Глава 20
Глава 20
- Риор Дин-Роэн.
- Да, риор Дин-Таль.
- Ради Богов, не ищите признаков нездоровья в Перворожденной и в ее супруге, тем более не учите, как нужно растить детей, чтобы они стали подобны вам статью. Ни лиори, ни адер не одобрят вашей заботы. Держите себя в руках, и ваше знакомство с правящей четой пройдет благополучно… Лучше вовсе молчите, пока к вам не обратятся. И отвечайте только то, о чем спросили. Да, не восхваляйте дочь каждому встречному риору, большинство мужчин в Борге уже женаты или сговорены. И не пытайтесь пристроить сыновей на выгодные должности. Если госпожа решит, что вы готовы на многое ради того, чтобы способствовать возвышению своих отпрысков, вы вообще не увидите от нее милости.
- А…
- Просто молчите.
- Как же тяжело с вами, риор Дин-Таль, - насупился великан.
- Вы меня поняли? – Тиен придержал коня и воззрился на смотрителя Тангора.
- Понял я, понял, - проворчал Роэн. – Рта не раскрою. Буду молчалив, как глыба. Можете мне поверить, риор советник. Я сам, как гора. А разве горы бывают болтливы? То-то же, вот и я буду хранить молчание, уж вы мне поверьте. Никто не вытянет из меня лишнего слова. Даже не кивну. Я же как гора, а горы не говорят и не кивают.
- Я вижу, - усмехнулся советник и вновь пустил коня шагом.
Дин-Таль не спешил. Темнота уже дышала в спину, и до Борга осталось не больше получаса. И чем ближе была цитадель лиоров, тем сильней замедляла шаг кобыла, которая раньше несла на себе убитого тангорского ратника – единственную жертву в отряде Дин-Роэна. Тиен всё чаще оглядывался назад. Его взгляд неизменно останавливался на карете, в которой ехали Ирэйн и Нэйта. Сейчас лейра уже чувствовала себя хорошо после посещения чародея в Малсе. Тот избавил женщину от головной боли, заживил порез на шее и убрал синяки. Нэйта преисполнилась служебного рвения. Она причесала временную хозяйку и вновь заплела ей волосы.
Вроде бы всё складывалось неплохо. Теперь с советником ехал свидетель того, что стало причиной организацией побега лейры Дорин. Были свидетели последствий нападения на отряд, выжил ратник, который мог подтвердить, кто напал на них, даже были наемники, которые сочли за благо не лгать, не желая отягощать свою участь. И всё же… Как Альвия рассудит? Примет ли во внимание раскаяние Ирэйн? Услышит ли слова своего риора, который готов выступить в защиту узницы?
Дин-Таль поджал губы. Ему было что сказать Перворожденной, и отмалчиваться, как это часто бывало, советник не собирался. Как не собирался принять ее решение с покорно опущенной головой. То, что едва не произошло в лесу неподалеку от Малса, показало: потерять Ирэйн он не только не хочет, но попросту не может. И если Альвия откажется услышать одного из вернейших псов…
- Уф, - выдохнул Тиен, стараясь не допускать даже мысли, что лиори останется глуха к его мольбам.
- Говорят, Борг, как целый город, - привлек внимание советника Роэн. Глаза великана горели детским любопытством. Он словно ехал поглазеть на диковинку.
- Неужели даже близко не бывали к Боргу? – рассеянно спросил Дин-Таль.
- Нет, - вздохнул тот. – Всё как-то у границы, да у границы. И замок, и город. Лиори видел на Порубежной равнине.
Тиен попытался вспомнить Дин-Роэна во время великой сечи за Эли-Борг. Такую примечательную фигуру было сложно не заметить, однако память не подкинула ни единого похожего образа.
- Вы меня не видали, - простодушно улыбнулся градосмотритель. – Я при катапульте стоял. Меня советник Дин-Солт приметил, еще когда со своими десятками в Тангорский лес пришел. Он же и отметил мои заслуги перед госпожой. Видать, после этого на должность мою нынешнюю и назначили. А что? Я ведь за горло любую тварь возьму и как мокрую тряпку выжму. И силы, и рвения у меня уйма, - он потряс кулаком, и Тиен усмехнулся:
- Это уж точно. И силы, и рвения в вас через край. Их, кстати, тоже придержите в Борге.
- Да чего я там наворотить-то могу? – округлил глаза Роэн.
- Вот и придержите, пока ничего не успели.
- Да что вы право слово, риор Дин-Таль, - обиделся градосмотритель. – Будто я мор какой, или бедствие. Про детишек не скажи, удалью не похвастайся, заботу о госпоже не прояви. А я всё от души, между прочим, всё от чистого сердца.
- А они у вас такие же большие, как вы сам, риор Дин-Роэн, потому и размах чересчур велик, - улыбнулся советник и закончил серьезно: - Хотите милости и доброго отношения, делайте, как говорю, иначе и мое заступничество не поможет. Заслужите дурную славу, тогда не только в Борг, но даже назад в Тангор не попадете. Поедите прямиком в свой замок окрестное зверье удалью распугивать.
- А вы мне заступничество обещали, - сварливо напомнил тангорский исполин. – Так в письме и написали, когда просили риора Дин-Шамиса вызвать и задержать. А я ведь даже не спросил, зачем…
- Вот вы и сказали лишнее, - сухо остановил его Дин-Таль. – Выходит, спешили на выручку, чтобы должника своего не упустить?
- Нет! – с искренним возмущением воскликнул Роэн. – Я же полюбил вас, переживал, помочь хотел, а вы…
Губы великана уже знакомо надулись, подбородок дрогнул, и он громко засопел, всем своим видом олицетворяя оскорбленную невинность.
- Да что вы, как дитя малое? Чуть что, в слезы.
- Я не плачу, - буркнул Дин-Роэн. – Обидно просто, - и он шмыгнул носом.
Тиен закатил глаза и обреченно вздохнул. Он был безумно благодарен смотрителю Тангора за то, что тот отправился вдогонку за Шамисом, и за то, что проявил наличие разума и не сбился с пути, когда дороги смотрителя крепости и советника пересеклись. Но выдерживать Роэна больше двух часов кряду, было настоящим испытанием. Еще немного, и Дин-Таль сам готов был захлюпать носом от бессилия. Однако спасение от спасителя явилось спустя четверть часа, когда дорога повернула, и черный массив Борга открылся взорам путников.
- О-о-о, - восторженно протянул Дин-Роэн, мгновенно забыв об обиде.
- Дитя и есть, - тихо хмыкнул советник. – Даром что ростом с гору.
Тиен вновь обернулся назад. Он закусил губу, сражаясь с желанием подъехать к карете. Хотелось взглянуть в глаза Ирэйн, успокоить ее волнение и прижать к груди, чтобы придать ей сил, и получить в ответ теплый любящий взгляд. Но делать этого риор не стал. Со стен замка их уже было отчетливо видно, и привлекать внимание к своей спутнице раньше, чем она шагнет на каменные плиты замка, ему не хотелось. Отбросив собственное волнение, риор уверенно направил лошадь к Боргу.
У ворот им пришлось остановиться. Старшина в дневной смене вышел из ворот и склонил голову перед советником.
- С возвращением, риор Дин-Таль, - произнес страж. – Кто едет с вами и по какой надобности?
- Со мной смотритель Тангора, риор Дин-Роэн с отрядом, - ответил советник. – Мои люди, среди которых двое новых воинов. В карете сидит благородная лейра. С ней ее прислужница. Риор Дин-Роэн и его люди сопровождают задержанных за разбойные нападения наемников и их предводителя – риор Дин-Шамиса, уже бывшего смотрителя Тангорской крепости.
- Как имя лейры?
- Вы можете обращаться к ней – лейра Таль, - с едва заметной улыбкой ответил Тиен.
Глаза стража округлились.
- Да неужто…
- Да, она моя невеста, - кивнул советник, и градосмотритель снова громко засопел.
