Глава 16
Глава 16
- Всё готово, риор советник.
- Тогда не будем откладывать, - кивнул Тиен и поднялся на ноги.
Он подал руку Ирэйн, она вложила в раскрытую ладонь пальцы и смущенно опустила ресницы, пряча неожиданную мысль – они шли в храм. И если бы женщина знала, что похожая мысль посетила и мужчину, державшего ее за руку, то и вовсе бы зарделась, потому что предположить подобное было просто невозможно. Однако мысль, мелькнувшая в голове Дин-Таля, позабавила его и смутила одновременно. А главное, она не вызвала раздражения, как обычно бывало, когда речь заходила о женитьбе на ком-то, кроме Перворожденной. Но сейчас эта мысль относилась совсем к иной женщине, и советник вдруг подумал, что Ирэйн была бы очаровательна с простым венком на голове и скромном платье. Без лишней пышности и роскоши. А еще риору пришло в голову, что ему вовсе не хотелось бы стать участником громкой свадьбой. Хотелось видеть рядом только женщину, отданную ему, и того, кто соединит их.
- Когда-то я вел вас к жениху, - произнес он негромко. – Теперь веду, чтобы вы стали свидетельницей свершившегося обряда.
- Да, тогда меня ждал Лотт, а я видела только вас, и думать могла только о том, что это шаг к вам…
Она нахмурилась и замолчала. Тиен тоже не стал продолжать этого разговора. Но мысли риора унеслись в тот день, который стал последним днем его надежд и ожиданий. На завтра всё было кончено: на свиту лиори напали, а его выкрал из гущи сражения прислужник Ирэйн. И когда он вновь встретился с Альвией, она уже не принадлежала ему, как, впрочем, не принадлежала никогда. Она вернулась с вновь ожившим сердцем, отданному Райверну Дин-Кейру, а ее вечно преданный пес, скуля, отполз в сторону, чтобы зализать собственные раны…
Это воспоминание не принесло привычной боли, даже не вызвало грусти. Оно превратилось в одно из многих мгновений его жизни, оставшихся в глубинах памяти, но больше не тревожившее душу. Тиен почти не задержался на этой мысли, потому что сейчас думал об ином: о юной лейре, похожей на легкое облако, о трепете ее пальцев, накрывших тыльную сторону его ладони, и о подрагивающем от волнения голосе, когда он уверял девицу, что всё будет хорошо. Она тогда знала, что хорошо уже не будет, но верила, что это не коснется ее саму. Юная Ирэйн жила в мире грез и верила, что ее ждет исполнение мечты…
- Вы думали в тот день о том, что произойдет на завтра? – спросил риор, и лейра освободила руку.
Взор ее угас, и Ирэйн ответила бесцветно:
- Вы ведь никогда не забудете мне этого, риор Дин-Таль. – Затем обернулась к нему и ответила, глядя в глаза: - Я думала лишь о том, чтобы Стин успел исполнить мое поручение. У вас еще есть вопросы?
- Ирэйн…
- Нас ожидают, риор Дин-Таль.
- Архон, - выругался Тиен, снова остро ощущая свое лицемерие.
У него не было права спрашивать ее о том дне, потому что он восемь лет знал, что произошло в день смерти лиора Бриара, и упорно поддерживал миф о сговоре Ройфа и Кейра. И не просто поддерживал, он желал смерти названному брату, даже готов был сам наказать его за то, что в чем тот не был виновен. Тогда зачем же он опять терзает узницу тем, в чем она давно покаялась, признала свою вину и покорно несла наказания, в то время как он, виновник многих бед, был обласкан лиори, наделен доверием и допущен в круг ее приближенных?
- Простите, Ирэйн, я вовсе не хотел уколоть вас или в чем-то обвинить, - покаянно произнес советник.- Я… болван.
Лейра не ответила и руки не подала. Она закрылась в себе, и Дин-Талю захотелось отвесить себе пару затрещин, чтобы вернуть разум.
- Как мне загладить собственную глупость? – спросил риор.
- Исполните, что должно, - ответила женщина. – Ради этого мы здесь, разве не так?
- И вы простите меня?
Она повернула к нему голову и усмехнулась:
- А вам нужно мое прощение?
- Необходимо, - честно ответил Тиен. – И будь это в моей власти, я бы стер из вашей памяти мой неуместный вопрос, лишь бы вы снова доверяли мне и…
- И? – приподняла тонкие брови лейра Дорин.
- И вернули мне свою руку, - договорил Дин-Таль. – Я жутко волнуюсь, а вы придаете мне сил.
