Глава 8
Глава 8
Светлые ресницы дрогнули, и ясные голубые глаза открылись. Действие зелья почти прошло, но разум пока оставался в плену дымки, притупившей сознание и чувства. Лейра села на широкой кровати и оглядела опочивальню, в которой провела вчерашний день и сегодняшнюю ночь. Она не ощутила любопытства, потому убранство комнаты осталось без внимания. Впрочем, опочивальня смотрителя Тангорской крепости была простой, и из всех роскошеств имелась лишь эта широкая кровать. Остальная мебель оказалась простой, даже безыскусной. Однако в этом не было ничего удивительного, все-таки тюрьма не родовой замок. Место службы не требовало излишеств. К тому же семьи оставались дома, и обустраивать для них служебные покои было не нужно.
Ирэйн откинула теплое мягкое одеяло и опустила ноги на коврик, лежавший у кровати. В камине еще потрескивали дрова, заботливо подкинутые хозяином покоев перед его уходом, и в опочивальне было тепло. Лейра посмотрела вниз и обнаружила грубоватые простые башмаки. На стуле висело ее платье, и женщина поспешила надеть его. Несмотря на сохранявшуюся апатию, в сорочке она чувствовала себя неуютно.
После этого нашла дверь в умывальню. Здесь обнаружился кувшин с еще не остывшей водой, и лейра привела себя в порядок. Когда с утренним омовением было покончено, Ирэйн вернулась в опочивальню. Тут она нашла гребень. По виду он был совсем новый, украшенный позолоченным узором, и в сознании мелькнула догадка, что его приготовили именно для нее. Шимас позаботился о своей пленнице. Женщина потянулась к гребню, почти дотронулась до него, но все-таки отдернула руку, словно безделушка обожгла ей пальцы, и нахмурилась. Однако, бросив взгляд в зеркало, решительно сжала гребень и тщательно расчесала спутанные волосы. Затем собрала их на затылке в привычный пучок, заколола шпильками, лежавшими рядом, и покинула опочивальню.
Что делать дальше она не знала. На всякий случай подергала дверь, которая вела на выход из покоев смотрителя, но она оказалась закрытой. Тихо выругавшись, Ирэйн отправилась осматривать свое новое узилище, чтобы хоть как-то отвлечься от вернувшихся невеселых раздумий. Вскоре лейра нашла оставленный для нее завтрак. Здесь сомневаться она не стала. Двухдневный голод не позволил женщине быть гордой.
Но, закончив завтракать, лейра Дорин ощутила не насыщение, а опустошение, словно всеми своими действиями сказала Шамису безоговорочное «да». Внезапно появилось детское желание хоть как-нибудь досадить смотрителю. Ну… ну, хотя бы что-нибудь сломать. Узница усмехнулась и отрицательно покачала головой. Пора детства миновала еще пять лет назад. И если уж ты взрослая женщина, то нужно вести себя с достоинством, даже с врагом.
Ирэйн встала из-за стола и вновь побрела по маленьким покоям из трех комнат. В опочивальне и гостиной она уже была, теперь пришел черед кабинета. Женщина перешагнула порог и огляделась. Здесь имелись два шкафчика, полка с книгами и стол, на котором стояли писчие принадлежности. Еще лежал небольшой свиток. Рядом с ним располагался лист пергамента, исписанный на треть. Лейра Дорин сочла, что с ее стороны не будет наглостью сунуть нос в дела своего тюремщика, раз уж он позволил себе влезть в ее жизнь.
Потому, скользнув взглядом по начатому посланию, женщина взяла в руки свиток, развернула его и пробежалась взглядом по ровным строчкам, и по мере чтения, ее губы всё больше кривила недобрая насмешливая ухмылка…
«Возлюбленный мой, если бы вы могли ощутить мою тоску по вам. День для меня стал бесконечной ночью, и супружеское ложе кажется коркой льда. Безумно не хватает ваших жарких объятий и слов, что вы шептали мне в минуты страсти. И единственное, что согревает меня сейчас – это наш сын, что так похож на вас ликом, да дитя, что я ношу под сердцем, своим шевелением утешает и дает веру, что его рождение приведет отца под родной кров. Еще два месяца, а я тороплю время, считаю дни и умоляю малыша поскорей явиться на свет, ибо тогда вы поспешите к нам, мой возлюбленный.
