Глава вторая

— Добрый вечер, Виктория…Сергеевна! Надеюсь, я никого не разбудил? Подумал, если вы отправили сообщение минуту назад, то вряд ли успели бы уснуть.

Почему она тогда, в офисе его фирмы, не заметила, что у Роберта Андреевича такой бархатный голос? Он показался ей лишь холодным и высокомерным. Сейчас Вика даже глаза прикрыла, слушая его.

— Здравствуйте, Роберт Андреевич! Всё хорошо, вы никого не побеспокоили.

— Виктория Сергеевна, примите, пожалуйста, извинения за моё не слишком красивое, невежливое поведение по отношению к вам. Я хотел извиниться ещё вчера, но вы были слишком заняты.

Сейчас Виктории казалось, что голос его звучит обвиняюще. Да уж. Без сомнений, у Роберта Андреевича далеко не простой характер, но почему-то Виктории это нравилось, придавало Аникееву ещё больше очарования в её глазах.

— Что вы, Роберт Андреевич! Я была совсем не занята, более того, не могла быть занята в той ситуации, и никогда не буду.

— Что ж, это отличная новость, Виктория Сергеевна! Значит, мы сможем встретиться с вами в неформальной обстановке и обсудить предстоящее интервью?

— Да, безусловно, Роберт Андреевич! Но только, если можно, через три дня. Меня не будет в Москве, мы с сестрой уедем по делам в Питер. И спасибо вам за то, что не отказываете в возможности взять у вас интервью.

— Что ж, три дня — срок не критичный. Я очень рад, что мы с вами поговорили и всё выяснили. Пожалуйста, как только вернётесь, дайте мне знать, хорошо?

— Хорошо, Роберт Андреевич!

Они вели эту вежливую, почти светскую беседу, создавая словесные хороводы, соблюдая правила этикета, но оба знали, о чём только что поговорили в реальности.

Если перевести диалог Вики и Роберта Андреевича на разговорный язык их душ, то беседа была бы такой:

— Как я счастлив, что ты превозмогла комплексы и гордость, и написала мне!

— И я счастлива слышать твой голос.

— Пожалуйста, прости меня, дурака, но я жутко приревновал тебя к тому типу с букетиком! Я понимаю, что в данной ситуации моя ревность неуместна, но факт остаётся фактом. Как и то, что я думаю только о тебе с тех пор, как мы столкнулись в коридоре офиса. Не знаешь, почему так бывает?

— Увы, не знаю, хотя мучаюсь тем же вопросом. А по поводу ревности не переживай. Если честно, мне даже немного приятна твоя ревность, хоть и ревновал ты совершенно зря.

— Значит, ты не сердишься на меня?

— Совсем не сержусь. А за что?

— Неважно, если не сердишься. Значит, душа твоя чиста, хотя я и так это знал. То есть, мы встретимся?

— Да, как только я вернусь. Мне необходимо уехать по делам на несколько дней.

— Ты дашь мне знать, как только вернёшься?

— Договорились. Обязательно.

— Хорошо, просто великолепно! Буду очень скучать и ждать твоего звонка.

Однако реальным чувствам, которые неожиданно зародились в сердцах Вики и Роберта, всё же удалось, хоть и ненадолго, выбраться наружу. Виктория уже готовилась нажать отбой, когда Роберт Андреевич тихо, но очень эмоционально произнес:

— Спасибо тебе за то, что сделала этот шаг. Поверь, ты не пожалеешь о своём решении!

Он тут же отключился, а Виктория удивлённо смотрела на телефон, понимая: Роберт позволил эмоциям выйти из-под строгого контроля разума, а это значит очень многое.

* * *

Санкт-Петербург обрадовал девушек прохладной, ветреной и солнечной погодой; по синему небу проплывали редкие жемчужные облака. Ангелина Ивановна, которую девушки предупредили о своём приезде, встретила их на вокзале.