- А говорили, что уже помолвлены, - пробурчал Роэн.
- Можно сказать, что так оно и было, - невозмутимо ответил Дин-Таль и снова обратился к стражу: - Мы можем въехать?
- Простите, риор Дин-Таль, - тот повинно склонил голову. – Слишком большое сопровождение, и все они воины. Я должен доложить и получить дозволение.
- Разумеется, - улыбнулся советник. – Исполняйте, что должно, мы подождем.
- Но вы можете въехать…
- Нет, я останусь здесь, - произнес Тиен. – Лучше поспешите.
Ждать пришлось долго. Дин-Таль знал, что сейчас старшина отправляет одного из стражей к главе замковой стражи, тот в свою очередь отправится к адеру, потому что это не повод тревожить саму лиори. Дин-Кейр поставит ее в известность, но решить этот вопрос может без высочайшего внимания. Значит, ждать не меньше получаса, может и дольше. Борг большой. И если Альвия созвала Совет, то стража будет ожидать его окончания.
Впрочем, дольше получаса ожидание не затянулось. Ворота открылись, и Дин-Таль со всем своим сопровождением въехал в чертоги лиоров Эли-Борга. И первый, кого он увидел, был сам Райверн Дин-Кейр. Адер и супруг Перворожденной с интересом оглядел могучую фигуру Роэна, даже присвистнул, и перевел взгляд на Дин-Таля.
Советник спешился и первым направился к новообретенному другу, на ходу снимая перчатки. Райверн остановил на нем взор и произнес без тени улыбки:
- Однако ты быстро вернулся. Мы не ожидали тебя раньше, чем через пару месяцев. Еще и успел найти себе приключений.
- Судьба, - усмехнулся Дин-Таль.
- Ты растешь, мой мальчик, - тон адера стал покровительственным.
- Мне есть у кого учиться, наставник, - серьезно ответил Тиен.
Риор еще короткое мгнвоение сверлили друг друга пристальными взглядами, а после Дин-Кейр хмыкнул, сжал плечи Дин-Таля ладонями, рывком привлек его к себе и хлопнул по спине. Дин-Роэн, мявшийся позади советника, издал неопределенное восклицание и махнул рукой, явно расслабившись.
- Рад тебя видеть, - с улыбкой сказал Райверн. После бросил взгляд туда, где на лошадях еще сидели связанные наемники, и спросил: - Зачем ты протащил их через весь риорат?
- Я не тащил, они за мной тащились, с кривоватой усмешкой ответил Тиен. – Напали у Малса. Хвала Богам, риор Дин-Роэн шел по следу «волка». Если бы не он, в Борг доставили бы лишь хладные трупы.
Дин-Кейр отступил от друга и более внимательно оглядел добычу советника.
- Нападение на посланника лиори? Это уже не разбой, - прищурившись, произнес адер. – Это предательство. Хорошо, я понял. Подробности после. – Он поманил старшину: - Преступников в подземелье. – Затем вновь перевел взгляд на тангорского градосмотрителя, и Дин-Таль представил его:
- Риор Дин-Роэн. Достойнейший муж и отважный воин. Человек непомерной силы и большой души.
Роэн вдруг отчетливо зарумянился, смутившись, опустил голову и махнул рукой на советника. Адер в насмешливом изумлении изломил бровь, и Тиен, едва заметно улыбнувшись, добавил:
- И великой скромности.
- Да вы, риор Дин-Роэн, одна сплошная добродетель, - отметил адер.
- И хозяин рачительный. Тангор я нашел в отличном состоянии…
Кейр обернулся к другу и спросил, уже не скрывая иронию:
- Ты никак сватаешь мне риор Дин-Роэна? Так может, невеста уже сама скажет хоть слово?
Великан открыл рот, но снова его захлопнул, и глаза его наполнились мукой. Тиен шагнул к нему и незаметно ткнул кулаком в бок:
- Да поздоровайтесь же с адером, Гифрен, - прошипел советник.
- Вы велели мне молчать, - едва не плача ответил ему Роэн.
- Сейчас говорите.
- Я не знаю, что сказать, чтобы не попасть впросак.
- Добрый вечер, риор Дин-Кейр, - подсказал ему Дин-Таль, и градосмотритель проблеял:
- Добрый вечер, риор Дин-Адер. Ох, - округлил глаза Роэн. – Дин-Риор… адер Кейр. Динрор Кейрадер… Боги, - всхлипнул тангорский исполин и посмотрел на Тиен. – Что вы со мной сделали, риор Дин-Таль? Я весь в волнении и страхе.
Адер шагнул ближе и, отстранив Дин-Таля, обратился к градосмотрителю:
- Разве мужу столь примечательной внешности, есть чего опасаться? – приподнял брови Райверн.
Великан потупился, после протяжно вздохнул:
- Осрамиться, - признался Роэн. – А вышло… вот, - и окончательно сник.
Адер сжал его плечо:
- Оставьте волнение, риор смотритель, - улыбнулся Дин-Кейр. – Должно быть, это усталость с дороги, не иначе. Сейчас вас проводят в гостевые покои. Вы соберетесь с силами, и тогда мы встретимся снова.
- Правда? – распахнул глаза Роэн.
- Истинная, - сдерживая рвущийся смешок, кивнул адер, но после этого отступил, показывая, что разговор окончен. Он поманил к себе прислужника, ожидавшего указаний, и кивнул на градосмотрителя: - Риор Дин-Роэн наш гость, и он дорог нам с госпожой. Проводи его в покои и позаботься, чтобы высокородный ни в чем не имел нужды. И пусть устроят его воинов.
Дождавшись, когда тангрцы отойдут, адер взглянул на друга:
- Как недотепа смог стать градосмотрителем?
- Он неотесан, это правда, - ответил Дин-Таль. – Но хороший человек. Отчасти я виновен в том, что Гифрен растерялся. Он слишком подвластен чувствам, прямодушен и открыт. Это порождает неловкие моменты. С такого момента началось наше знакомство, - риор хмыкнул, вспомнив прием, устроенный ему градосмотрителем. – К тому же чересчур заботлив, и не знает меры в своей заботе. Я дал ему указание сдерживать свою натуру, как видишь, наш дорогой риор Дин-Роэн воспринял мои слова буквально. А Тангор и вправду неплох под его управлением. По крайней мере, людей вокруг себя собрал толковых. К тому же предан лиори и Эли-Боргу.
- Хорошо, я понял, - кивнул Райверн и покосился на карету. – О тангорском градосмотрителе я услышал немало. К нему мы вернемся после. Поговорим о более приятном, - и Тиен подобрался. Впрочем, на внешнем спокойствии это никак не отразилось. – У тебя осталась еще одна новость, о которой мне доложили, но мы всё еще не дошли до нее, а тем временем благородная лейра продолжает страдать в карете от невнимания своего жениха. Представь же мне ту, что смогла завоевать твое неподатливое сердце.
Он весело улыбнулся, и Тиен рассеянно кивнул. Кейр прищурился:
- Что такое? Или невесты нет?
- Невеста есть, - ответил Дин-Таль. – И выбрал я ее по сердечной склонности, как и желал. Но… я хотел бы отвести ее к лиори. Сейчас. – Райверн склонил голову к плечу, и советник, устало вздохнув, произнес: - Ты всё скоро поймешь. Госпожа может принять нас?
- Да. – Райверн чуть помолчал. – Я отправлюсь к Али и предупрежу о вашем появлении. Забирай свою таинственную избранницу и веди ее в кабинет госпожи.
- Где еще найти лиори в сумерках, - невольно усмехнулся Тиен.
- Ее не изменить, - рассмеялся Дин-Кейр, хлопнул советника по плечу и направился известить лиори о прибытии Дин-Таля.
