Глава 19

Глава 19

Очередной солнечный день радовал жителей Эли-Борга. Душа пела, рвалась в полет, вторила гомонящим пичугам. Надежда на чудо цвела буйным цветом. Хотелось чего-то необыкновенного, или же, напротив, чего-то простого, но такого, что принесет умиротворение и успокоит горячую кровь. Например…

- Истон вернулся?

- Нет еще, высокородный риор. До Борга путь неблизкий, а он отправился туда вчера вечером. Должен уже скоро вернуться.

- Скорее бы, - нетерпеливо передернул плечами Маргот Дин-Шамис.

Он поднялся с поваленного древесного ствола и подошел к своему жеребцу, привязанному у соседнего дерева. Рассеянно встрепал гриву, после скомкал ее в кулаке и прижался лбом к лошадиной шее. Скорее бы…

- Хотите, съезжу к дороге, гляну, - предложил один из наемников.

- Этим дело не ускоришь, - ответил смотритель Тангорской крепости, не открывая глаз.

- Как скажете, - пожал плечами воин.

Шамис медленно выдохнул и отстранился от скакуна. Шли вторые сутки после того как они покинули злосчастный постоялый двор в Олкесте. Рассвет того дня риор встретил злым и измотанным собственными мыслями и терзаниями. Он так и не смог сомкнуть глаз, даже пожалел, что прогнал шлюху. С ней можно было бы скоротать время, освободив голову от всяких размышлений. Но ничего менять и звать продажную девку не стал. Так и пролежал на кровати, вертясь с боку на бок и постанывая от навязчивых образов и воспоминаний. И когда темнота за окном сменилась серой предрассветной мутью, смотритель рывком поднялся со своего временного скрипучего ложа, вылил на голову весь кувшин с водой, приготовленный с вечера, оделся и покинул комнату, чтобы уже никогда не войти в нее.

Сонный хозяин встретил постояльца настороженным взглядом, памятуя о том, что он устроил предыдущим вечером, но риор одарил смерда мрачным взглядом и коротко велел:

- Завтрак.

- Как прикажите, высокородный, - поклонился хозяин постоялого двора и спешно покинул гостя, чтобы растолкать еще спавшего кухаря.

Вскоре подтянулись зевавшие наемники, и Шамис, буркнув приветствие, уставился хмурым взглядом себе на руки, лежавшие на столе. Заметив его настроение, воины не стали трогать риора и сели за отдельные столики. И когда в трапезный зал спустились те, кто хотел выехать пораньше, отряд наемников уже покидал постоялый двор.

- Передай той шлюхе, что была у меня вчера, - Шамис выложил перед хозяином несколько монет.

- Здесь больше…

- Считай, она мне понравилась, - соврал риор. – Хочешь еще о чем-нибудь спросить?

Смерд встретился с прямым взглядом карих глаз смотрителя крепости, гулко сглотнул и мотнул головой. У него вопросов не было. Шамис кивнул и покинул постоялый двор, чувствуя растущее раздражение. Ему самому было тошно от собственного лицемерия. Дешевой шлюхе он принес извинения за грубость, накинув пару монет. Другую же женщину, с которой был по-настоящему жестоко, и которая ему нравилась, он собирался убить, чтобы скрыть следы своего зверства.

- В Архон, - буркнул Дин-Шамис. – Так надо.

Теперь уже иначе нельзя… Можно. «Можно иначе! - кричал риору внутренний голос. – Вернись в крепость! Прямо сейчас развернись и возвращайся! Запугай стражу, найди ложного свидетеля, извернись, но сделай так, чтобы даже тень подозрения не упала на тебя за убийство людей советника. Пусть беглецы доберутся до лиори, пусть расскажут, ты можешь еще вывернуться. Можешь! Пусть накажут, пусть лишат должности, пусть выпорют, главное, чтобы не узнали про нападение и убийство! Если сделаешь еще один шаг, для тебя всё может быть кончено…».

Шамис мотнул головой, отгоняя отчаянный призыв разума. Ревность и ненависть гомонили громче. Дин-Таль бесил уже самим фактом своего существования. Напыщенный, полный важности и самолюбования хлыщ! Да было б чем гордиться! Был избранником, а слетел в одно мгновение, как только лиори притащила предателя, которого запрещено именовать так, потому что он, оказывается, вовсе не предатель, а оклеветанная жертва. И бывший адер существует бок о бок со своим соперником, с тем, кто отнял у него честь стать отцом Перворожденного! Слюнтяй и тряпка. Тьфу! Только что рожа смазливая, но ни воли, ни твердости. Только подлость. А то, что вел рать на Порубежной равнине, так на то он и был адером. Они все там сражались! И верность госпоже рода Шамис была не слабей верности Таля. Да и какая верность, если он помог бежать преступнице, приговоренной сидеть в темнице до конца жизни за измену Эли-Боргу и его повелительнице? Что же за любовь у него такая была к Альвии, если утащил ее врага и позволил наслаждаться воздухом свободы?

- Мразь, - выплюнул смотритель, запрыгнув в седло.

Он тронул бока скакуна пятками, и тот зашагал по дороге, вывозя своего всадника на тракт, а риор продолжал слушать тварей, засевших внутри него. Теперь он думал об Ирэйн. Дин-Шамис старался не пускать в душу тот нежный образ, пленивший его. Напротив, теперь он накручивал себя. Предательница! Она была среди тех, из-за кого он потерял отца и брата. Водила шашни с Эли-Хартом, даже успела втиснуть свой зад на трон лиори. Лио-ори-и…

- Сука, - менее уверенно выругался риор и хмыкнул.

Кого он пытается обмануть? Можно солгать кому-то, но себе врать бесполезно. Как лейра Дорин может быть причастна к смерти его отца и брата? Никак. Она ни Альвия, нет того стержня и железной воли, чтобы взять в свои руки правила и возглавить заговор. Да и не в семнадцать лет изнеженной лейре строить заговоры. Понятно, что она оказалась лишь ширмой для замыслов Тайрада, потому и не была казнена правящей кузиной, а лишь сослана на вечное заточение, хотя… Еще надо подумать, насколько это лучше смерти. Ирэйн не выглядела довольной своей участью. Несколько лет самобичеваний и раскаяние в одном-единственном неосмотрительном поступке. Вряд ли это может принести счастье.

- А стержень в ней есть, - тихо произнес смотритель. – И стержень и воля. Сопротивлялась она упорно.

Может и не так крепка, как Перворожденная, но упрямство и непробиваемость Боргов все-таки осталась в ее разбавленной крови. Наверное, он смог бы ее сломать… Конечно, смог! Если бы не поганец Дин-Таль. И теперь вожделенные объятья достались ему, а не Шамису, который столько крутился возле узницы, стараясь предугадать ее желания и заслужить доверие и благосклонность. А советнику потребовалось просто заявиться в крепость, и она уже не просто тень, а целый факел, полыхнувший в одно мгновение.

- Дрянь, - болезненно поморщился риор. – Какая же дрянь…

Нет, он не развернется и не поспешит в крепость. Это уже не желание скрыть свой проступок, это личные счеты, с обоими. И если он не удовлетворит жажду мести, пожиравшую душу, то сдохнет от собственного яда. Нужно освободиться от той черноты, что заполнила нутро, нужно исторгнуть ее, утопить в крови врага и лейры, обманувшей надежды своего поклонника. Правда, ее крови хотелось намного меньше, наверное, даже совсем не хотелось… Если бы нее тот взгляд, которым она смотрела на ублюдка советника!

- Уф, - выдохнул Шамис, заставляя себя успокоиться.