Ангелина Ивановна была на двадцать лет моложе деда и на семнадцать — бабушки. Она до сих пор работала постановщиком танцев в Мариинском театре, которому отдала всю жизнь. Возможно, они и с Ксенией Васильевной смогли найти общий язык по той причине, что были коллегами.

Решено было сначала погулять по городу, и домой к Ангелине Ивановне пришли уже ближе к вечеру. Пообедали в одном из ресторанов, а по пути домой зашли в кондитерскую. Весь вечер пили чай и разговаривали. Точнее, девушки, почти не перебивая и затаив дыхание, слушали Ангелину Ивановну.

— Когда мы познакомились с Борисом, ему было пятьдесят восемь лет, а мне тридцать восемь. Мы принимали участие в съёмках большой праздничной телепередачи, и эти съёмки проходили здесь, в Питере. Я тогда уже вышла на пенсию, у балерин профессиональный путь не слишком длинный.

Боря…Он был как вспышка, как стихийное бедствие… У меня даже мысли не было о том, что он женат, о том, что рожать не буду или не хочу. Тридцать восемь лет, ни мужа, ни детей, одна лишь работа. На свет появился Сева, и Борис сразу признал его. Сева родился с врождённым генетическим заболеванием, передающимся по женской линии в нашем роду… То есть, вам опасаться нечего, Боря тут был не при чём. У Севы заболевание изначально протекало в тяжёлой форме. Врачи прогнозировали два — три года жизни, но Сева прожил целых семь лет. И всё это время мне помогали Борис и Ксения. Это удивительно, но даже когда Бориса не стало, мы с Ксенией продолжали дружить. Она всегда помогала мне, а потом перевела на мой счёт значительную сумму. Так она понимала справедливое распределение наследства Бори. Она очень много делала для Севы. Больше, чем его отец.

Потому, когда Ксения обратилась ко мне с просьбой, я не собиралась отказывать. Она оставила у меня два письма, одно из которых я должна была отправить вам почтой в случае её кончины, а второе отдать, когда вы приедете. Ксения предчувствовала скорый конец, но она знала, что вы не откажете в её просьбе, приедете. Мы обговорили даже ту возможность, что меня не станет раньше. На этот случай письма всегда лежали на самом видном месте, а на конвертах был указан адрес. Ожидания Ксении оправдались полностью: вы решили исполнить её последнюю волю. Молодцы, девочки!

Окончив рассказ, Ангелина Ивановна ушла в гостиную и вскоре вернулась с конвертом. Решено было, что девушки прочитают второе письмо в поезде. На следующий день Вика и Кира покинули Санкт-Петербург.

«Здравствуйте, мои дорогие девочки! Если вы читаете это письмо, значит, отнеслись к моей просьбе серьёзно. Я очень рада, ведь могли и не придать значения моим словам или счесть меня выжившей из ума.

Как бы то ни было, то, что вы мысленно со мной, — огромное счастье для меня. Значит, путешествие продолжается. И вот следующий адрес. Это Подмосковье, город Истра, улица…, номер дома, номер телефона, Вера Ильинична. Надеюсь, к тому времени, когда вы отправитесь в путешествие, Вера Ильинична ещё будет в добром здравии. Она моложе Бори на двенадцать лет, а меня на девять. Вера — вторая неофициальная «жена» Бори, она родила ему сына Павла.

Мы общались с ней не так давно. Дружбы между нами не сложилось (да и странно было бы с моей стороны дружить со всеми любовницами моего мужа), однако общались мы с Верой спокойно. Я была в их доме не так давно. Большой дом, большая и дружная семья. Все простые, работящие и порядочные люди. Мне бы очень хотелось, чтобы вы познакомились.

А третье письмо для вас, в котором содержится следующее задание, мне удалось закопать в огороде. Гостеприимные хозяева предложили мне сходить в баню, и это навело меня на мысль. Письмо находится в достаточно узком зазоре между баней и уличным забором. Я была там год назад, в то время, когда Вика уезжала в командировку на два дня. Вряд ли там что-то изменилось, баня была совсем новая.