Тиен проводил друга взглядом, после коротко выдохнул и развернулся к карете, дверца которой открылась, но никто оттуда не вышел. Стин переминался с ноги на ногу, явно робея перед подавляющим величием Борга. Хальг озирался по сторонам, пряча за спину изуродованную руку, словно опасался, что за этот недостаток его сочтут негодным для чертогов лиори и выпроводят прочь. Оба ратника советника уже болтали со стражами, над чем-то посмеиваясь.
- Проводите Хальга, - велел им хозяин. Затем заглянул в карету и протянул руку Ирэйн: – Пора, - сказал он с улыбкой. – Нас ожидает лиори.
- Боги, - судорожно вздохнула лейра. – Ноги не слушаются.
- Не бойся, я рядом, - ответил Тиен. – И я не оставлю тебя, даже если нам придется разлучиться на время. Помни о том, что я говорил тебе и верь.
- Повтори еще раз, - попросила женщина, глядя ему в глаза.
- Я люблю тебя, - произнес Дин-Таль.
- Ох, Тиен, - прошептала Ирэйн. – Я будто в огне. Мне так страшно…
Советник забрался в карету, обхватил лицо лейры ладонями и прижался к ее губам коротким поцелуем. После отстранился и повторил свое заклинание:
- Всё будет хорошо.
- Ах, кабы так, - рассеянно улыбнулась Ирэйн. – Но я молю Богов лишь об одном, пусть эта история не скажется дурно на тебе. Остальное я переживу. – Она решительно тряхнула головой и закончила: - Идем.
Но прежде, чем выбраться из кареты, женщина натянула капюшон, скрыв свое лицо от любопытных глаз, и лишь после этого подала руку и шагнула на каменные плиты двора. Следом за ней несмело выбралась наружу Нэйта, и Дин-Таль кивком велел им со Стином следовать за собой. Однако остановился уже через несколько шагов, потому что Ирэйн замерла, не спеша продолжить путь.
Она, придерживая капюшон, задрала голову и завертела ею, жадно разглядывая знакомые очертания Борга. Советник не торопил ее, давая насладиться встречей с полюбившимся ей замком.
- Боги, Тиен, - почти шепотом произнесла лейра. – Мне словно опять тринадцать, и я снова та маленькая девочка, которая не могла дышать от восторга. Я полюбила это место с первого взгляда. И сколько же всего с ним связано… Наша первая встреча, которую я помню до последнего мгновения, и четыре года моего взросления, и первый пир, и… всё остальное. Здесь я окончательно приняла и потеряла Лотта. Здесь родились и умерли мои надежды.
- Здесь они возродятся, - ответил ей Дин-Таль.
Ирэйн обернулась к нему, взглянула с улыбкой и кивнула, в который раз оставляя при себе собственные мысли. «Чтобы ваш мужчина верил в себя, изначально в него должны верить вы», - так учила ее когда-то нянька, и теперь лейра была с ней согласна. Потому она просто коснулась щеки риора кончиками пальцев, после накрыла подставленную руку своей ладонью и зашагала дальше, больше не задерживаясь, но продолжая с жадным наслаждением вдыхать запах родного дома – таким виделся ей Борг с того дня, как юная лейра впервые познакомилась с ним.
Уже шествуя к хорошо знакомой ей лестнице, Ирэйн сжала пальцами руку советника, ища поддержки, и тот накрыл ладонь женщины своей ладони, давая ощущение уверенности и защиты. Тиен остановился только раз, чтобы поручить встречному прислужнику заботу о паре, следовавшей за ними. И после этого советник и беглянка больше не задерживались.
Они поднялись по лестнице, прошли длинным коридором до дверей кабинета лиори и остановились перед ними, ожидая, когда литы позволят войти. На странную спутницу Дин-Таля оборачивались, пытались понять, что за женщина следует с риором, но Дин-Таль лишь кивал и проходил мимо тех, кто пытался заговорить с ним. Его сердце сейчас стучало так же громко, как и сердце его избранницы. И ему было тревожно, и, наверное, даже страшно, только, в отличие от нее, Тиен не собирался покоряться воле госпожи. Риор Дин-Таль, один из вернейших клинков Эли-Борга был готов к бунту и сражению.
- Входите, - равнодушно произнес телохранитель Перворожденной, окинув женщину, скрытую плащом, цепким взглядом. – Госпожа вас ждет.
Советник услышал, как прерывисто вздохнула Ирэйн, вновь пожал ей руку, и они шагнули в распахнувшиеся двери…
Альвия сидела за столом, Райверн расположился на его краешке. Супруги с нескрываемым любопытством посмотрели на избранницу Дин-Таля. И когда советник ввел ее в кабинет, на лице Кейра отразилось недоумение, лиори лишь изломила бровь. Лейра, которой уготовано судьбой было стать супругой одного из первых риоров Эли-Борга, не спешила показать своего лица. Впрочем, и ее жених выглядел сосредоточенным, менее всего напоминая счастливого влюбленного. Пара прошла до середины кабинета и остановилась. За их спинами, перед дверью, остановился лит, и это нарушение традиций было понятно – никто не знал, кто скрывается под запыленной тканью дорожного плаща.
Узкая женская ладонь соскользнула с тыльной стороны ладони риора, и лейра сделал еще два шага вперед. После опустилась на колени и взялась за края капюшона. Интрига затягивалась, и теперь даже Перворожденная подалась вперед, озадаченная странным поведением незнакомки. Тиен подошел к невесте, остановился рядом с ней, и в его взгляде неожиданно сверкнул вызов.
Темно-серая ткань скользнула на плечи лейры, обнажив светловолосую голову. Голубые глаза лишь бегло взглянули на госпожу, и женщина повинно опустила голову.
- Ирэйн? – изумленно вопросил Дин-Кейр.
Он метнул взгляд на Тиена, и тот ответил твердым открытым взором. Ни вины, ни извинений, ни сожалений в глазах советника не было. За его спиной тихо звякнула сталь – лит отлепился от своего места и направился к изменнице, вытащив на ходу кинжал, висевший на поясе. Советник стремительно развернулся к нему лицо, закрыв собой Ирэйн, и Райверн присвистнул, оценив готовность друга к сопротивлению.
- Нет, - послышался голос лиори, и ее телохранитель остановился. – Выйди.
Лит, молча, поклонился и покинул кабинет, бросив последний взгляд на советника, но тот уже развернулся к Перворожденной и на воина внимания не обращал. Альвия поднялась из-за стола, обошла его и остановилась перед кузиной. После ухватила ее голову за подбородок и подняла к себе лицом. Ирэйн глаз не отвела. Она помимо воли рассматривала лиори, как и та сейчас разглядывала родственницу, которую не видела больше пяти лет. Затем отступила и произнесла:
- Ты изменилась, Ирэйн, повзрослела.
- Годы идут, моя госпожа, - тихо ответила лейра Дорин и вновь опустила взгляд.
Лиори посмотрела на Дин-Таля:
- Я требую объяснений.
- И я дам их, Перворожденная, - ответила риор, но его прервал Дин-Кейр:
- Так Дин-Шамис гнался за беглянкой?
- Он гнался за упущенной добычей, - произнес Тиен, и в его голосе отчетливо прозвучала злость. – Я вырвал лейру Дорин из его когтей, когда до гибели ей оставалось не более суток.
- И все-таки он шел за беглянкой, - отметила Альвия.
- За беглянкой он должен был идти со стражами крепости, но не с наемниками. И уж никак не должен был убивать моих людей, отправленных в Таль. Однако настиг, напал и убил. Выжил всего один и шестерых.
- О грехах риора смотрителя мы поговорим позже, сейчас я хочу понять, почему ты привел в мой дом ту, кому вход сюда закрыт навечно, а не оставил ее до окончания расследования в другой крепости, - оборвала его лиори. – Если мой советник нарушает закон и запрет, отлично известный ему, я хочу знать, ради чего он пошел на это.
Ирэйн обеспокоенно охнула и вскинула голову на Дин-Таля, тот ответил ей едва уловимой улыбкой. После перевел взгляд на госпожу и склонил голову.
