Глава 17

Глава 17

Ночь застала риора Дин-Шамиса на постоялом дворе. Отряд наемников успел добраться до Олкеста еще до наступления темноты. Это был небольшой, но оживленный город. Он располагался в стороне от дороги, которая могла вывести на тракт, уводивший в сторону Боргу. И до замка Таль расстояние теперь увеличилось. Олкест находился между этими двумя дорогами, но именно через него смотритель Тангорской крепости решил сократить путь.

Это была подсказка старшины, уроженца здешних мест. Они как раз остановились на загаженном постоялом дворе, где крысы едва не бегали по столам, пока за ним сидели путники, у которых особо не было выбора, где перекусить на полупустынной дороге, по которой наемники уходили после нападения на отряд советника. И еда была такой же отвратительной, как сам постоялый двор, и хозяин, неопрятный полупьяный мужик, вызывал острую неприязнь. Хотелось разрезать его сальное рыхлое тело на части и скормить крысам, но теперь привлекать к себе внимание было нельзя, и риор оставил его при себе.

Впрочем, после содеянного остался гадкий осадок. Шамис поковырялся в поданной миске, не чувствуя голода. После оттолкнул ее от себя и откинулся на спинку стула, мрачно глядя на бурое варево. Его воины если спокойно, они привыкли ко многому. Да и жизнь не всегда баловала золотишком, иногда приходилось и затягивать потуже пояса. Но брезгливость риора поняли. Однако не ел смотритель крепости вовсе не из-за жутковатого вида поданной еды, просто кусок не лез в глотку.

Его угнетало, что совершенное убийство может не иметь никакого толка. Дин-Таль ехал в Борг, а вместе с ним беглянка, которой было что рассказать Перворожденной. Времени на погоню за пустышкой было потрачено немало и наверстать его, казалось, почти невозможно. Значит, беглецы могут добраться до лиори первыми, и тогда начнется расследование, которое может вывести на след разбойников, напавших на ратников высокородного риора. А если узнают, что он в это время отсутствовал в крепости, то…

Шамис невольно потер шею. Поркой точно дело не закончится. Архон… Всё слишком плохо, чтобы надеяться на удачу.

- Чего пригорюнились, высокородный риор? – спросил старшина, отламывая кусок подсохшего хлеба.

Он поглядывал на смотрителя всё это время, и то, как сжимается и разжимается кулак, лежавшей на столе руки, как кривится риор и покусывает губы, не укрылось от смерда с умным взглядом карих глаз.

- Не нагоним, - мрачно ответил Шамис. – Они успеют добраться раньше.

- Чего же не успеем? – усмехнулся старшина. Он отодвинул опустевшую миску и взялся за стакан с кислой бурдой, которую хозяин этой отхожей ямы назвал благородным словом – вино. – Если по земле, то, конечно, не успеем. А вот если под землей…

Шамис вскинул на него взгляд. Ну, конечно! Дайр-имы и их Путь! Это новшество еще не успело стать обыденным. Тропы подземного народа появились не так давно, и пользовались ими больше те, кому нужно было скорей добраться до цели своего путешествия. Кто-то вроде гонцов и торговцев. Большая же часть боржцев передвигалась по привычке по земле, предпочитая пусть долгий, но знакомый путь под солнцем. Некоторые попросту боялись спускаться в тоннели народа, который знали мало и еще меньше доверяли. Сам смотритель не пользовался Путем ни разу. Потому и не вспомнил о нем. И это было настоящим упущением!

- И где вход?

- День пути отсюда, - ответил старшина. – За Олкестом, в холме старого Тельма.

- Насколько он сократит время пути?

- Дней на пять-шесть, может больше. Это смотря как ехать, - пожал плечами наемник.

- А на пути Дин-Таля есть тоннель? – подобрался Шамис.

- Всяко есть, - откликнулся рыжий наемник. – Тропы есть в каждой округе. На границе нет, а ближе к середине риората начинаются. Мы ими иногда пользуемся, когда наемщик отправляет на другой конец Эли-Борга, да еще и торопит с исполнением. Хорошая штука. Жутковато, но зато столько времени впустую не тратишь.