Я знаю, что и вы сейчас страдаете так же, как и я, также ожидаете нашей встречи. Ваша любовь придает мне сил даже через расстояние. Я чувствую ее…».
Ирэйн дочитала письмо лейры Шамис, покачала головой и взяла то, что написал сам смотритель.
«Душа моя, не проходит дня, чтобы я не думал о вас и наших детях. Вы правы, я тоскую по вам столь же сильно, как и вы обо мне. Жду мгнвоения, когда прижму вас к своей груди…».
Дочитав до точки, лейра зло хмыкнула и уселась на стул. Все-таки она не удержалась от ребячества, потому взяла перо, обмакнула его в чернила и, прикусив кончик языка, старательно вывело следующий строки:
«Благодарю за заботу, душа моя. Ваше внимание ценно для меня, потому обещаю вам, что не позволю черной тоске сгубить меня. Денно и нощно я забочусь об этом. Дабы плоть моя не увяла и не потеряла былой твердости, я упражняюсь с ней, как иной воин во владении мечом. Вам не о чем волноваться, душа моя, женщин в крепости нет. Последнюю я уморил голодом и холодом, дабы не смущала моего взора блеклым обликом. Потому покои мои посещают только мужчины. На них я оттачиваю свое любовное мастерство и сильно преуспел на этом попроще.
Если бы вы знали, как манят меня глаза моего помощника. И пусть он пока сопротивляется, но мне есть, чем надавить на него. Зад старшины оказался приятным на ощупь, но больше не доставляет прежнего удовольствия. Зато взгляд неизменно радуют усы стража Принка. Они такие рыжие и шелковистые на ощупь, что я не могу удержать от того, чтобы не провести по ним кончиками пальцев. Принк, впрочем, счастья своего не осознал и пытался откусить ласкавшую его длань, но я умею справляться со строптивцами. А если уж и переусердствую, то всегда можно призвать чародея, и он скроет следы моих прегрешений.
Вы спрашиваете, не угрожают ли мне заключенные, потому спешу вас успокоить. Мои милые мальчики обожают меня. Где же они еще найдут такие блага, как не в моих покоях? Обогреты, накормлены. Я забочусь о них, холю и лелею, даже подарил каждому по гребню. Ах, какие я дарю им гребни, душа моя! Теперь их волосы, как на голове, так и на груди, а у кого-то даже и на спине, всегда аккуратно расчесаны, и их приятно касаться.
Но вам не о чем беспокоиться, возлюбленная моя, мое сердце с вами, потому не удивительно, что мою великую любовь, вы ощущаете даже через расстояние. И вы сможете в этом убедиться, когда я вернусь в Шамис. Об одном прошу, на время моего приезда уберите подальше прислужников и стражей, ибо томят меня предчувствия, что могу не удержаться и плениться их мужественностью. Особо же прошу убрать всех усатых, потому как после Принка чувствую к сей части мужского лика сильную слабость.
За сим завершаю свое послание.
Безмерно любящий вас, конечно же, преданный до последнего вздоха,
Ваш супруг и возлюбленный».
Закончив свою маленькую пакость, лейра Дорин отложила перо, откинулась на спинку стула и умиротворенно вздохнула. На душе как-то сразу стало легко и приятно. Ирэйн встала из-за стола, бросила последний взгляд на свою проделку и покинула кабинет, стараясь не думать, к чему это может привести. В конце концов, она даже оказала милость любезному риору Дин-Шамису, избавив ее от надобности тратить время и лгать женщине, свято верившей в то, что муж верен ей. Впрочем, может лейра Шамис и не посчитала бы изменой связь с узницей, но это Ирэйн Дорин заботило мало.
Она вернулась в гостиную, забралась с ногами на кресло и, прижавшись затылком к его спинке, закрыла глаза, возвращаясь к своим безрадостным размышлениям. Кажется, силки окончательно затянулись, и пленница осталась в руках своего мучителя безропотной игрушкой…
- Вот уж нет, - сердито произнесла женщина. – Если уж Шамис не оставил мне выбора, то я хотя бы напьюсь его крови вдоволь. Быть может, тогда он спровадит меня с глаз подальше и оставит, наконец, в покое.