- Моя вина лишь в том, что я принял участие в судьбе несчастной женщины, над которой измывался мужчина, превосходивший ее не только ростом и силой, но и положением. И наше появление здесь продиктовано моим нежеланием оставлять лейру Дорин на произвол судьбы, потому что закон, который я чту и уважаю, не помешал бы мучителю вернуть себе свою жертву. Я посчитал, что рядом со мной она в большей безопасности и имеет надежду на справедливый суд госпожи.
- Значит, назвав Ирэйн своей невестой, ты так решил открыть ей ворота Борга?
- Нет, - ответил риор. – Я сказал то, что есть, ни покривив душой. Я исполнил волю лиори и нашел невесту, к которой потянулось мое сердце. Лейра Дорин – моя избранница, и я не откажусь от нее и не приму иного выбора, даже если на него мне укажет Перворожденная.
Альвия окинула советника пристальным взором. Казалось, он проник под кожу, пробился сквозь плоть и добрался до самой сути риора. Тиен этот взгляд выдержал и не опустил глаз.
- Нам есть, о чем поговорить, высокородный, - холодно произнесла лиори. – Но разговаривать мы будем позже. Лейра Дорин, поднимитесь.
Ирэйн с тревогой переводившая взгляд с Тиена на Перворожденную, встала с колен.
- Вы добровольно покинули крепость?
Лейра прерывисто вздохнула. Она помнила, как опустилась на дно сундука, и это она сделала добровольно.
- Да, госпожа, - ответила беглянка.
- Стало быть, вы покинули крепость в сознании и не противились намерениям риора Дин-Таля?
- Да, госпожа.
- Вы знали, что совершаете преступление, пересекая ворота Борга?
- Да, госпожа.
- Вы осознавали, что навлекаете на себя мой гнев, когда направлялись в этот кабинет?
- Да, госпожа.
- И все-таки явились. Вы надеялись заслужить прощение своим показным смирением?
Ирэйн вскинула взгляд на лиори. Она нахмурилась, но заставила себя сдержаться, и лишь отрицательно качнула головой:
- Нет, госпожа. Я не искала прощения и готова вернуться в темницу, как только вы прикажите мне это сделать.
- А что же ваш жених?
Лейра Дорин расправила плечи и сделала шаг вперед, непроизвольно закрывая собой Дин-Таля.
- Я прошу о прощении, - неожиданно твердо заговорила она. – Риор Дин-Таль благороднейший мужчина. Он добр и честен. Я могу лишь уповать на милость моей госпожи, и на то, что риор советник будет прощен за свой великодушный порыв.
- О риоре Дин-Тале я знаю достаточно, - ответила Альвия. – И только мне решать, что станется с ним. Однако я рада слышать, что кроме себя, вас заботит еще кто-то.
Ирэйн опустила голову, Тиен же, напротив, ответил возмущенным взором. Ему не нравилось то, что говорила Перворожденная. Она не верила лейре, и чем больше проходило времени, тем больше это становилось заметно. Лиори никогда не задавала праздных вопросов, и если она спросила именно это, значит, для нее было важно узнать, как узница покинула Тангорскую крепость.
- Вас проводят в темницу, лейра Дорин. И там вы останетесь до того момента, пока я не решу вашу дальнейшую участь, - голос Альвии был сух и равнодушен.
Ирэйн покорно кивнула, она не ожидала иного приема, и другого решения тоже. Тиен сжал плечи узницы, нагнулся к ее уху и шепнул:
- Помни.
Женщина полуобернулась, заглянула ему в глаза и вымученно улыбнулась.
- Я помню, - ответила она. – И всегда буду помнить. – После вновь посмотрела на лиори. – Моя госпожа, могу я попросить вас об одной-единственной милости?
- Можешь, - чуть помедлив, кивнула Альвия. – Чего ты хочешь?
- Я бы хотела посетить могилу моего мужа и побыть с ним рядом хотя бы немного, - ответила Ирэйн. – Риор Дин-Таль говорил, что Лотт остался лежать в склепе Боргов. Это великая честь, и за это я хотела бы поблагодарить вас, если, конечно, вам нужна моя благодарность.
Альвия промолчала. И вновь ее пристальный изучающий взгляд не отрывался от кузины. Перворожденная отошла к столу, присела на его край рядом с мужем, и он заговорил впервые за всё это время:
- Почему бы нет? В этом нет ничего дурного. Как считает моя госпожа?
- Да, дурного в этом ничего нет, - согласилась Альвия. – Риор Дин-Дорин искренне любил свою супругу, и он заслужил, чтобы его жена оказала уважение памяти мужа.
Ирэйн вспыхнула, словно получила пощечину. Она хотела воскликнуть, что никогда ни на минуту не забывала о Лотте, и что оплакивает его все прошедшие годы, но выдохнула и в который раз покорно склонила голову, не желая злить Перворожденную. Не ей было спорить и указывать госпоже.
- Пусть кто-нибудь из литов проводит лейру Дорин, - закончила Альвия.
Дин-Таль нахмурился, ему эта идея не понравилась. Слишком отчетлива еще была в памяти поступь телохранителя, направлявшегося к Ирэйн с кинжалом, чтобы избавить госпожу от женщины, наказанной за предательство.
- Я сам провожу, - внезапно сказал Дин-Кейр, следивший за советником. – Литы слишком заняты охраной своей лиори, не за чем отвлекать их от важного дела. А мне заняться нечем. Тем более, вам есть о чем поговорить.
Альвия бросила короткий взгляд на мужа, но кивнула, не имея возражений. Адер подошел к лейре и учтиво поклонился:
- Следуйте за мной, Ирэйн.
Он увидел благодарный взгляд Дин-Таля, усмехнулся и освободил узницу из рук советника, еще державшего ее за плечи. Лейра поклонилась лиори, после улыбнулась Тиену и направилась к дверям в сопровождении Райверна. Дин-Таль обернулся, провожая женщину долгим взглядом. Он ощущал, как в душе его зарождается негодование, и отвернулся от Альвии не только для того, чтобы посмотреть в след дорогой ему женщине, но и собраться с мыслями, чтобы не наговорить лишнего. И когда дверь закрылась, отсекая от его взора узницу, советник медленно выдохнул и обернулся.
Альвия стояла в двух шагах от него, и впервые Тиен не испытал смятения от ее близости. Не появилось желания дотронуться, провести костяшками пальцев по щеке, и тоска не коснулась души, заставляя думать, как могло бы быть, если бы они все-таки успели пожениться. И в серых глазах Дин-Таль больше не искал тепла, он, наконец, согрелся от другого огня. Теперь риора занимали совсем иные мысли, и в сердце царила совсем иная женщина. Перворожденная превратилась из утерянной любви в друга. Такого же близкого и дорогого, как Райверн Дин-Кейр, ее супруг и адер Эли-Борга.
- Итак, - лиори указала на стул, - поговорим.
Тиен остался стоять, но согласно кивнул. Первым речь начать не спешил, знал, что Альвия не станет слушать то, что он хочет ей сказать. Сама задаст вопросы, которые ей интересны, и лишь потом даст высказаться, если увидит в этом смысл. В любом случае, начало не радовало.
- Какая архонова тварь загнала тебя в Тангорскую крепость, когда твой путь пролегал через города Эли-Борга?
Лиори вернулась в свое кресло за столом, уселась и, уместив руки на столешнице, посмотрела на риора. Дин-Таль неспешно отошел к окну, посмотрел на темнеющее небо и усмехнулся, вспоминая свой путь в крепость.
- Боги, Али, Боги, - наконец произнес советник. – К Архону мое появление в крепости не имеет никакого отношения. Само Провидение вело меня в тот день, иначе объяснить не могу. В лес меня загнали воспоминания о временах последней битвы с Эли-Хартом. Там карета намертво увязла в грязи, и я, устав ожидать, когда мои люди вытащат ее, забрал коня у одного из ратников и в одиночестве поскакал до дороги в Тангор. В пути меня застал снегопад, последний снегопад этого года. За белой стеной я вообще перестал что-либо видеть и доверился скакуну. Он вывез меня к крепости. Уставший и злой, я воспользовался твоей грамотой и остался там до утра.