Смотритель метнул в него сердитый взгляд:

- Почему раньше не напомнили?

- Так раньше Троп и не было, - округлил глаза рыжий. – Я ж говорю, они начинаются ближе к середине риората. Понятное дело, зачем врагам помогать? Пусть попробуют еще пробиться к тоннелям. Лиори у нас умная, знает, что делает.

- Это точно, - кивнул старшина. – Наша госпожа любому лиору нос утрет. Вот тебе и женщина.

- Ее отец воспитывал, как мужчину, - машинально буркнул Шамис, раздумывая о том, что услышал.

- Но мужиком-то она от того не стала, - возразил рыжий. – Как не воспитывали, а всё ж женщина. Только я бы против нее не встал. Не каждый риор так мечом машет, как Перворожденная. И ведь не силой берет, а мастерством да хитростью. Как вспомню ее на Порубежной пустоши, аж гордость берет, что я боржец. Это вам ни рохты и квиглы какие-нибудь…

Но Дин-Шамис рассуждения наемника не слушал. Его мысли унеслись к беглецам. Если они не достигли Тропы дайр-имов, то задача перестает быть сложной. Завтра он войдет в тоннель, и тогда…

- Уф, - выдохнул смотритель.

Настроение его заметно поднялось, еще не всё потеряно. Лишь бы не обогнали. Шамис вспомнил о трех наемниках, отправленных вдогонку за несуществующими гонцами. А если они догнали советника? Быть может, уже напали, чтобы выполнить договор? Хотя… Они же ищут одинокого воина, а этих четверо. Что если Таль сменил плащи? Тогда без знаков его рода беглецы стали невидимками окончательно. Да, посланцы могут и мимо проехать. Не стоит полагаться на них, нужно рассчитывать только на себя.

- Где у них по дороге может находиться вход в тоннель? – спросил риор, поглядев на старшину.

- Ну… - тот почесал в затылке. После посмотрел на товарищей. – Где там Тропа?

- Кажись, возле Аркеля, - отозвался плешивый наемник. – А выйдут за день пути до Борга. Так все Тропы заканчиваются, которые ведут к Боргу. День-два еще им ехать надо будет, точней разве скажешь?

- Значит, время еще есть, - кивнул сам себе Шамис.

- Это если их ничего не задержало, - возразил старшина. – Или же не особо спешили. Всё ж с ними лейра, а она не риор, даже не мужик-смерд. Отдых нужен. Вряд ли гнали сильно. Может, еще не добрались до Пути.

- Кабы так, - пробормотал смотритель, - кабы так…

В интересах беглецов поскорей добраться до Борга и спрятаться под крылом лиори. Но Ирэйн, несмотря на силу своего характера, все-таки слишком слабая телом. Еще и узилище не прибавило ей здоровья. К тому же подземелье и побои не могли на ней не сказаться. Стоит вспомнить всего сутки голода в ледяной темнице. Пришлось вызывать чародея, чтобы быстро выходить ее…

Шамис прикрыл глаза, воспоминая тот день, когда принес узницу в свои покои. Она горела в огне лихорадки. Беспомощная, беззащитная, зависимая… Смотритель не отходил от женщины ни на минуту. Сам раздел и уложил в постель, после протирал лицо и шею тряпицей, смоченное в смеси воды и уксуса. Он держал ее за руку, целовал пальцы и шептал какие-то глупости, что скоро всё будет хорошо, и она поправится. Это было… мило. Наверное.

А ночью… Ночью риор лежал рядом, подперев щеку кулаком, и рассматривал узницу. Это было непривычным для него, но невероятно чувственным занятием. Следовать взглядом за контурами ее тела, легко угадывавшимися под сорочкой, но не прикасаться. Изучать плавные изгибы, холмики небольшой, но упругой груди, не знавшей кормления младенца, плоский живот, стройную ножку, открытую приподнявшимся подолом до округлой коленки. Тонкие лодыжки, маленькие стопы и аккуратные пальцы на ногах.

