прихожую. Она уже набрала полную грудь воздуха, чтобы обрушиться на безответственную Арину, когда поняла, что та пришла не одна, а с гостями. Причём, гостей было двое, и оба мужского пола.

Арина с детства росла очень серьёзной девочкой, вдумчивой. Казалось, её интересовали только учёба и занятия в балетной студии. А когда дочь влюбилась, то сразу всерьёз, и вскоре вышла замуж.

Выпивала Арина только по праздникам и всегда знала меру. Потому сегодняшняя эскапада дочери вызвала у Любы тягостное недоумение, почти шок. Однако тогда Люба ещё не знала, что это лишь цветочки.

Правда, Люба немного успокоилась, когда поняла, что один из гостей — Эдуард Александрович. Хотя этот факт всё равно ничего не объяснял. Второй гость стоял пока в тени — Арина не включила свет в прихожей.

— Здравствуйте, — голосом, в котором одновременно звенели облегчение и возмущение, заговорила Люба.

— Привет, мамочка! — Арина первая сняла обувь и чмокнула Любу в щеку.

— Ариша, что происходит? Ты почему не отвечала на звонки? Мы с Димой с ума сходим весь вечер! Кстати, надо ему позвонить.

— Не надо! — Арина схватила Любу за руку. — Я тебе сейчас всё расскажу.

— Очень надеюсь!

— Добрый вечер, Любовь Николаевна, — скромно сказал Эдуард Александрович. — Простите нас, пожалуйста!

— Добрый вечер, Эдуард Александрович! Я, конечно, постараюсь, но ручаться не могу. Всё будет зависеть от ваших пояснений.

— Знакомься, мама, — Арина указала на третьего участника компании. — Это Борис Сергеевич. Он мне сегодня очень помог.

Арина включила, наконец, свет, и Люба с Борисом Сергеевичем уставились друг на друга. Возможно, если бы Арина и Эдуард Александрович были трезвы, они бы заметили, что Любовь Николаевна и Борис Сергеевич как-то странно смотрят друг на друга, — так, будто узнаю́т. Однако трезвы были только Люба и Борис.

— Очень приятно, — кивнула, наконец, Люба. — Давайте уже все покинем прихожую. Вы ужинать будете?

— Нет, мы из ресторана, — сообщила Арина.

— О как! — усмехнулась Люба и бросила встревоженный взгляд на Бориса. — Что праздновали?

— День независимости, — улыбнулась Арина.

— А я бы поужинал, — заговорил вдруг Борис.

— И я, — смущённо поддержал его Эдуард Александрович.

— Тогда сейчас я буду делать салат, а вы пока рассказывайте, — распорядилась Люба.

Арина поставила свой телефон на зарядку, но включать так и не стала. Вскоре Дима позвонил тёще, но Люба, которая только что узнала правду, тоже не стала ему отвечать. Вместо этого она достала откуда-то коньяк и стаканы. После того, как она поняла, что Арина пока не знает всех злободневных новостей, ей стало спокойнее.

Возможно, она переживала бы сильнее из-за того, что произошло в семье дочери, если бы не одно обстоятельство.

Говорили много, и все разом. Молчал только Борис Сергеевич. Молчал, переводя взгляд с лица Любы на лицо Арины. Молча пил коньяк и рассматривал фотографии, висящие на стенах. Молчал и формулировал в голове вопросы. Правда, он совсем не был уверен в том, что имеет право их задавать.

Оказывается, развод с Надей и одиночество — это ещё был не весь прилетевший бумеранг, а лишь его часть. Вообще, на жизнь Борис не жаловался: у него были прекрасные дочь и сын. Появились и внуки — год назад дочь родила близнецов. И сын женился недавно.

Но каково это: осознавать, что ещё одна дочь росла и взрослела, а он даже не знал о её существовании? Это Борису только предстояло в полной мере осознать и прочувствовать. Грехи молодости — они такие… Отвечать придётся по полной.

Дима звонил снова и снова, и в конце концов, Люба тоже выключила звук у телефона, как это сделала днём Арина. Сегодня она не в силах больше общаться с Димой. Помимо боли за дочь, она испытывала страх и волнение. Её жизнь менялась здесь и сейчас, в режиме онлайн.