- Лжец, - фыркнула женщина.
- Разве вы не видите, как у меня дрожат руки? – возмутился советник. – Дайте мне свою ладонь, чтобы я мог занять их и не опозориться на глазах смердов. Спасите меня, Ирэйн, - глядя на нее честным взором, закончил риор.
Женщина протянула ему руку, и советник мягко сжал ее. После с преувеличенным облегчением выдохнул и уведомил:
- Теперь намного лучше. Вы просто кудесница, Ирэйн.
- Лжец, - со вздохом покачала головой лейра. – Но сделаем вид, что я вам немного поверила.
- Даже капелька доверия – уже хорошо, - улыбнулся советник. – А вы все-таки вредная женщина, лейра Дорин. Она насмешливо фыркнула и немного оттаяла, чем порадовала советника, но он, конечно же, продолжал «волноваться», бессовестно пользуясь рукой помощи «доверчивой» женщины.
Храма в деревне, как такого, не было. Обычно храмы имелись в городах и замках риоров, которые и проводили свадебный обряд. Но издревле простые люди обходились открытым полем, считая, что Боги видят их и в эту минуту незримые стоят рядом, чтобы принять молитвы и клятвы. Потому старейшине не требовалось обращаться к статуям, он беседовал с Богами напрямую. Тиену Дин-Талю предлагалось сделать так же.
Гостей повели в лес, где на небольшой поляне уже полыхали три костра, освещая все пространство. И чем ближе они подходили к поляне, тем больше оживлялась Ирэйн, томимая любопытством и желанием, чтобы для бедной девушки поскорей закончились ее мучения. И было безумно любопытно посмотреть на невесту, красота которой не оставляла мужчин равнодушными, будь то высокородный риор или смерд. Она даже покосилась на советника. Представила, как тот смотрит с восхищением на еще неизвестную Нэйту, и… рассердилась. Ирэйн опять отняла свою руку у Дин-Таля, и он с удивлением взглянул на лейру, чье лицо в свете факела показалось ему суровым.
- Что случилось? – спросил советник.
- Ничего, - проворчала лейра Дорин. Затем прищурилась и произнесла: - Похоже, невеста обладает необыкновенной красотой.
- По крайней мере, так говорят, - пожал плечами Тиен. – Мне даже любопытно взглянуть, из-за кого здесь кипят такие страсти.
- Ну и любопытствуйте, сколько вам угодно, - сердито произнесла Ирэйн, задрала нос и ушла вперед.
Дин-Таль посмотрел ей вслед, силясь понять очередную перемену, и вдруг развеселился, потому что понял – ревнует. Ревнует к совершенно незнакомой девице, которая совсем скоро станет чужой женой! Риор не стал догонять задиристую лейру, считая, что их объяснение на глазах крестьян будет лишним. Потом ревнивица сама увидит, что ее волнение пустое, а пока… Тиен ухмыльнулся, ему было приятно. Но говорить об этом лейре Дорин советник не решился бы никогда, памятуя о расцарапанной физиономии смотрителя Тангорской крепости. Если уж в Альвии скрывался варлах, то в Ирэйн пряталась дикая кошка, которая или свернется на коленях клубком, или же выцарапает в ярости глаза. Дин-Таль предпочитал милое урчащие создание.
- Как же она мне… нравится, - с шальной улыбкой прошептал советник и постарался не сильно отстать от своей спутницы.
На поляне их уже ожидали Стин с братьями. Он живо обернулся к высокородным гостям, поклонился и вытянул шею, заглядывая им за спину. Тиен хмыкнул, угадав нетерпение жениха. Он посмотрел на Власта:
- Невеста?
- Да тут уже, еще раньше моего дурня пришли с отцом. Девка обмирает уже, как ждет обряда, - усмехнулся смерд.
- Тогда приступим, - кивнул ему советник.
Он подошел к Ирэйн, замершей на краю поляны, взял за руку и подвел ближе, женщина сопротивляться не стала.
- Свидетелям полагается стать здесь, - пояснил ей риор.
Дин-Таль, как и все владетели земель и замков знал слова всех обрядов, совершавшихся в храмах. Высокородных отпрысков обучали им наряду с науками и ратным искусством. Не изучить такое считалось постыдным, ибо каждый мог стать исполнителем ритуала и опозориться тем, что он невежда, не хотелось никому. Тиен Дин-Таль невеждой не был. Потому сразу же скинув на руки одному из своих ратников, шедших за хозяином, плащ, поправил на груди знак своей власти и полномочий, и направился на середину поляны.