- Всего за день ты успел встретиться с Ирэйн и обнаружить превышение власти смотрителем?
Тиен обернулся к Перворожденной. Она смотрела на него со спокойным интересом, ждала, когда советник продолжит свой рассказ. И делала выводы.
- Нет, - он привалился плечом к стене и скрестил на груди руки. – С Ирэйн я встретился только на следующее утро. Случайно. Искал смотрителя, но оказалось, что он стал личным надзирателем лейры Дорин и сам выводит ее на прогулку. Я их застал на крепостной стене.
- И какими ты их увидел? Узница и Дин-Шамис вели беседу, как добрые друзья?
- Она была равнодушной и отстраненной, он не спускал с нее глаз. Никаких отношений между ними не было, если ты хочешь услышать об этом. Один из стражей проболтался, что Шамис неравнодушен к лейре Дорин, она же удерживает его на расстоянии, не давая никаких надежд и не поощряя ухаживаний. Али, - Дин-Таль прищурился, - ты ищешь за Ирэйн новых грехов? Их нет. У нее не было связи со смотрителем…
- Откуда такая уверенность? – Альвия склонила голову к плечу. – Для узницы, приговоренной к пожизненному существованию в темнице, интерес смотрителя – очень неплохой выход хоть немного пожить с привычными благами.
- Это не так, - чуть резче, чем следовало, ответил риор.
- Как думаешь, смотритель рассказал ей, кто прибыл в крепость?
- Н… нет, - менее уверенно произнес советник и вынужден был признать: - Не знаю. Но даже если бы и рассказал, они гуляли на крепостной стене, а не подле жилого крыла. Я мог уехать сразу и больше не вернуться.
- Но ты вернулся. Почему?
- Потому что Дин-Роэн оказался слишком гостеприимным хозяином. Он добряк, но может быть слишком назойлив. Чтобы избавиться от его опеки, я решил появляться в Тангоре только по делу, потому ночи проводил в крепости. – Тиен на мгнвоение замолчал, коротко вздохнул и продолжил: - Моей госпоже будет удобней делать выводы из того, что я ей готов рассказать, чем собирать сведения по крупицам. Она знает, что я ей я лгать не стану.
- Хорошо, я готова выслушать ваш рассказ, высокородный, - кивнула Альвия. – Надеюсь, он будет по существу и без попыток выгородить узницу, усугубив вину смотрителя.
Тиен ощутил прилив раздражения. Ему вдруг показалось, что Перворожденная уже выбрала виноватого, и теперь ищет оправданий преступлению смотрителя. Впрочем, Дин-Шамиса она назначила на эту должность за заслуги перед риоратом, и в дальнейшем его ожидал Борг и более высокая должность. Ирэйн же оставалась изменницей. Лиори умела оценить по достоинству рвение, доблесть и верность, и не умела прощать предательство. Осознав всё это, риор медленно выдохнул.
- Моя госпожа когда-то учила меня не спешить с выводами, не зная всех сведений, - произнес он, глядя в глаза Альвии. – Но сейчас, кажется, она позабыла об этой науке.
- Вам кажется, высокородный, - спокойно ответила лиори. – И я всё еще жду, когда вы перейдете к сути дела.
- Прошу прощения за промедление, - он прижал ладонь к груди и склонил голову. – Я вновь вернусь к началу. Итак, поддавшись воспоминаниям, я направил свой отряд в Тангорский лес…
Райверн вел Ирэйн по переходам Борга. Она вновь надела капюшон, желая избежать пристальных взглядов, наполненных презрением. Лейра не вертела головой, чтобы рассмотреть, каким стал замок лиори за эти годы, хоть ей хотелось этого. Впрочем, чертоги правителей Эли-Борга время меняло мало. Да и пять лет – не тот срок, который мог сказаться на сердце риората. Ирэйн лишь изредка бросала взгляды из-под капюшона, возрождая в памяти галереи, по которым она сейчас ступала.
- Почему вы прячетесь? – спросил адер.
- Потому что призракам не положено являться на всеобщее обозрение, - ответила лейра. – Я та, кого уже нет, и ни к чему тревожить умы обителей Борга моим появлением.
- Разумно, - кивнул Райверн. – Но вам хотелось бы получить прощение и остаться здесь?
Ирэйн повернула к нему голову и, чуть сдвинув серую ткань, посмотрела в глаза, наблюдавшие за ней без всякой злобы. На лице Дин-Кейра было написано обычное любопытство и ничего больше. Лейра вновь опустила взгляд.
- Что вы хотите от меня услышать, риор Дин-Кейр? Хочу ли я обрести свободу? Каждый узник мечтает однажды покинуть свое узилище. Да, мне бы хотелось получить прощение, потому что оно откроет передо мной двери темницы, но знаю, что украла у лиори не любимые шпильки, я забрала ее венец, а такое простить невозможно. Я посягнула на власть, пусть и мечтала вовсе не об этом. Однако предательства это не отменяет. Потому я не ожидаю того, что госпожа помилует меня, и готова безропотно принять любое ее решение.
- Как любопытно, - заметил Райверн. – Вы видите в помиловании ключ от дверей темницы. Я правильно понимаю, что прощение Перворожденной для вас имеет малое значение?
Ирэйн коротко вздохнула. Она некоторое время молчала, не спеша ответить. А вскоре они спустились к усыпальнице Боргов. Стража у решетчатой двери склепа при виде адера вытянулась и взметнула на плечо вытащенные из ножен мечи. Дин-Кейр лишь кивнул в ответ. Он отодвинул засов и толкнул решетку. После пропустил вперед женщину и пристроился рядом.
Риора и лейру встретили тишина и покой, какой бывает там, где мертвые находят последнее пристанище. Но прежде, чем попасть в склеп, нужно было пройти через небольшой зал, где на стенах были высечены имена лиоров Эли-Борга и их жен, лежавших рядом с правившими некогда супругами. Последними были высечены имена родителей Альвии. Однажды в этом бесконечном списке появится и самая необычная пара из всех, что знали стены древнего замка, и первым будет стоять имя женщины, а не мужчины, ибо его положение было ниже, и находиться ему будет должно под женой. Как распорядится будущим история риората, предсказать было невозможно. Может быть, Альвия и Райверн так и останутся единственными, кто изменил заведенный порядок, а может еще появятся «кочки», за которые будет цепляться глаз вошедшего в усыпальницу, когда женщина вознесется превыше всех, и риоры будут в почтении склонять перед ней колени. Но всё это будет потом, и останется загадкой для живущих ныне.
Помимо надписей в усыпальнице стояли статуи вернадоров – стражей мира мертвых. Их было шестеро: Фригур, Стилгет, Логг, Вегел, Этергвил и Гурдан. Все они носили длинные плащи, из-под которых не выглядывали даже носки сапог, и лица их скрывали капюшоны. Никто и никогда не видел, как выглядят Стражи мертвых, но считалось, что один их взгляд может вселить в душу человека ужас и безумие. Вендоры стояли на грани двух миров, не позволяя живым тревожить мертвых, а мертвым вернуться в мир живых, где для них уже не было места. Их можно было увидеть на каждом погосте и в каждом склепе. И когда мертвеца отправляли в его последний приют, вернадоров просили сохранить его покой и уберечь от посмертного лиха и черных замыслов.
Ирэйн, наконец, сняла капюшон и бросила взгляд на фигуру Энтергвила. В руках этот вернадор держал часы. Их стрелки не двигались, потому что время, отпущенное мертвецу, остановилось. Лейра невесело усмехнулась, и адер заметил это.
- Вы сравнили себя с Энтергвилом? – спросил он.