Щелчок замка, открытого ключом с другой стороны двери, прервал лейру. Она открыла глаза и взглянула на вошедшего.
- Ирэйн, - риор, кажется, ощутил неловкость, увидев пленницу в кресле, но быстро справился с собой и улыбнулся: - Рад видеть вас в добром здравии.
- Едва не уморив меня прежде? – надменно спросила женщина. – Вы, риор Дин-Шамис, весьма ветрены. Сначала уничтожаете, потом возрождаете. Но не ждите благодарности, мне ваши игры не пришлись по нраву.
- Язвите, - утвердительно произнес смотритель и, закрыв за собой дверь, подошел к узнице. – Значит, и вправду пришли в себя. Повторяю, я этому рад.
- Не могу разделить вашей радости, риор Дин-Шамис, - Ирэйн поднялась с кресла и отошла к столу, и теперь он разделял надзирателя и его пленницу.
Смотритель усмехнулся, однако гневаться не спешил. Он занял кресло, с которого поднялась лейра Дорин, накрыл подлокотники ладонями и учтиво спросил:
- Как вы провели утро, моя дорогая?
- О, благодарю вас, высокородный риор, - медовым голосом ответила узница, - я нашла, чем развлечь себя.
Вороватый взгляд, брошенный на приоткрытую дверь кабинета, выдал женщину. Шамис обернулся и нахмурился. После вновь посмотрел на Ирэйн, но ее лицо хранило безмятежное выражение, и мужчина преисполнился подозрительности. Он рывком поднялся из кресла, пересек гостиную и исчез в кабинете, однако вскоре вернулся со злосчастным ответом в руках. Подошел к столу, за которым пряталась от него узница, и припечатал труды лейры к столешнице ладонью.
- Это что? – палец смотрителя постучал по письму.
- Что? – похлопала ресницами Ирэйн.
Она слегка нагнулась, пробежалась взглядом по строкам, затем распрямилась и в священном ужасе воззрилась на риора.
- Боги, риор Дин-Шамис, к чему вы показали мне это?! – возмутилась женщина. – К чему мне ваши откровения? Пусть уж ими наслаждается ваша возлюбленная супруга, а меня увольте. Ваши пристрастия – ваше дело, а мне таких подробностей знать ни к чему. – Она укоризненно покачала головой, но вдруг преисполнилась любопытства и спросила, заговорщицки понизив голос: - Вам и вправду нравятся усатые мужчины? Впрочем, усы Принка действительно великолепны. Он так гордиться…
- Молчать! – рявкнул смотритель и прищурился: - Играете с огнем, Ирэйн? Считаете, что это разумно?
Взгляд лейры Дорин вновь стал высокомерным, и она задала встречный вопрос:
- Риор Дин-Шамис, вы человек слова?
- К чему этот вопрос?
- И тем не менее.
- Да, разумеется…
- Тогда не смейте угрожать мне. Вчера вы клялись, что более не причините мне зла. Так уж будьте любезны сдержать слово.
- Лейра Дорин! – начал было смотритель, готовый дать ей ответ, но женщина подняла руку, вдруг вспомнив жест своей кузины, сжала кулак, и риор, хорошо знакомый с этим знаком, неосознанно замолчал.
- Я желаю выйти на воздух, - произнесла Ирэйн. – В конце концов, утренняя прогулка дозволена мне госпожой. Идемте, - уверенным тоном приказала она и устремилась к дверям покоев.
«Он удавит меня сразу или даст потрепыхаться?» - пронеслось в голове узницы, готовой к закономерной вспышке ярости риора. Однако смотритель, ошеломленно пробормотав:
- В Архон, что происходит? – догнал ее, несильно сжал локоть и ворчливо произнес: - Возьмите плащ, Ирэйн.
- Вы такой заботливый, риор Дин-Шамис, - ядовито заметила лейра. – Так бережете меня от холода…
- Довольно, - оборвал ее смотритель. – Знайте меру, Ирэйн. Я виноват, но издеваться над собой не позволю.
- Разумеется, - женщина покорно склонила голову. – Издеваться – это ваше право, как я смею посягать на него?
- Проследуйте на прогулку, - отчеканил высокородный риор, и узница опять похлопала ресницами:
- А плащ? Там же холодно…
Мужчина тихо рыкнул, развернулся и стремительно исчез в опочивальне, где остался снятый с лейры вчера плащ. После вернулся, чеканя шаг, сунул плащ в руки Ирэйн и указал на дверь.