После поднял руку в призывном жесте, и из-за деревьев выступил смерд, державший за руку девушку, со смиренно опущенной головой. Рассмотреть ее черты было невозможно, потому что их скрывал покров, но походка невесты казалась плавной, словно она не ступала, а плыла над землей. Ростом она была выше Ирэйн, но ненамного. Стройная, но не хрупкая. Впрочем, худышки среди смердов особо не ценились. Им нравились женщины, как говорится, сочные. Однако полноты в Нэйте не было, пока, по крайней мере. Крепкая, ладная, как сказал бы Власт. И все-таки лицо очень хотелось увидеть, но приходилось ожидать окончания обряда.
Девушку передали отцу жениха, и он подвел ее к сыну, встал между ними и взял обоих за руки, чтобы соединить в нужный момент. Сейчас же Власт исполнял роль поручителя и посредника между женихом и невестой. Своим расположением он преподносил дар Стину и обещал защиту Нэйте. И когда крестьянин сжал ладони сына и будущей невестки, заговорил исполнитель ритуала – советник лиори.
- Да снизойдет на нас благословение Вседержителей и Богов наших, - произнес он общую фразу для начала любого ритуала.
Все, кто стоял на поляне, прижав правую ладонь к груди, ибо только правый найдет помощь и защиту у Высших Сил, откликнулись:
- Хвала Вседержителям.
- Да свершится угодное дело.
- Хвала Вседержителям.
- Да прибудет с нами их милость и покровительство.
- Хвала Вседержителям.
Тиен взывал к Богам и Богиням, прося их о помощи и защите для жениха и невесты. Молился о здоровом потомстве и крепком доме, о сытном хлебе и чистой воде. И все, кто слушал призывы риора, отринув обиду и злобу, если такие имелись в сердце, просили Высшие Силы о том же. Боги слышат чистые души, их голоса не заглушает прах мелочных чувств и порочных желаний. И Ирэйн, забыв сейчас обо всем, молилась за Стина и Нэйту.
Она не сводила взгляда с риора, завороженная силой его голоса и строгим в эту минуту ликом. Даже красота невесты была сейчас малозначимой и неинтересной. Какой бы она ни была, но всё внимание лейры и ее восторг принадлежали высокородному исполнителю обряда. Взгляд голубых глаз следовал за ним. И когда уста произносили молитвы, душа стремилась к мужчине, ставшему наваждением многие годы назад…
Наконец, Власт, шагнув назад, соединил руки жениха и невесты. Они переплели пальцы и развернулись лицом друг к другу. В свободной руке каждый держал простой оловянный браслет. На этих браслетах в обережную вязь были вплетены их имена, навсегда связанные воедино священными символами. Нэйта и Стин закрепили браслеты на соединенных руках: он невесте, она жениху.
- Да благословят Боги ваш союз, - улыбнулся Тиен, заканчивая обряд.
Он шагнул в тень, оставив мужа и жену наедине друг с другом, и когда Стин поднял покров с лица Нэйты и склонился к ее губам, взгляд высокородного риора скользнул мимо них. Ему было всё равно, как выглядит девушка, из-за которой им пришлось свернуть с пути. Тиен Дин-Таль смотрел совсем на другую женщину. И встретившись с ее горящим взором, советник уже не сумел отвести глаз.
Казалось, поляна опустела. В одно мгнвоение с нее исчезли счастливые Стин и Нэйта, а вместе с ними растворились в ночи их ликующие отцы и ратники риора, с добродушными усмешками смотревшие на радость смердов. Остались только Тиен и Ирэйн. И в этот миг они забыли о том, что за плечами каждого из них имелось прошлое, полное ошибок и горечи. Забыли, что у них нет надежд, и никогда не будет завтра, но осталось сегодня, и оно не спешило выпускать мужчину и женщину из своих объятий. Они остались одни в окружении огня, две души, сплетенные в незримом единении.
Тиен сделал шаг, вряд ли отдавая себе в этом отчет. Он неспешно приближался к Ирэйн, чье сердце друг взволнованно забилось. Ее дыхание участилось, и узкая ладонь с длинными изящными пальцами прижалась к груди. Она смотрела, как риор подходит всё ближе и ближе, прерывисто вздохнула и подалась ему навстречу, зачарованная волшебством этой ночи и чужого счастья, щедро разливавшегося где-то за пределами маленького мирка, в котором творилось совсем иное таинство.
Мужчина остановился совсем близко. Он поднял руки, сжал плечи лейры, и она накрыла ладонями его грудь.
- Как же ты красива, - тихо произнес Тиен.