- Скорей с мертвецом, - ответила женщина.
- Понимаю, - кивнул Дин-Кейр. – Ваше время остановилось больше пяти лет назад.
- Но для вас часы вернадора снова набрали ход, - улыбнулась Ирэйн.
- Верно, - усмехнулся Райверн. – Он позволил мне возродиться.
- Я рада, - лейра снова улыбнулась. – Правда, рада. Тиен… Риор Дин-Таль рассказ мне о том, как поступил с вами.
- Он открылся вам? – в голосе адера послышалось легкое удивление.
- Ни мне, ни ему нет надобности таиться друг от друга, - Ирэйн подобрала полы плаща, прихватив подол платья, и сошла вниз по ступеням: туда, где стояли саркофаги с гробами предков лейры Дорин.
- И как вы восприняли откровения Тиена?
- Я его не осудила, если вас интересует именно это, - женщина скользнула взглядом по знакомым каменным очертаниям фигур, высеченных на крышках саркофагов. Райверн указал ей рукой, куда следует идти, и Ирэйн, благодарно кивнув, направилась туда. – На мне самой достаточно грехов, чтобы негодовать от услышанной правды. Это не означает, что я одобряю его поступок, но и не могу осудить. Мне понятны причины, по которым риор Дин-Таль пошел на клятвопреступление. Однако я рада, что всё в конечном итоге разъяснилось и закончилось для вас возвращением домой и женитьбой на вашей возлюбленной. Вы получили место, уготованное вам Богами, а они не ошибаются, выбирая для нас судьбу.
- Вы правы, Ирэйн, - серьезно ответил адер. – Возможно, именно такой путь и был мне предначертан, потому что в его окончании я познакомил лиори с подземным народом, и это закончилось крепкой дружбой, необходимой не только нам, но и дайр-имам.
- Жаль, что от моего преступления нет никакого прока, - улыбнулась лейра Дорин.
- А вот теперь вы ошибаетесь, - глаза Дин-Кейра неожиданно весело сверкнули. – Ваша любовь спасла Эли-Борг.
- Будет вам издеваться, - отмахнулась женщина.
- Нет, правда, - адер вновь стал серьезным. – Если бы Тайрад не решил привлечь вас до того, как свершились его замыслы, вы бы не узнали о готовящемся нападении, и тогда не спасли Тиена, а он не принес бы боржцам известия о коварном предательстве. Не собралась бы рать, и лиори не смогла бы дать отпор врагу еще у границы. Если так рассудить, то вы спасли риорат от долгой кровопролитной войны.
- И все-таки у истоков было предательство, пусть и навязанное мне угрозами Лирна и Эли-Харта. – Ответила Ирэйн и остановилась: - Где же лежит Лотт?
- Мы почти дошли до него, но нужно спуститься в следующий зал, где покоятся те, кому лиоры даровали честь лежать рядом с ними.
- Это и вправду честь, - произнесла лейра. – Я рада, что у Лотта есть могила, и что госпожа позволила ему лежать здесь. Он был хорошим человеком, добрым…
Голос ее на мгновение прервался, но женщина быстро подавила слабость. Она приняла помощь от Дин-Кейра и вложила пальцы в раскрытую ладонь. Он на миг задержался на месте, вглядываясь в лицо Ирэйн.
- Вы и вправду изменились, - заметил Райверн, неспешно спускаясь по металлической лестнице. – Совсем не похожи на ту лейру, что уговаривала меня помочь ей вернуться в Эли-Борга, обещая за это возвращение в родной риорат, когда наденет венец. Вы были готовы на всё ради того, чтобы поскорей оказаться на троне…
- Ах, что вы, - лейра невесело усмехнулась. – Какой трон. Мой прислужник опаивал Тиена сонным зельем, и я опасалась, что он совсем уморит риора Дин-Таля. Еще боялась, что он очнется и поймет, что я имею касательство к произошедшему. Я спешила в Эли-Борг, но не для того, чтобы надеть венец. Я торопилась к дорогому мне мужчине. Ради этого я готова была пойти даже на дружбу с архоновой тварью, если бы она явилась ко мне.
- Вы так сильно любили его прежде, а теперь?
- Время может изменить многое, риор Дин-Кейр, но не всё. Некоторые болезни способна исцелить лишь смерть.
Ирэйн сошла с последней ступени, и Райверн отпустил ее руку.
- Когда вы узнали, что советник появился в крепости? – спросил ее адер, остановившись.
- Случайно. Он искал смотрителя, а риор Дин-Шамис как раз вывел меня на прогулку на крепостную стену. Там мы и столкнулись.
- За вами присматривал сам смотритель? – удивленно приподнял брови Дин-Кейр.
- С некоторых пор он не доверял этой сомнительной чести никому, - ответила Ирэйн и огляделась.
- Вам было приятно его внимание?
Лейра Дорин обернулась и взглянула на риора.
- Вам было бы приятно внимание человека, от которого вы полностью зависите?
- И все-таки, - уклончиво продолжил адер. – Вы молоды и красивы, и мужское внимание…
- Мы были слишком в разном положении с риором смотрителем, - неожиданно резко произнесла Ирэйн. – Если вы думаете, что я искала выгоду, то ошибаетесь. Всё, что у меня осталось – это достоинство, а Дин-Шамис покусился на него. Я слишком жадная, чтобы отдать свое последнее богатство. Нет, мне было неприятно его внимание. И я посчитала, что лучше останусь четной женщиной в темнице, чем шлюхой на простыне смотрителя. Теперь вы позволите мне сделать то, зачем я пришла сюда?
- Разумеется, - склонил голову Райверн и отступил в сторону, давая женщине возможность пройти дальше.
Подсказывать, где покоится ее супруг, не пришлось, Ирэйн сама поняла это. Среди множества гробов, его единственный не имел на крышке высеченного лица, заменявшего статую на каменных крышках саркофагов лиоров. Могилу Лотта Дин-Дорина венчала мифическая птица Фанлин, сидевшая на каменном клинке. Она существовала в легендах горцев. Хартии говорили, что эта птица является достойнейшим из воинов и если уронит перо, то оно принесет удачу и дарует защиту в бою.
Ирэйн прошла половину расстояния, но вдруг остановилась. Она некоторое время смотрела на гроб супруга, после прижала правую ладонь к груди, и слезы все-таки покатились по щекам лейры. Она качнулась, сделав еще один шаг по направлению к последнему пристанищу супруга, протянула к нему левую руку, и с уст женщины сорвался стон:
- Ох, Лотт…
Как преодолела последние шаги, Ирэйн не заметила. Она упала на каменную крышку, распластав на ней руки, и зарыдала, отдавая последнюю почесть своему первому мужчине и первому другу, которого нашла там, где найти не чаяла, и которого разглядела слишком поздно, а потеряла слишком рано.
- Лотт… - донесся до Райверна сдавленный всхлип. – Мой милый Лотт, прости…
Риор отвернулся и бесшумно направился к лестнице, оставив вдову наедине с ее горем. Он привалился к перилам и рассеянно слушал тихие причитания благородной лейры, сейчас мало отличавшейся от любой крестьянки. Райверн задумчиво потер подбородок, раздумывая над их недавней беседой. У него еще оставались вопросы, но задавать их сейчас было бы слишком жестоко, потому что слезы лейры были искренними, и нарушить ее краткое свидание с супругом было бы кощунством.
Адер терпеливо ждал, когда женщина облегчит душу перед покойником. Он не торопил ее, не намекал, что время вышло. Спешить было некуда. Что бы не решила лиори, но сегодня узница не покинет Борга, а вернуться в темницу она всегда успеет. Потому Дин-Кейр присел на ступеньку, подпер щеку кулаком и продолжал слушать шепот лейры Дорин. Постепенно всхлипы исчезли, и голос ее зазвучал более ровно и спокойно, хоть и печально. Наконец в усыпальнице вновь воцарилась тишина, и Райверн, поднявшись на ноги, осторожно приблизился к входу в зал с гробами приближенных риоров.