- Как скажете, риор Дин-Шамис, - покладисто согласилась узница и поспешила выпорхнуть из навязанного обиталища.
Погода, словно желая отразить боевой дух Ирэйн, радовала ярким весенним солнцем. Сквозь еще холодный воздух проскальзывали теплые лучи, они ласкали кожу, манили скинуть плащ, и лейра даже потянула завязки плаща…
- Это лишнее, - строго произнес Дин-Шамис. – Вы только вчера горели в лихорадке.
Узница обернулась к своему надзирателю, прищурившись, оглядела его с ног до головы, и риор передернул плечами под этим изучающим взглядом.
- Вы всегда казались мне разумной, Ирэйн, - заговорил он, и женщина с любопытством спросила:
- Стало быть, вас привлек мой разум?
- И это тоже, - осторожно ответила смотритель.
- А если я разом поглупею, вы потеряете ко мне интерес?
- Для этого вам нужно еще и подурнеть, - усмехнулся Дин-Шамис. – Возможно, еще и постареть. Без вашего разума я легко обойдусь, так было бы даже проще. Но любить…
- Любить? – прервала его лейра Дорин.
- Любить, - твердо повторил риор. – Так вот любить женщину, к которой не влечет, затруднительно.
- Выходит, у вас большое сердце, риор Дин-Шамис, - вновь прищурилась узница. – Во всю грудь, должно быть, коли уж в нем умещается и ваша жена, и отверженная узница. Или же жену велят любить Боги, а узницу… воздержание? Кому вы лжете? Мне или вашей супруге? Наверное, все-таки мне, - решила она и продолжила с иронией, - раз уж вашу великую любовь лейра Шамис ощущает даже на расстоянии. Ну а раз так, то верните меня в темницу, отдайте то, что позволила мне иметь госпожа, и не гневите Богов, риор Дин-Шамис. Вам дана чудесная женщина, и она исправно дарит вам потомство. Если же вы видите во мне снадобье от тоски, то катитесь в Архон, дорогой мой смотритель, мне такая честь без надобности.
- А если, - смотритель шагнул к женщине, ухватил ее за локоть и рывком прижал к себе. Лейра уперлась ладонями в грудь риора, но снова ее сопротивление не принесло результатов, и он продолжил: - А если я и вправду люблю вас? Люблю с того мгнвоения, как оказался в Тангорской крепости? Что если я устал благородно молчать о своих чувствах и в тайне метать о вас, Ирэйн?
- Тогда вы лжете супруге, и это, увы, не позволяет мне поверить вам, - ответила лейра Дорин, прекращая бессмысленное сопротивление. – К чему мне ваша ложь? Впрочем, кого бы вы ни любили, я прошу оставить посягательства. Я не отвечу вам взаимностью, риор Дин-Шамис. Отпустите меня.
На удивление, он послушался. Убрал руки за спину и позволил узнице отойти. Однако стоило ей приблизиться к зубцам, смотритель велел:
- Отойдите оттуда, лейра Дорин. Вы уже показали, на что способны, и я также не вижу причин доверять вам. Отойдите, или я буду держать вас за руку всю прогулку.
Ирэйн пожала плечами и послушно отошла в сторону. Шамис одобрительно кивнул, приблизился к женщине, и они неспешно побрели рядом, словно добрые знакомые. Риор поглядывал на узницу, но так ни разу и не поймал ответного взгляда. Лейра подняла лицо кверху, подставив лицо солнечным лучам, и просто наслаждалась весенним теплом, щурясь от яркого света.
- Как же вы хороши, Ирэйн, - произнес смотритель, однако не получил ни благодарности за добрые слова, ни улыбки, ни даже ее тени. Узница осталась к его любованию равнодушна.
Они еще немного помолчали, и риор вернулся к прерванному разговору.
- Вам не следовало читать чужого письма, лейра Дорин, - с укоризной произнес смотритель. – Кому, как ни вам знать о правилах…
- Кому, как ни вам знать о законах риората, - ответила узница. – Однако вы желаете нарушить их, изменив супруге, да еще и навязывая свою любовь против воли женщины.