Она лишь коротко вздохнула и подалась навстречу риору…
- Высокородный риор!
Радостный возглас Власта ворвался в их уединение, уничтожив уют отсвета костров и тихий шорох ночного леса. Ирэйн вздрогнула, охнула и отстранилась, оставив в душе Дин-Таля ощущение пустоты. Она опустила взгляд и шагнула за спину смерда, глядевшего на советника с восторгом и умилением. Кажется, Власт искренне не понимал, что вмешался в ту минуту, когда его никто не ждал, и досаду, даже раздражение на лице риора, не заметил. Он схватил Тиена за локоть, но тут же отдернул руку и заменил порыв чувств поклоном:
- Пожалуйте на наш праздник, риор советник, - искрясь улыбкой, произнес крестьянин. – Хоть и не пир это, как у вас у знатных принято, но с душой. Уж не откажите, высокородный. Вы для нас такое сделали, такое… Ух! – он потряс тяжелым кулаком и обернулся к Ирэйн. – Благородная лейра, такое счастье, такое счастье! Спасибо вам!
- Да мне-то за что? – улыбнулась беглянка.
- Так ведь слышал я, как вы риора Дин-Таля уговорили, - Власт снова поклонился. – Ежели б не вы, может, и не было бы сейчас свадьбы наших детей. А теперь уж они вместе. Теперь уж ничего не страшно.
Ирэйн покачала головой, но горькую усмешку скрыла. Она знала, как настойчивы могут быть риоры, одержимые своими желаниями, и на что они могут пойти, ломая непокорную женщину. Однако своего сомнения лейра Дорин не высказала. Она накрыла плечо смерда ладонь и заглянула в глаза:
- Пусть уедут отсюда. Пусть уже утром уедут отсюда. Так будет лучше.
- Стин уж со службы-то отпросился, - ответил Власт. – Завтра и отправим детишек. К брату моему троюродному отправим, в Борград. Там, глядишь, уж никто не тронет. И лиори близко, и законы построже.
- Хорошее решение, - одобрила лейра. – Госпожа защитит, если будет в том нужда. Главное, не бояться просить помощи. Она трусливых не жалует, я это точно знаю.
- Спасибо за науку, - поклонился смерд.
- Не госпожа, так адер выслушает, - добавил Дин-Таль. – Риор Дин-Кейр в помощи никому не отказывает, если в ней есть надобность.
- И советник у вас в знакомцах, - улыбнулась Ирэйн.
- И он ждет обещанного празднества, - усмехнулся риор, протянув руку лейре.
- Ваши руки опять дрожат? – прищурилась она.
- Разумеется, - невозмутимо соврал Тиен. – Я переволновался, мне нужна ваша помощь. Неужели откажете, лейра Дорин.
- Ну, что вы, риор Дин-Таль, как можно? Обопритесь на меня, - деловито откликнулась она. – Вдруг вам еще и ноги откажут.
- Тогда вам придется и вправду принять всю мою мощь, - ответил советник и весело рассмеялся, глядя на то, как Ирэйн качает головой.
- И все-таки вы пошляк.
- Нет, милая Ирэйн, пошляк – это вы, - возразил риор. – А я имел в виду лишь мой вес. Но ваше предложение мне нравится.
И он, приобняв женщину за плечи, мягко подтолкнул ее вперед. Она бросила вороватый взгляд на смердов, но вольности советника никто не заметил. Крестьяне, погасив костры, ушли вперед, и только ратники Дин-Таля с факелами в руках ожидали хозяина. Женщина благочестиво опустила взгляд, но требовать, чтобы риор убрал руку, не стала. И Тиен, пользуясь молчаливым дозволением, лишь крепче прижал к себе Ирэйн.
- Я поддержу, - пояснил он. – Там же корни, упавшие ветки, а вокруг темно… мало ли.
- Да, это было бы любезностью с вашей стороны, риор Дин-Таль, - едва слышно ответила женщина, и они последовали за смердами…
Деревенские свадьбы проходили весело и шумно. Их отмечали всей деревней, и столы, составленные прямо на улице, накрывали все дружно, вынося яства от каждого дома. Непременно забивали быка и жарили его на вертеле, чтобы потом отрезать кусок каждому, кто подойдет с тарелкой. И настойки, которые имелись в каждом доме, лились щедрой рекой. Крестьяне веселились щедро и от души. Отплясывали посреди улицы и тащили в свой круг любого, кто оказывался поблизости: будь то простой прохожий или высокородный риор.
