Глава 20 Анна

Мозг словно в ступоре.

Я слышу слова Демида, вот только что они означают, не понимаю.

Впрочем, тело ведет себя примерно так же, как и голова. Я словно застыла, стоило пальцам оборотня прикоснуться к шрамам.

- Глаза открой! – прорывается в сознание грубая команда, которую я, как ни странно, прекрасно понимаю.

Резко распахнула глаза и тут же хочется снова зажмуриться. Это как в детстве, когда ты совсем ещё маленькая и думаешь – стоит закрыть глаза и все чудовища, которые ты рисуешь в своем воображении, исчезнут.

Демид смотрел так, что кровь в венах стыла. Его глаза светятся дьявольским желтым огнем. Даже в темноте я вижу его злобный оскал. В груди мужчины зарождается рычание. Черты лица искажены, как перед оборотом.

И это до чертиков меня пугает.

Видимо, он видит ужас на моем лице. И это словно приводит его немного в чувство.

Демид отрывается от меня и с диким рычанием, которое даже не пытается скрыть, соскакивается с постели.

Секунда и в глаза бьёт свет, который он врубает, как только оказывается у стены с выключателем.

Я снова зажмуриваюсь. Рукой нащупываю одеяло и натягиваю его на себя до шеи.

Слышу его приближающиеся шаги. Он возвращается к кровати. А меня начинает трясти так, что еще немного и будет слышен стук зубов.

- Больше никаких игр в молчанку, котенок, - голос оборотня больше похож на рычание. – Пока не ответишь на мои вопросы по поводу этих шрамов, ты с этой кровати не встанешь.

Мои глаза распахиваются, как только смысл его слов полностью доходит.

Он сидит на краю кровати, не сводя с меня тяжелого взгляда.

Слава богу, его лицо уже в порядке. Так же, как и взор – уже привычная чернота в глазах. Волк снова под контролем. Слухи оказались, ой как правдивы. Демид просто мастерски умеет контролировать своего зверя.

- Чт… что ты… - я пытаюсь сформировать вопрос, но из горла вырываются только какие-то сиплые звуки.

- Откуда у тебя эти шрамы?

Пока я обдумываю, как ответить на этот вопрос, он чуть наклоняется и нависает надо мной, прожигая темным яростным взглядом.

- И только попробуй сейчас соврать! – угроза звучит очень впечатляюще. – Перефразирую свой вопрос, чтобы тебе облегчить задачу.

Я судорожно сглатываю, смотря в его снова загорающиеся желтизной глаза, так и не сумев побороть дрожь тела.

- Не думай, что я не понимаю, откуда могут взяться такие шрамы. Поэтому вопрос будет немного другим, - он прищуривается. – Кто. Это. Сделал? Для начала я хочу услышать имя оборотня, который тебя так покусал.

Сглатываю горький комок в горле, который образовался там, как только я услышала вопрос.

К такому я не была готова. Даже не представляла, что всё зайдет так далеко с Демидом…

Чёрт! Да я даже мысли такой не допускала, что я и он… Мы…

- ИМЯ! – цедит сквозь зубы, еще ниже наклоняясь ко мне. Давит своей мощной массой и тяжелой энергетикой.

- Матвей! – чуть ли не кричу в ответ.

Я вижу в его глазах удивление.

- Твой… брат? – он немного отклоняется назад. Хмурится. Начинает вслух рассуждать. – Шрамы свежие. Если бы это было сделано в детстве, они были бы другими. И их слишком много, чтобы подумать, что он их поставил… случайно. Значит, это было сделано не случайно. Твои слова о том, что он тебя ненавидит, и поэтому ты его боишься…

Каждое слово бьет по самому больному, что происходит в моей душе.

- Он что, не контролирует своего зверя, когда находится в волчьем обличии? – звучит от Демида вопрос.

- Контролирует, - практически шепчу.

- То есть… - я вижу, как трудно ему становиться сформулировать следующий вопрос. – Он делает это специально? Полностью отдавая себе отчет в том, что творит его зверь?

Киваю, стараясь сдержать слёзы, которые скапливаются в уголках глаз.

- Что же ты такого ему сделала, что он… творит такое? – вопрос Демида словно спусковой крючок, который прорывает платину моего относительного хладнокровия и спокойствия.

Слезы брызжут из глаз, застилая пеленой всё вокруг.

Меня поднимают сильные руки и прижимают к твердой груди, заключая в объятия.

- Ни…чего, - вырывается из меня. Продолжаю рыдать и говорить одновременно. – Я ничего… ему… не сдел… сделала… Всего лишь… родилась…

- Тш-ш-ш, котёнок, - успокаивающий шепот Демида звучит где-то над головой. – Не надо. Успокойся.

А меня накрывает истерика, которую я до сих пор не позволяла себе, чтобы не происходило. Думаю, именно она развязывает мне язык настолько, что я уже не могу сдерживать в себе всё то, что копилось неделями.

- Сколько я… себя пом… помню… Матвей всегда… ненавидел… меня… Только за то… что я родилась… человеком… а не как… они с Люсей… оборотнем… Когда он вернулся… а после смерти… родителей… стало только хуже… он словно с… с… с катушек слетел…

Демид что-то бормочет успокаивающее в мою макушку, зарывшись в мои волосы лицом.

И как ни странно, но эти звуки и его прикосновения губ начинают успокаивать меня. Всхлипы всё реже. А речь всё тверже и четче.

- Он выводил меня в лес, - продолжала говорить уже словно на автомате. – Оборачивался в волка и ждал, пока я не побегу. А потом… бросался следом и… кусал…

Скрежет зубов сверху не остановил мой словесный понос.

- И всегда перед тем, как обернуться… так жутко улыбался и… и говорил «Ну, что, сестрёнка, поохотимся»… Господи, как же я ненавижу это слово «Охота»!

- И как часто это происходило? – голос Демида словно срежет металла.

- Два или три раза в неделю, - спокойно отвечаю, чувствуя полную апатию.

Истерика забрала все те силы, на которых я до этого ещё как-то, но держалась.

По телу оборотня проходит волна дрожи.

Забавно, что к этому моменту меня полностью перестает трясти. И поэтому я так четко чувствую то, что происходит с Демидом.

Я даже слышу низкое утробное рычание, которое зарождается в районе его груди.