Когда угас огонь в камине, Шамис не стал разжигать его снова. Он позволил прогореть углям и подернуться серым пеплом. После приоткрыл окно, впуская в опочивальню холодный ночной воздух. Ненадолго, только чтобы ощутить прохладу. После закрыл его и вернулся на ложе. Кожа узницы покрылась мурашками, приподняв тонкие светлые волоски на теле. Навершия груди сжались, превратившись в тугие горошины. Они натянули ткань сорочки, и это оказалось безумно возбуждающим зрелищем.

Риор протянул руку и коснулся холмика правой груди. Мягко сжал, ощутив в ладони ее объем и упругость. После царапнул ногтем через ткань затвердевшее навершие и едва сдержал стон от головокружительного витка вожделения. Мужчина заставил себя убрать руку с груди и провел ею до живота, здесь немного задержался, а потом накрыл ладонью треугольник, вершина которого пряталась между ног женщины.

Искушение было велико. Он мог задрать подол и овладеть ею, пользуясь тем, что лейра находится в дурмане сонного снадобья. Она не проснулась бы, даже если риору вздумалось переворачивать ее безвольное тело так, как ему вздумается, и брать туда, куда укажет его вожделение. Но Шамис не стал этого делать. Он не хотел быть вором. Смотритель желал, чтобы Ирэйн отдала себя ему добровольно, горя в огне ответного желания. Потому мужчина убрал руку и продолжил созерцать.  

Тепло вернулось в комнату, и кожа узницы вновь разгладилась. Теперь грудь ее вновь выглядела невинно, но оттого волновала не меньше. Смотритель облизал пересохшие губы и перевел взгляд выше. Лицо лейры было спокойным и умиротворенным. Она не знала, что происходит рядом с ней, потому гнев не искажал прелестных черт. Ее губы были приоткрыты, и ровное теплое дыхание слетала с них, навевая на мужчину, лежавшего рядом, очередные порочные грезы…

Поддавшись им, риор, опустив руку на свой пах, ощутил подтверждение своего жара. Он провел ладонью по затвердевшей плоти, не сводя взгляда с губ узницы, и судорожно вздохнул. Не в силах больше терпеть эту незнакомую сладкую пытку, смотритель выругался и приспустил штаны до середины узких бедер. Маргот Дин-Шамис забыл о таких забавах еще со времен своей зеленой юности. Когда риор испытывал желание, он пользовался женщиной: женой, служанкой, втайне ублажавшей хозяина, шлюхой, в конце концов. А сейчас ему осталась только собственная ладонь. Но сдерживать то, что творилось у него внутри, было уже невозможно. Неудовлетворенное желание начало приносить боль. И мужчина сжал свою плоть.

Его взгляд не отрывался от чувственных губ лейры, по-прежнему, приоткрытых во сне. Они были сухими, и хотелось провести по ним языком, чтобы увидеть влажный блеск…

- Боги, - сипло вздохнул Шамис.

Риор опустил взгляд ниже, остановил его на груди и все-таки протянул свободную руку. Поглаживая едва приметную вершинку, смотритель вновь смотрел на губы лейры. Рука, занятая собственной плотью, задвигалась быстрей. Дыхание перехватило, мышцы живота напряглись, и, протяжно застонав, мужчина избавился от своего желания. Он закрыл глаза. Ласкающая женскую грудь рука скользнула на ложе, и смотритель хрипло вздохнул, чувствуя странную смесь гадливости и удовлетворения.

После этого Шамис решил, что стоит поскорей сблизиться с женщиной. Он хотел на следующий день баловать ее, радовать незначительными мелочами, быть милым с ней. Но лейра успела испоганить его письмо жене, унизив своего тюремщика грязными намеками. Однако риор решил отнестись к этому, как к плате за свою ночную слабость. Но поганец Принк со своими усами и смех маленькой мерзавки взбесили. Правда, еще можно было выправить тот день, если бы не Дин-Таль и его уловка с делами Тангора…

Вернулась привычная злость, а вместе с ней очнулся и Дин-Шамис. Он посмотрел на наемников, уже закончивших травиться бурдой в своих мисках, поднялся на ноги и коротко велел:

- Уходим.