Не хватало еще вызвериться и спустить пар на кого-нибудь по дороге. Или того хуже, на наемников, а с ними ссориться нельзя. Во-первых, пока нужны, а во-вторых, если затаят злобу, еще и выдадут кому-нибудь его тайну. Да, надо подумать о чем-нибудь таком, что не вызывает злости. Например, о своей семье, о детях. И плевать на намеки ехидны-узницы. А если жена и согрешила, то… он это узнает. А пока не доказано обратного, ее обвинить не в чем. И мысли смотрителя свернули к замку Шамис…

Холма Старого Тельма они достигли меньше, чем через час. Вход в подземный тоннель был закрыт решеткой. Чтобы воспользоваться им, нужно было заплатить всего пару медяков, правда, с одного путника. Тех, кто хотел прорваться бесплатно, отлавливала стража, приставленная охранять Путь. Имена тех, кто заходил на Тропу, не записывались, но учет путников велся. Это стало неприятным открытием, однако Шамис успокоил себя тем, что отряд наемников частое явление, и направляться он может куда угодно. Они могли попросту искать новое прибежище, потому что на прежнем месте дела шли плохо. В любом случае, у него не было выбора, и риор отправился платить.

Вообще, конечно, лиори молодец. Заключив свой договор с дайр-имами, она не только сократила путь тем, кто хотел быстрей добраться до цели своего путешествия, не только добавила путникам удобства, но и получила новый приток средств в казну риората. К тому же с боржцев она брала оплату меньше, чем с жителей других риоратов. И пусть народ пока еще только распробовал подземные тоннели, но придет время, когда они станут по-настоящему востребованными, и тогда в сундуки лиоров потекут уже не медные, а золотые реки. И сейчас, наверное, доход с Троп был не так уж и мал, но в будущем… Да, это нововведение еще станет одним из самых прибыльных источников дохода, риор Дин-Шамис был в этом уверен.

Сборщик оплаты придирчиво осмотрел смотрителя, постаравшегося скрыть большую часть лица капюшоном плаща, после, прищурившись, пересчитал его отряд, забрал деньги и, написав на кусочке дешевой бумаги с гербом Эли-Борга «11», вручил ее риору. А через пару минут, когда бумажку с цифрой также придирчиво осмотрел старший страж, ворота открылись, и отряд наемников въехал в тоннель.

- Говорят, настоящий Путь освещен не огнем, а синим мхом, - заговорил старшина, заметив, как риор оглядывается по сторонам.

Шамис бросил на него взгляд. Пока ничего удивительного он не видел. Тоннель имел округлый свод, его стены были облицованы каменными плитами, гладкими и ровными. С потолка на трех цепях свисали ажурные металлические сетки, в которых покоились большие прозрачные шары, и в этих шарах горел огонь, озаряя пространство оранжевыми бликами.

- Огонь-то негасимый, - снова произнес старшина. – Сетки-то вроде наши делали, а вот шары от дайр-имов. Это их колдовство.

- Примечательно, - буркнул Шамис и с новым интересом взглянул на прозрачные сферы.

Да, с выводами он поспешил, все-таки тоннель не был так прост, как показался поначалу. Если огонь и вправду не гаснет, то это настоящее чудо. Впрочем, и сам Путь дайр-имов был истинным чудом, несмотря на внешнюю простоту. Все-таки ужать время и пространство с нескольких дней до нескольких часов – это великая наука! И все-таки риор был полон сомнений – тоннель казался достаточно узким для оживленного передвижения. Однако встречная карета в сопровождении шести всадников проехала мимо них, никого не задев, и смотритель даже ощутил тебя дураком и невеждой, когда шарахнулся в сторону и увидел короткую усмешку одного из сопровождавших карету ратников, потому что два отряда проехали мимо друг друга на расстоянии шагов в пять! Хотя и казалось, что должны застопориться и начать выяснять, кто кого должен пропустить. Да-а, Путь был истинным чудом, а дайр-имы – истинные кудесники, коли сумели обуздать то, что обуздать, казалось невозможно.

- Потрясающе, - прошептал риор Дин-Шамис, вдруг иначе воспринимая место, в котором очутился.

- Вот и мы первый раз с открытыми ртами ехали, - добродушно хмыкнул старшина.

И все-таки за те несколько часов, которые они провели в дороге, смотритель устал от однообразия и обилия тревожных оранжевых всполохов. Желание вырваться на открытое пространство, где есть ветер, солнце и знакомые с детства запахи, в какой-то момент стало нестерпимым, и риор заставил коня резвей перебирать ногами. Старшина в этот раз смолчал, заметив раздражение смотрителя, но понятливо кивнул сам себе – ему чувства Дин-Шамиса были знакомы. К такому путешествию еще нужно было привыкнуть, чтобы не ощущать себя невольником в каменном мешке. И когда появилась новая решетка, за которой в ярком солнечном сиянии продолжало течь время, все вздохнули с облегчением.

- Похоже, полдень, - прищурившись на солнце, произнес рыжий наемник. – Утром выехали, а уже Ресте.   

Дин-Шамис бросил взгляд на путевой столб, на нем было и вправду написано «Рест», И значит до Борга все полтора дня пути.

- Невероятно, - прошептал он. – Четверть риората за спиной, а прошло каких-то часа четыре.

- Это Путь, высокородный, - широко улыбнулся старшина. – Отличная штука!

- И не поспоришь, - усмехнулся смотритель.

Волнение вновь охватило его, грозя перерасти в азарт перед завершением охоты, только вот остался ли еще толк в этом предвкушении? Взгляд риора остановился на указателе «Борград». Он поджал губы, раздумывая, после направил коня к стражу, стоявшему у входа в тоннель.

- Приятель, - позвал он смерда. – Если я хочу попасть в Вирон, куда мне лучше ехать?

- Это вам, высокородный лучше направиться в Данс, там начинается другая Тропа.

- А больше поблизости Троп нет? Мне за сегодня надо много успеть.

- Еще в Арноне есть вход, и в Типли.

- И куда они выведут?

Выслушав ответы, Шамис кивнул. Он вернулся к своим наемникам, и отряд отправился дальше. Что делать дальше, смотритель уже решил, потому вечером, когда они достигли развилки, одна из дорог которой уводила к Борграду, отправил наемника по имени Истон к Боргу, чтобы узнать, не вернулся Дин-Таль. Местом встречи он назначил пересечение дорог между Рестом и Арноном, откуда должны были приехать беглецы.

Ночь наемники провели на очередном постоялом дворе, а вскоре после рассвета тронулись к месту встречи с посланником риора. И вот теперь Шамис изнывал от дурных предчувствий и неизвестности. Они торчали неподалеку от дороги, скрытые деревьями. Уже и день давно перевалил за вторую половину, близился вечер, а Истон всё еще не объявился. Но зато они успели исследовать дорогу и нашли неплохое место для засады, куда можно было заманить советника и его сопровождение. Не хватало лишь точных сведений, чтобы начать действовать.

- Эй! – риор поманил наемника, который предложил съездить до дороги. Тот поспешил на зов. – Проверь.

- Будет сделано, высокородный, - кивнул наемник, радуясь тому, что нашлось хоть какое-то занятие. Торчать без дела надоело всем.

Шамис усмехнулся, заметив завистливые взгляды товарищей воина.

- Холодает, - поежился подошедший к риору старшина.

- И есть уже хочется, - вздохнул рыжий.

- Нежные лейры, - фыркнул Шамис, однако и он был не против перекусить. После завтрака они перекусили днем тем, что прихватили с собой с постоялого двора, а сейчас был уже вечер.