Борис всё понял, она видела это по его глазам. А ведь он наверняка женат. И как теперь быть? Как смотреть в глаза Арине? Да, дочь в курсе того, какие обстоятельства предшествовали её появлению на свет, однако, посвящая её в них, Люба была уверена, что судьбоносной встречи никогда не произойдёт.

Вечер был в разгаре. Арина увлечённо спорила о чём-то с Эдуардом Александровичем, а Люба обменивалась красноречивыми взглядами с Борисом Сергеевичем, когда кто-то начал пытаться открыть входные двери. Все резко замолчали и стали прислушиваться, когда повисшую тишину пронзил резкий звонок. Потом ещё и ещё.

Люба уже всё поняла, и тут звонивший начал стучать в двери.

— Люба, открой, пожалуйста! Люба, я знаю, что ты дома!

— Оп-па! — подняла брови Арина. — А вот и Виктор пожаловал. Будет в ноги маме падать.

Борис Сергеевич, который до сих пор молчал, поставил стакан на стол и внимательно посмотрел на испуганную Любу.

— Помощь нужна? — просто спросил он.

Пока Люба думала и металась, с энтузиазмом ответила Арина:

— Нужна! Этот паршивец, пока жил с мамой, все нервы ей вымотал. А после его последнего загула…

— Арина, перестань! — Люба, вся красная от жгучего стыда, попыталась остановить дочь.

И тут Виктор забарабанил в дверь с новой силой.

— Выпил он что ли? — пробормотала Люба.

— Мама сменила замки, — всё же завершила свою мысль упорная и педантичная Арина. — И теперь этот любитель молодых натурщиц не может попасть сюда, чтобы уговорить маму простить его.

— И правильно сделали, Любовь Николаевна! — воскликнул Эдуард Александрович. — Изменников прощать нельзя!

Сказав это, он осекся и бросил быстрый взгляд на Бориса Сергеевича. Но тот, казалось, даже не услышал его фразу.

После того, как раздалась очередная барабанная дробь по входной двери, Борис Сергеевич встал и подтянул рукава тонкого джемпера. Эдуард Александрович тут же поднялся следом.

— Подождите, не надо, он постучит и уйдёт, — попыталась возразить Люба, но опять тщетно.

— Мама, ночь на дворе! Он сейчас всех соседей на уши поставит. Пусть мужчины разберутся с ним.

Виктор оказался здоровенным детиной с довольно длинными пшеничного цвета волосами и ухоженной бородкой.

— Вы по какому праву нарушаете покой мирных граждан? — неожиданно задиристо спросил у него Эдуард Александрович.

Он, хоть и был прилично ниже ростом художника Виктора, имел довольно крепкую и спортивную фигуру.

— А где… Любовь?

— Вы спрашиваете о Любови Николаевне, или вас интересует любовь в общечеловеческом смысле? — спокойно поинтересовался Борис Сергеевич.

— Я спрашиваю о Любе, хозяйке этой квартиры. И вообще, кто вы такие? — неожиданно взбодрился Виктор.

— Это друг мамы, — из-за спин Бориса Сергеевича и Эдуарда Александровича выглянула Арина и положила ладонь на плечо Бориса Сергеевича.

— А это кто? — растерянно спросил Виктор, указывая на Эдуарда Александровича.

— А я друг Арины, — не дал себя сбить с толку Эдуард Александрович.

— Как это? Арина ведь замужем! — возразил Виктор.

— Ваши сведения устарели, их теперь никто не купит, ни один жёлтый таблоид, — широко улыбнулась Арина. — Мы с мамой обе начали новую жизнь. Так что катитесь отсюда подобру-поздорову. А если вы ещё раз попытаетесь открыть замки в этой квартире, с вами будут беседовать представители закона. Я понятно объясняю?

— Более чем, — мрачно ответил Виктор.

Он уже повернулся и хотел уйти, не прощаясь, однако был остановлен.

— Ты ничего не забыл? — в спину Виктору спросил Борис Сергеевич.

— Что? — обернулся тот.

— "Таблетку" от домофона, — Борис Сергеевич протянул широкую крепкую ладонь. — И прислушайся к совету Арины. Она дело говорит.