И снова его мысли вернулись к узнице и к ее состоянию на момент побега. Если Дин-Таль повез ее такой, какой ее бросил в подземелье смотритель, то быстро они точно не поехали…

- Вряд ли, - буркнул сам себе риор.

Скорей всего они заехали к чародею, и тот поколдовал над лейрой Дорин. На этом, конечно, потеряли время. Но не так много, как хотелось бы. И это должно было произойти в самом начале, тогда после им ничто не мешало спешить. Хотя… Если советник к ней и вправду неравнодушен, если они когда-то были любовниками, то могут и уединиться где-нибудь, чтобы вспомнить былое и насладиться друг другом.

- Тьфу, - покривившись, сплюнул смотритель. – Мерзость какая. – Он постарался не углубляться в эту мысль, чтобы чернота ревности и злобы не закрыли разум от своего хозяина. Здравый рассудок риору Дин-Шамису был нужен сейчас, как никогда прежде…

Они гнали лошадей. Смотритель хотел сократить большую часть пути за один день. Но в Олкесте пришлось остановиться, потому что остаток пути шел через лес. Можно было выбраться на удобную дорогу, но тогда они бы потеряли несколько часов на объезд и прибыли к входу на Тропу уже ночью. Да и лошади были вымотаны скачкой. Потерять их было бы преступным упущением. Крепкие ноги скакунов еще были нужны риору. И отряд свернул к городским воротам.

Долго выбирать место для ночлега Шамис не стал. Всё, что ему было нужно – это чтобы не тошнило при виде трапезного зала, и чтобы еда пахла приятней, чем отхожая яма. Постоялый двор, отвечавший этим требованиям, нашелся достаточно быстро. Он находился в бедной части города, которую можно было назвать злачным местечком из-за обилия подозрительных морд, следивших за наемниками внимательными взглядами. И это вполне устраивало смотрителя Тангорской крепости. Здесь они не привлекали внимание стражей, а на отбросы Олкеста ему было плевать. Главное, что они будут держать рот на замке, даже если ночь пройдет в кровавой резне с чужаками. И, поговорив с хозяином постоялого двора, отряд наемников расположился на отдых.

Промедление угнетало. Минута за минутой просачивались сквозь пальцы, как вода. Ни вернуть, ни удержать, ни восполнить. Оставалось только ждать, когда затеплится рассвет, чтобы сесть в седло и продолжить скачку.

- Вина! – крикнул риор разносчику. – Побольше и покрепче.

- Как пожелаете, высокородный, - поклонился сухопарый смерд. – Что кушать изволите?

- Мясо, - ответил Шамис и закончил с усмешкой: - С кровью.

Разносчик снова поклонился и растворился среди шума питейного зала, куда перебрался смотритель, найдя трапезный зал скучным и унылом. Раздражение, ворочавшееся в нем с момента, как отряд свернул в Олкест, требовало хоть какого-то выхода. Шамис решил напиться, чтобы хоть так снять напряжение. И теперь, сидя за дальним столом в одиночестве, риор накачивал себя местным пойлом. На вкус вино напоминало помои, но крепость высокородного посетителя вполне устроила.

Его наемники расположились в стороне от нанимателя. Они сдвинули два стола и отключились от общего мира. Их громкий смех и голоса, время от времени пробивавшиеся сквозь общий гул, долетали до Шамиса, но подсесть к воинам риор не спешил. Ему не нужна была компания, не нужен было веселье и отдых. Всё, чего хотелось смотрителю – это упиться настолько, чтобы ноги едва держали могучее тело. После доползти до своей комнаты, упасть на скрипучую кровать и проспать беспробудным сном до утра, чтобы мысли не терзали его голову. Если Дин-Шамис и желал отдохновения, то только от себя самого. И к этой цели он упорно стремился, опорожняя кувшин за кувшином.

Хмель всё быстрей расползался по телу, но желаемого облегчения и забытья не приходило. Сначала это было даже приятно, когда в животе стало тепло и уютно, но потом легкая пелена дурмана сменилась тяжеловесным опьянением, и в голове помутилось. Злость, так и не исчезнувшая, всколыхнулась вязкой черной волной и заволокла сознание. Острый взор налившихся кровью глаз скользил по залу, отыскивая, на кого бы излить желчь.