Смотритель отмахнулся от мыслей о еде и вернулся к умиротворяющим воспоминаниям о семье, это и вправду помогало. Он представил, как его беременная супруга хлопочет над сыновьями, как журит их за непоседливость и проказы, и улыбка сама собой появилась на губах сурового риора. Оказывается, он успел по ним соскучиться…

А время всё бежало вперед, здесь, на поверхности земли, мастерство дайр-имов было бессильно. Сумерки еще не наступили, но уже совсем исчезло дневное тепло, оно спешило покинуть оживающую землю вслед за солнцем, которое опускалось всё ниже и ниже. Наемники плотней кутались в свои плащи. Их настроение заметно портилось, но воины на то и воины, чтобы быть привычными и к холоду, и к вынужденному голоданию. Они негромко переговаривались, переходили от одного товарища к другому, но огня не разжигали, чтобы не привлечь к себе внимание.

- Вроде скачет кто-то, - прислушался рыжий.

Шамис оторвался от своих мыслей и поднял голову. Кто действительно мчался в их сторону. Это был одинокий всадник, и он свернул в лесок, где прятались наемники. Они подобрались, напряженно ожидая появления того, кто спешил к ним, и когда на маленькую полянку ворвался ранее невидимый всадник, воины облегченно вздохнули – это был их товарищ, покинувший временный стан более часа назад.

Наемник натянул поводья и указал рукой назад:

- Дин-Таль! – воскликнул он.

- Что?! – подскочил на месте Шамис.

- Они свернули на другую дорогу! Я их на развилке увидел, - быстро и сосредоточенно рассказывал наемник. – Сначала увидел Истона. Потом вижу, мимо него с соседней дороги выворачивают пять всадников и две женщины, они с мужчинами на лошадях сидят. Истон тоже их увидел, они к нему ближе были, так даже рот открыл. Потом показывает мне на плащ, а там дубовые листья. Я даже глазам своим не поверил. Ну и лейра, которая с советником, светловолосая. Вторая баба из простых. С советником два воина, еще один, кажись, калека, а тот, что простуху везет, крепкий и молодой парень. Все вооружены, даже калека.

- Как они могли проехать мимо?!

- Так кто ж знал, что советник путь решит срезать? Там и не дорога толком, тропа больше. Наверное, крестьяне из какой-нибудь деревушки по ней ездят к тракту. Только стемнеет скоро, они вряд ли ночью-то поедут, путь еще не близкий. Истон за ними повернул. Должен метки оставить. Но тут и так понятно, что в гостевой дом заедут.

- Точно они? – все-таки переспросил смотритель, не смея верить в свою удачу.

- Да они! Богами клянусь!

- Тогда и нам тут больше делать нечего. – Шамис обернулся к наемникам: - Уходим!

- На гостевом дворе нападать не стоит, - заметил старшина.

- Знаю, - коротко ответил риор. – Узнаем, где остановились и решим, что делать дальше.

И отряд отправился в погоню за едва не ускользнувшей добычей…

Утро последнего дня их короткого путешествия лейра Дорин встретила у окна, где просидела с того мгновения, как ее спутник, спаситель и похититель заснул после упоительных ласк, которые он дарил женщине с отчаянным пылом и нежностью. Но как только дыхание его выровнялось, и рука, обнимавшая Ирэйн, стала тяжелой, она выбралась из уютных объятий, закуталась в дорожный плащ и села у окошка очередного крестьянского дома, куда их маленький отряд свернул сразу после Малса.

Впрочем, в Малс они заглянули ненадолго. Там Тиен купил простенькую карету, опасаясь, что, узнав Ирэйн, ворота им не откроют, могут и схватить всех, включая риора, пока ни придет лиори и ни скажет, что делать с пленниками. А вот в карету заглядывать не станут, потому что она въезжает вместе с советником и с его поручительства. Это решение было принято заведомо, еще тогда, когда беглецы покинули Тангорскую крепость. Вместе с каретой советник купил и лошадь. Так что последняя часть путешествия для женщин должна была пройти с большим удобством, чем прежде.

Пересчитав оставшиеся деньги, Тиен отвел Ирэйн к портновской лавке. Они успели как раз к ее закрытию, когда с внутренней стороны лязгнул засов. Дин-Таль не стал расстраиваться и опускать руки. Он грохнул кулаком в дверь и гаркнул:

- Открывай, сволота!

Гонор и угроза в голосе сорвали перед высокородными посетителями все засовы, и вскоре они уже рассматривали готовое платье. Советник хотел, чтобы его лейра предстала взору лиори не бродяжкой, а благородной дамой, коей и была рождена. Ирэйн к этой затее отнеслась скептически.

- Не в моем положении являться к госпоже в дорогом платье, риор Дин-Таль, - напоминал ему беглянка.

- Я верю в благополучный исход…

- Вы сильно забегаете вперед в вашей вере, - остановила его женщина. – Вы вдруг ослепли, Тиен…

- Тому есть причина, - улыбнулся риор.

- Полноте, - смущенно потупилась Ирэйн и велела хозяину лавки: - Принести платья менее броские и дорогие. Лучше серого или темного цвета. Без отделки и кружев. Лучше вдовье. В конце концов, я вдова, а не невеста.

Дин-Таль поджал губы, вдруг осознав, что ему неприятно упоминание бывшего замужества. То, что ревнует к покойнику, он уже понял. Поначалу удивился, когда обнаружил, что поминание в разговоре Лотта Дин-Дорина вызывает раздражение. Даже не столько упоминание, сколько та теплота, с которой говорила о нем Ирэйн. «Лотт рассказывал…», «Лотт считал…», «Лотт бы согласился с вами, он думал также…». Лейра Дорин не говорила о муже ежечасно, только когда приходилось к слову, но чем дольше они ехали, тем сильней становилось раздражение. А когда риор понял, что неравнодушен к узнице, то и недовольство упоминанием женщиной покойного супруга стало понятно – ревность. Понимал, что это глупо, но продолжал ревновать. Правда, пытался справиться с этим бессмысленным чувством.

- Ты даже сейчас не можешь забыть о муже? – недовольно спросил он на одной из последних остановок на отдых, когда они удалились от остальных и перемежали беседу поцелуями.

- Только не говори о нем дурно, - взмолилась Ирэйн. – Он был благороднейшим человеком. Лотт всегда был добр и заботлив со мной. И он стал моим первым другом. Мой покойный супруг всегда будет мне дорог.

- А я?

- Ты мое наваждение, - немного грустно улыбнулась тогда лейра. – Или проклятие. Кто знает?

А в лавке и вовсе напомнила, что они всего лишь любовники, и единственный мужчина, которого женщина продолжает считать своим – это покойный муж. Однако Ирэйн не заметила того, как помрачнел Тиен, а он быстро спрятал свое недовольство, не желая расстраивать Ирэйн. И с ее выбором спорить не стал, потому что лейра рассудила верно. Вряд ли Альвия поверит в раскаяние родственницы, если она явится в Борг в богатом наряде. Нет, она права, а он попросту начал забывать, что впереди самое сложное испытание, и придется вырывать у лиори право именно на эту женщину, потому что другой советник уже не хотел. Побеги дали корни, как и предрекал чародей.

И сейчас унылое вдовье платье пепельного цвета висело на спинке стула, ожидая, когда хозяйка наденет его. Лейра зябко поежилась и плотней запахнула плащ. Она обернулась, посмотрела на спавшего риора и залюбовалась им.