Знать любила празднества смердов. Здесь не было ограничений, какие царили на чопорном пиру среди знатных собратьев. Можно было облапить сочную селянку, а то и вовсе затащить ее в укромный уголок и получить жаркую ласку хмельной женщины. Правда, в зубы риоры получали на таких гулянках тоже запросто. Среди шумного веселья исчезали всякие различия, и это тоже было по нраву риорам. Здесь можно было отдохнуть на всю широту души, забыв о спеси и славных предках.
Всё это привычным для сельских свадеб, но не в этот раз. В доме Власта был уже накрыт стол, и молодых ожидали с особым нетерпением. Впрочем, Стину и Нэйте хватило и обряда, они были заняты друг другом, потому за столом их не стали задерживать. Да и время было уже такое, когда невесте предстояло стать женой по-настоящему. И, выпив за их счастье, румяную невесту и жениха, полного предвкушения, проводили к дому родителей Нэйты, закрыли за ними дверь, снабдив вдогонку парой сальных шуток, и оставили наедине. А сами вернулись к Власту и Ринте, чтобы воздать должное хозяюшке.
За столом сидели только родители. Младшую дочь Власта услали спать. Сыновья же сидели со всеми вместе, но чувствовали себя неловко при знатных гостях, и это было заметно, потому и их не стали неволить. Кроме Нэйты у ее родителей была еще одна дочь, но она вышла замуж за парня из соседней деревни и жила там, так что на тайную свадьбу их с мужем звать не стали. А единственный сын служил в одной из пограничных крепостей Эли-Борга.
- Как дети подальше уедут, так мы о свадьбе объявим, - говорил Власт, щедро разливая по стаканам наливку. – Тогда и отпразднуем, как полагается. Может, останетесь с нами? Без вас бы и праздновать было нечего.
- У нас спешное дело, - ответил Тиен. – Завтра мы покинем вас.
- Эх, жаль, - вздохнул отец Нэйты, рыжий мужик с ясными васильковыми глазами. – Вот бы нашему риору нос утерли…
Кстати сказать, Нэйта и вправду оказалась красавицей. Когда она сняла с головы покров, казалось, от ярко-рыжего цвета ее волос стало светлей в сумрачном доме. И глаза у нее были отцовские – васильковые, большие и наивные, обрамленные длинными, на удивление, темными ресницами. Задорные веснушки, щедро покрывшие нос и щеки девушки, вызывали умиление. А уста, пухлые, нежно-розовые, словно летняя заря, навевали мысли о поцелуях.
Ирэйн, разглядев Нэйту, бросила тревожный взгляд на советника, но он был занят разговором с Властом, и на девушку не обращал никакого внимания. Только раз, когда подняли простые деревянные стаканы, Дин-Таль произнес:
- Боги подарили Стину хорошую жену. Пусть красота ее не увянет и продолжает радовать глаз ее мужа. – Показав этим, что прелесть юной жены он все-таки заметил.
- А уж какая красавица вам досталась, высокородный риор. Будто роса летняя, вот какая ваша лейра, - разулыбался Власт. – Смотрю и налюбоваться не могу. Только худенькая больно. Вот немного мяса нарастить, и краше точно не найдете. Верно говорю, риор советник.
- Ах, ты ж охальник, - прищурилась Ринта. – А жена твоя не красавица?
- А ты у меня ягодка сладкая, - хохотнул смерд. Он сгреб жену в объятья, смачно поцеловал в губы, и румяная, но довольная супружница была укрощена.
Несмотря на отсутствие шумного гульбища, за столом было весело. И пусть знатные гости больше молчали, но они получали удовольствие от того, чему стали свидетелями. Смеялись шуткам, порой столь неприличным, что нежной лейре стоило бы залиться краской и сбежать подальше от распоясавшихся невеж, но Ирэйн заливисто хохотала, слушая Власта и отца Нэйты. Она какое-то время поднимала свой стакан наравне со всеми, но как только хмель начал брать верх над разумом, отказалась пить дальше.
- Ну, за молодых, благородная лейра!
- Ну, еще хоть глоточек!
- Нет, - ответил на все восклицания смердов Тиен, отодвигая в сторону руку Власта с бутылью.
- Тогда скушайте еще ножку, - не стала упорствовать Ринта. – Курочка-то какая хорошая была. С любовью растили, оттого и нежная такая.
- Я скоро лопну, - пообещала Ирэйн, но от куриной ножки отказываться не стала.
- Всё в нужное место уляжется, - заверила ее мать Нэйты.
- Точно! – поддержал супружницу смерд. – Глядишь, и сидеть мягчей станет, как мясо-то нарастет. Неудобно, чай, на косточках-то? – подмигнул он гостье.
