Глава 28 Демид
Ведь она может врать. Пытается натравить меня на Ольховского специально, чтобы я того убил. Для них, а особенно для Ани, он угроза по вполне понятным причинам.
А тут такой шанс подворачивается. Избавиться от брата моими руками.
Да даже я лучше бы план не придумал.
Вот только что делать дальше?
Люда далеко. И я не смогу почувствовать, говорит ли она правду.
- Обязательно спрошу, можешь не сомневаться, - относительно спокойно отвечаю на издевку Люды. – Абсолютно всех спрошу!
- Попробуй, Демид, - после моей угрозы волчица только хмыкает в трубку. – Хотя я сильно сомневаюсь, что братик тебе признается. Он скорее сдохнет, чем передаст тебе такое оружие в руки. Но ты можешь попробовать конечно из него вытащить эту информацию, - и снова усмешка, но какая-то горькая. – Жалко, что я это не увижу собственными глазами - то как ты будешь рвать его на куски.
Не до конца понимаю почему, но говорю быстрее, прежде чем обстоятельно обдумать, каким образом это может повлиять на дальнейшее развитие событий:
- Люда, я предлагал твоей сестре свою помощь и защиту от Матвея. Она не согласилась, чтобы я помог, - потом приходится признаться. – Предложение звучало неоднократно. Впрочем, так же как и отказ.
Тишина.
Терпеливо жду, когда волчица осмыслит мои слова.
- А что взамен? – наконец она несмело задает вопрос.
- Рассказать мне всю правду, которую ваша семейка так тщательно скрывает. Ну, и… - губы кривятся в усмешке, так понимаю, что сейчас последует взрыв. – Её присутствие в моей жизни.
Она быстро понимает, что таится за такой формулировкой.
- Даже не смей прикасаться, чертов ты кобель, к моей сестре! – рычит Люда. – Она не одна из твоих подстилок!
- Аккуратнее в выражениях, Ольховская! – огрызаюсь в ответ с таким же рычанием, – Как бы потом не пожалеть о них!
Слышу её быстрое тяжелое дыхание.
Люда пытается взять себя в руки, так как понимает, чем могут грозить ей её оскорбления в мою сторону. Да и то, что Аня находиться в моих руках, она тоже должна учитывать.
Ко мне приближается Илья. Он разговаривает по телефону. Вернее, слушает собеседника, изредка что-то уточняя.
- Дай мне сестру! – тем временем требует Ольховская.
- Она перезвонит тебе попозже сама, - отключаюсь и обращаюсь Илье. – Что там?
- Установили точное местонахождение Ольховского, - отчитывается он. – Он со своими людьми в пятнадцати минутах отсюда в лесу.
- Выезжаем через пять, - приказываю, направляясь в сторону дома. – Где Аня? – спрашиваю у Дока, как только вижу его в коридоре.
- В ванную комнату ушла.
Забегаю туда, с грохотом распахивая дверь.
Вижу обнаженный силуэт девушки через стекло в душевой кабинке. Она стоит, подняв голову вверх и подставив лицо под текущий поток воды. Так же, как и машине, обнимает себя руками за плечи.
На моё шумное появление реагирует поворотом головы в мою сторону.
Раздвигаю двери душевой и вытаскиваю девушку. Припечатывая её к стене, сжимая пальцами руки шею и стараясь не сжимать их так сильно, как мне сейчас действительно хочется сделать.
Её глаза широко распахиваются. В них ужас.
Правильно, Котенок. Бойся меня. Мне до жути надоело стараться быть хорошим.
Приподнимаю её выше, заставляя встать на цыпочки.
- На том складе был ваш брат, как сообщила мне Людмила, - громкое рычание перекрыло даже шум воды в душевой. – Это действительно был он?
Её зрачки расширяются, затапливая практически всю радужку глаз. Она хрипит, пытаясь освободиться, впиваясь пальцами в мою руку.
- Говори! – ослабеваю хватку.
- Да! Это Матвей! – сиплым голосом произносит она. Ужас продолжается плескаться в её глазах.
И это странно.
Она и раньше смотрела на меня испуганно. Но так ещё никогда.
Нечеловеческий животный ужас – вот что я видел сейчас и в её глазах и на лице.
Было в этом что-то странное, но вот что?..
Волк внутри беспокойно заворочался. Я чувствовал его недовольство тем, что пугаю Аню.
Я хотел получить ответы. И плевать на то, какие это будут способы, благодаря которым их добьюсь.
Не чувствую её. Так же как и всегда, поэтому невозможно сказать со стопроцентной уверенность, что она не лжет. Вот только по её лицу всё и так понятно – она говорит правду.
- Не дай бог, я узнаю, что вы всё это время с сестрой водили меня за нос! - угрожающе рычу я. – Тогда, как только разберусь с Матвеем, я…
Убираю руку с её горла, с каким-то равнодушием наблюдая за красными отпечатками своих пальцев, которые сейчас четко проступают на её нежной и хрупкой шее.
Она медленно начинает оседать по стенке. Достигнув пола, сгибает ноги и, прижав коленки к груди, обхватывает их руками.