- Но я не могу постичь вашего упрямства! – воскликнул Дин-Шамис. – Я предлагаю вам вернуть то, что вы потеряли…
- Свободу? Доброе имя? Или же тот день, когда я совершила роковой шаг? – Ирэйн остановилась и развернулась к высокородному риору. – Вы не в силах дать мне ничего из того, что я перечислила, а потому оставим перечисление благ, они мне не нужны. Зачем мне наряды и украшения в узилище? К чему мне соседство с вами, если я заведомо знаю, что однажды вернусь в темницу, и тогда уже ни страж, ни золотарь, ни узник не будут иметь ко мне ни капли уважения. На что я обреку себя, став вашей любовницей? Придет время, когда вы пресытитесь своей игрушкой, и тогда крепость станет для меня Архоном. Я уже взлетала на крыльях ложного величия, риор Дин-Шамис, но эти крылья оказались слишком хрупкими, и падение с небес до сих пор отзывается болью в моей душе. Я не желаю повторения. Будь мы на равных, будь мы оба свободны, а ваши ухаживания пробудили бы во мне ответный интерес, тогда бы я могла ответить вам «да», зная, что намерения ваши серьезны. Но я всего лишь бесправная узница, и вы можете унизить меня насилием, или же попытаться увлечь посулами, однако ответ мой останется неизменным «нет». Найдите иную забаву, вновь прошу вас, и оставьте меня в покое.
- Не моя вина, что вы узница, - хмуро ответил Шамис.
- И не моя, что вы женаты, - сказала она, разворачиваясь в обратную сторону. Смотритель опять шел рядом, и женщина продолжила: - У нас с вами нет, и не может быть будущего. Всё, что у меня осталось – это моя гордость и самоуважение, и расставаться с этим богатством я не желаю. Услышали ли вы меня, риор Дин-Шамис?
- Услышал, - кивнул смотритель. Теперь остановился он, вынуждая остановиться и лейру. – Но я не хочу лгать вам, Ирэйн, отступать я не намерен. Вы можете дерзить, можете браниться, можете рыдать, однако сопротивление лишь раздувает огонь моей страсти. Я попытаюсь доказать вам, что вы ошибаетесь, и будущее у нас есть…
- Боги, о чем вы?! – воскликнула узница. – Сейчас вы лжете себе самому! Или же думаете, что я наивна? Поверьте, жизнь раз и навсегда исцелила меня от наивности, и ничего из того, что вы мне скажете, не переубедит меня и не подкупит. Я не желаю той судьбы, которую вы уготовили мне, поймите же, наконец! Ну, зачем я вам, риор Дин-Шамис?!
- Я уже говорил вам, - смотритель протянул руку и коснулся щеки лейры костяшками пальцев. – Я люблю вас.
- Безумие! – всплеснула руками узница. – Это просто какое-то безумие!
- Возможно, - улыбнулся мужчина. – И виновны в нем вы, милая Ирэйн.
- Не стоит вешать на меня новых обвинений, риор Дин-Шамис, - зло ответила женщина. – Мне хватает моих собственных. И если уж вы чувствуете душевное нездоровье, то не мне исцелять его.
Ответить смотритель не успел.
- Риор смотритель, - вклинился в беседу новый голос.
Шамис и Ирэйн одновременны обернулись, и с уст лейры сорвалось хмыканье. Смотритель досадливо поджал губы и направился к стражу, ожидавшему, пока на него обратят внимание.
- Что ты хочешь, Принк? – спросил он, покосившись на узницу.
Она кусала губы, стараясь сдержаться. Взгляд Ирэйн был прикован к пышным рыжим усам стража, чьи кончики свисали до подбородка. Женщина посмотрела на риора, теперь стоявшего рядом с Принком, вновь взглянула на усы стража и отчетливо представила, как Шамис сейчас поднимет руку и пропустит кончик усов между пальцами…
- Боги, - сдавленно выдохнула лейра. Она отвернулась от мужчин, но уже через мгнвоение крепостную стену огласил ее хохот.
Ирэйн накрыла рот ладонью, но добилась лишь того, что от попытки унять смех, хрюкнула, и расхохоталась с новой силой, притоптывая и содрогаясь всем телом.
- У-у-у, - провыла благородная лейра, и риор сорвался:
- Чтобы сейчас же сбрил проклятую паклю! – заорал он на опешившего стража. – Не желаю видеть этой пакости!