- А бока-то как нальются! Ух и обнять, как приятно станет! Вон, моя Ринта, на баба – ягодка спелая! – надрывался хмельной Власт.
Советник несильно ударил ладонью по столу, привлекая к себе внимание, и велел:
- Довольно. В лейре Ирэйн изъяна нет. Боги хорошо потрудились, создавая эту женщину. Она уже прекрасна и душой, и лицом, и телом.
- Вы, правда, так считаете? – лейра подняла на него взгляд.
- Не покривил ни словом, - ответил ей советник.
- А никто и не спорит, - ударил себя в грудь кулаком отец Нэйты. – Мы ж не со зла, только от заботы.
- А давайте выпьем за Богов наших! – живо откликнулся Власт. – Вот уж кто творитель великий. Что не создадут, всё диво.
Против этого никто возражений никто не имел, и стаканы подняли все, кроме Ирэйн. Она просто покачала в воздухе надкусанной куриной ножкой. И веселье пошло на новый виток. Смерды разошлись уже не на шутку, и от возгласов звенело в ушах. Тиен обернулся к лейре, увидел, как она прикрыла зевок ладошкой, и поднялся из-за стола.
- Мы оставим вас, - сказал он.
- Еще посидите, прошу вас! – воскликнул Власт.
- Нам рано в дорогу, - ответила Дин-Таль. – Благодарим за стол и веселье, но настаивать не стоит.
После этого удерживать знатных гостей не стали. Но в комнатушку под крышей они сразу не вернулись.
- Я хочу немного прогуляться, - сказала Ирэйн. – В голове шумит от криков и наливки.
- Желание дамы должно быть исполнено, - улыбнулся Тиен, - так учит нас Свод правил любезного поведения.
- Но если вы хотите отдохнуть…
- Я хочу угодить вам, Ирэйн, - признался советник. – Этого мне хочется больше, чем спать.
- Угождайте, - чуть надменно позволила она, и рассмеялась, глядя на изящный поклон риора. – Но сначала я хотела бы вымыть руки, тряпки, предложенной хозяевами было явно недостаточно.
- Как пожелает, благородная лейра, - не стал спорить Тиен.
Вскоре они выбрались из дома, ходившего ходуном от взрывов хмельного смеха, но из калитки так и не вышли, опасаясь переполошить собак, а следом и всю деревню. Советник присел на крыльцо, и когда Ирэйн хотела последовать его примеру, он перехватил руку лейры и потянул к себе на колени. Впрочем, без всякой задней мысли.
- Простудитесь, - сказал высокородный риор. – Я теплый и не такой опасный для вас, как ночной весенний воздух.
- Вы опасней, Тиен, - не согласилась женщина, - но ваше тепло и удобство неоспоримо.
- Тогда воспользуйтесь ими, - улыбнулся советник. – Руки я обещаю убрать подальше.
- Можете не убирать, - смущенно потупившись, ответила Ирэйн. – Вдруг я покачнусь и соскользну на землю.
- Этого я допустить не могу, - произнес риор и обнял женщину. – Теперь вам ничего не угрожает.
Лейра отрицательно покачала головой, вновь не согласившись с советником. Рядом с ним она была уязвима. Но защитить от того, что бушевало внутри Ирэйн, риор Дин-Таль был не в силах, и она не стала ничего пояснять. Просто прижалась к нему, прикрыла глаза и затихла, наслаждаясь кратким мгновением своего маленького счастья.
Ладонь Тиена скользила по ее спине, поглаживала ласкающим жестом. Он слушал тихое дыхание своей спутницы и смотрел на далекие звезды. Сейчас даже не верилось, что скоро всё закончится, и лейру Дорин заберут у него и вернут в узилище, чтобы оставить там до конца ее дней. Риор не хотел такого конца, уже не хотел. Если во время побега ему хотелось защитить бесправную узницу от жестокости и домогательств смотрителя Тангорской крепости, то сейчас он терялся среди обилия чувств, которые будила в нем эта женщина, и среди них не было желания скорого расставания. Даже сожаления об этом не было, потому что в душе всё больше укреплялось иное желание – добиться ее прощения и освобождении.
Почему нет? Она достаточно сидела в сырых стенах тюрьмы, немало пережила и осознала. Жизнь уже сама преподала лейре урок, который она хорошо усвоила. В этом не было сомнений, как не было сомнений в том, что старых ошибок она не повторит никогда. Альвия мудра, она не сможет не увидеть того, что видел ее бывший избранник. В это Тиен верил так же твердо, как верил в то, что, добившись освобождения Ирэйн, он не прекратит с ней ни общения, ни сближения.
