Глава 12. Два пациента

Целительское дело шло туго и со скрипом. За три часа я приняла не больше дюжины пациентов, потому что во время столичной практики мне приходилось присутствовать на осмотрах в дорогих госпиталях, куда приходили, в основном, люди состоятельные и образованные. Они долго и очень подробно описывали свою проблему, а иногда и вовсе приходили с готовым диагнозом.

Местные же жители на мир смотрели немного иначе. Для многих из них я была первой «всамделишной целительшей». Они жаловались на вшей, на понос, на «прыщи на уде», но о серьёзных проблемах даже не заикались.

Один старик мучился от болей в спине, но так привык к ним за долгие годы, что и за недуг не считал. Девчонка с застуженным мочевым пузырём. Старуха с первыми признаками катаракты. Хромой мужичок с криво сросшимся переломом…

Никто из них не считал свою болезнь болезнью, и к каждому мне приходилось использовать Третий глаз.

– Ну, бегаю до ветру чаще обычного, – пожимала плечами моя пациентка. – Подумаешь. Ерунда! А чем вы волосы моете? Я тоже хочу, чтобы они так блестели.

– Скипидаром, – проворчала я, а когда девица открыла в удивлении рот, вздохнула. – Я тебе эликсир дам специальный.

– Для блеска? – оживилась она.

– Угу. Только пить его будешь, а не в голову втирать.

– Странно это как-то, – она повертела в руках настойку от воспаления. – Как это волосам-то поможет?

– Поможет, – пообещала я. – Сядь ровно и глаза закрой.

Про скипидар я погорячилась, конечно. От вшей он не избавит, только проблем добавит больше. А мазь девице я прописать не могла, потому как коса у неё была густая, до середины бедра. Тут полведра понадобится, не меньше. А где взять? Пришлось снова тратить магию, потихоньку оглядываясь на двери, не появится ли на пороге Джона, по мнению которого целительница не должна растрачивать свои силы на пустяки.

Я кусала губы, мысленно соглашаясь с другом, но и отпустить девчонку без помощи не могла.

– Колдовать будете? – с готовностью зажмурившись, восторженно всхлипнула она.

– Буду, – согласилась я. – От вшей тебя избавлю, но ты на следующей неделе придёшь ко мне в замок.

– Это зачем это?

– Как зачем? – хмыкнула я. – Ты же хотела, чтобы волосы блестели.

Девица приоткрыла один глаз и хитренько улыбнулась, повертев кулачком, в котором зажала эликсир от воспаления.

– Лекарство, если будешь пить его правильно, сделает так, что ты больше не станешь в туалет бегать по пять раз в час. Поняла?

– Пф…

– А если не будешь, то можешь и не приходить через неделю. Ничего я тебе про шампунь, которым голову мою, не расскажу…

И так с каждым пациентом! Каждого приходилось не уговорами, так шантажом склонять к лечению! Измучилась вся, честное слово! Но апогеем стал визит молодого парня. Высокий, широкоплечий, вполне себе симпатичный, он ввалился в летнюю кухню и, скрестив руки на груди, смерил меня оценивающим взглядом.

– Здравствуйте, – поприветствовала я, но в ответ получила лишь широкую улыбку и несколько пренебрежительный кивок, после чего пациент пересёк кухоньку и, вместо того, чтобы опуститься на стул, присел на край стола, продолжая меня рассматривать.

Я вздёрнула бровь и ответила тем же. Парень был молодой, крепкий и симпатичный. Широк в плечах, кожа чистая, волосы ухожены, а модная охотничья куртка и дорогие кожаные сапоги весьма прозрачно намекали на то, что у пациента определённо есть золото для того, чтобы обратиться за помощью к городскому целителю.

– Нэд Бити, – наконец, представился мой посетитель. – А как мне обращаться к вам, прекрасная леди?

– Эрэ, – ответила я, не принимая его заигрываний и поднимаясь на ноги, чтобы не смотреть снизу вверх. – На что жалуетесь?

– На жизнь, – хохотнул Нэд Бити и указательным пальцем почесал свой правый висок. – И на деревенскую тоску.

– Что, простите?

– Говорю, что не люблю деревню. Я учился в Фархесе и последние несколько лет держал в Мальве лавочку с побрякушками для приезжих. Но в начале года – по семейным обстоятельствам – пришлось вернуться в родные пенаты, где изнываю и чахну от тоски.

Мальва была небольшим городком, основной достопримечательностью которого были источники с минеральными водами, к которым было модно ездить на отдых. Находился этот курорт днях в двух пути от Фархеса на юг, и я о нём много слышала, бабка моя вот тоже туда обязательно раз в год ездила. Без меня, само собою.