Хмыкнув, Виктор достал из кармана связку ключей и сунул их в руку Бориса.

— Мне теперь без надобности. Оставь себе.

— Обязательно, — кивнул Борис.

Вновь отвернувшись, Виктор начал спускаться с лестницы, когда подъездные двери хлопнули, и раздались быстрые лёгкие шаги. Кто-то поднимался по лестнице. И Арина уже знала, кто.

— Это Дима, — только и успела прошептать она прежде, чем на площадке появился симпатичный светловолосый парень среднего роста.

— Арина! — он заглянул за спины двух незнакомых мужчин, стоявших у дверей почти плечом к плечу. В голосе его звучало неподдельное возмущение. — Что здесь происходит? Я очень хотел бы узнать! И почему ты весь вечер не отвечаешь на телефонные звонки?

— Что же вы так, Арина Борисовна? — неожиданно насмешливо и холодно заговорил Эдуард Александрович. Правда, смотрел он при этом не на Арину, а на вновь прибывшего Дмитрия. — Муж пришёл с работы, он устал, а вы его хлебом-солью не встретили? Ведь пока он в поте лица трудился, повышая уровень благосостояния вашей семьи, вы же ведь всё равно ничегошеньки не делали.

У Димы даже рот приоткрылся от удивления, а Борис Сергеевич одобрительно хмыкнул. Он теперь смотрел на ситуацию совсем под другим углом, не так, как сначала. Сначала он просто сочувствовал молодой женщине, которой не дал сегодня наделать глупостей. Теперь же эта ситуация стала его личной проблемой, и он испытывал смешанные чувства. С одной стороны был растерянный Дима, в котором Борис находил кое-какие черты самого себя, только четверть века назад.

А с другой стороны была Арина — его, Бориса, родная дочь, и в этом нет вообще никаких сомнений. Достаточно посмотреть на Арину — она вылитая бабушка, Ядвига Яковлевна, мать Бориса, только молодая. А ещё достаточно заглянуть в глаза Любы, — там всё написано, как в книге.

— Я вас знаю, — сказал вдруг Эдуарду Александровичу Дима. — Вы работаете вместе с моей женой и моей тёщей. У вас тут что, корпоратив? А вы кто?

Последний вопрос был адресован Борису Сергеевичу. Он уже примерно представлял, какого рода деятельностью занимаются Арина, Люба и Эдуард Александрович, потому быстро нашёлся:

— Я этот… физрук.

— Понятно, — усмехнулся Дима. — Это теперь мода такая — здоровым мужикам в детских садах работать?

— А что поделать? — едко заметил Эдуард Александрович и поднял тёмную бровь. — Не у всех же такая престижная работа, как у вас. И такая… плотная занятость. А мы, знаете ли, не жалуемся на свою работу. У нас, насколько я знаю, всякий труд уважаем. Тем более, Любовь Николаевна — превосходный руководитель.

Арина, которая так и стояла за спинами их с мамой добровольных защитников, с восторгом смотрела на Эдуарда Александровича. Он был совсем другой, не такой, как всегда. Обычно он неохотно общался с коллегами и держался особняком. Арина считала его скучным и малосимпатичным ботаном, но, как она была уверена, после слишком яркой и насыщенной жизни с Виктором маме как раз был нужен такой вот Эдуард Александрович.

Теперь же он казался молодым, насмешливым и довольно ярким.

— Что здесь происходит?.. — из комнаты вышла Люба, увидела зятя и остановилась.

— Здравствуйте ещё раз, Любовь Николаевна, — укоризненно сказал Дима. — Выходит, вы меня обманывали, когда говорили, что не знаете, где Арина? Почему было не сказать правду о вашем корпоративе?

— Ариша, — игнорируя выпад Димы, заговорила Люба. — Мне кажется, вам с Димой надо поговорить наедине. Идите в гостиную, а мы в кухне посидим.

— Наверно, ты права, мама, — смиренно ответила Арина и обратилась к Эдуарду и Борису: — Пропустите его, пусть заходит.

Казалось, оба "защитника" были недовольны решением женщин, но подчинились.

Арина с Димой закрылись в гостиной, а все остальные вернулись в кухню.