Наконец в питейный зал вошла компания, состоявшая из четырех мордоворотов, и взор смотрителя Тангорской крепости остановился на них. Шамис криво ухмыльнулся и, махнув рукой разносчику, велел:

- Вина.

Теперь он следил за четырьмя громилами, продолжая накачиваться крепким пойлом. Мордовороты ни на кого не обращали внимания, они сделали заказ и углубились в разговор, должно быть, обсуждали какое-то дельце. Им не было дело до других посетителей. Только раз они обернулись на шумных наемников, но, похоже, не углядели в воинах ничего подозрительного, потому быстро потеряли интерес и больше головами по сторонам не вертели.

Риор облизал губы, обтер их ладонью и поднялся с места. Питейный зал поплыл перед глазами, и Шамис с удовлетворением отметил, что надрался знатно, почти как хотелось. Он покачнулся, но успел выставить руку и опереться на стол. Смотритель вытащил из кармана монеты, кинул их к пустым кувшинам и отлепился от опоры.

- Ух, - выдохнул риор, когда его повело в сторону. Затем покачал головой и усмехнулся. То, что надо!

Однако его снова качнуло, и Шамис, упав на соседний стол, снес с него посуду.

- Эй… - подал голос какой-то смерд, но высокородный, оглядев его злым взглядом, отмахнулся:

- Прочь.

Смерд связываться с пьяным риором не стал. Наемники обернулись на звон посуды, увидели своего нанимателя и переглянулись. Плешивый приподнялся, но старшина приказал:

- Не лезь. Его жрут твари Архона. Вот пусть им и подавятся, мы влезать не станем, пока ему не нужна наша помощь.

- Верно, - кивнул рыжий. – Страшный он.

- Угу, изверг, - согласно кивнул коренастый наемник с вздернутым носом и жидкой светлой бородой. – Аж дрожь берет, как его взгляд на той дороге вспомню, когда кучера допрашивал. Будто и не человек вовсе.

- Точно, - подхватил его товарищ. – Ну, ладно глотку вспороть, ну морду набить, когда допрашиваешь, ну ножичком поиграть, запугивая, но так вот резать… Бр-р.

- Кто бы ни был, а деньги платит исправно, - пожал плечами старшина. Он снова посмотрел на риора, неожиданно твердо прошедшего мимо них, и добавил: - Не лезем, но приглядываем.

Дин-Шамису было плевать на то, что о нем думают наемники. Они свои обязательства выполняли, а большего от них и не требовалось. Риор остановил взор на громилах, но они на него внимания не обращали. Смотритель прищурился. Он поравнялся со столом городского отребья, едва заметно ухмыльнулся и качнулся на их стол, отвесив одному из разбойников оплеуху.

- Что за дрянь?! – взревел обиженный мордоворот, но, разглядев риора, закончил ворчливо: - Осторожней надо, высокородный.

- Ты что-то сказал? – на громиле остановился взгляд мутноватых глаз.

Со своего места поднялся второй разбойник:

- Идите с миром, высокородный риор, мы вам дурного не делали.

Шамис перевел на говорившего взгляд и прищурился:

- Указываешь мне, пес?

Громила поднялся на ноги, но не спешил ругаться со знатным посетителем. Это могло обернуться встречей с городской стражей, да и вряд ли риор был один. Мужчина бросил настороженный взгляд на наемников. Те вроде бы продолжали болтать о своем, разливали наливку, но наметанный глаз разбойника уловил короткие взгляды, которые метал в их сторону то один воин, то другой. Значит, они были с риором, и если тот совсем распояшется, то десять вооруженных человек встанут ему на подмогу.

- Высокородный риор, нам не нужны неприятности, - подняв руки, произнес мордоворот. – Шли бы вы почивать, вон, как вас разморило, на ногах не стоите.

Шамис не снизошел до ответа. Он ударил снизу, и тяжелый кулак влетел разбойнику в солнечное сплетение. Тот задохнулся, согнулся, схватившись за живот, и на спину ему обрушились стиснутые воедино руки смотрителя. Риор добил упавшего громилу ногой по голове и осклабился, когда трое оставшихся разбойников вскочили с мест.