- Мой возлюбленный, - прошептала женщина. – Тиен…

Словно услышав ее, советник открыл глаза. Он короткое мгнвоение разглядывал потолок, после повернулся туда, где должна была спать Ирэйн, и порывисто сел, не найдя ее на кровати. Немного шальной со сна взгляд прошелся по комнатушке, отданной знатной паре хозяевами дома.

- Доброе утро, - улыбнулась ему пропажа.

Риор выдохнул и поднялся с кровати, не стесняясь своей наготы.

- Здесь уютней, чем у меня под боком? – спросил Тиен, подходя к лейре. – Или я слишком громко храпел?

- Ты не храпишь, - ответила она. – Просто… не спалось.

- Волнуешься, - понял советник. Он присел на корточки и взял Ирэйн за руки. – Всё будет хорошо, - в который уже раз повторил Дин-Таль.

Он поцеловал сначала одну ладонь лейры, затем вторую и распрямился, потянув ее за собой.

- Ты холодная, как ледышка, - сказал риор, прижав к себе женщину. – А я знаю отличный способ согреться.

- Я тоже знаю этот способ, - хмыкнула Ирэйн. – Он слишком очевиден, чтобы не узнать его.

- И я, как благородный муж, намерен им воспользоваться, - возвестил советник. – Не могу позволить даме замерзнуть.

- Какая забота, - насмешливо фыркнула женщина, и возвращение беглянки в уютное нутро временного ложа свершилось…

Спустя час они покинули деревеньку, притаившуюся в стороне от большой дороги, которая проходила мимо Малса. Дин-Таль сознательно ушел оттуда, чтобы избежать визитов местного смотрителя, который мог пожелать навестить советника, узнав о его появлении в городе. Пока они не добрались до Борга, риор упорно избегал пристального внимания к своей персоне и спутникам, особенно поблизости от чертогов лиори. Здесь уже проще было встретить бывших прислужников, стражей и тех риоров, кто служил или обучался в Борге. В общем, тех, кто мог видеть и знать Ирэйн, и кто помнил, кого предатели усадили на трон, пока не вернулась Альвия. И пока риор и лейра выбирали ей платье, ратники советника узнали о деревушке, где беглецы и провели последнюю ночь своего путешествия.

Карета ждала благородную пассажирку за забором крестьянского дома. Ирэйн строгая, внешне и внутренне, подошла к открытой дверце и уже собиралась забраться внутрь, где ее ждала Нэйта, но Тиен остановил ее, поймав за руку. Он рывком дернул женщину к себе, заключил в объятья и вгляделся в ясные голубые глаза.

- До Борга мы уже не будем делать остановок, - сказал Дин-Таль. – Я не стану в сотый раз уговаривать тебя, что всё будет хорошо, я просто приложу все усилия для того, чтобы так и было. Я лишь хочу, чтобы ты помнила одно…

- Что? – спросила лейра, помимо воли любуясь советником.

- Я люблю тебя, - произнес риор, и женщина ахнула.

Он склонился к ее губам, прижался к ним в коротком поцелуе, больше не заботясь о том, чтобы у их страсти не было свидетелей. Затем отстранился и добавил:

- И еще. Вчера, выбирая платье, ты кое в чем все-таки была неправа. Может ты и вдова, но еще и невеста. Меня отправили в это путешествие, чтобы я нашел себе жену, и я нашел ее. Надеюсь, ты не против стать лейрой Таль?

- Боги, - судорожно вздохнула Ирэйн.

- Я так понимаю, это «да», - улыбнулся риор.

- Но… - начала женщина, и советник снова закрыл ей рот поцелуем.

После выпустил из объятий и направился к своему жеребцу, намеренно более не задерживаясь у кареты, потому что…

- Тиен! Тиен Дин-Таль, немедленно остановись и одумайся! – понеслось ему вслед.

- Я тебя не слышу, - пропел риор и забрался в седло.

Он первым направил скакуна прочь из деревни, и лейре ничего не оставалось, как, забравшись в карету, тихо проворчать:

- Упрямый дурак. Он точно наживет себе неприятностей. Дурак… - и она закрыла лицо ладонями, чтобы спрятать счастливую улыбку.

Хотя бы так! Пусть только намерения, пусть не сбудется, но услышать о том, о чем она мечтала с тринадцати лет, было восхитительно! Но главное…

- Он любит меня, - прошептала женщина и, оторвав ладони от лица, посмотрела на Нэйту. – Он ведь и вправду это сказал? Я ведь не ослышалась?

- Сказал, - кивнула прислужница и широко улыбнулась, глядя на сияющие глаза лейры. – И, кажется, у вас уже нет выбора.

- Ох, Нэйта, как же много ты не знаешь, - радость на лице Ирэйн померкла, но уже через мгновение она рубанула по воздуху рукой, словно отсекая все переживания, и, откинувшись на спинку сиденья, снова улыбнулась, мечтательно повторив: - Он меня любит… Кажется, я сейчас умру, просто не выдержу… - ответом ей стал веселый смешок Нэйты.

Если бы лейра Дорин могла видеть лицо так неожиданно объявившегося жениха, то узрела бы улыбку, ставшую отражением ее собственной. Не было сомнений в том, что он сделал единственно верный выбор, как не было сомнений в том, что ему нужна именно эта женщина, перед которой ему не нужно было притворяться и таить свои грехи. Между ними не было секретов, и она приняла его таким, как он есть: несовершенный, с грузом трагических ошибок за спиной. Именно с ней он обрел себя, разглядел до мельчайших подробностей и обрел свободу от мучительной боли прежней любви. Дин-Талю не нужно было соревноваться с кем-то за ее любовь, потому что она уже принадлежала ему. Не нужно было постоянно помнить о том, кто он. Не нужно было сдерживаться и бороться за право остаться рядом хотя бы наложником, если уж не мужем.

Ирэйн Дорин, урожденная Борг, целиком и полностью была его женщиной. С ней он стал сильней и решительней. С ней научился верить в свои силы, не ожидая помощи и поддержки. Отказаться от нее было бы кощунством и сущей глупостью. Нет-нет, советник лиори Эли-Борга глупцом не был, и он собирался вцепиться зубами в собственное счастье, даже если придется ради этого сойтись в схватке с самой Перворожденной.

- Не отдам, - уверенно произнес риор.

С этими мыслями он выехал за пределы деревеньки и обернулся назад. Один из его ратников и Хальг ехали позади риора, второй ратник следовал за каретой. Стин что-то насвистывал, крепко держа в руках вожжи, его меч лежал на коленях молодого воина. Увидеть женщин советник не мог, но прекрасно представлял себе личико лейры. Тиен попытался представить, какие чувства сейчас обуревают его избранницу. Злится, что он всё решил за нее, она ведь не терпит, когда ее судьбой играют. Только он не играл, и оставалось надеяться, что Ирэйн понимала это. Как бы там ни было, она еще убедиться в его искренности, и тогда всякие сомнения отпадут, потому что в ее сердце жил он, Тине Дин-Таль, и убедить в обратном его не сумеют ни Боги, ни архоновы твари, ни Альвия, ни даже сама лейра Дорин.

Умиротворенно вздохнув, советник посмотрел на ясное голубое небо, такое же чистое, как глаза его невесты. После тряхнул головой, стараясь избавиться сейчас от этой слепящей пелены счастья. Впереди бой за право жить с женщиной, которую он выбрал, за ее свободу и их совместное будущее. Не стоило расслабляться и верить в еще несбывшееся. Но вот во что он точно верил, так это в свою окрепшую волю. Отступать было поздно, да и некуда.