Если же поиски не приведут к успеху, можете прямо спросить у Веры или её сына Павла о том, где живёт его неофициальная сестра Марина. Они скажут. Но лучше найдите письмо.

Удачных поисков, мои хорошие!».

— Вот нас точно сочтут выжившими из ума, если заметят, как мы роем землю за баней, — саркастически заметила Кира, глядя в окно двухместного купе. Девушки разорились на СВ, чтобы спокойно обсудить поездку и прочитать письмо. — Я и не знала, что бабуля была такой затейницей!

— Да ладно, Кира, не ворчи, — улыбнулась Вика. — Если уж бабушка в ее возрасте смогла зарыть «клад» за баней, то мы сможем его «разрыть». Согласись, даже интересно! Когда поедем в Истру?

— Прямо завтра и поедем. Это же не Питер, ехать всего ничего.

— Давай не завтра, а послезавтра, Кира? А завтра как следует отдохнём после поездки. И мне, скорее всего, нужно будет съездить на встречу по поводу интервью.

— Точно по работе съездить? — усмехнулась Кира. — Или на свидание?

— Точно по поводу интервью, — честно ответила Вика. Главное, что и обманывать не пришлось.

Когда Вика появилась в летнем кафе на набережной, Роберт уже ждал её. Он поднялся навстречу Вике, после приветствия поцеловал руку и подарил небольшой, но изысканный букет.

Вика была очень рада, что успела сегодня в салон красоты, где мастер привела в порядок её непослушные локоны. Вика была в свободном и воздушном белом платье, в белых босоножках на высоком каблуке, а блестящие тёмные волосы красиво струились по плечам.

В общем, она не ударила в грязь лицом, несмотря на то, что Роберт выглядел очень импозантно в лёгком светлом костюме. В его пристальном взгляде Вике удалось прочитать радость от встречи и даже что-то похожее на восхищение.

— Надеюсь, сегодня у нас только подготовка к интервью, неофициальная беседа в непринуждённой обстановке? — улыбнулся собеседник. — А непосредственно интервью ещё впереди?

— Пусть будет так, — глядя на его суровые черты, смягчённые улыбкой, Вика не смогла не улыбнуться в ответ. — Это даже лучше. Вы сможете рассказать мне о себе, и потом интервью будет полностью посвящено вашей фирме и вашей профессиональной деятельности.

— А что именно я должен рассказать о себе?

— Всё, — выпалила Вика прежде, чем смогла придумать обтекаемый ответ.

— Ого, — Роберт задумчиво потёр подбородок, не сводя с лица Вики насмешливого и ставшего хитрым взгляда. Вика подумала о том, что среди её знакомых нет больше ни одного человека, который умеет смотреть так же пристально. — Хорошо. Но это не бесплатно.

— И какова цена? — спросила Вика настороженно.

— Расслабьтесь, я не попрошу слишком дорого. Мы перейдём на «ты» и откажемся в обращении от отчеств, только и всего. Согласны?

— А это удобно?

— Как говорит мой отец: «Неудобно только на потолке спать — одеяло падает». Соглашайся.

— Папа плохого не посоветует, так что договорились, — Вика протянула для рукопожатия свою маленькую ладошку.

— С тобой приятно иметь дело. Уважаю адекватных людей, и искренне рад, что из нас двоих хотя бы кому-то удаётся эту адекватность сохранить.

— А тебе? Разве не удаётся?

— Обычно удаётся, но тебе пришлось сразу увидеть меня с неприглядной стороны. Ещё раз прошу прощения за вспышки раздражения. Я знаю, что порой могу быть невыносимым, но с возрастом это смягчается.

— Извинения принимаются. Если честно, я и сама терпеть не могу необязательности и непунктуальности. И вообще непредсказуемости. Мне нравится, когда везде порядок, всё разложено по полочкам и максимально ясно. Возможно, кому-то такая черта характера покажется занудством, но лично мне жить так гораздо приятнее, чем плюхаться в неизвестности и хаосе. Потому для меня очень важно, чтобы и ты меня простил.