По ней медленно стекают капли воды, и я непроизвольно дергаюсь в её сторону. Во рту становится сухо, а в голове набатом долбит мысль подойти и слизать каждую каплю. Сейчас она выглядит настолько уязвимой и беззащитной, что дико хочется подойти и заключить её в объятия.
Зверь мечется у границы контроля, заставляя мои глаза принять цвет и форму животной сущности. Волк внутри раздраженно порыкивает, подталкивая меня к тому, что нам так с ним хочется – зацеловать и успокоить девушку. Я мысленно приказываю ему заткнуться.
Тем временем Аня крепко зажмуривает глаза, отследив мой порыв. Боится. Видимо, думает, что снова начну её душить. Не понимает, что моё движение действительно означает.
- Контракт выполнен. Мы уезжаем, - сухо произношу я. – Дом в твоем распоряжении ещё два дня.
Говорить о том, что я вернусь, не стал.
- Позвони сестре. Телефон я оставлю на столе на кухне.
Бросаю на неё последний взгляд и чуть ли не за шкирку вытаскиваю себя из ванной, закрывая за собой дверь.
В коридоре мнется Док.
- Поехали! – взглядом даю понять, чтобы никаких вопросов не потерплю.
Рассевшись по машинам со своими людьми, рванули в сторону выезда из города.
- Он точно там? – единственное, что спросил я у Дока, пока мы ехали.
- Да. Наш человек следит за ними издалека, - на мой вопрос ответил, правда, Сокол. – Если Ольховский вдруг начнет уезжать, нам сообщат сразу.
Я лишь только сжал зубы, пытаясь отрешиться от мыслей об Ане.
Может зря не оставил с ней кого-нибудь? Впрочем, куда она денется?
А мне сейчас все мои люди нужны. Ведь, по словам Дока, численное преимущество пока на стороне Матвея.
Волк внутри ведет себя довольно странно. Мечется. Мечтает побыстрее добраться до этого щенка и в тоже самое время хочет вернуться назад к девушке. Я слышу внутри его недовольное ворчание от того, что он не может определиться.
Мысленно затыкаю свою зверюгу, успокаивая его тем, что Аня точно подождет, а вот Матвей – нет. Опять ведь может слинять.
В гуще леса останавливаемся на краю большой поляны в диаметре под сто метров. На середине стоит Ольховский. По бокам и за спиной около тридцати волков. Все скалятся в нашу сторону, приглушенно порыкивая.
Презрительно усмехнувшись, вылезаю из машины и иду в сторону Матвейки. Слышу как за спиной оборачиваются мои люди. И к тому моменту, когда я остановился в тридцати метрах от блондина, на поляне в человеческом обличии остаемся только мы с ним.
- Я всего лишь хочу забрать сестру, Демид, - я вижу безумный блеск в его глазах, когда он начинает говорить первым.
С их стороны фонит злостью и агрессией. Впрочем, с нашей тоже.
- Она не хочет, Матвейка, - оскалившись, холодным тоном произношу. Усмехаюсь. – Да это сейчас уже не актуально для тебя, – на его вопросительно вздернутую бровь поясняю. – Внезапно выяснилось, что ты, щенок, поверив в свои силы, решил потягаться со мной.
- Люська, - злобно хмыкает он, теряясь буквально на несколько секунд. – Сучка! И как только узнала?
- Я предложу тебе кое-что, Ольховский, хотя ты это и не заслуживаешь. Если скажешь мне, с помощью чего ты смог подобраться к моим людям на складе незаметно, с помощью какого средства, обещаю, что умрешь ты быстро. Не буду сильно тебя мучить.
Вижу, как вспыхивают его глаза торжеством.
- Есть у меня одно волшебное средство, - иронично скалится молодой оборотень. - Вот только, что это за средство и откуда оно у меня, ты никогда не узнаешь. Ни черта я тебе не скажу.
Впившись взглядом в него, понимаю, что действительно не скажет. Чтобы я с ним не сделал, как бы не рвал на куски, он будет молчать.
Сдерживаю своего зверя, который рвется сейчас наружу, чтобы вцепиться Матвею в горло.
- Давай, щенок, скажи откуда у тебя это средство, блокирующее все запахи, и я… проявлю милосердие, сразу вырвав тебе кадык.
- А ты уверен в своих силах, Демид? Нас так-то больше. Не боишься, что проиграешь в этой схватке.
- Ну, что ж, - демонстративно грустно вздыхаю, ослабевая контроль над зверем. – Я давал тебе шанс, Ольховский.
Прыгаю вперед, обращаясь в воздухе в волка.
Матвей делает знак рукой, и вся его свора бросается в нашу сторону. Он же, продолжая ехидно ухмыляться, стоит на месте.
Приходится отвлечься от этого щенка на четверых волков, которые бросаются на меня одновременно.
Мы сплетаемся с этой четверкой в клубок. Я больше и крупнее их, но то, что их больше, замедляет моё продвижение в сторону Ольховского.