- Тиен.
- Да, Ирэйн.
- Когда мы достигнем Борга?
- Послезавтра.
- Уже? – она отстранилась. – Почему так быстро? Еще половина риората впереди.
- Завтра мы доберемся до Пути дайр-имов, - ответил Тиен. – Это подземный тоннель. Он сокращает время и расстояние. Когда лиори заключала с договор с конгуром Маэрином, она включила в него и постройку Троп, как их называет подземный народ. Те Тропы, которыми может воспользоваться каждый, находятся в удалении от пограничных поселений и прилегающих к ним земель, и выводят на поверхность в дне-двух от Борга. Это ради безопасности, чтобы враг не мог добраться до сердца риората слишком быстро, и чтобы рать лиори могла собраться в короткие сроки. Есть иные Пути, но туда без госпожи и адера спуститься невозможно. Впрочем, некоторые ходы может открыть только носитель крови лиоров по прямой ветви. Мы воспользуемся общедоступным тоннелем.
- Я многое пропустила, - грустно вздохнула Ирэйн. – Но как же быстро…
Советник сам привлек к себе женщину, уложил ее голову себе на плечо и провел ладонью по прохладной щеке.
- Всё будет хорошо, - негромко произнес он, и лейра усмехнулась:
- Когда-то вы мне это уже обещали.
- Когда-то наши намерения были иными, и на жизнь мы смотрели иначе, и ожидали от нее иное, - сказал риор. – В наших устремлениях мы оба были неправы, потому Боги наказали нас. Теперь же мы оба освободились от прежних заблуждений, осознали ошибки и открыты для будущего, нового и невероятного…
- Вы с ним обязательно встретитесь, Тиен, - прервала его лейра Дорин. – Я искренне желаю вам стать счастливым в вашем будущем.
- А что пожелаете себе?
- А себе я пожелаю смирения и быстрой смерти, - ответила женщина и поднялась с колен риора. – Я замерзла, риор Дин-Таль. Вы теплый, но холод ночей сильней вас.
- Ирэйн…
Он поймал ее за руку, но лейра мягко освободилась от пальцев советника и вернулась в дом, где всё еще шумели хмельные крестьяне. Женщина прошла мимо чужой радости, поднялась наверх и, прикрыв за собой дверь, прижалась спиной к стене. Она закрыла глаза, прячась от действительности, и слезы выкатились из-под ее ресниц, прочертили тонкие дорожки по щекам и упали с подбородка на грудь.
Тиен еще сидел на крыльце. Он покривился, вспоминая слова лейры.
- Проклятый Архон, - выругался советник. – Как же всё… несправедливо.
Он расстегнул ворот камзола, глубоко вдохнул прохладный воздух и мотнул головой, ощутив досаду. В очередной раз связавшая их тонкая нить рвалась, открывая пропасть между ним и узницей. Тиен уже знал, что завтра Ирэйн опять будет молчалива и отчуждена, что она будет удерживать его на расстоянии, а то и вовсе закроется в себе, потому что послезавтра их путешествие закончится. И не останется ни дороги, наполненной людскими голосами, ни ночевок в гостевых дворах, ни их беззлобных шпилек, ни Власта с Ринтой, ни поляны в лесу, где среди костров свершилось священное таинство. Ничего этого уже не останется. У них ничего не останется, только горечь воспоминаний и очередные сожаления о несбывшемся.
- Ну, уж нет, - твердо произнес Дин-Таль, поднимаясь на ноги. – Так просто всё это не закончится. И мне хватит моей воли, клянусь.
Он вошел в дом, поднялся под крышу, распахнул дверь, и Ирэйн, стоявшая у стены, поспешно отошла от нее. Женщина отвернулась, спешно стирая слезы, и ахнула, когда сильные руки сжали ее плечи и развернули лицом к риору.
- Я ничего не знаю про будущее, - произнес он, глядя в расширившиеся глаза лейры. – Но я точно знаю, что сделаю всё, чтобы то будущее, которое ты нарисовала, никогда не сбылось.
- Тиен…
- Я повторяю, оставим завтра в покое, у нас еще осталось сегодня, - продолжил риор, не желая слушать возражений. – И сегодня есть ты и я, и то, что происходит между нами. Когда-то я был слепцом, теперь прозрел. Лейра Дорин, меня влечет к вам. Хотите деритесь, хотите увещевайте меня, скажу откровенно, я всё равно сделаю это.