— Наконец-то! Наконец-то я встретил человека, который так же, как и я, терпеть не может двусмысленности, ценит спокойствие, ясность и определенность, и не считает эти черты занудством! Я сразу почувствовал в тебе родственную душу!

— Спасибо, — Вика смутилась так, что запылали даже уши. — Вот ты и начал рассказ о себе. Продолжай.

— Я родился и вырос в Москве, потомственный архитектор. Мои бабушка и дед были архитекторами, мама и отец архитекторы, познакомились и поженились во времена студенчества, и мы с братом Владимиром не стали оригинальничать. Мама сейчас почти не работает, иногда в частном порядке берётся за заказы для друзей и знакомых. Отец служит в министерстве архитектуры и строительства. Я знаю, что многие связывают успех нашего с Вовой дела и службу отца. В ранней молодости меня очень задевало это, но со временем я смирился. Невозможно запретить окружающим людям думать и говорить. Однако те, кто хоть немного разбирается в деле, поймут, что мы с Вовой сами ставим цели и сами идём к их достижению. Безусловно, отец очень помог на начальном этапе, а старт — это очень важно. Но думаю, за десять лет усердного и напряжённого труда мы с братом заслужили право гордиться собственной деловой репутацией.

— Мне нравится то, как ты говоришь о своём деле, Роберт! Не кичишься, не хвалишься, не важничаешь высокомерно, но в то же время, чувствуется, что фирма — дело всей твоей жизни.

— И это так, — кивнул Роберт. — Рад, что тебе удалось это уловить. О чём ещё рассказать?

— Планируешь ли создать собственную семью?

— Ну кто бы отказался от собственной семьи? Точно не я, однако пока не встретил ту, кого мне хотелось бы назвать своей женой. Хотя… — Роберт легко кашлянул и замолчал.

— А девушка есть?

— Хочется думать, что да.

— Часто говоришь загадками?

— Постоянно, потому меня многие считают невыносимым.

… Потом Вика и Роберт прогуливались вдоль реки, и Вика рассказывала о своей семье. Конечно, о квесте, в который они с сестрой угодили с разбегу, умолчала. Договорившись, что в понедельник встретятся в фирме Роберта для интервью, Вика и Роберт расстались, очень довольные друг другом и проведенным вместе временем. Вике очень понравилось то, что Роберт не позволил себе никаких вольностей, хотя она видела, что он присматривается к ней, словно анализирует ситуацию.

* * *

Утром следующего дня Вика и Кира отправились на электричке в Истру.

Вера Ильинична встретила их у ворот дома, потому что Вика позвонила ей, когда они с Кирой вышли из электрички. Дом располагался относительно недалеко от станции, и девушки дошли пешком.

Дом оказался довольно внушительный, двухэтажный, из светло-коричневого кирпича, с псевдочерепичной крышей, высоким кирпичным забором и просторным двором. В вольере сидел огромный беспородный пёс, который недобро поглядывал на незваных гостей и басовито лаял.

Вера Ильинична оказалась плотной, невысокой женщиной, довольно моложавой для своих лет, с короткой стрижкой и в спортивном костюме. В светлых волосах почти не было седины, только на висках немного. Внешность её казалась довольно заурядной, и девушки удивлённо переглянулись за её спиной. По сравнению с Ангелиной Ивановной и покойной бабушкой, Вера Ильинична выглядела очень просто.

— Проходите в дом, девочки. Немного отдохнёте, чаю выпьем, а потом будут шашлык и баня. Отметим знакомство. Вы ведь останетесь до завтра?

— Как знакомство сложится, Вера Ильинична! Вот от этого и будет всё зависеть, — честно предупредила Кира.

— Если с вашей стороны нет претензий ко мне, то всё будет хорошо. Это ведь я в чужую семью вторглась. А с нашей стороны какое может быть недовольство? Да и люди мы простые. Не беспокойтесь. Вот комната, тут две кровати. Туалет и умывальная на первом этаже, если от входа, то налево и до упора. Располагайтесь и приходите в летнюю кухню. Вы её видели.