- Риор смотритель… - округлил глаза Принк. Он накрыл ладонью усы, попятился, но Шамис отчеканил:
- Сбрить! – Он нацелил палец на стража: - И не вздумай ослушаться, я проверю. – И вновь заорал: - Ступай прочь!
- Риор…
- Прочь! – взревел Дин-Шамис.
После развернулся к лейре, утиравшей слезы, подошел к ней, ухватил за локоть и потащил за собой, сердито рявкнув:
- Хватит смеяться! Довольно!
Ирэйн кивнула. Она прикусила губу, после выдохнула и… зашлась в новом приступе смеха.
- Бед…бедный Прин… ринк. За что… вы его… Ха-ха…
Пощечина оказалась не такой сильной, как два дня назад, но лейра едва не упала. Шамис удержал резко замолчавшую женщину, после бросил на нее хмурый взгляд.
- Вы сами виноваты, Ирэйн.
- Разумеется, - ледяным тоном ответила она и первой направилась к лестнице.
Смотритель догнал ее, опять сжал локоть, и когда узница хотела свернуть к своей темнице, повел ее назад в свои покои. Ирэйн остановилась, мотнула головой, но риор ни слушать, ни уговаривать не стал.
- Идете, куда велю, - отчеканил он.
- Разве возможно усомниться в силе вашей любви? – язвительно вопросила женщина.
Она вырвала руку из захвата, вздернула подбородок и направилась к той части крепости, где находились покои смотрителя. Доставлять удовольствие скучающим стражам зрелищем того, как ее поволокут по двору, лейра Дорин не желала.
- Я знал, что в вас возобладает разум, - усмехнулся Шамис.
- А я знала, что к вам он так и не вернется, - ответила Ирэйн.
Они уже почти дошли до покоев смотрителя, когда на пути у них появился другой риор. Советник лиори замер посреди узкого коридора, его взгляд остановился на женщине, и она лишь плотней сжала губы, понимая, что думает о ней Тиен Дин-Таль. На лице лейры застыла каменная маска, не выражавшая ни единого чувства. И когда она приблизилась к мужчине, для которого ее сердце билось вот уже столько лет, Ирэйн не взглянула ему в глаза. Она не желала оправдываться и что-то доказывать, свой вердикт риор Дин-Таль вынес ей еще пять лет назад.
Однако узница ошиблась. Если подозрения в том, что она все-таки ответила на притязания смотрителя Тангорской крепости, и появились, как только Тиен заметил приближающуюся пару, то след, алевший на женской щеке, поведал риору намного больше, чем могла рассказать сама лейра. Дин-Таль перевел взгляд на Шамиса, и мужчины смерили друг друга недобрыми взглядами.
- Доброго дня, высокородный риор, - прохладно-вежливый тон лейры Дорин ворвался в этот молчаливый поединок, и мужчины разом выдохнули.
- Доброго дня, лейра Ирэйн, - чуть склонил голову Тиен, приветствуя узницу. – Неожиданно увидеть вас в этой части крепости.
- Я не ожидала увидеть вас в крепости вовсе, - пожала она плечами. – Однако же вы здесь. Не мы выбираем дороги, риор Дин-Таль, нас ведут Боги и чужая воля.
- Верное замечание, лейра Дорин, - едва заметно улыбнулся Тиен. – Я понял вас.
- Итак, что вам угодно, риор советник? – недружелюбно спросил смотритель Тангорской крепости. – Мне доложили, что вы ожидаете меня в рабочем кабинете, тогда что вам понадобилось возле моих покоев?
- Эта часть крепости принадлежит лично вам, риор Дин-Шимас? – делано удивился Дин-Таль. – Должно быть, поэтому вы приводите сюда гостей? Тогда почему бы вам ни принять еще одного гостя, тем более, я уже здесь, и у меня до вас есть дело.
- Я выслушаю вас в своем кабинете, дождитесь меня там, - надменно ответил смотритель.
Советник недоверчиво тряхнул головой, после протер глаза и спросил с изумлением:
- Моя госпожа? Это вы?!