Отряд, настолько маленький, что его вряд ли можно было назвать отрядом, миновал расчищенное крестьянами пространство перед деревней и въехал в лес. До большой дороги оставалось не менее получаса. Ирэйн так и сидела, не спеша открыть глаза. Она всё еще пребывала в мире искрящихся счастьем грез и не спешила вернуться в действительность, где лейру ожидала встреча с госпожой и возвращение обратно в крепость. И сейчас, когда она позволила себе вкусить запретный плод, женщине было отрадно, что в уныло тишине темницы с ней останутся эти воспоминания об их путешествии, о ночах, проведенных с единственным в ее жизни любимым мужчиной, его признание и предложение стать его супругой. Пусть ничего из этого не сбудется, но всё это было в ее жизни. Было!

Лейра тихо вздохнула. Она открыла глаза и посмотрела на Нэйту. Прислужница глядела в окошко.

- Ой, - вдруг произнесла женщина.

- Что? – спросила Ирэйн, и в это мгновение карета остановилась, а затем послышалось отчаянное лошадиное ржание.

Засады не было. Была встреча на лесной дороге, где беглецов поджидали. Первым выехал навстречу Дин-Шамис. Он не спешил, не кричал и не угрожал оружием, но на лице смотрителя Тангорской крепости застыла издевательская улыбка, больше похожая на оскал. Его тяжелый взгляд не сходил с советника лиори. Дин-Таль натянул поводья, вглядываясь в неожиданного встречного всадника, в котором не чувствовалось угрозы, пока он не подъехал ближе…

Глаза Дин-Таля на мгнвоение увеличились, и взгляд метнулся за спину смотрителю. Там не было никого, но справа и слева послышался треск кустов и лошадиное фырканье. Их брали в кольцо. Советник коротко выругался и спешно повернул коня, чтобы броситься к карете. И в то же мгнвоение в лошадиный бок влетел болт арбалета. Жеребец, жалобно заржав, начал заваливаться, и Тиен, подобравшись, соскочить с него прежде, чем туша скакуна придавила бы его. Но он успел лишь откатиться в сторону. Ближайший к нему наемник навалился сверху, придавил коленом грудь риора и прижал к горлу острие меча. Следом подскочил второй и нацелил взведенный арбалет.

- Нет! Не надо! – отчаянный женский вскрик прокатился над лесной дорогой. – Нет!

Ирэйн, выглянувшая из кареты, вырвалась из ее тесного нутра. Забыв о страхе, она бросилась туда, где таяли ее радужные грезы. Она не видела того, кто вел наемников, не видела воинов в безликих серых плащах. Всё, что выхватил взор женщины – это Тиен, для которого каждое мгнвоение могло стать последним. Сердце лейры отбивало бешеный ритм, с каждым новым ударом грозя пробить грудную клетку.

Она уже видела такое! Видела! Почти также точно умер ее муж, сраженный нескольким клинками, когда пытался защитить ее от справедливой кары, а теперь другой мужчина, которому она подарила свое сердце и девичьи сны, ступил одной ногой на тропу, с которой уже нет возврата.

- Не надо! – снова выкрикнула она и попала в руки одного из наемников.

Лейра забилась, пытаясь вырваться, но метания ее были бестолковы, силы не равны, и безнадежный изначально бой оказался проигран. Слезы, брызнувшие из глаза, закрыли взор, и она уже не видела, как дернулся на ее крик плененный советник, как лезвие царапнуло его по шее, оставив кровавый след. Не видела, как следом за ней из кареты выскочила Нэйта. Ее перехватили сразу, прижали к карете, и рыжий наемник отпустил сальную шуточку. Стин слетел с козел, бросился на помощь жене, но его сбили раньше, чем он успел добраться до Нэйты. Молодой страж упал на колени, его голову оттянули назад, и к горлу прижался нож. Лейра Дорин лишь слышала протестующий женский визг, да еще ядреную брань ратника, сопровождавшего советника в его путешествии. И если бы слово могло убивать, то ватага разбойников в серых плащах уже осыпалась бы пеплом. Но брань была бессильна против клинков.

Наконец, Ирэйн выдохнула и заставила себя успокоиться, если можно было назвать холодную ярость, охватившую ее, покоем. Слезы просохли, и женщина увидела своего поклонника, надзирателя и палача. Он спешился и подошел ближе к поверженному противнику. Лицо Дин-Шамиса исказилось в жесткой усмешке, и он присел на корточки, с интересом рассматривая окаменевшее лицо Дин-Таля.

- Злишься, - удовлетворенно произнес смотритель Тангорской крепости. – А представь, как я разозлился, когда обнаружил, что одна из заключенных сбежала. И не кто-то там, а сама лейра Ирэйн Дорин, однажды посмевшая занять трон своей кузины. Но самое невероятное, что помог ей один из вернейших псов Перворожденной. Бывший адер, бывший избранник, теперь и бывший советник? А может… мертвец? – Шамис удрученно покачал головой. – Стало быть, предательство, риор Дин-Таль? Если я покараю вас именем лиори, она будет очень недовольна, особенно когда узнает, за что вам снесли голову?

Тиен перевел взгляд на воина, державшего арбалет, после снова посмотрел на смотрителя, и уголок его рта дернулся в кривоватой усмешке:

- Опасаюсь, риор Дин-Шамис, что лиори будет очень недовольна, если узнает, что вы явились карать, не как власть, а как разбойник. Я не вижу знаков крепости на ваших воинах, не вижу знаков Тангора. Вы бросились в погоню с отрядом наемников, а это говорит о том, что закон вас интересует в последнюю очередь.

Шамис распрямился. Он на мгновение поджал губы, не заметив в глазах врага страха. Сейчас он выглядел совершенно спокойным, словно лежал не в пыли дороги с мечом у горла, а на кушетке в собственных покоях. Злость, тихо тлевшая до этого мгнвоения, полыхнула, но риор сдержался, не желая показаться слабей поверженного противника. Он улыбнулся.

- Вы невероятно наблюдательны, риор Дин-Таль, - отметил смотритель. – И раз вы наблюдательны и далеко не глупы, то понимаете, что мне достаточно сделать всего один жест, и ваше дохленькое сопровождение превратится в трупы. Кстати… - Шамис в фальшивой задумчивости потер подбородок. – Как вы смотрите на то, чтобы я все-таки сделал то, от чего вы так упорно спасали мою подопечную? Я охотился на вас, нашел и теперь могу получить свою награду. Я даже позволю вам насладиться всей полнотой вершащейся трагедии. Ее сопротивление, крики, призыв о помощи. Мой напор, страсть и, конечно, наслаждение, вырванное силой.

- Мразь! – вновь дернулся советник, в мгновение растеряв показное спокойствие, и смотритель удовлетворено хмыкнул, заметив, как ярость сменяет равнодушие в глазах Дин-Таля.

Дин-Шамис перевел взгляд на Ирэйн, сверлившую его пристальным взглядом. Риор заметил взволнованное дыхание беглянки, чуть склонил голову в насмешливом приветствии и поманил ее к себе пальцем. Наемник выпустил лейру из захвата, но теперь она не сдвинулась с места.

- Будьте любезны подойти ко мне, лейра Дорин, - вежливо попросил смотритель. – Ваше упрямство может сказаться на неблагополучном исходе нашего дела. – И вдруг рявкнул: - Живо!

Ирэйн стиснула кулаки, но направилась к своему мучителю. Однако, не дойдя до него, кинулась к советнику…

- Не так быстро, прелестнейшая, - почти игриво произнес Дин-Шамис, перехватывая ее.

- Пус-сти, - зашипела взбешенной кошкой лейра.