— Кухня как раз неподалёку от бани, смекаешь? — Кира легко толкнула Вику плечом, едва хозяйка покинула «их» комнату. — Будем ковать железо, не отходя от кассы, пока большая часть семьи не собралась.

Когда девушки шли в летнюю кухню, Кира начала теснить Вику в сторону бани.

— Ты будешь часовым. Если что, начинай кашлять, — громким шепотом сказала Кира и достала из рюкзачка, который прихватила с собой, маленький металлический совок, завёрнутый в прозрачный полиэтиленовый пакет.

Те десять минут, которые Вика провела «на дежурстве», показались ей самыми длинными в её жизни. Вытирая со лба холодный пот, Вика мысленно взывала к бабушке и спрашивала, за что та устроила им подобные испытания. Почему нельзя было просто сообщить в письме все три адреса?

Вскоре Кира удовлетворённо пискнула, и Вику немного отпустило.

Через пару минут Кира появилась из-за бани. В руках она держала грязный полиэтиленовый пакет, в который была завернула плоская разноцветная коробочка из-под монпансье, изрядно покрывшаяся ржавчиной. Кира завернула находку в пакет из-под совка, спрятала в рюкзак.

— Пришлось совок выбросить за забор, сломался. Не хотела засорять землю, но он был слишком грязный, в рюкзак такой не сложишь, — зашептала Кира.

— А ты уверена, это точно то, что мы ищем? — так же заговорщицки ответила Вика.

— Думаешь, там залежи секретных материалов? И истина где-то там? — усмехнулась Кира.

… - Я окончила торговый техникум, получила профессию «товаровед». Уже начала трудоустраиваться в большой магазин, когда мне предложили работу буфетчицы на Шаболовке. Согласилась, не раздумывая, потому что такой шанс выпадает лишь однажды.

Вера Ильинична задумчиво листала альбом. Потом остановилась и показала альбомный разворот девушкам:

— Вот я. Тут мне восемнадцать, а в девятнадцать я начала работать в буфете. Коса была почти до подколенок. Боря обожал мои волосы, называл меня Лорелей, хоть я и блондинка.

Лицо Веры Ильиничны осветилось мягкой улыбкой, глаза засияли, и девушки поняли, что она настоящая красавица, если возьмёшься разглядеть. Во всяком случае, их дед Борис разглядел.

С большой фотографии на девушек смотрела юная прелестница с огромными голубыми глазами, красиво изогнутыми бровями, длинными тёмными ресницами, изящным носиком и пухлыми губами. Чем-то она напоминала молодую Елену Проклову, но Вера Ильинична старше актрисы. На высокую грудь перекинута светлая коса толщиной в руку.

— Между мной и Борей сразу проскочила искра, едва мы впервые увидели друг друга. Мне было девятнадцать, а ему тридцать один. Женат, сыну семь лет. Но Боре невозможно было противостоять, и всё произошло молниеносно. Это было прекрасно, девочки! Я словно летала. Боря стал моим первым и единственным мужчиной. Знаете, после Бори мне и не нужен был никакой другой мужчина. Я ведь замуж так и не вышла. Родила Пашу. Боря сразу в ЗАГСе записал его на себя, никогда не бросал, помогал. После меня у него ещё женщины на стороне были, и сын ещё один был, но Боря время от времени приезжал ко мне, мы встречались более тридцати лет, вплоть до его смерти. Говорил, ни с кем больше такого удовлетворения не получает. Простите за подробности, девочки, вам, наверно, неприятно слышать это.

— Всё нормально, Вера Ильинична! — Вика слегка пожала руку пожилой женщины. — Мы приехали за правдой.

Кира кивнула, поддерживая сестру.

