Глава 17. Место, в котором живёт сердце

К третьему приходу Лиона мы со жрецом успели подготовиться. Договорились о последовательности действий, заняли нужные места. И когда за дверью послышались шаги, а вслед за ними раздался голос кузена, я я выдохнула, гася злобу, и недовольным голосом произнесла:

– Хорошо, я согласна.

– Полностью, дорогая невеста, – продолжил измываться он. – Произнеси эти слова полностью.

Я его точно убью. Медленно-медленно. Дайте только выбраться отсюда.

– Я согласна выйти за тебя замуж.

– Этого достаточно, – внезапно ворвался в наш диалог третий голос, и это был не жрец, замерший по левую сторону от запертой двери. – Я составлю договор, а затем мы закончим с формальностями в виде венчания.

Что? ЧТО??

Кузен довольно рассмеялся.

– Вот видишь, дурочка, и суток не прошло, как ты согласилась. А такая гордая была…

– Лион, открой дверь, – потребовала я.

– Конечно открою. Через пару часиков, когда все документы будут готовы. Мы опустим руки в венчальную чашу, а после я передам тебя на попечительство зелёных братьев, которым страсть до чего не хочется терять деньги, что ты принесёшь им в будущем.

– Что?

– А ты не знала? – фыркнул он из-за двери. – Заместитель эрэ Морриса мой друг детства. Когда он узнал о моей маленькой проблеме, то просто загорелся. Он ведь давно мечтает занять место главы северного отделения Цитадели. Мы, кстати, вместе этот план разработали. После свадьбы он увезёт тебя так далеко, где никто-никто, даже глава Ордена щитодержцев, тебя не сможет отыскать, а потом выждет, пока ты не смиришься и…

– Я никогда не смирюсь!

– Ты смиришься, – уверенно протянул он. – Он и не таких дурочек ломал. Без золота, без друзей, без будущего, ненужная жена знатного члена общества… Тебе ничего не останется, кроме как служить до самой смерти зелёному братству. А я, как твой муж, получу по завещанию дедово наследство – и не нужно будет к бабке за каждым медяком на поклон бегать. Женюсь – тем, чьи жёны ушли к зелёным, это позволяется. Мой друг станет главой Цитадели, приведя в братство такую сильную магиню, как ты… Он мне, кстати, обещал неплохо заплатить, когда это произойдёт.

– Я убью тебя.

– Ты захочешь попытаться, – хохотнул Лион. – Но вряд ли я дам тебе такую возможность. Желание выйти за меня замуж ты озвучила при свидетелях, так что брачный договор будет составлен по всем правилам. А к венчанию я приглашу полицмейстеров. Проверенных годами дружбы. Так что, дорогая кузина, будь хорошей девочкой, не порти себе и окружающим нервы.

Я закусила губу, чтобы не разреветься, подошла к венчальной чаше и с горя выхлебала больше половины, жалея, что в наши дни в неё наливают воду, а не вино, как это было принято у Предков.

Как же так?

КАК ЖЕ ТАК?

Неужели это конец и ничего нельзя сделать?

Нет, я-то знала, что ни за что не смирюсь. Даже если афера Лиона с этой проклятой свадьбой увенчается успехом, даже если меня и в самом деле увезут в самую дальнюю окраину Империи, я всё равно не стану работать на Цитадель, уж больно она себя дискредитировала в моих глазах, но…

Но в моей жизни больше не будет пьянящих поцелуев Джоны, его надёжного плеча, его дружбы, его любви.

ЛЮБВИ!

Какой же всё-таки слепой я была, не замечая столь очевидных вещей! Ведь все вокруг, подружки в БИА, наставники, даже нурэ Даккей – все намекали мне на его чувства, на мои чувства, демоны меня задери, а я только сейчас поняла, что все эти годы, все эти годы, пока я мечтала о Бреде Алларэе, рядом был тот, кто… кто всегда рядом.

Заботился, как никто и никогда. Ругал за глупости. Я злилась на его занудство, но если задуматься, то ворчал он всегда по делу. Защищал, лечил в меру своих сил. Года три назад я где-то умудрилась подхватить простуду, и надо было бы сходить в лазарет или попросить помощи у товарищей по факультету, но дело было перед экзаменом – одним из самых важных! – и тратить время на такую ерунду, как собственное здоровье, не хотелось.