- Добить, - в то же мгнвоение прозвучал приказ, и женщина взвизгнула:

- Нет!

- Пока не надо, - остановил наемника риор.

Ирэйн затихла рядом со смотрителем, только взор ее был устремлен на другого мужчину. Их переглядывания, и ободряющая улыбка советника вызвали новый прилив раздражения. Однако Шамис вновь сдержался. Он сжал руку беглянки за запястье, после поднес ее к губам и тронул тыльную сторону ладони подобием поцелуя. Меньше всего ему хотелось быть учтивым или нежным. И исполнять своей угрозы он не собирался, но так упоительно было наблюдать, как сужаются глаза врага, ощущать его ненависть. О, да, затянувшаяся игра стоило того, чтобы еще немного продлить это удовольствие.

- Добро пожаловать домой, дорогая моя лейра Дорин, - мягко произнес Дин-Шамис. – Вы ведь не откажитесь вернуться со мной в стены крепости, которые хранили и оберегали вас от внешней суеты почти шесть лет? Ваша темница всё еще в вашем распоряжении.

- Что вы собираетесь сделать с остальными? – напряженно спросила Ирэйн.

Она обернулась и увидела, что ее спутники уже спешились, подвластные нацеленным на них арбалетам. Их разоружили, как разоружили и Дин-Таля, отцепив от его пояса меч, лишив возможности защититься. Наемники согнали сопровождение Дин-Таля вместе, и мужчины оттеснили Нэйту в середину, закрыв ее своими телами. Воины в серых плащах окружили их, оскалившись клинками, но пока не трогали, по-прежнему ожидая приказа. Выхода не было. Спасения не было…

- Ничего, - неопределенно махнул свободной рукой смотритель. – Если риор советник поклянется хранить мою маленькую тайну о произошедшем в тюрьме, то и я не буду придавать огласки того, что он устроил вам побег. Всё вернется на свои места, только и всего.

Лейра вскинула голову и испытующе поглядела на риора. Тот хмыкнул:

- Не верите. Ну, поудите сами, к чему мне кровь риора, смерть которого не останется незамеченной. Это до вас нет никому дела. Вы пустое место, Ирэйн. Советник же лиори, герой битвы на Порубежной равнине, за которым шла рать Эли-Борга, слишком заметная фигура, чтобы просто исчезнуть бесследно. К чему мне отягощать себя ненужными неприятностями?

- Ирэйн, - она вздрогнула и опустила взгляд к Тиену. – Он играет с тобой, как кот с мышью. Не верь…

Удар ногой по ребрам прервал его, и советник зло покривился.

- Не верь, - повторил он и охнул от нового удара.

- Дальше будет хуже, - пообещал Шамис. – Сейчас только ты решаешь, будут они жить или нет. Зачем мне лгать тебе, если я давно мог отдать приказ, и они были бы уже мертвы, а мы ехали в Тангорскую крепость? Подумай сама.

Ирэйн посмотрела на пленников, окруженных наемниками. На мрачного ратника Дин-Таля, после на Хальга, который с отчетливой ненавистью глядел на искалеченную правую руку. Затем перевела взор на Стина, обнимавшего испуганную плакавшую Нэйту, на второго воина советника – красноречивого сквернослова. Тот плевался ядом от бессилия. Опять посмотрела на Тиена и вымученно улыбнулась.  

- Не надо, - одними губами ответил на ее улыбку советник. – Он лжет.

Лейра Дорин развернулась к Шамису.

- Поклянитесь, что вы отпустите их всех живыми и невредимыми, - неожиданно твердо потребовала она.

- Я же уже сказал, - упрекнул ее смотритель, - к чему это недоверие.

Риор мягко подтолкнул лейру в сторону своего коня. Она послушно сделала несколько шагов, слабо соображая, что делает. Ее мир, едва возродившийся из руин, вновь змеился трещинами, грозя обрушиться уже в следующее мгнвоение. Женщина мотнула головой. Всё хорошо. Она вернется в крепость, а Тиен в Борг, и тогда не будет наказания за то, что он устроил ей побег, вся эта история останется скрыта от взора лиори пеленой новой лжи…

«Вы бросились в погоню с отрядом наемников, а это говорит о том, что закон вас интересует в последнюю очередь…». Клятва – это тоже закон. Тиен не даст такой клятвы, иначе не рискнул бы выкрасть узницу, а Шамис не исполнит, потому что закон интересует его в последнюю очередь. «Он играет с тобой, как кот с мышью». Играет… Но зачем?

- Потому он мстительная тварь, - прошептала лейра. – Он издевается над всеми нами. Дает надежду, чтобы потом ее отнять.

- Вы что-то сказали, Ирэйн?

Лейра уже почти дошла до скакуна смотрителя, но замерла и порывисто обернулась к нему. Она короткое мгновение всматривалась в самодовольную физиономию смотрителя. Задержала взгляд на его глазах и отчетливо увидела зверя, с интересом наблюдавшего за ней. Он и вправду лгал. Никто из ее спутников не уйдет живым из этого леса, сядет она сейчас на скакуна Шамиса или нет. От нее, как и прежде, ничего не зависит. И играют ею так же, как и всегда. Она опять всего лишь кукла без права голоса, и очередной дрянной мальчишка готов сломать ее, как только игрушка ему надоест…

А потом ей стало смешно. Боги, словно издеваясь над ними, вернули их на пять с лишним лет назад, велев пройти дорогой тех, кого они предали. Снова лес, снова засада, только  уже не свита лиори, а горстка неудачников попала в лапы к еще одному изменнику, возомнившему, что он может вершить чужие судьбы. И даже есть Стин, но уже не тот добродушный болтун-великан, которого Ирэйн отправила вытащить Тиена Дин-Таля из-под клинков убийц. И Шамис готов забрать последнюю в побочной ветви Боргов, чтобы уничтожить ее в своей крепости.

- Какое странное искривление истории, - произнесла лейра Дорин вслух. – Тиен, разве тебе ничего не напоминает происходящее? Лес, засада, даже Стин. Боги не с нами, Тиен! Они продолжают наказывать нас за прошлые ошибки…

Она расхохоталась. Громко, истерично, до слез… Однако смех лейры оборвался на звенящей ноте, она резким жестом смахнул влагу с глаз и впилась цепким взглядом в лицо Дин-Шамиса.

- И есть лицемерная тварь, которая творит беззаконие руками собранного ею сброда, - тихо закончила Ирэйн.

- Осторожней, лейра Дорин, - предупреждающе ответил смотритель.

- Отпусти их, - велела женщина. – Прямо сейчас отпусти. Прикажи своей своре убрать оружие. Ну?! Тебе же не за чем обманывать! Отпусти!!! – надрывно вскрикнула она и тут же криво усмехнулась: - Молчишь… - а в следующее мгнвоение лейра выплюнула: - Тварь. Лживая тварь!

Она бросилась на риора, зная, что этот бой уже проигран. Но успела лишь мазнуть ногтями по его щекам, и Шамис перехватил запястья взбесившейся женщины. Ирэйн завизжала, не в силах справиться с обуревающей ее яростью, но освободиться от хватки не смогла, и тогда лейра с силой наступила смотрителю на ногу, желая хоть так причинить ему боль. Шамис охнул. Он невольно дернулся, ослабив захват. Ирэйн взвилась и вцепилась ему в волосы.

- Сука! – вскрикнул смотритель.

Его кулак влетел женщина под ребра. Лейра, задохнувшись, повалилась на землю, продолжая сжимать в кулаках вырванные прядки темных волос. Шамис схватил Ирэйн за шею и рывком вновь поставил на ноги.