Ирэйн сидела на корточках, прижавшись спиной к каменному гробу, и смотрела перед собой пустым взглядом. Однако уловила почти беззвучные шаги адера и подняла голову.
- Вы спрашивали, что для меня прощение лиори, - тускло заговорила женщина. – Всего лишь слово. Оправдает меня госпожа или нет, это ничего не изменит. Лотт не возродится, и те, кого Лирн приказал убить в тронном зале, не вернутся в этот мир. Даже слово лиори не способно менять действительность. Да и людскую память помилование не изменит. Кто видел меня в тот страшный день на троне, тот никогда не забудет об этом. А для тех, кто не знает о моем падении, никаких слов не надо, они будут судить меня по тому, какая я, а не какой меня сотворила чужая воля. Потому прощение Перворожденной остается ключом от моей темницы, не больше. А душа подвластна лишь Богам, и только в их воле дать мне отдохновение от тех снов, что я вижу уже почти шесть лет. Только им такое под силу, больше никому.
- А Тиену Дин-Талю? – с мягкой улыбкой спросил адер.
- Он – моя лучшая греза, и самый упоительный сон, - ответила Ирэйн. – Но всего лишь сон…
- Но вы ведь любите его, и, кажется, Тиен всерьез увлекся вами.
- Наши чувства слабей воли лиори, - усмехнулась лейра и поднялась на ноги. – Идемте, риор Дин-Кейр, темница уже заждалась свою постоялицу.
- Ирэйн…
- Идемте, риор адер, - повторила лейра Дорин, и Райверн, покорно склонив голову, пропустил ее вперед себя. Мгновение смотрел вслед задумчивым взглядом, а после догнал и повел прочь из склепа.
До подземелья они больше не произнесли ни слова, говорить оказалось не о чем…
В кабинете лиори царила тишина. Тиен Дин-Таль вновь стоял у окна и неотрывно смотрел на Перворожденную. Она постукивала кончиками пальцев по столешнице, но заговорить не спешила. Устав ожидать, что Альвия ответит на его рассказ, советник подошел к столу, оперся ладонями о его поверхность и навис над ней, вынуждая лиори отпрянуть и обратить на риора внимание.
- Ты понимаешь, что ты натворил? – неожиданно тихо спросила она.
- Вытащил узницу из лап чудовища? – спросил Дин-Таль в ответ.
- Ты подписал ей смертный приговор.
Перворожденная поднялась с кресла и зеркально отобразила позу собеседника. Теперь их лица находились так близко друг от друга, что Тиен мог бы коснуться уст госпожи, но такого желания у него не возникло, и они продолжали сверлить друг друга колючими взглядами.
- Закон гласит, - вновь заговорила лиори. – Ежели узник, уличенный в страшном преступлении, добровольно покинет стены узилища, то он подлежит немедленному умерщвлению, как только будет пойман.
- Ирэйн не пряталась, и ловить ее не пришлось, - глухо ответил советник.
- Но она покинула Тангорскую крепость, а это побег, Тиен. Ты понимаешь, что я должна прямо сейчас отправить к ней палача с удавкой? Закон един для всех, а новый проступок лейры Дорин был признан ею и подтвержден тобой. К тому же она пересекла ворота Борга, что приравнивается к преступлению, ибо ее вина – предательство. Ты не оставил мне выбора, и я отдам этот приказ.
Дин-Таль отпрянул. Он со священным ужасом воззрился на лиори, она ответила спокойным взглядом.
- Ты не сделаешь этого, - сказал он, и голос его отдал хрипотцой.
Брови Альвии изумленно изломились, и риор, шагнув обратно к столу, ударил кулаком по его поверхности:
- Не сделаешь!
- Вы указываете мне, высокородный? – надменно вопросила Перворожденная. – Быть может, вы осмелитесь запретить мне принимать решения? Оспорите мое слово?
- Оспорю, - кивнул Дин-Таль. – Как оспорил казнь Райва. Помнится, тогда ты не была оскорблена таким решением.
- Если бы не твоя подлость, мне бы не пришлось изворачиваться, - неожиданно зло произнесла лиори. – Помнится, именно ты помог сотворить из него предателя.
- Я же и подвиг остальных на то, чтобы восстать против казни, - отчеканил риор. – Я своих грехов не забываю. И если уж на чистоту, то моя вина превышает вину Ирэйн в несколько раз, и я в немалой степени способствовал тому, что Тайрад сумел опутать ее ложью, а после угрозами. Выходит, грех падения лейры Дорин на мне, как и обвинение Дин-Кейра. Так?
Лиори сузила глаза, но промолчала, продолжая буравить риора. Он никогда не осмеливался повышать голоса на госпожу, не смел перечить, даже если ему не нравилось ее решение. Просил, уговаривал, но не требовал, не повышал тона, и уж тем более не бил кулаком по столу у нее перед носом.
- Мятежный дух заразен? – опасно понизив голос, спросила Перворожденная.
- Так? Али, ответь, так?! – не отступил Дин-Таль.
- Так! – рявкнула она и выдохнула. – Да, ты был причастен к ложному обвинению Райверна в измене, ты способствовал развитию заговора, и Ирэйн можешь также считать своей жертвой, потому что без твоего молчаливого пособничества, Лирн не сумел бы окрепнуть и сплести паутину, в которой запуталась моя сестра. Если по совести, то это ты должен был подняться на помост, а не Райв. Ты это хотел услышать?
Теперь риор буравил госпожу взглядом исподлобья, ожидая продолжения. Огонь в камне на ее венце бился яростными язычками маленького пламени в гранях, выдавая гнев лиори. Алое сияние расползалось по высокому чистому челу, но не обжигало хозяйку.
- Так почему же ты наказываешь всех вокруг, кроме меня? – не выдержал Дин-Таль.
- Потому что я не могу наказать человека, с которым четыре года делила ложе! – воскликнула Альвия, позволив себе обнажить чувства. – Человека, которого поставила над своей ратью, и которого назвала избранником. К тому же у тебя иная слава, и она правдива. Ты не изменник, хоть и стал пособником заговора. Ты верен и честен, прекрасный исполнитель моей воли и, в Архон, Тиен, ты дорог мне! Ты был рядом со мной, когда я отчаянно нуждалась в плече, к которому я могу прижаться и передохнуть от забот. Я ценю тебя, как советника, подданного и воина. Потому ты избежал всяческого наказания.
- А сейчас? Накажешь сейчас? – прищурившись, спросил Дин-Таль. – Это я придумал выкрасть Ирэйн. Я подстроил ей побег и уговорил не возвращаться в крепость…
- И она приняла твое предложение, - отчеканила Альвия. – Приняла по доброй воле, как и просьбу доверится тебе. И если она тебе дорога, ты должен был оставить ее в одной из тюрем, или же сидеть в Тангорской крепости, пока твой гонец не донесет до меня весть о происходящем…
- И дать Шамису уничтожить узницу?! – воскликнул Тиен, вновь отталкиваясь от стола. – Боги, Али, он же творил с ней всё это в моем присутствии! Ему было плевать на твоего приближенного и советника! И за смотрителем его право отказать мне в свидании с узницей, как и право, скрыть ее в подземелье, наказать, казнить. А он бы нашел обвинение, чтобы скрыть следы. Риор Дин-Шамис отлично складывает сказки…
- И все-таки ты должен был действовать по закону! – теперь лиори ударила ладонью по столу. – Ты должен был действовать так, чтобы сейчас я не могла подписать указ о тайном умерщвлении узницы!
- Не подписывай, - мотнул головой советник. – Ты не можешь рассматривать ее побег, как велит закон, потому что она не осознавала себя, когда я забрал ее из подземелья. Архон! Да на ней не было живого места! Ее одежда была разорвана в клочья! Он бросил ее к десяти заключенным! А после держал без воды и еды в ледяном каменном мешке. О каком добровольном согласии на побег ты говоришь?