Джона тогда приволок какую-то спиртовую настойку и едва ли не силой залил мне её в горло. Жуткая гадость! Я думала прикончу гада, когда полночи провела в уборной, выворачивая содержимое собственного желудка, а утром… Утром проснулась совершенно здоровой. И даже не поблагодарила друга за помощь.

Слепая, глупая эгоистка. Как он может любить меня? За что?

Как же поздно я увидела столь очевидные вещи! И как невыносимо жалею о том, что ничего не замечала раньше.

Я закрыла глаза и, всхлипнув, вытерла злые слёзы, сцепила зубы, услышав за дверью торопливые шаги. Неужели это конец и моё время истекло? Я буду драться! Вскинув голову, я увереннее перехватила подсвечник. Не дамся живой, в венчальную чашу они смогут засунуть мою руку лишь в двух случаях: если я буду мертва или без памяти!

Оскалившись, я приготовилась сражаться ни на жизнь, а на смерть, и едва успела отскочить, когда дубовая дверь молельни вздрогнула и, неспешно, словно раздумывая, стоит ли ей это делать, рухнула внутрь комнаты.

Воздух затянуло пыльным маревом, а когда я прокашлялась, развеяв искусственный туман рукой, то просто глазам своим не поверила. На пороге в плаще с синим подбоем стоял злой, как демон, и чёрный от ярости некромант.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Джо-она! – всхлипнула я, бросаясь ему на шею. – Ты меня нашёл!

Он сжал меня крепко, притянул к себе, запутался пальцами в волосах, заставляя откинуть голову и выдохнул, всматриваясь мне в глаза:

– Агава.

– Я люблю тебя! – выпалила я, смеясь и плача одновременно. – Только представь себе, люблю!

Джона приподнял одну бровь и ещё сильнее потянул за косу. Спросил с удивлением:

– Давно?

– Всегда, наверное, – глупо улыбаясь ответила я. – Всегда.

И вот после этого меня наконец поцеловали. И я забыла об ужасах последнего дня, об усталости, о Цитадели, о кузене, о ненавидящей меня бабке – обо всём на свете. Важным был лишь обнимающий меня мужчина, его ласковые, но настойчивые губы, его крепкие руки и дерзкий язык, игриво проникающий мне в рот.

А вот до криков, весенней грозой бушующих вокруг мне не было совершенно никакого дела. Разве что…

– Я требую арестовать человека, выказывающего столь явное непочтение этому дому и моей будущей жене.

– Кузенька, подождёшь минутку? Мне нужно утрясти одну формальность, и мы продолжим с этого момента.

Я моргнула и огляделась. Жрец стоял у венчальной чаши с важным видом, в проёме, где когда-то была дверь, красовались представители власти. Их шлемы блестели, а в начищенных пуговицах я могла рассмотреть собственное отражение. В двух шагах от нас плевался злостью кузен, а по его правую руку с важным видом переминался с ноги на ногу бледный тип в сером костюме.

– Боюсь, что это не формальность, – скупо улыбнувшись, обронил он. – Леди Пханти изъявила желание сочетать себя узами брака с моим клиентом, и я слышал это собственными ушами. Договор составлен по всем правилам и подписан заинтересованными сторонами.

– Я ничего не подписывала! – вспыхнула я.

– За вас подпись поставил ваш временный опекун в лице представителя зелёного братства. Так что…

Он развёл руками, а я беспомощно посмотрела на Джону.

– Это просто ерунда какая-то, – сказал он. – Ерунда и мошенничество. Обман.

– Боюсь, что нет, – всё тем же вежливым тоном продолжил крючкотвор. – У господина Крейдиса было двое свидетелей, которые хоть завтра готовы дать показания в суде, даже с применением сыворотки правды. Это ваш покорный слуга и вон тот молодой человек, что так скромно мнётся у алтаря.

– Я? – икнул жрец, когда на его персоне скрестились взгляды всех присутствующих.

– Ты, – оскалился Лион.