– Мне жаль, – ответила я. – Искренне вам сочувствую, но если вы не больны…

– Здоров, как бык! – похвастался он. – Продемонстрировать?

– … и не нуждаетесь в помощи целителя, то я бы попросила вас…

– Строгая какая!

Господин Бити внезапно схватил меня за руку и дёрнул на себя, прижимая к своей груди. Второй рукой он перехватил мою косу и не больно, но довольно сильно потянул за волосы, заставляя меня запрокинуть голову.

– Знаю я таких студенточек, приезжали с родителями на каникулы. Такие все из себя, а как стемнеет, по очереди ко мне в домик шастали и сами ноги раздвигали. Да такие искусницы все – не то что местные брёвна. Если повезёт чистую и без вшей, так обязательно с кустом между ног. Не люблю волосатым присовывать. А у таких чистеньких, как ты, промежность всегда голенькая. Меня это прелесть до чего заводит…

Отпустил мои волосы и освободившейся рукой сильно сжал мою грудь, и пока я оторопело хлопала глазами, не в силах поверить в то, что это происходит со мной, прошептал, склоняясь к моему лицу:

– У тебя же там всё гладенько? Да, сладкая?

От него пахло мужскими духами и мятной водой для полоскания рта, и мне подумалось, что это неправильно. Не должны люди, которые поступают так с незнакомыми девушками выглядеть так хорошо. Они должны быть кривыми и уродливыми. И пахнуть от них должно не лимоном и хвоей, а болотной жижей.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться из навязанных и категорически неприятных мне объятий, и потребовала:

– Отпусти!

– А если нет, – ухмыльнулся он.

– А если нет… – Я положила руку ему на ширинку и, брезгливо морщась, сжала твёрдый бугор. – … то ты не просто не сможешь больше никому… присунуть. Ты у меня до конца жизни мочиться кровью будешь.

Бити перестал улыбаться, но рук не убрал.

– Ломаешься, – постановил он. – Цену себе набиваешь?

– Отпусти. Меня, – снова потребовала я и легонько ударила магией.

Даже не ударила, уколола, но на ловеласа подействовало. Он отшатнулся от меня, зашипев сквозь зубы и хватаясь обеими руками за причинное место.

– Убирайся. – У меня от злости даже голос сел. – И если до меня дойдут слухи о том, что ты обидел кого-то из деревенских девушек, я тебя найду.

Он сплюнул, грязно выругавшись, и вышел, хлопнув дверью напоследок.

Ну а я выдохнула и, передёрнув плечами от отвращения, направилась к умывальнику, где долго ополаскивала руки холодной водой. Хотя после общения с Нэдом Бити мне хотелось принять ванну и долго скоблить кожу мочалкой. Ощущение было такое, что на меня ведро помоев вылили. Откуда вообще берутся такие люди – я никогда этого не могла понять.

Скрипнула дверь. Оглянувшись, я увидела немолодую женщину, которая несмело переминалась с ноги на ногу, не решаясь переступить порог. В сером платье, безрукавке из кроличьего меха и пуховом видавшем виды платке, она больше походила на тень, чем на человека. И взгляд был такой же. Как у собаки, которую часто и без повода бьёт хозяин.

– Хорошего дня, уважаемая эрэ, – поприветствовала она. – Можно?

– Здравствуйте! – Я быстро вытерла руки полотенцем. – Проходите, присаживайтесь. Как вас зовут?

Она опустила взгляд и, по-старушечьи семеня, подошла к стулу. Опустилась молча, а когда я заняла своё место, глянула исподтишка, открыла рот, а потом тряхнула головой и, прикусив губу, отвернулась.

– Если вы будете молчать, я не смогу вам помочь, – мягко улыбнулась я. – На что вы жалуетесь? Это женское?

Она мелко-мелко затрясла головой и осенила себя знамением от сглаза.

– Не женское, – прошептала она и оглянулась на дверь, словно боялась, что нас подслушивают, а затем подвинула стул поближе к моему и, наклонившись вперёд, доверительно зашептала:

– А можно мне сонной воды?

Я приподняла брови.

– Сонной воды? У вас бессонница?

– Да какое там! – Она махнула рукой. – За день так напашешься, что засыпаешь ещё до того, как на постель упадёшь. Мне не для себя. Мне для мужа.

– А сам он почему не пришёл? Если у него проблемы со сном, то я должна…

– С зелёным змием у него проблемы, – насупившись, перебила меня женщина. – От него и проблемы все. Жаль только не у него, у паразита, а у меня. Вот.