- Вы что же такое творите? – попытался достучаться до высокородного задиры еще один мордоворот. – Мы слова вам не сказали дурного, чего привязались?

- Хамишь, сволота? – с любопытством спросил Шамис, уперев ладонь в поверхность стола, но не рассчитал и поставил ее на край.

Ладонь соскользнула, а вслед за ней и сам смотритель. Упав на одно колено, он грязно выругался. А в следующее мгнвоение раздался издевательский смех. Головорез, сверливший до этого Дин-Шамиса взглядом исподлобья, не скрываясь, потешался над высокородным риором. Его товарищ ткнул насмешника кулаком в плечо, но громила только пренебрежительно хмыкнул и упал обратно на стул.

- Вина! – крикнул он, демонстративно не обращая внимания на смотрителя, поднявшегося с места.

Наемники прекратили разговоры. Теперь они смотрели в сторону нанимателя. В отличие от головорезов, они уже знали, что риор не обладает чувством юмора.

- Может, подойдем? – тихо спросил рыжий.

- Угу, а ножик он тебе в глаз засадит, - буркнул старшина. – Пусть хлебнет кровушки. Не видишь что ли? Он же хочет драки. Вот если разойдется, тогда и ввяжемся.

- А если втроем навалятся?

- Тогда вытащим. Пока сидим.

Шамис неспешно обошел стол и остановился над головорезом, оскорбившем его смехом.

- Высокородный риор, - в последний раз воззвал миротворец, но смотритель поднял руку, и разбойник замолчал, продолжая настороженно следить за задирой.

Второй громила, продолжавший молчать, шагнул ближе, готовый разнять драку, если риор накинется на их товарища, но… Драки не было. Всё произошло слишком быстро, чтобы кто-то успел что-то сделать. Бросок пьяного высокородного был слишком стремителен для его состояния. Шамис оказался за спиной сидевшего разбойника. Он сжал горло головореза локтем, и тот, вынужденно вскинув голову, открыл рот, чтобы возмутиться, и в то же мгновение в глотку наглеца вонзился нож смотрителя. Клинок вошел по самую рукоять.

Риор оттолкнул хрипевшего громилу и поднял взгляд на оставшихся разбойников. Они смотрели на своего товарища, еще царапавшего пол ногтями. Кровь из его рта обильно стекала на пол. Насмешник ухватил рукоять, уже вряд ли соображая, что делает, но пальцы соскользнули вниз, и ладонь шмякнулась о доски пола, оставив красный отпечаток. Питейный зал затих.

- Остались еще весельчаки? – спросил смотритель, обводя взглядом молчавших людей.

- А вот теперь встаем, - произнес старшина наемников.

Воины дружно отодвинули свои стулья и поднялись на ноги. Ладони их красноречиво легли на рукояти мечей, прицепленных к поясу, и если кто-то и хотел вмешаться, он остался сидеть за столом. Наемники окружили своего нанимателя и двух оставшихся головорезов.

- Не дергайся, - бросил старшина одному из разбойников, сжавшему рукоять своего ножа. После посмотрел на риора: - Хозяин, нам лучше уйти. Нам ведь не нужны лишние разговоры?

Шамис стремительно обернулся, и воин отшатнулся под его взбешенным взглядом.

- У нас есть дело, - осторожно напомнил старшина. – Если мы увязнем в Олкесте, то никуда не успеем. Хозяин! – неожиданно рявкнул он, и смотритель очнулся.

Он мотнул головой, покачнулся и сжал плечо старшина.

- Уходим, - бросил Дин-Шамис. Наемники облегченно вздохнули.