– О… – Парень мягко улыбнулся почти потерявшей надежду мне и совершенно неожиданно заметил: – Боюсь, я не тот, кто вам нужен, потому как леди Пханти, говоря о своём желании немедленно выйти замуж, не назвала имени жениха. Они разговаривали сквозь дверь, лица его я не видел, кстати, как и она. Так что вполне допускаю, что обещание своё она дала другому. Или я ошибаюсь?

Я наморщила нос, пытаясь избавиться от совершенно неуместных слёз и всхлипнула:

– Да. То есть нет. То есть, я хочу сказать, что совершенно другому. Вот ему. Джоне Дойлу.

– Мы давно решили пожениться, – с важным видом согласился некромант. – Ждали, пока Агава закончит учёбу.

И так он это уверенно произнёс, что даже я ему поверила, что уж говорить об остальных.

– Но я не понимаю, к чему эти вопросы, – продолжил Джона, и его голсоом можно было бы замораживать воду в лёд. – Мою невесту похитили, удерживали силой, пытались принудить к нежеланному браку, а мы ещё и виноваты? Не ожидал, что столичная служба охраны порядка настолько плоха.

Сверкающие шлемы в дверях шевельнулись, набычились.

– Это голое заявление, – проговорил один из них. – Или у вас есть доказательства?

– Доказательства, как раз, должны бы отыскать вы… Но я так и быть вам помогу. После того, как мы выйдем из этого ужасного места.

И уже мне, ласковым шёпотом:

– Ещё немного потерпи, мой Кузнечик, скоро всё закончится.

Однако его «скоро» растянулось на десяток изнурительных часов, в течение которых я неустанно отвечала на вопросы, подписывала какие-то бумаги, давала присягу, пила сыворотку правды, но толком так и не поняла, что произошло и почему.

Все подробности мне поздней ночью поведал Джона, когда мы, переместившись в Ципу Фархеса ждали, пока за нами пришлют повозку из замка.

– Рассказывать тут особо не о чем, – рассказывал он, прижав мою голову к своему плечу. – Твой кузен, недоумок, каких ещё поискать, узнав о наследстве, оставленном тебе дедом, увидел в этом прекрасную возможность разбогатеть. Свою-то часть он уже растратил, да ещё и долгов успел наделать… Его совершенно не устраивал тот факт, что всё золото, в том случае, если ты не выйдешь замуж в оговоренный срок, достанется вашей бабке. Характер у неё не самый покладистый, а о прижимистости и вовсе можно слагать легенды.

Я смешливо фыркнула и меня тут же поцеловали в макушку.

– Поэтому за помощью он обратился к своему старому приятелю из братства. Тот в свою очередь давно мечтал занять руководящую должность, а тут такая возможность – привести в Цитадель свежую кровь, сильную молодую целительницу, которая почти сумела вырваться из расставленных на неё сетей. Он начал капать на уши Моррису… Его ведь, кажется, так зовут.

Я кивнула.

– Ага. И капал, и капал, и капал… Потом пришла кляуза от фархесского целителя и, наконец, всё дело закончилось тем, что ты оказалась в Цитадели. Совершенно одна.

Джона скрипнул зубами и замолчал. Я запрокинула голову, дотронулась губами до колючей скулы, провела кончиком пальца от мочки его уха до подбородка. Цитадель уже в прошлом. Эрэ Моррис, опасаясь ещё большего скандала, скоренько выдал мне лицензию. Временную, правда, оговорившись, что постоянную я получу от своего куратора в день выпуска из БИА.

– Я больше не одна, – напомнила я Джоне, и он кивнул.

– Да.

А потом продолжил:

– Когда тебя выкрали, в Цитадели поднялся страшный шум. Чудовищный по своей силе скандал. Моррис поначалу решил, что это моих рук дело, но потом очнулась Пейдж (О судьбе совей помощницы я спросила в первую очередь, и с облегчением выдохнула, узнав, что она уже давно ждёт моего возвращения в замке) и рассказала про отравленное вино и про то, что вы решили бежать. Вино, конечно, немедленно взяли на анализ алхимики и…

– Ничего не нашли! – воскликнула я.

– Яд не нашли, – исправил меня Джона. – А вот проклятие, которое ввергло бы тебя в парализующий сон, в нём прекрасно ощущалось. Были вызваны специалисты, снят слепок ауры и к тому времени, как я прибыл в Цитадель, виновника успели задержать. Он поначалу всё отрицал, потом пытался кричать о том, что его заставили. Потом я попросил оставить нас наедине, хотя бы на минутку, и подлец решил не рисковать.