— Может, обманывал, конечно, — улыбнулась Вера Ильинична. — Но мне нравится думать, что нет. Вскоре после его смерти вдова, ваша бабушка, перевела на имя Паши крупную сумму. Он вложил деньги в строительство. Так что этот дом появился, в какой-то мере, благодаря доброй воле вашей бабушки, Ксении Васильевны. Она приезжала сюда около двух лет назад, видимо, чувствовала, что ей недолго осталось, хотела увидеться.

… Павел очень походил на своего отца, деда Вики и Киры, Бориса. Конечно, девушки судили по фотографиям, но жёсткие тёмные волосы, смуглую кожу, широкие чёрные брови и крепкую фигуру разглядеть смогли. Павел был такой же.

Девушек он принял спокойно, не выразил ни радости, ни неприязни. Он вообще производил впечатление человека невозмутимого и флегматичного. Работал Павел старшим механиком в фирме, занимающейся грузоперевозками. Его жена, Наталья, работала там же, только бухгалтером. Две дочери — Ольга и Катя, двоюродные сёстры Вики и Киры, — были давно замужем. У Ольги было двое сыновей-близнецов, у Кати — одна дочка.

Вечер прошёл весело и непринуждённо, Вика и Кира приняли приглашение, остались ночевать, а утром обменялись со всеми номерами телефонов и вернулись в Москву. Им не терпелось прочитать третье письмо.

«Милые мои внучки! Как я рада, что вы нашли это письмо! Надеюсь, оно не слишком отсыреет, ведь я собираюсь упаковать его в пакет, потом в жестяную банку, а потом ещё в два пакета.

Мне кажется, вы нашли общий язык с Верой, Павлом и их многочисленной семьёй? Они все простые и добрые люди.

Теперь пришло время познакомиться с единственной дочерью Бориса, Мариной. Вот адрес и номер телефона. И следующее задание. Четвёртое письмо вы найдёте там, где холодные бурлящие волны разбиваются о скалы; там, где кроваво-красные цветы властвуют над всем остальным миром; там, где тайна спрятана на глубине залива; там, где есть место лжи и предательству, но есть место и беззаветной исцеляющей любви.

Успехов вам, девочки. Вы почти у цели!».

— Дааа, — задумчиво протянула Кира. — Одно радует: адрес московский, ехать никуда не нужно. Хотя…

Она поколдовала в смартфоне и расхохоталась.

— Что случилось, Кира? — встревожилась Вика.

— Тебе это название ни о чём не говорит? — Кира ткнула смартфон под нос Вике.

— Говорит, конечно! Это элитный коттеджный посёлок. Очень элитный, если так можно выразиться.

— Ну так я тебя поздравляю! Нам туда дорога!

— Ой, нет! Только не это… — Вика закрыла лицо ладонью.

— Это, это. Оно самое. Готовься, будем встречаться с сильными мира сего. Если они, конечно, соизволят до нас снизойти. Сегодня вечером позвоним Марине. И если нас примут, надеюсь, завтра поедем.

Принять согласились, и девушки весь вечер морально готовились к поездке, подбадривая друг друга. Заказали роллы и пиццу, заедали стресс.

Когда Кира видела десятый сон, а Вика только готовилась ложиться спать, позвонил Роберт.

— Знаешь… Я тут подумал, почему мы договорились только об интервью? — после приветствия многозначительно изрёк он. — А как же свидание?

— Свидание? — Вика очень надеялась, что голос не выдаёт её волнения. — Ты хочешь пригласить меня на свидание?

— Вот именно. Понял вдруг, что очень соскучился по тебе. Надеюсь, ты не против того, чтобы встретиться в выходные?

— Совсем не против. Но завтра уже суббота, и у нас с сестрой намечено очень важное дело.

— Без проблем. Как смотришь на то, чтобы встретиться в воскресенье?

— Да.

— Да?

— Давай встретимся в воскресенье, Роберт.

— Договорились. Я позвоню тебе. Прямо с утра. Или завтра вечером. Да?

— Да.