Ирэйн зафыркала, стараясь скрыть смешок. Ей это удалось не в пример лучше, чем на крепостной стене, и женщина повернулась к Шамису, ожидая его ответа. Риор смотритель сжал кулаки, возвел глаза к потолку, после медленно выдохнул и, все-таки не сдержавшись, сердито рявкнул:
- Прошу!
- Благодарю, - учтиво кивнул Дин-Таль и сделал приглашающий жест Ирэйн.
Она столь же учтиво приняла предложение и первой вошла в открытую смотрителем дверь. Лейра сделала несколько шагов, обернулась и с недоумением воззрилась на мужчин, столкнувшихся в дверях. Под ее ироничным взглядом, Шамис наконец взял себя в руки, отступил, и советник оказался внутри обиталища смотрителя Тангорской крепости. Сам хозяин вошел последним, прикрыл за собой дверь и, пройдя мимо Тиена, он указал лейре на кресло:
- Прошу садиться, лейра Дорин. Желаете что-нибудь?
- Боги, - усмехнулась Ирэйн. – Еще мгновение, и я воображу, что и вправду желанная гостья.
Шамис наградил ее красноречивым взглядом и приложил палец к губам, женщина ответила насмешливо вздернутой бровью, однако спорить не стала, она и без того сегодня успела доиграться до пощечины. Стоило передохнуть и дать риору успокоиться. Впрочем, покой смотрителя крепости мало волновал второго гостя.
- Как любопытно, - заметил Дин-Таль, располагаясь во втором кресле по собственному почину. – Вы так добры ко всем заключенным, или же лейра Дорин одна удостоилась вашей заботы?
- Лейра Дорин, - Дин-Шамис отошел от обоих гостей, скрывая на лице следы недовольства и досады, - не простая заключенная. Во-первых, она женщина. Лейра, чье тело слишком хрупкое, чтобы выносить тяготы заточения. Во-вторых, она состоит в кровном родстве с лиори Альвией. Перворожденная не отказывалась от этого родства, о чем ясно говорит ее забота и желание получать ежемесячные отчеты о бытие лейры Ирэйн в узилище.
Женщина вскинула изумленный взгляд на смотрителя, она не подозревала о том, что госпожа наблюдала за ней все эти годы. После невесело усмехнулась и покачала головой. Альвия давала клятву своему дяде заботиться о его дочери, потому и продолжает держать слово, насколько это возможно в отношении узницы.
- К тому же госпожа оставила особые распоряжения еще во время прибытия лейры Дорин в стены крепости. Если узница покажет достойное поведение, то возможно дать ей некоторые послабления в содержании и тем наградить за сдержанность и терпение.
Ирэйн прищурилась, вспоминая о тех удобствах, что создал для нее смотритель за последние месяцы. И если старый смотритель протапливал темницу, во время утренней прогулки и к ночи, то Шамис оставил на зиму жаровню для постоянного пользования… А еще подушка и одеяло, и даже лишняя пара шерстяных чулок! Неужто и вправду приписал себе чужую заботу, чтобы добиться от узницы благосклонности?
- Так что я нисколько не превысил своих полномочий. Тем более так сложились обстоятельства, что я был вынужден вмешаться…
- Поясните, - советник, пристально наблюдавший за Шамисом, подался вперед. – Что произошло такого, что вам пришлось привести благородную узницу в свои покои?
Смотритель прикрыл глаза, принуждая себя сохранять спокойствие, после развернулся и посмотрел на советника.
- К моему великому сожалению, на здоровье лейры Дорин дурно сказалась ранняя весна. Она занедужила, и я был вынужден привести лейру Ирэйн сюда. После вызвал чародея, и он помог нашей дорогой узнице прийти в себя.
- Так зачем же вы привели ее сюда сегодня, если лейра теперь здорова?
- Таково указание чародея, - не моргнув глазом, соврал Шамис.
- Вы, разумеется, временно покинули свои покои? – с вежливой улыбкой спросил Дин-Таль.
- Покои велики, я ночую здесь, - смотритель указал на кушетку. – Лейре же Дорин отдал во временное владение опочивальню.
- Как благородно с вашей стороны, - кивнул Тиен, скрыв иронию. – И долго пробудет здесь лейра Дорин?
Шамис скрестил руки на груди.
- Почему вас так интересует лейра Дорин? – спросил он, испытующе глядя на советника.