Больше не говоря ни слова, смотритель Тангорской крепости направился. Старшина указал взглядом на двух головорезов, его воины едва заметно кивнули. Мстители им были не нужны. Отряду предстояло остаться в городе до утра, и эту ночь хотелось провести спокойно, а не в драке с местным отребьем. Значит, выживших стоило убрать, пока они не распустили языки и не привели подмогу. Судя по тому, что больше никто не поднялся им на выручку, из этой шайки на постоялом дворе больше никого не было. Кровавый след, тянувшийся за отрядом Дин-Шамиса, получил новое вливание…

Смотритель дошел до выхода из питейного зала, но вдруг остановился. Он обернулся к разносчику, прижавшемуся к стенке и бросил короткое:

- Шлюху.

Разносчик часто закивал, обещая исполнить приказ, и риор, наконец, ушел. По питейному залу пронесся тихий шелест голосов, смешавшийся со вздохом облегчения, и как только унесли тела двух головорезов, вернулись к прерванному возлиянию, тихо обсуждая произошедшее. Но и этот разговор вскоре сошел на нет, ввязываться в эту историю никому не хотелось. Ну, их. Ушли и ладно, лишь бы не заявились дружки головорезов. О том, что разбойники так и не дойдут до своих, смерды, сидевшие в питейном зале, не знали. Впрочем, если в Олкесте станет на четыре мерзавца меньше, никто грустить не станет.

Через четверть часа в дверь комнаты смотрители постучали. Он подошел к двери и прислушался.

- Кто?

- Вы велели прислать вам женщину, - голос той, что стояла за дверями риору не понравился. Он был низковат и отдавал хрипотцой.

Внешне шлюха понравилась ему еще меньше. Она была высокой, темноволосой, с большой грудью, едва не выпадавшей из выреза на платье. Шамис скептически оглядел доступную девку.

- Светловолосые есть? – спросил он.

- Я знаю, как доставить вам удовольствие, высокородный. – Женщина оперлась рукой на косяк двери, но риор смахнул ее руку и повторил вопрос:

- Светловолосые есть?

- Есть, - обиженно ответила шлюха.

- Мне нужна невысокого роста, хрупкая, с небольшой грудью, но не плоская. Лет двадцати, чуть больше. И чтобы светлые волосы. Другой не надо.

- Я поняла, - буркнула женщина. – А всё ж лучше меня не сыщете…

- Пришли, какую сказал, - прервал ее Шамис и бросил оскорбленной шлюхе монету.

Обида заметно уменьшилась, и женщина подобострастно улыбнулась:

- Я приведу вам такую, какую вы хотите.

Смотритель отошел к окну, распахнул хлипкую раму и подставил лицо под поток свежего воздуха, хлынувшего в комнатушку. Хмель еще шумел в его голове, но стало немного легче. Шамис уперся руками и низ рамы и склонил голову, спрашивая себя, зачем ему понадобилась эта бойня? Хотя драки он хотел. Драки! Зря они начали его увещевать, лучше бы навалились всем скопом, пусть скрутили бы, но драка уняла бы злость. Но головорезам захотелось разойтись миром…

- Архон, - выругался Шамис.

Нет, он не жалел это отребье. Просто убивать он никого не собирался. Помахать кулаками, измотать себя, выпустить пар, но не убивать. Если бы они не решились играть в добрых парней, если бы этот болван не начал гоготать, чем взбесил риора, всё закончилось бы иначе…

- Высокородный риор!

Голос темноволосой шлюхи он узнал. Мгновение поразмыслив, насколько ему сейчас нужна женщина, смотритель все-таки решил открыть дверь. Перед ним стояла старая знакомая. Она широко улыбнулась, протянула в сторону руку и подтолкнула к дверному проему другую девку. Шамис склонил голову к плечу, рассматривая то, что ему привели.

- Другой нет? – спросил он.

- Эта больше всех подходит, - уверила его темноволосая женщина. – Всё, как вы хотели.

Новая шлюха была совсем не тем, что он хотел. И ростом она была выше, и телосложение имела более плотное, чем лейра, чей образ вспомнил смотритель. Лицо и вовсе ни единой чертой не напоминало прелестную узницу. Женщина была недурна, но в ней не было той чистоты, что привлекла Шамиса в Ирэйн. Шлюха была порочна, как и положено продажной девке, занимавшейся своим ремеслом не первый день. Ее оценивающий взгляд и одобрительное хмыканье и вовсе взбесили риора, но волосы… Они имели тот же оттенок, и мужчина подвел итог осмотру:

- Заходи.