Нажав отбой, Вика откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Это просто непозволительно — быть настолько счастливой.

* * *

В субботу, в чудесный июньский полдень, Вика и Кира вышли из такси у территории нужного им коттеджного посёлка. Марина Александровна предупредила сотрудников охраны, но девушкам всё равно пришлось пройти тщательный досмотр и проверку при помощи металлодетектора. Ещё когда девушки предварительно созванивались с хозяйкой дома, Вика узнала, что фамилия Марины Александровны — Аникеева. Сначала Вику это смутило, но поразмыслив, она сказала себе, что Москва — огромнейший город, мегаполис, и однофамильцев в ней хоть отбавляй.

…Марина Александровна встретила девушек лично, хотя в саду находился рабочий по обслуживанию здания и прилегающей территории, а в огромном особняке были две горничных и помощница по хозяйству.

Если бы бабушка не предупредила, что Марине Александровне пятьдесят шесть лет, девушки бы ни за что не поверили в это: хозяйка особняка выглядела максимум лет на сорок, и то с большой натяжкой. Высокая, стройная, лёгкая, в обманчиво простом дачном платье, о стоимости которого лучше не задумываться в целях экономии нервных клеток. Гладкие и блестящие тёмные волосы модно подстрижены, ровная смуглая кожа сияет здоровьем, тёмные глаза смотрят внимательно и немного насмешливо. Никаких следов вмешательств пластических хирургов, делающих всех женщин похожими, как сёстры. Голос довольно высокий, звонкий и мелодичный.

— Здравствуйте! Давайте знакомиться. Кто из вас Виктория, а кто Кира?

Девушки ответили на приветствие (от волнения забыли, что должны были поздороваться первыми) и представились.

— Располагайтесь в гостиной. Сейчас нам подадут чай и кофе.

Переглянувшись, Вика и Кира устроились на диване, а Марина Александровна села в кресло напротив сестёр. Вскоре был сервирован столик, и Марина Александровна радушно попросила девушек не скромничать.

— Вы угощайтесь, а я буду рассказывать.

Марина Александровна налила себе кофе, устроилась на диване, поджав под себя ноги, и взяла чашку и блюдце. Выглядела она очень мило и по-домашнему. Вика и Кира немного расслабились.

— Как вы, наверно, заметили, меня зовут Марина Александровна, а не Марина Борисовна. И девичья фамилия у меня была не Осокина, а Бурдина. Дело в том, что своего кровного отца я почти не помню, мы не общались. Помню смутно, и знаю, что мои сыновья унаследовали его черты, внешне похожи на него больше, чем на нас с мужем. Видимо, очень сильные гены. Я тоже похожа на своего физиологического отца, но мои черты мягче, и глаза у меня карие, а не серые. Маму мою звали Нина.

До шестнадцати лет я была Осокиной Мариной Борисовной, потому что родной отец так и не дал согласие на то, чтобы отчим меня удочерил. Хотя Александр вырастил меня с пелёнок. Он очень любил мою маму, боготворил её. И ко мне относился, как к родной, несмотря на то, что мама родила для него ещё сына и дочь.

Мама и папа… Я всегда называла Александра папой, воспринимала отцом только его. Уверена, что если бы не отчество и фамилия, я бы просто не узнала о своём физиологическом отце. Так вот. Мама и папа учились вместе в архитектурном, и папа влюбился сразу, с первого взгляда. Мама была из очень состоятельной семьи, а папа из простой, и родители мамы не воспринимали кавалера дочери. К тому же, мама и сама была легкомысленной в то время, не воспринимала Александра всерьёз, но и не отталкивала. А на одной из вечеринок в доме её родителей появился этот Борис, и жизнь мамы едва не пошла под откос. Похоже, он обладал каким-то гипнотическим воздействием на женщин. Мама рассказывала потом, что больше года она провела словно в бреду, в полусне. Ей было наплевать на то, что он женат, у него семья, ребёнок, и разводиться он не собирается. А когда очнулась, уже была на восьмом месяце беременности. Александр не отступился, по-прежнему мечтал жениться на маме, и её родители на этот раз отнеслись к соискателю гораздо более благосклонно. Ну ещё бы! Мама, которую жизнь изрядно побила, тоже смотрела на папу уже по-иному. Свадьба состоялась, когда мне было три месяца.