Некромант задумчиво замолчал, а потом вздохнул с сожалением.

– А жаль. Разговор у нас мог бы получиться весьма интересным. Узнав о том, где тебя искать, я бросился в столицу… И знаешь что, Кузнечик, я всегда думал, что ты преувеличиваешь, но твоя бабка и в самом деле сука. Она отказалась мне говорить, где находится её летний домик, поэтому пришлось обратиться за помощью к другому источнику.

– Это к какому же? – изумилась я.

– К твоей маме, конечно, глупышка. Уж она не стала лгать, изворачиваться и тянуть время. Отозвалась сразу, как я её призвал, и даже назвала координаты для Портального переноса… Ну, а дальше ты знаешь.

Знаю.

– Я люблю тебя, – прошептала я, пряча лицо на его шее. – Люблю.

Джона жадно поцеловал меня, а когда в наших лёгких стал заканчиваться воздух, отстранился и, лукаво вздёрнув бровь, признался:

– Помнишь, когда ты появилась в замке и заявила, что тебе надо срочно замуж выйти?

– М…

– Я обрадовался, как дурак. Собрался предложить свою кандидатуру. – Кровь прилила к моим щекам, и я смущённо застонала. – А потом в ярости заявился к Мэтру и потребовал оставить в покое мою невесту.

– Потребовал?

– Да. А он в его привычной ехидной манере лишь уточнил, точно ли невеста в курсе, кто у неё жених.

– Хватит! Не рассказывай больше!

– Он даже из замка уехал, чтобы перед твоим взором не маячить.

– О предки, как стыдно-то!

– Я так давно люблю тебя, Кузнечик, так давно, что никак не могу поверить в то, что ты теперь моя.

Я смущённо посопела, а потом проворчала:

– Что ж ты раньше-то ничего не говорил?

– Честно? – Джона негромко рассмеялся. – До твоего приезда в замок Ордена мне казалось, что это и так очевидно. Я ждал твоего выпускного, чтобы мы могли пожениться.

Я открыла рот от изумления, просто не находя слов, но уже минуту спустя ударила некроманта открытой ладонью по плечу и прошипела:

– Знаешь, Джона Дойл, при всём своём уме, при всей своей взрослости и самостоятельности ты удивительный болван! Очевидно ему всё было!

– Ну, прости! – Он попытался меня поцеловать, но я, изловчившись, вывернулась из его объятий.

– Ни сказал ни слова…

– Действия лучше любых слов!

– ... на свидание ни разу не сводил.

– Да мы миллион раз ходили на свидание! Не моя вина, что ты их таковыми не считала!

– … не намекнул, не поцеловал ни разу.

– Я хоть сейчас готов наверстать упущенное!

– А теперь…

– А теперь, у меня только один вопрос.

Джона всё же сумел меня поймать, перехватил мои мечущиеся руки и крепко-накрепко прижал к себе.

– Какой?

– Когда ты хочешь, чтобы мы поженились. До твоего дня рождения, чтобы утереть нос поганке-бабке или летом, как я и планировал, сразу после выпускного?

Я затаила дыхание всматриваясь в счастливые звёзды, сверкающие в глубине его глаз, обняла за шею и предложила:

– У меня есть третий вариант. Давай поженимся на завтра после моего дня рождения. Этим я бабку унижу гораздо сильнее, пусть подавится своими деньгами. Потому ждать до лета я совершенно точно не в силах.

– Мой Кузнечик, – выдохнул Джона мне в губы, и мы поцеловались. Сладко и жарко. И целовались бы так, наверное, до самого утра, прямо посреди залы ожидания Ципы, если бы за нами не приехали из замка.

– Эй, молодёжь! Хватит целоваться, поехали домой.

Домой.

Я зажмурилась от счастья и чуть не разревелась. Какое же всё-таки это замечательное слово – дом. Место, где тебя ждут. Место, где ты нужна. Место, где тебя любят. Место, где живёт твоё сердце, твоя любовь и твой лучший друг – эрхэ Джона Дойл, поймавший в свои сети вышедшего на охоту за мужем Кузнечика.

Конец.