— Можно ещё немного? — спросил Борис у Любы и указал на бутылку, в которой оставался коньяк.

— Конечно, — кивнула Люба.

— Будешь? — спросил Борис у Эдуарда, но тот лишь покачал головой.

Эдуард, казалось, пытался прислушиваться к тому, что происходит в гостиной.

— Не волнуйтесь, — понимающе сказала ему Люба. — Каким бы ни был Дима, зла он Арине не причинит.

— Можно подумать, он сегодня причинил Арине добро. И не только сегодня, — недовольно пробурчал Борис.

— Возможно, Ариша ошиблась? — с надеждой сказала Люба. — Мало ли, недоразумение?

— Увы, — отрицательно покачал головой Борис. — Я несколько раз видел Дмитрия с девушкой, живущей в одном подъезде со мной, Аней. Они вдвоём приезжали домой к Анне. Или, скажешь, по работе встречались? Мы ведь у моего подъезда и познакомились с Ариной. Она хотела колёса на машине мужа порезать, а я заметил это и остановил её.

Люба поникла, взгляд её потух. Она относилась к Диме, как к сыну, и считала их с Ариной семью идеальной.

— Думала, хоть дочери повезёт… — эти слова вырвались у Любы против её воли, от отчаяния.

— Обязательно повезёт, Люба, — тепло сказал Борис.

Люба растерянно посмотрела на Бориса. Они оба забыли про Эдуарда Александровича, который, поняв, что разговор, происходивший в гостиной, ему не услышать, теперь с интересом наблюдал за ними.

— Вы что, знакомы друг с другом? — проницательно спросил он.

— Эдик, тебе бы трубку курительную, и будешь вылитый Шерлок Холмс. Во всяком случае, взгляд у тебя сейчас прямо как у Василия Ливанова, — усмехнулся Борис.

Ответить Эдуард не успел, потому что голоса в гостиной зазвучали громче, а потом двери распахнулись, и почти выбежала Арина. Борис Сергеевич и Эдуард Александрович, не сговариваясь, вскочили.

— Дима, нам больше нечего обсуждать, уходи, — нервно бросила Арина.

— Уйду, конечно, Арина! — с горечью ответил Дима, лицо которого было мертвенно-бледным. — В ином случае меня твои коллеги с лестницы спустят, я уж понял. Но учти, развод тебе я не дам, даже не надейся!

Дима быстро вышел в прихожую, обулся и покинул квартиру, громко хлопнув дверью.

— Он вас обидел, Арина Борисовна? — спросил Эдуард, когда Арина без сил опустилась на кухонный табурет и уставилась в тёмное окно.

— Нет, — покачала головой Арина, по-прежнему ни на кого не глядя. — Просто я очень устала. Никогда не думала, что в моей жизни настанет такой вот день. И никогда не задумывалась о том, насколько тяжело расставаться, особенно, если наверняка знаешь, что дороги назад нет. У меня ведь никого никогда не было, кроме Димы. Я всегда была уверена в том, что он не только первый, но и единственный. А ведь теперь придётся как-то продолжать жить. Наверно, я теперь навсегда останусь одна, ведь не смогу довериться больше никому.

— Об этом говорить ещё рано, Арина, — спокойно и серьёзно ответил Борис Сергеевич. — Сейчас мы с Эдуардом вызовем такси и поедем по домам, а вы обе ложитесь спать. Время позднее, да и день выдался не из простых.

Борис Сергеевич достал из кармана модной рубашки смартфон.

— Продиктуйте мне номер вашего телефона, Арина, я вам наберу.

Арина послушно выполнила его просьбу. Борис встал и подошёл к телефону Арины, который всё ещё заряжался.

— Я внёс номер моего телефона в вашу телефонную книгу. Если не передумаете уходить от Дмитрия, звоните мне в любое время. Я помогу вам перевезти вещи.

— Хорошо, спасибо, Борис Сергеевич, — кивнула Арина. — Я точно не передумаю.

Она, казалось, вот-вот уснёт прямо здесь, за кухонным столом.