Мой родной отец появлялся к моему дню рождения и к Новому году, приносил мне подарки. Будучи маленькой, я общалась с ним, а лет в семь, когда родители были вынуждены раскрыть мне правду, ответить на мои вопросы, я начала игнорировать его. Он всё равно стремился помогать, но когда узнал, что я при получении паспорта поменяла отчество и фамилию, видимо, рассердился, прекратил попытки сблизиться.

В следующий раз я услышала о нём, когда он умер, а его вдова, ваша бабушка, перевела на моё имя крупную сумму денег. Наследство. Не знаю, заслужила ли я это, но поступок справедливый и благородный. Дети ведь не ответственны за грехи родителей. Деньги я поделила надвое и открыла счета на имя сыновей. Тогда мальчики ещё были совсем детьми, но потом деньги им очень пригодились при раскрутке собственного дела.

А около двух лет назад ваша бабушка вновь дала о себе знать, захотела увидеться. Мамы и папы тогда уже не было в живых, сыновья о родном дедушке не знали, они знали только Александра. В курсе был лишь муж. Но Ксения Васильевна некогда проявила благородство, потому мы с Андреем, моим мужем, не смогли отказать ей в её просьбе. Она приезжала сюда, мы говорили, смотрели старые фотоальбомы. Она и я. Андрей был на службе, а сыновья тогда уже давно жили отдельно.

Вот и всё. Муж сейчас в командировке, а мальчики приедут примерно через час. Мы с Андреем посовещались по скайпу и решили, что если уж появились родственницы, мои племянницы и двоюродные сёстры мальчиков, то сыновья должны узнать правду. Сейчас она уже никому не навредит. Вчера вечером сыновья приезжали, и я им всё рассказала. Сегодня они приедут знакомиться с вами. А пока мы ждём их, расскажите, пожалуйста, о себе, о ваших родителях, о бабушке и дедушке.

Время за разговорами пролетело незаметно. Марина Александровна оказалась внимательным слушателем, задавала вопросы, проявляла искренний интерес. Вскоре ей позвонили с поста охраны, сообщили, что приехали дети.

Марина Александровна вышла встречать гостей, а девушки осталось в гостиной вдвоём.

— Ну как тебе? — громким шёпотом спросила Кира.

— Приятная, — пожала плечами Вика. — Посмотрим, как на нас отреагируют «мальчики». Судя по рассказу, они наши ровесники.

— А по поводу ярко-красных цветов и тайны в заливе мысли есть?

— Вообще никаких! Ума не приложу, что делать, где и как искать письмо.

Раздались приближающиеся голоса, и девочки смолкли.

— Знакомьтесь! — уверенно начала Марина Александровна. — Кира, Вика, это ваши двоюродные братья. Старший — Роберт, и младший — Владимир. А это Анастасия, моя невестка, жена Владимира. Роберт, Володя, знакомьтесь: это Кира и Виктория, ваши двоюродные сёстры. Настя, знакомься!

Немая сцена длилась недолго. Настя, взвизгнув, в два прыжка оказалась около Вики, начала обнимать её и тормошить, приговаривая: «Как здорово! Как классно! Бывает же!».

Пришла очередь удивляться Марине Александровне и Кире. Владимир молча улыбался. Роберт, побледнев, сел в кресло и провёл рукой по волосам, глядя прямо перед собой. Во всём этом радостном и возбуждённом шуме молчали только Вика и Роберт. Вика поняла, что выглядит так себе, когда Кира незаметно наступила ей на ногу. Однако Вика так и не смогла изобразить веселье.

В какой-то момент она поймала взгляд Роберта, и мрак безысходности окончательно окутал её душу.