- Дрянь, - произнес он, глядя в глаза женщины, вновь затянутые пеленой слез, теперь слез боли. Она полоснула ногтями по воздуху, и вскрикнула, когда щеку обожгло от пощечины.

Их возня и крики привлекли внимание. Наемник наседавший с мечом на советника, оказался слишком любопытным. Он приподнялся, и острие его клинка отодвинулось от горла Дин-Таля. Риор, коротко выдохнув, сдвинул корпус в сторону, сменив положение тела. Арбалетчик спустил тетиву, и болт воткнулся в землю, лишенный законной добычи. Мечник опомнился, кинулся к риору, но удар по ногам свалил его на землю. Наемник вытянулся рядом с риором, и тот, приподнявшись, добил его локтем в основание шеи. Второй наемник сменил арбалет на клинок, однако поторопившись, запнулся за тело товарища и упал на его меч, подхваченный Дин-Талем. Риор встретился с изумленным взглядом наемника.

- Как? – спросил тот.

- Воля Богов, - ответил советник.

После столкнул с себя наемника, и, подняв меч мертвеца, наконец, встал на ноги. Его взор метнулся к Шамису, и гримаса гнева исказила красивое лицо Дин-Таля. Ирэйн теперь стояла на коленях, в волосы ей вцепилась длань риора, не позволявшая отвернуться или опустить взор. Женщина схватилась за голову, пытаясь хоть так унять боль. Тело ее содрогалось от рыданий.

- Хотела этого? Смотри, - донесся до советника злой голос Дин-Шамиса. – Это ты их убила, ты! Их смерть будет на твоей совести. Теперь у тебя прибавится призраков, продажная тварь…

- Шамис! – гаркнул Тиен.

Смотритель, уже приподнявший руку, чтобы отдать приказ наемникам, замер и перевел на него удивленный взгляд. Опять ярость сыграла с риором злую шутку, опять он перестал замечать то, что творилось вокруг, потому, обнаружив советника свободным, почувствовал изумление вместо злости на тех, кто его упустил.

- Твоей доблести хватает лишь на схватку со слабой женщиной? – издевательски спросил Дин-Таль. – Со мной сойдешься? Или прикажешь наемникам выполнить работу потяжелей, пока бьешься с лейрой?

- Не трогать! – рявкнул Шамис, и наемники не двинулись с места.

Тиен едва заметно усмехнулся и направился к смотрителю Тангорской крепости. Шамис оттолкнул Ирэйн. Она повалилась на бок, накрыла голову руками и затихла, приходя в себя. Смотритель шагнул в сторону, оставляя лейру за собой, и вытянул меч из ножен.

- Неужто осмелишься, - с прежней издевкой спросил Тиен, глядя, как наливаются кровью глаза противника.

Поединок не обещал быть простым, но Дин-Шамис был слишком несдержан, слишком порывист и гневлив. А тот, кто позволяет злости управлять собой, то быстрее слепнет и глохнет, становясь легкой добычей. Но не это волновало Дин-Таля. Он сам пребывал в бешенстве, и каждый новый всхлип Ирэйн вонзался в душу острой иглой. Тиен выдохнул и сосредоточился на противнике, стараясь не замечать страданий своей лейры. Он позволить себе такой роскоши, как потерять разум, не мог.

- Как же я мечтал добраться до тебя, - произнес смотритель. – Ночами снилось, как я сворачиваю твою шею, советник.

- Но вновь подрался с женщиной, - усмехнулся Дин-Таль, продолжая ярить противника.

- Так вышло, - пожал плечами Шамис и бросился на Тиена…

Ирэйн со стоном села. Голова разрывалась от боли, гул в ушах был силен, и звон стали она расслышала не сразу. Наконец женщина убрала от лица ладони, стерев слезы, и с мученической гримасой огляделась. А через мгнвоение охнула и прижала ладонь к груди, боясь произнести хотя бы слово. Она забыла о мучившей ее боли. Всё ее существо устремилось к зеленоглазому риору, но теперь помочь ему лейра могла лишь одним – не вмешательством.

Шамис наступал. Он теснил советника, обрушив на него град ударов. Дин-Таль пока отбивался, нанося противнику иные удары. Советник насмехался, всё больше выводя из себя смотрителя. Дин-Шамис мотнул головой, запрещая себе слушать Тиена, но слова того ядом просачивались в сознание, отравляя кровь риора.

- Наемники тебе песен на ночь не пели, Шамис? Одеяло не поправляли? Даже странно, как это ты отважился ввязаться со мной в драку.

- Заткнись, - рявкнул смотритель, теряя терпение.

- А я думал, ты любишь поговорить. – Не унимался Дин-Таль, отбиваясь от очередного нападения. – Другой бы сразу приказал всех убить, тебе же надо было покрасоваться. Неверное, любишь смотреться в зеркало, благородная лейра? Ах, вот почему ты сцепился с женщиной! Не с мужчиной же тебе было драться…

Шамис оттолкнул его, утер пот и, взглянув исподлобья, криво усмехнулся:

- Кто ты такой, чтобы говорить мне всю эту мерзость? Бывший адер и бывший избранник. Не я верным псом облизывал столько лет ноги госпожи и однажды был выкинут за ненадобностью. – Удар достиг цели, и риор это заметил. Он осклабился и продолжил: - Это, наверное, горько видеть, как женщина, которую ты любил, счастлива, но не с тобой?

Лицо Дин-Таля исказилось, и он бросился на Шамиса. Схватка закипела с новой силой, но уже никто не стремился поддеть противника. Ярость кипела в обоих, ненависть слепила, и осторожность была отброшена. Ирэйн с тревогой следила за тем, с какой отчаянной злобой риоры пытаются убить друг друга. Но смотритель вновь наступал, и широкий пень, к которому он упорно теснил противника, лейра увидела раньше, чем Дин-Таль запнулся об него.

- Тиен! – надрывно закричала Ирэйн. – Осторожно!

И ее голос, наполненный страхом, вдруг отрезвил советника, словно лейра отвесила ему пощечину. Красная пелена ярости развеялась. Дин-Таль скользнул в сторону за мгнвоение до того, как полететь навзничь, и Шамис заскрежетал зубами.

- Почему ты вцепился в эту лейру? – спросил он, еще надеясь вывести из себя противника. – Раз не досталась лиори, решил заменить ее подделкой? Что в ней ценного? Кровь Боргов или венец, который она успела натянуть на себя?

- Она – дар Богов, - ответил Тиен.

- Невелик дар, - зло хмыкнул смотритель. – Изменница…

- Лицемеришь, - уверенно произнес советник. – Лицемеришь и ревнуешь. Зря.

- Отчего же? – нервно спросил Шамис.

- У тебя нет на нее прав.

- А у тебя есть?

- Есть, - кивнул Дин-Таль. – Права мужа.

- Лжешь! - задохнулся смотритель. – Браслета нет!

- А права есть, - ответил Тиен и напал на противника…

Ирэйн подалась вперед. Она кусала губы, изнывая от тревоги и страха. Даже наемники с любопытством поглядывали на поединок, но попытка пленников вырваться из кольца закончилась легким ранением сквернослова и его отчаянной бранью. Риоры и вовсе уже ничего не видели, с завидным упорством пытаясь покончить друг с другом, но пока украсились лишь легкими порезами да синяками от ударов. Казалось, еще немного, и они отбросят оружие и вцепятся друг другу в глотки…

- Всем стоять! – этот вскрику прокатился по лесной дороге раскатом грома.