- Я знаком с лейрой Ирэйн уже много лет, - ответил Тиен. – И раз уж так вышло, что у меня нашлось дело в Тангорской крепости, я хочу, чтобы лейра помогла мне. Она известна мне, как женщина неглупая и сметливая, потому сможет значительно ускорить мое дело.
- Ирэйн?! – воскликнул Дин-Шамис, и узница с тем же удивлением воззрилась на советника:
- Я?
- Я высказался ясно, - сухо произнес Дин-Таль, отвечая обоим сразу.
- Если вам нужна какая-то помощь, то я могу прислать моего помощника… - начал Шамис, но Тиен отмахнулся:
- Ни к чему отвлекать его от службы нашей госпоже. Лейра Дорин нынче здесь, у нее нет дела, а помощь мне внесет некоторое разнообразие в унылое существование узницы. Не вижу ничего предосудительного или выходящего за рамки предписаний, данных Перворожденной вам и мне, - риор пожал плечами и поднялся с кресла. – Итак, теперь о том, зачем я искал вас. Мне нужны все бумаги, касающиеся дел между крепостью и Тангором.
Смотритель мотнул головой, вновь заставляя себя успокоиться. После оттянул ворот камзола и вдохнул полной грудью.
- У вас нет полномочий на проверку крепости, - произнес он, теперь не сводя взгляда с Ирэйн, словно пытался обнаружить следы вероломства на ее лице.
- Я не проверяю вашу крепость, - раздраженно произнес советник. – Я проверяю Тангор. Крепость меня интересует лишь со стороны соглашений с городом и оплаты оказанных услуг. Я никого и ни в чем пока не обвиняю, но городские смотрители умеют ловко наживаться на таких вещах, как посредничество между заказчиком и исполнителем. Казна Тангора – вот что меня интересует. Я желаю сверить документы города с документами крепости. Для этой-то работы мне и нужна лейра Дорин. Не думаю, что у нее случится новый приступ нездоровья, если ей придется разбирать бумаги. Что скажите, лейра Ирэйн?
Он обернулся к узнице, и та, скрыв волнение, пожала плечами, показывая, что ей всё равно.
- Вот и отлично, - кивнул Дин-Таль. – Можете принести всё необходимое сюда, риор Дин-Шамис, или же пустить нас в архив, что было бы несравненно лучше…
- Здесь, - резко ответил смотритель. – В архиве холодно и сыро, и если вам ничего не угрожает, риор советник, то моя подопечная слишком нежна для подвала, особенно после своей болезни.
- Как скажите, - не стал спорить Дин-Таль. – Здесь, так здесь. Я не вижу повода оттягивать.
- Я сейчас отдам распоряжение, - буркнул Шамис.
Он бросил настороженный взгляд на Ирэйн и вышел из покоев. Тиен не стал терять времени. Он повернулся к узнице и тихо спросил:
- Что еще за история с болезнью? Это правда, или повод, чтобы затащить вас к себе в спальню? – Ирэйн вспыхнула, но советник отрицательно качнул головой: - Я не пытаюсь вас оскорбить. У меня есть глаза и разум. Мне хватило сопоставить всё, что я видел, чтобы понять истинную природу происходящего. Так что с вами случилось?
- Спросите чародея, - ответила лейра. – Если уж и вправду вам интересно знать подробности. Он вам расскажет, что со мной было. Сама я пояснить не в силах. Попросту плохо помню вчерашний день. Да и не хочу, чтобы вы считали, будто я сгущаю краски и на кого-то наговариваю, чтобы обелить себя.
За дверями послышались шаги, и Дин-Таль вновь откинулся на спинку стула, лишь коротко кивнул и буркнул:
- Понял.
Шамис порывисто распахнул двери, прошел к креслам и, не заметив ничего подозрительного, перевел взгляд на Тиена.
- Скоро вам доставят всё необходимое. Я приказал принести бумаги за последний год…
- Мне нужно за последние пять лет, - тут же поправил смотрителя Дин-Таль с чуть виноватой улыбкой. – Простите, что не уточнил сразу.
- Хорошо, - раздраженно бросил Шамис и вновь вышел.
Советник опять повернул голову к Ирэйн:
- Вы можете мне доверять, - шепнул он. – Я вам не враг.
Лейра приподняла брови в насмешливом удивлении, и Дин-Таль произнес:
- Клянусь.