Тело простреливает болью, когда у них получается впиться зубами в мою шкуру. Жажда убийства выходит на первый план, заставляя острыми, как лезвие, клыками и когтями вспарывать плоть противников. Она настолько сильно охватывает моего волка, что мы с ним даже на какое-то время забываем об истинной цели – добраться до Матвея.
Вокруг меня творилась бойня. Каждому члену моей команды приходилось бороться с несколькими оборотнями одновременно – численное преимущество этой белобрысой твари, которую я потерял из вида, действительно было не на нашей стороне.
Стойкий запах крови перебивал все запахи вокруг, не позволяя мне учуять этого щенка на поляне.
Разобравшись со своей четверкой, выплюнул из пасти кусок мяса, которую я вырвал из последнего мертвого противника, и применил ментальную силу альфы.
Понимал, что и моих волков зацепит, но выхода побыстрее закруглиться с этой битвой я просто не видел. Как и Ольховского, который в это момент был не понятно где – то ли являлся одним из тех, кто сейчас лежал мертвой тушей на земле, то ли тем, кто дрался с одним из моих волков.
Над поляной раздался звериный вой боли. Чужие оборотни, как подкошенные, падали на траву, скуля и дергаясь в судорогах. Мои же, немного привыкшие к такому воздействию, не растерявшись и превозмогая болезненные ощущения, кидались на противника, добивая его. Сразу вспарывали глотки окровавленными клыками, переходя от одного к другому. И так до тех пор, пока на поляне не наступила тишина, прерываемая только тяжелым свистящим дыханием меня и моих людей.
Прекращаю свое воздействие и вижу, как и мои оборотни без сил падают на землю.
Даю им время прийти в себя и обхожу поляну в поисках Ольховского. Останавливаюсь у каждого мертвого оборотня и обнюхиваю его, стараясь найти того, кто мне нужен.
В ярости рычу, когда понимаю, что его нет на поляне. Мой зверь беснуется от бессилия и понимания того, что мы с ним так и не отомстили за гибель своих людей на складе.
Когда, блядь?! Когда этот трус успел слинять, оставляя своих людей мне на растерзание?!
Тварь! Теперь понятно, почему цвет его глаз не сменился на желтый, означающий превращение человека в волка. Он и не собирался оборачиваться.
- Альфа, - хриплый голос Сокола звучит позади меня. – Он рванул в лес практически сразу, как началась эта заварушка.
Оборачиваюсь.
Все стоят уже в человеческом обличии. Обнаженные, окровавленные с ног до головы, с жуткими рваными ранами на теле и чуть пошатываясь – все смотрят с тревогой и ожиданием.
Рыкнув ещё пару раз в бешенстве от того, что этот щенок опять умудрился меня перехитрить и исчез, пока мы бились с его людьми, обернулся и обвел всех взглядом.
- Нужно попытаться его выследить. Кто в состоянии? – спросил, направляясь в сторону наших машин.
- Я думаю, смогу это сделать, - слышу относительно бодрый голос Счастливчика.
Кидаю взгляд через плечо.
- Илья, в бой с ним не вступай, - приказываю. – Только проследи, если получится, до того места, где он остановится. Мы возвращаемся в дом, где находится Аня. Будем там тебя ждать.
Кивнув, он оборачивается и убегает в лес.
Тем временем мы доходим до джипов. Кто-то лезет в багажник, доставая запасные вещи. Другие же садятся на землю, прислоняясь спиной к машине, пытаясь перевести дух и немного отдохнуть. Док подходит к каждому и осматривает на предмет ран, готовый оказать свою профессиональную медицинскую помощь.
Громкий звук телефона в салоне автомобиля заставляет вздрогнуть всех без исключения.
Док берет с сиденья сотовый и подносит к уху. Я с предчувствием очередного, сука, пиздеца, который вот-вот, похоже, опять начнется, прищурив глаза смотрю на лицо оборотня. Даже отсюда, в десяти метрах от Дока, слышу восторженные вопли Саввы из мобилы.
Черт, точно! Сегодня же он собирался провести какой-то там эксперимент с кровью Ани и сразу отзвониться мне, как только получит результат.
Судя по тому, как он радостно верещит, результаты очень даже положительные.
Вижу, как у Дока в буквальном смысле слова отвисает челюсть, а глаза становятся размером с блюдце, пока он слушает вопли Саввы.
Спустя минуту Док подходит и, чуть отклонив трубку в сторону, обращается ко мне:
- Эм-м… тут такое дело, Альфа… я даже не знаю, как сказать…
- Не мямли, твою мать! – рычу.
- Ну, дело в том, что… как бы проще вам ска…
- ДОК!
- Короче, мы теперь знаем, как у Ольховского получилось со своими людьми скрыть свой запах, - после моего повторного рыка быстро заговорил он. – Савва нашел средство-блокиратор запаха оборотня.
- Что?! – радость от того, что именно мои люди добились того, над чем многие века бьются чуть ли не все оборотни мира, стихает, как только мелькает одна мысль. - Подожди-ка, а при чем здесь кровь Ани?
- Э-э-м… по словам Саввы, кровь Ани… как бы и есть это самое средство, - звучит как гром среди ясного неба со стороны Дока. – Видимо поэтому Ольховский и выкачивал её из сестры.