Она оттянула ворот платья, показывая мне налившийся синевою жуткий кровоподтёк чуть ниже ключицы, но когда я подалась вперёд, чтобы рассмотреть получше стыдливо прикрылась.

– Я вам мазь выпишу, – пообещала я. – Хорошую, за пару дней всё пройдёт.

– Много мази понадобится, – грустно усмехнулась она. – Он же только по лицу не бьёт, чтобы перед соседями стыдно не было, а так…

Махнула рукой и отвернулась. В тишине я рассматривала её профиль, и только сейчас поняла, что она совсем не старая. Не девчонка, конечно, но точно не больше сорока...

– Так дадите сонной воды? – не глядя на меня, спросила она.

Я бы лучше тумаков дала тому гаду, который превратил эту женщину в трясущуюся от страха моль, да разве же это выход?..

– А как вас всё-таки зовут?

– Зачем вам? Ну, допустим Пейдж Дьяри.

И глянула на меня с вызовом, но в самой глубине взгляда я сумела рассмотреть такую жгучую боль, что аж самой дурно стало.

– А меня Агава Пханти. Будем знакомы, Пейдж… – Выдохнула, собираясь с силами. – Так вот. Сонной воды я вам не дам. Это против закона, – пояснила я, а когда женщина обречённо опустила плечи, добавила:

– Сами подумайте. Ну, усыпите вы мужа раз-другой. Да даже месяц будете ему лекарство в суп подливать! Так ведь человек ко всему привыкает, даже к отраве. Это я вам как целительница говорю. Так что нужно будет или отказываться от сонной воды, или увеличивать дозу – а это может привести к смерти. Понимаете?

Пейдж промолчала.

– Зачем придумывать сложный план, если самое простое решение на виду, – продолжила я. – Уйдите от этого изверга – и делу конец.

Пейдж глянула на меня, как на полоумную, а потом вдруг рассмеялась.

– Уйти? О, Предки… И к этому птенчику я пришла за советом. Куда уйти, дитя неразумное? Куда? На улице с голоду сдохнуть? Тогда уж лучше в петлю, чтоб не мучится.

– Ну что вы сразу!? Перестаньте! Из любой ситуации есть…

– Молодая ты ещё, чтоб про ситуации рассуждать. – Она поднялась и оправила платье с таким решительным видом, будто прямо сейчас собиралась в петлю лезть. – Поживи с моё сначала, а потом уж…

Я тоже вскочила, а вскочив, взяла Пейдж за руку.

– Да, я молода. – Пожала плечами. – Плохо знаю жизнь, во многом могу ошибаться, но что такое человеческая подлость знаю не понаслышке. Как и то, что за своё счастье надо бороться. Хочешь жить – плыви против течения, зубами держись, ногтями, но не сдавайся. Так я думаю. Вот вы пришли ко мне – это уже много! Поэтому я не могу вас просто отпустить.

Пейдж глянула насмешливо, но по-доброму, как на ребёнка и внезапно охрипшим голосом спросила:

– Силой держать станешь?

И я внезапно поняла, чем могу помочь.

– Не силой.

– Нет?

Я покачала головой.

– Помощницей вас найму. Этой… компаньонкой. Живу-то я в замке Ордена, вокруг одни мужчины. Понимаете? – Пейдж недоверчиво моргнула и, кажется, задержала дыхание. – Крыша над головой будет, питание опять-таки. Правда придётся помогать мне и господину Юлию Анию в лазарете. Убирать, стирать, какие-то мелкие поручения выполнять… Работы много будет. Вот только… – Я смущённо запнулась. – Только платить мне вам пока нечем. Но через месяц у меня появятся деньги, и мы…

Бах!

Я даже не сразу поняла, что это за звук, и только увидев макушку Пейдж где-то на уровне собственных коленей, осознала, что это она так в ноги мне бухнулась. Во имя магии! Я бросилась её поднимать, но она лишь трясла головой, целовала мокрыми от слёз губами мне руки и отчаянно бормотала слова благодарности.

За этим занятием нас и застал неожиданно появившийся Джона.

– Кузнечик?

Пейдж ещё раз всхлипнула, но всё же согласилась подняться с колен. Чтобы спрятаться за мою спину от чёрного некромантского взгляда.

– Я слышал плач?

– Это Пейдж немного… расчувствовалась, – пояснила я. – Но уже всё в порядке. Ты что-то хотел?

Джона, подозрительно посмотрел на мою компаньонку. Компаньонка отчётливо стукнула зубами. Во имя магии! Что этот урод делал с ней, если она так реагирует лишь на взгляд?

– Хотел.

– Что?

Некромант неожиданно покраснел и стыдливо отвёл глаза.