Люба проводила гостей, уложила дочь спать, почти как маленькую, а потом убирала со стола. Она была в смятении, но паника прошла. Люба поняла, что Борис не станет обнаруживать своё отцовство, пока они не поговорят с глазу на глаз. Однако Люба пока не хотела никаких судьбоносных бесед и решений.

К счастью, сама Арина ничего не поняла. А вот Эдуард Александрович, судя по всему, догадался. Никогда Люба не подозревала о том, что "англичанин" такой проницательный. С виду он был довольно рассеянным и казался очень замкнутым. Кто сегодня раскрылся с новых сторон, так это он (Дима не в счёт). Однако Люба была уверена, что Эдуард Александрович болтать точно не станет.

… На следующий день, когда Арина ехала на работу, она даже не представляла, как посмотрит в глаза Эдуарду Александровичу. Ей было нестерпимо стыдно от осознания того, что вчера она показала себя слабой размазнёй и явно наболтала лишнего. К счастью, коллега вёл себя так, как прежде, до вчерашних приключений, то есть, казался отстранённым и немного равнодушным. Арина даже не подозревала, какую бурю эмоций пробудила в нём её ситуация, да и она сама. Однако он затеял настоящую борьбу с самим собой, потому что прекрасно знал, на сколько лет он старше Арины. К тому же, совсем не факт, что она не простит мужа. Бывает и не такое.

Арина решилась и позвонила Борису Сергеевичу, потому вечером они вместе вывезли её вещи из квартиры Дмитрия. К счастью, он был ещё на работе. Потом Арина оставила свою связку ключей на кухонном столе, захлопнула двери, и Борис повёз её к матери.

— Как Дмитрий? — спросил он, пока они ехали. — Не передумал насчёт развода?

— Звонил несколько раз, уговаривал меня пересмотреть своё решение. Я дала ему время для раздумий до завтрашнего утра. Если не передумает, завтра же пойду к мировому судье. Если у Димы хватит совести мне препятствовать, то придётся разводиться через суд. Конечно, хочется быстрее закончить с этой нервотрёпкой, однако, если нужно потерпеть, я потерплю.

Борис лично донёс все сумки до квартиры Любы, но от вознаграждения категорически отказался, так же, как от чая.

Любе, которая, казалось, совсем не рада встрече с Борисом, произошедшей спустя столько лет, даже немного досадно стало от того, что он нисколько не пытается произвести на неё впечатление. Видимо, совсем она состарилась.

Ни Люба, ни Арина даже не подозревали, что Борис поехал в гости к Диме, для очень важного разговора.

* * *

Борис ждал Дмитрия больше часа: тот явно не спешил домой. Почему-то Борис был уверен, что конкретно к этой задержке Аня из тридцать седьмой квартиры не имеет никакого отношения. Не хочется Диме возвращаться в пустую квартиру, вот в чём основная причина задержки на работе. Борис понимал это, как никто другой.

Наконец появилась уже ставшая знакомой машина, колёса которой Борис накануне спас. Борис покинул салон автомобиля, нажал на брелок сигнализации и пошёл навстречу Дмитрию. В руках у несостоявшегося зятя был фирменный пакет из алкогольного супермаркета, красноречиво свидетельствующий о том, какие планы у Дмитрия на этот вечер.

Однако, увидев Бориса, Дима его сразу узнал, кинулся к нему и едва не уронил пакет. Лицо Дмитрия выражало абсолютную решимость прикопать Бориса прямо здесь, во дворе жилого дома. Возможно, пакет, вместе с его содержимым, должен был послужить вспомогательным средством.

Борис успел перехватить Дмитрия, предусмотрительно крепко взяв за плечо. Старушки, несущие вахту на скамейке у соседнего подъезда, временно прекратили перемывать кости соседям, и уставились на Диму и Бориса.

— Спокойно, — сквозь зубы сказал Дмитрию Борис и улыбнулся бабушкам. — Здравствуйте!

— Что тебе нужно? — тихо и зло спросил Дмитрий. — Любитель молодого тела.

— Полегче с ярлыками, уважаемый, — усмехнулся Борис. — Может, пригласишь меня в гости ненадолго? Не тут же разговаривать?

— С чего ты взял, что я буду разговаривать с тобой? — холодно спросил Дмитрий.