Темноволосая шлюха широко улыбнулась, рассчитывая на новое вознаграждение, но дверь перед ее носом захлопнулась, оставив чаяния доступной девки неудовлетворенными.

- Мое имя… - начала светловолосая, но риор оборвал:

- Неинтересно. Раздевайся и ложись, - велел он, расстегивая свой камзол.

- Я могу…

- Ляжешь на спину и раздвинешь ноги, больше мне от тебя ничего не надо, - вновь оборвал Шамис. После посмотрел на нее, на волосы и изменил решение. – На четвереньки. И молчи. Твой голос всё испортит.

- Но я могу многое!

- Я всё сказал, - отрезал риор и расстегнул поясной ремень…

Он оставил девку в своей постели, лишь велел повернуться спиной. Опустошенный после яростного вторжения в женское тело, Шамис думал, что достаточно измотал себя за день, но сна не было. Он лежал, ощущая соприкосновение с теплым телом шлюхи, и думал. О том, что ошибся, когда решил взять наемников вместо стражей из крепости. Надо было делать по закону. Нужно было лгать и изворачиваться, нужно было обвинить узницу в недостойном поведении, в оскорблении чести лиори, да хоть в сношениях с тварями Архона! Тогда бы его действия были бы расценены, как справедливое, пусть и слишком жестокое наказание. Так было бы правильно.

- Проклятье, - произнес смотритель, глядя в потолок.

Он сам всё испортил. Начиная от дурных желаний и заканчивая нападением на людей советника. Напал на боржцев…

- Дурак…

На своих! Напал и убил, чтобы скрыть следы. А теперь сам себя загнал в ловушку и должен идти до конца, иначе Дин-Таль будет копать, чтобы узнать, кто убил его воинов. Он не поверит сказкам смотрителя и его стражам, потому что знает правду о риоре Дин-Шамисе. А если не поверит он, то не поверит и лиори. Если будет допрос с чародеем, вся ложь вскроется.

- Чародей, - простонал Шамис и накрыл лицо ладонями.

Тут же велел себе успокоиться. Плевать. Будет время подготовиться, будет время раздобыть какую-нибудь побрякушку, которая не позволит обнаружить обман. Такие существуют, и смотритель это знал точно. Остается только Дин-Таль и Ирэйн. Она была и остается родственницей Перворожденной, и ей тоже могут поверить. Выходит, и вправду пути назад нет.

Женщина под его боком забормотала во сне, и риор посмотрел на нее. Ирэйн… Проклятое наваждение! Если бы он не увлекся ею, если бы не решился на связь, ничего бы этого не было, ничего! И что в ней такого, чего нет в той же шлюхе? Обычная женщина, еще и с грехом предательства на душе. Чем пленился? Милой мордашкой? Тонким станом? Таинственностью, отрешенности узницы? Или тем, что она зависит от него?

Шлюха сонно вздохнула и повернулась на спину. Шамис посмотрел на нее, после снова вспомнил, как разглядывал узницу, спавшую в его постели, и вдруг ощутил прилив злости, словно допустил кощунство, решив подменить оригинал дешевой девкой.

- Проваливай! – рявкнул смотритель.

Женщина испуганно вздрогнула и распахнула глаза, не сразу сообразив, где находится, и что от нее хотят. Смотритель грубо столкнул ее на пол и повторил:

- Убирайся в Архон.

- Что я сделала? – изумленно спросила женщина.

Риор, более не тратя время на разговоры, вскочил с постели, обошел ее и, ухватив шлюху за локоть, выволок ее в коридор.

- Платье! – вскрикнула она.

Смотритель метнул взгляд к кровати, увидел на полу брошенное платье и, подобрав его, кинул женщине, зябко обнявшей себя за плечи.

- А деньги?!

- Утром у хозяина заберешь, - ответил риор и захлопнул дверь.

Он подошел к окну, некоторое время смотрел в светлеющее небо и наконец тихо произнес:

- Я схожу с ума. Проклятье, это всё какое-то безумие…