- Она способствовала успешному побегу своей покорностью.
- Она была не в себе! – гаркнул риор, и лиори рявкнула:
- Довольно! Вы забываетесь, высокородный. Даже вам не позволено столько, сколько вы на себя взвалили. Закон говорит без всяких двусмысленностей, и значит, я должна последовать ему.
- Ради Райва ты нашла лазейку…
- Для Ирэйн лазейки нет.
- Даже непреложные клятвы могут быть отменены, - Тиен постарался взять себя в руки, и тон его снизился. – Законы же можно обходить, достаточно найти смягчающее обстоятельство. У лейры Дорин их несколько: ее жизнь и честь подвергались угрозе, она не осознавала себя, когда покидала крепость, и, очнувшись, пожелала вернуться назад, но я отговорил ее, пообещав справедливый суд госпожи.
- И мой суд справедлив.
- Тогда какое наказание ожидает меня? Я зачинщик и исполнитель. На мне вина за этот побег. Мне ждать палача?
- А тебя ожидает мое порицание, и я уже сказала почему, - ровно ответила лиори.
- Дин-Шамис?
- Его я буду судить по делам его.
- А Ирэйн приговор без промедления?
- Она уже была приговорена, и теперь ее ожидает наказание за преступления, усугубившие прежний приговор. И это ты привел ее в руки палача. Так какого же наказания ты еще ожидаешь? Если только женитьбу на той, кого я тебе укажу…
Дин-Таль хмыкнул, не веря тому, что услышал, но Перворожденная глядела на него без насмешки. Она и вправду собиралась сделать так, как сказала. Тиен рванул ворот камзола и судорожно втянул воздух в легкие.
- Ты обещала, что я смогу сам выбрать себе жену, и я ее выбрал.
- Но этот выбор не устраивает меня, высокородный. Мой советник не может связать судьбу с узницей, приговоренную к заключению за измену. Ирэйн не смогла бы появиться в Борге…
- Плевать, - мотнул головой советник. – Она была бы счастлива в Тале…
- Я не могу дать ей свободу, - ответила Альвия. – Она уличена в предательстве. В Архон! Как бы я ни хотела извернуться, но она покусилась на трон Эли-Борг! Ты осознаешь, в чем настоящая тяжесть ее преступления? Она заняла трон и назвалась лиори!
- Ее принудили…
- Но это было, Тиен, было! И я не могу дать ей свободу, не могу одобрить ваш союз, хоть ползи за мной на коленях, и не могу обойти закон. Эти путы всегда будут связывать меня, и ты это прекрасно знаешь. Лейру Дорин провозгласили лиори, и она приняла венец, а это преступление не прощается! Но я оставила ей жизнь, отправила в крепость и даже облегчила участь, насколько это было возможно. Однако побег и возвращение в Борг уничтожили всякую возможность избежать умерщвления. Ты допустил оплошность, и это ты приговорил Ирэйн. Если она тебе и вправду дорога, то худшей пытки для тебя я вряд ли придумаю. Решение принято, Тиен.
Он тяжело навалился на стол и некоторое время стоял так, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Дыхание перехватило, и перед глазами поплыл кабинет Перворожденной. Риор зажмурился, что есть сил, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, но успокоиться не вышло. Перед внутренним взором застыло ведение ножа у горла Ирэйн. Дин-Таль так хорошо помнил тот ужас, охвативший его при мысли, что смотритель успел нанести свой удар, когда они вместе упали на землю. И то облегчение, которое испытал, обнаружив, что лейра жива, и вместо раны на ее шее кровоточит лишь легкий порез.
А теперь ее хотят забрать, и помешать этому нет никакой возможности. Это противное чувство бессилия выводило из себя, и сейчас Тиен, как никогда, понимал поступок Лотта, стоивший ему жизни. И самое страшное, что советник был почти готов на тот же отчаянный и бессмысленный шаг. Почти, потому что Альвия оставалась дорогой ему женщиной, его госпожой и другом. Риор поднял голову и сквозь пелену обуревающих его чувств посмотрел на лиори. Она была внешне спокойна, как и всегда. Взгляд холодный, без толики сочувствия. Истукан, а не женщина.
- Отдай мне ее, - сипло попросил Тиен. – Отдай мне Ирэйн.
- Не могу, - ответила лиори. – Я объяснила тебе причины. Не могу, Тиен, смирись.
- Нет, - он отрицательно покачал головой. – Не хочу смиряться. И отказываться от нее не хочу. Архон, Али, я же исполнил твое повеление, я нашел себе жену…
- Но не ради Ирэйн Дорин я отправляла тебя в эту поездку. Ты вообще не должен был появляться в Тангорской крепости. Твоя проверка касалась только городов, и там ты должен был присмотреть себе девицу, которую назовешь лейрой Таль. Почему ты выбрал узницу, у которой нет права на помилование?
Дин-Таль вскинулся и криво ухмыльнулся, после и вовсе издевательски хохотнул.
- Тебе рассказать каких благородных девиц мне довелось повстречать? Прелестнейший цветок, нежная и скромная. Я даже увлекся ею, пока не обнаружил в доме увеселений, где очаровательное создание, прикрывшись маской, зарабатывала себе на булавки собственным телом. Она не оставляла нетронутым свое девство, зато в иных ласках стала искусна. Или же девица, глупая и наивная настолько, что пыталась женить меня на себе, устроив нам на людях случайную встречу. И хвала Богам, что эта затея провалилась. Да моя Ирэйн чище и целомудренней всех этих девиц вместе взятых…
- Вы были близки?
Тиен замолчал и с напряжением взглянул в глаза лиори, пытаясь понять, какой вывод из его ответа она сделает.
- Ты воспринимаешь ее, как свою женщину, - произнесла Альвия. – Я вижу это.
- Выпорешь меня за это? Или добавишь Ирэйн еще и грех соблазнения? Может, обвинишь в том, что она вскружила голову Шамису, а после променяла на меня, и тем самым довела до безумия бедолагу Маргота? Почему нет? Она уже покойник, почему бы не оправдать убийцу, использовав лейру Дорин? Она же истинное чудовище!
- Прекрати, - оборвала советника Перворожденная. – Ты не в себе…
- Не в себе?! – глаза риора лихорадочно сверкнули. – Боги, да я с ума схожу от того, что, спасая нежную горлицу от бешеного волка, привез ее прямо в зубы варлаху. Зачем тебе ее жизнь? Зачем, Али?! Отдай ее мне, отдай! – выкрикнул Дин-Таль. – Не рви мне душу, умоляю! Не поступай со мной так снова, Али!
- Ого, - голос Райверна ворвался легким дуновением свежего ветра в спертый накаленный воздух кабинета госпожи.
Тиен стремительно обернулся к нему, бросил взгляд за спину, но не увидел Ирэйн и, едва не зарычав, бросился к Кейру:
- Где она?! Куда ты дел, Ирэйн?
- Ко мне! – крикнула Альвия, и в распахнувшиеся двери шагнули литы. – Отведите высокородного риора в его покои и Ферима к советнику. Ему нужна помощь, - приказала лиори.
Литы оттеснили адера, и тот ожег Альвию возмущенным взглядом, но она осталась равнодушна к недовольству супруга. Дин-Таля завернули руки за спину, вынуждая успокоиться, но он дернулся в попытке освободиться и пробиться к Кейру.
- Где Ирэйн? Райв! – выкрикнул Тиен.
- Успокойся, - ровно ответил адер. – Лейра Дорин полна здравомыслия, она сама отправилась в темницу в ожидании решения Перворожденной.
- Ждать своей смерти, вот зачем она опять вошла в клетку, - криво усмехнулся Дин-Таль, перестав вырываться. Он посмотрел а глаза друга, увидел его удивление и вновь обернулся к Альвии: - Али, я прошу тебя…
- Уведите риора, - устало произнесла она, и литы повели советника прочь из кабинета…