— У тебя нет другого выхода, — казалось, Борису удалось аккумулировать в своём голосе всё человеколюбие мира, при этом его рука ещё сильнее сжалась на плече Димы.

— Чёрт с тобой, заходи! — пробурчал Дима, — Всё равно ведь не отвяжешься. Заодно расскажешь, что у тебя с Ариной.

— Поздновато ты включил заботливого мужа. Но так и быть, расскажу.

— Будешь? — уже дома спросил Дмитрий, доставая из пакета бутылку с прозрачной жидкостью.

— Нет, — покачал головой Борис, устраиваясь за кухонным столом. — И тебе не советую.

Дима поставил бутылку на окно, сел и устало посмотрел на Бориса:

— Откуда ты взялся на нашу голову? И что тебе нужно? Не надо только кормить меня сказками про физрука!

— Я отец Арины, — просто ответил Борис, и Дима замер на полуслове. — Но она об этом не знает пока. И если узнает не от меня — берегись. Как и в том случае, если тебе вдруг захочется обидеть мою дочь. Понял?

Дима кивнул, оценив выражение лица Бориса и его тон.

— Рискую, рассказывая тебе, но ты должен знать, что Арина не беззащитна. И не дай Бог, я узнаю, что ты опять обидел её…

— Да что ты всё угрожаешь? — устало ответил Дима. — Тем более, ты уже говорил об этом.

— Для усиления эффекта. Чтобы сразу обозначить мою непосредственную заинтересованность в данном деле. Ты почему развод не хочешь давать?

— А ты не понимаешь? — с горечью спросил Дима.

— Сейчас скажешь, что любишь Арину. Но какое отношение к любви имеет твоё поведение? Ведь я давно знаю, куда и к кому ты ездишь почти каждый день после работы. Так уж вышло — живу по соседству, вот такое совпадение. И видел тебя не однажды. На что ты надеешься, затягивая процесс развода? Ты явно не дурак, и понимаешь, что вас всё равно разведут через суд. Пусть не с первого раза, но разведут, будь ты хоть тысячу раз против.

— Я надеюсь, выиграв время, отговорить Арину от развода. Надеюсь, она передумает. Простит меня, даст шанс начать заново.

— А теперь представь, что она передумала, разумеется, под твоим давлением. Передумать-то можно, но как забыть? Арина точно не забудет. Ничто не властно над этим. И никто не властен, даже ты! Даже если она продолжает ещё любить тебя.

— Ты не понимаешь! — Дима запустил пальцы в свою шевелюру.

— Я как раз понимаю! Когда-то давно мне удалось уговорить бывшую жену остаться со мной, удалось вымолить прощение. Казалось, она простила, но несколько лет назад я обзавёлся рогами, а потом жена подала на развод. А ведь не прояви я настойчивость тогда, и моя жизнь могла сложиться совсем по-другому. Но у нас дети были, которым нужно расти в полной семье, и которые ни в чём не виноваты. А что заставляет тебя упорствовать? С каких таких козырей собираешься зайти, кроме твоей неотразимости?

— А Арина выросла без отца, — задумчиво ответил Дима.

— Да. И эту ситуацию уже никак не изменить. Жизнь Арине дал мужик-предатель, и первым её мужчиной стал такой же. Разве она этого достойна? Заслужила подобное?

— Арина самая лучшая.

— Ты должен был говорить это почаще сам себе раньше, до того, как предал Арину. Ты в каком возрасте женился?

— А двадцать лет.

— Рано. Но я когда-то женился ещё раньше, в девятнадцать. И потом пытался оправдывать себя тем, что не успел нагуляться. Так же и ты, да?

По выражению лица Димы Борис понял, что попал в точку.

— Ну так разведись и нагуляйся как следует! — воскликнул Борис. — А потом, когда начнёшь понимать, что семья важнее, чем сомнительные эмоции, — тогда и женишься. Только уже не на Арине.

— Но я-то люблю Арину!

— Тогда тем более ты должен понимать, что Арина — не тот человек, который простит предательство и сможет с этим жить.

Они говорили почти до ночи. Потом Борис уехал, а Дима лёг спать. Утром он позвонил Арине и сообщил, что готов подписать документы, необходимые для развода через ЗАГС.