– Там помощь нужна одному типу. У него это… нос нечаянно сломался. Чуть-чуть. А воет так, что Бифштекс от страха описался…

Пейдж охнула, а я всплеснула руками, вскрикнув:

– Джона!

– А нечего было народ смущать, рассказывая, что таких бездарей, как ты, в столице по пять штук за пучок продают! – заявил он. – Говнюк в штиблетах.

Настала моя очередь охать, а вот Пейдж после этого заявления моего друга вдруг совершенно успокоилась.

– Это байстрюку Бити что ли? – полюбопытствовала она. – Хорошее дело, барич. Сломанный нос сложнее задирать.

– Что за Бити? – спросил Джона. – Важная шишка?

– Шишка, как же! – фыркнула Пейдж и, заручившись нашим вниманием, с удовольствием продолжила:

– Мать его, Дана Бити, портнихой в замке ещё при графе Моке была. Старый прйдоха тот ещё ходок был, ни одной юбки мимо себя не пропустил. Дана, говорят, не один месяц его в спальни обслуживала, а когда понесла, граф её из замка-то и услал.

– Мерзавец, – прошипела я.

– Кто? Граф-то? – изумилась моему возмущению Пейдж. – Не. Граф нормальный мужик был, добрый, бабник только что. А вот жена его последняя – та ещё стервь. Не только байстрюков – законных наследников не жаловала.

Замялась на секунду, а потом добавила, понизив голос до откровенного шёпота:

– Правда, Бити уже мальцом знатным поганцем был. Его только мать терпеть и могла. Ничего не видела, ни подлости его, ни злости. Всё пела, что он самый лучший, да самый красивый, да наследник благородной магической крови, хотя магии той в нём с гулькин нос. Даже на ремесленническую школу не хватило. У нас многие вздохнули с радостью, когда мальчишка в торговое училище поступил в Мальве поступил. Да вот теперь принесла нелёгкая… – Вздохнула. – Будь я на вашем месте, госпожа, то вместо того, чтобы помогать, ещё что-нибудь этому гадёнышу сломала.

Ну, допустим, после случившегося гадёныш и сам меня к себе не подпустит, но предложить помощь меня обязывал долг.

Все втроём мы вышли из кухоньки на улицу.

Народу за три часа на подворье Матэнхэймов прибыло, ибо те, кого я уже успела принять, никуда не торопились уходить, отираясь тут же и делясь своими впечатлениями от лечения с новоприбывшими и теми, кто ещё ожидал моего внимания. МА вот Нэда Бити, как я и предполагала, видно не было.

– Домой умотал, – заметив Джону, проговорил один из мужиков. – Сказал, что жалобу на тебя будет Мэтру писать. Бессмертный.

– Чё бессмертный-то? – щёлкая семечки, хохотнул его сосед. – Его просто хорошо о кулак некроманта приласкало. Вот он головкой и повредился слегка.

– Не. Головой повредился Вардан Жих, когда на него крыша обвалилась. Его тогда ещё к целителю в Фархес возили. Мы его жене на дорогу и лечение по всем хуторам собирали. А у байстрюка отродясь в голове ничего окромя куриного помёта не было. Чему там вредить-то?

Народ заржал, а Джона посмотрел на них строго, что, впрочем, не возымело должного эффекта, а затем проговорил:

– Ладно, мужики. Харэ трепаться. Расходитесь по домам. А вам волю дай, до утра сидеть будете.

– Так мы к целительше ж! – возопил кто-то из толпы, на что Джона заметил ласково:

– Эрэ Пханти у нас одна. Других целителей ближе Фархеса не отыщите. И хоть она и не железная, но больных осмотрит всех.

И так он это «больных» произнёс, что даже мне стало понятно – Джона лично приложит руку к тому, чтобы здоровые люди в летнюю кухню Мэри Матэнхэйм сегодня не входили.

Местные загрустили, и я поспешила уточнить:

– Я всех в любом случае не успею принять. Но двери замковой лечебницы открыты для каждого из вас. Приходите. Мы с господином Юлиусом с радостью окажем вам помощь.

Народ пошушукался, а потом одна из женщин спросила:

– А пустят нас в замок-то?

– Я лично прослежу за этим.

Ох! Надеюсь, Бред не всыпет мне за самоуправство… Потом. Когда мы вернемся в замок.

– Не думай об этом, – потребовал некромант. И знаете, я и в самом деле об этом следующие пару дней совсем не думала. Мне и без того хватало мыслей.

Следующих пяти дней хватило, чтобы поставить лесника Матэнхэйма на ноги и осмотреть большую часть больных из числа «хуторских». А потом внезапно возникла проблема.