- Что? – шепотом спросила Ирэйн, ошеломленная твердостью в его голосе и горящим взором.
Советник не стал пояснять. Одна его рука скользнула женщине на талию, ладонь второй легла на затылок, не позволяя отвернуться, и мужчина склонился к ее губам. Коснулся их коротким поцелуем, на мгнвоение отстранился, чтобы заглянуть в ее глаза. А после завладел приоткрывшимися устами, уже не спеша разорвать это желанное соприкосновение. Он со щемящей нежностью целовал женщину, так нежданно вернувшуюся в его жизнь и сорвавшую с души последние запыленные годами покровы.
Ирэйн еще некоторое время стояла, широко распахнув глаза. После уперлась ладонями в плечи риора, желая его остановить, но уже через миг руки ее безвольно скользнули вниз и повисли вдоль тела. У нее не было сил на сопротивление, прежняя борьба с собой забрала их, не оставив женщине и малой толики. Лейра закрыла глаза, и лишь тихо вздохнула, когда объятья риора стали крепче.
Наконец он отстранился, но не спешил разомкнуть объятья. Его пытливый взор остановился на лице Ирэйн. Глаза ее по-прежнему были закрыты. Она была в его руках, не просто в объятьях, но принадлежала целиком, со всеми своими достоинствами и недостатками, с грехами прошлого и надеждами настоящего. Принадлежала вся без остатка, до последнего вздоха, до последней капли горячей крови, до последнего удара измученного сердца. И это так ясно ощущалось, что доселе незнакомое ликование заполнило риора. Ее податливость вызвала восторг, ее слабость пробудила силу, скрытую в крови потомка рода, чьим символом был стойкий дуб.
И с незнакомым ему трепетом Тиен провел по женской щеке тыльной стороной ладони. Он вновь склонился к ее лицу и повторил губами путь, проложенный пальцами. А когда добрался до ее уст, еще влажных после поцелуя, снова накрыл их своими губами, и Ирэйн ответила. Ее руки легли на широкие плечи любимого ею мужчины, неспешно скользнули ему на грудь и замерли там, ловя удары ускорившегося в своем беге сердца.
Не в силах остановиться и оторваться от Ирэйн, советник покрыл быстрыми и легкими поцелуями ее лицо, вновь спустился к губам, а после скользнул к шее. Лейра откинула голову, позволяя ему делать то, что он хочет. В ее голове звучали слова риора: «Я повторяю, оставим завтра в покое, у нас еще осталось сегодня. И сегодня есть ты и я, и то, что происходит между нами…».
- Сегодня, - прошептала она.
Тиен распрямился и посмотрел на лейру.
- Что? – переспросил он.
- У нас есть сегодня, - повторила Ирэйн. – И оно только наше.
- Да, - улыбнулся Тиен.
Он провел кончиком носа по ее виску и ослабил объятья, но теперь женщина сама прижалась к нему. Она с отчаянностью гибнущей души обняла риора за шею, заглянула в глаза и взмолилась:
- Не останавливайся. Я прошу. Пусть хотя бы раз, всего один раз…
Ирэйн не договорила. Она сжала лицо советника ладонями, поднялась на цыпочки и повторила:
- Прошу…
Он судорожно вздохнул, сжал талию женщины ладонями и ответил:
- У меня нет сил остановиться.
- Не останавливайся, - улыбнулась Ирэйн и потянулась к губам риора.
Тиен вновь целовал ее, и она стояла в его объятьях: покорная, хрупкая, необходимая. Он задыхался от этого ощущения, столь яркого, столь важного, что не осталось даже воспоминания о сомнениях и желании разобраться в собственных чувствах позже. Не в чем было разбираться, всё и так было понятно. Женщина, когда-то не задевшая ни единой струны в его душе, теперь приобрела значимость. Она была нужна риору, и в этом он был с собой честен. Как был честен в том, что не хотел останавливаться и выпускать ее из своих рук. Попроси она, и советник не перешел бы грани, но услышав ее мольбу и увидев огонь ответного желания в голубых глазах, Тиен испытал невероятное облегчение.
Он поднял лейру на руки, донес до кровати и, опустив на нее, навис сверху, любуясь легким румянцем на щеках Ирэйн, влажным блеском припухших губ и поволокой, затянувшей глаза.
- Как же ты красива, - повторил риор слова, уже сказанные на лесной поляне.
Она на мгновение прикусила губу, но все-таки слова сорвались с ее губ:
- Я люблю тебя.
- Боги, - выдохнул советник и, рывком усадив женщину, прижался к ее губам, уже не сдерживая своей страсти…