А через мгновение к ним ворвался конный отряд, превосходивший численностью наемников и их добычу вместе взятых. На плащах ратников был выткан символ Тангора…

- Риор Дин-Шамис, сложите оружие! – вновь прогремел голос риора, который вел отряд, и поединщики в одинаковом изумлении воззрились на… Дин-Роэна.

Его воины стремительно заполнили собой свободное пространство, окружили наемников, и те опустили оружие, понимая, что сопротивление не имеет смысла. Нэйта, надрывно вскрикнув, бросилась на шею Стину, и тот с силой прижал к себе жену, зарылся лицом ей в волосы и затих, осознавая, что всё закончилось. Воины советника переглянулись, и сквернослов, хлопнув по плечу Хальга, подвел итог их переживаниям емким выражением, от которого закашлялся даже его товарищ.

- Но откуда?! – Дин-Таль воззрился на смотрителя Тангора, втиснувшего свое мощное тело между противниками.

- Принк, - с ненавистью выдохнул Дин-Шамис, глядя на рыжего стража, насмешливо глядевшего на него с высоты своей лошади.

- Именно Принк, - кивнул Роэн. – Когда ему удалось покинуть крепость, сей честный страж пришел ко мне и всё рассказал. Тогда я понял, риор Дин-Таль, зачем вы просили меня задержать риора Дин-Шамиса, - великан укоризненно покачал головой. – Но какое зверство, Маргот! – воскликнул он. – Как так можно было обращаться с бедной лейрой, какой бы ни была ее вина, - градосмотритель всплеснул руками и вновь переключился на советника: - Я узнал, что риор Дин-Шамис покинул крепость в одиночестве, лишь оставив распоряжения. Но за беглой узницей он не мог отправиться один! А потом мне сказали, что город покинул отряд наемников, я перетряхнул Тангор, ну, вы меня знаете, - в голосе Роэна прибавилось самодовольства. – Так и выяснили, что наш смотритель крепости нанял их. После пошли по следу. И как же жаль, что мы опоздали и не смогли спасти ваших людей…

- Что? – пугающе тихо спросил Тиен. – Что с моими людьми?

- Пали, - вздохнул градосмотритель. – Выжил один из воинов, мы оставили его в Кьеле, рядом с этим городом на них и напал Дин-Шамис со своими наемниками…

Шамис, разоруженный, но всё еще свободный, слушал смотрителя Тангора. И когда тот дошел до людей советника, смотритель крепости поднял руки и стиснул голову.

- Боги, - хрипло произнес он. – Всё зря… Изначально всё зря. Дура-ак, каков дурак.

Он бы даже рассмеялся, издеваясь над самим собой, если бы всё не было так… мерзко. Стало быть, он был приговорен уже тогда, когда решил пойти против закона. Глупец! Он полагал, что сумеет скрыть следы, а в это время уже шла охота, и охотник, не ведая того, сам стал дичью. И всё из-за одной-единственной слабости! Из-за женщины, которая даже не принадлежала ему. Риор обернулся, посмотрел за спину тангорскому ратнику, а после сделал шаг назад…

- Этот воин нам и рассказал про допрос, который учинили бедняге кучеру. Так мы узнали, что риор смотритель пойдет к Боргу, - продолжал Роэн.

Его мощное тело закрывало от взора советника Шамиса. Гнев, едва успокоенный появлением нежданной помощи, вспыхнул с новой силой. Напал! Напал на дороге, словно разбойник! Боги, разбойники не убивают, если им не оказывают сопротивление, а этот напал и убил! Без войны, без надобности, не по службе и не во благо Эли-Борга. Убил, спасая себя от выволочки и прилюдной порки. Что еще ожидало этого риора? Лишение должности, ссылка в родной замок, не больше! Но он решил спаси свою шкуру даже от этого.

- Кто же мог знать… - рассеянно пробормотал Тиен. – Кто же мог знать, что эта тварь захочет скрыть следы своих забав… - И вдруг голос его прогрохотал, заставив Роэна ойкнуть и замолчать: - Шамис!

- Тиен!

- Боги, - гулко сглотнул Дин-Таль.

Он оттолкнул с дороги градосмотрителя. Ратник, который должен был присматривать за хранителем крепости, лежал со свернутой шеей всего в трех шагах от них. И никто! Никто не заметил этого. Слишком были заняты, слушая градосмотрителя, или рассказывая недавним пленникам о погоне. А Шамису терять было уже нечего, и от цели его отделяло всего несколько шагов.

- Ублюдки! – взревел Дин-Роэн, обводя взбешенным взглядом своих людей. – Как проморгали?!

Дин-Таль не слушал его возмущений. Взгляд советника остановился на хрупкой женской фигурке, к чьей шее был прижат нож убитого ратника. После посмотрел на Шамиса.

- Зачем? – тихо спросил советник. – Это уже ничего не изменит.

- Изменит, - ровно ответил риор. – Если бы не ты, всё могло бы сложиться иначе. Я потерял всё, ничего не осталось. Тогда почему у тебя должно остаться так много? Она ведь дорога тебе, не так ли?

- А если не так?

- Тогда я просто заберу ее с собой в Архон, а ты продолжишь жить дальше, словно ничего не случилось, - усмехнулся Шамис и прижал лезвие к шее Ирэйн.

- Нет, - выдохнул Дин-Таль, разом выдав свои чувства.

- Шамис, у тебя нет чести! – воскликнул Роэн, взметнув к небу кулаки.

- У меня ничего нет, - ответил смотритель крепости.

И Тиен понял – это всё. Вот сейчас, в это мгновение – всё. Едва зародившаяся надежда умрет у него на глазах. Увянет последний побег, и уже никогда он не даст плодов, никогда не скроет в своей сени уставшую душу. Угаснет короткое призрачное счастье вместе с огнем жизни в голубых глазах светловолосой лейры. А он ничего, совершенно ничего не успевал сделать! Бился, оскорбленный напоминанием о том, что от него отказалась чужая женщина, а свою так бездарно, так безропотно отдал в руки убийце.

Шамис мрачно усмехнулся, увидел ответ на свой вопрос в расширившихся глазах советника. Этот удар задел не честолюбие, он попал в самое сердце, а большего бывшему смотрителю Тангорской крепости было и не надо.

- Будь ты проклят, - произнес Маргот Дин-Шамис, глядя на Дин-Таля и…

Глаза его закатились, рука с ножом дернулась, и они с Ирэйн повалились на землю. Принк отбросил в сторону камень и отряхнул руки. Страж насмешливо хмыкнул и столкнул ногой тело риора с лейры, оказавшейся под ним.

- Ирэйн, - беззвучно прошептал Тиен, а после надрывно вскрикнул: – Ирэйн!

Он бросился к неподвижной женщине. Упал на колени рядом и рывком прижал к себе, с затаенным ужасом вглядываясь в бледное лицо. Затем опустил взгляд на шею и увидел шее порез, набухавший кровью. Но она была жива! В обмороке, но жива!!!

- Боги, - сипло выдохнул советник. – Живая…

Он откинул голову назад и истерично рассмеялся. Тиен уже не видел, как связали Шамиса, не слышал причитаний великана градосмотрителя. Риор прижался щекой к светловолосой макушке и затих, баюкая лейру.

- Тиен, - позвала его очнувшаяся Ирэйн.

Дин-Таль отстранился, взглянул на нее, вдруг осознавая, что в жизни не видел женщины прекрасней. Пусть заплаканная, пусть с грязными разводами на щеках, взлохмаченная, но восхитительная в своей слабости и невероятная в свой силе.

- Не отдам, - коротко произнес риор и накрыл ее губы поцелуем…