Глава 37 (заключительная)

Я пришла в этот мир ни с чем, а уходила из него с другом.

— Ерк, миленький, ты только ничего не подумай. Я очень рада, что ты идешь с нами! Но я не понимаю, как так получилось, почему тебя отпускают? — пристала я к нему с расспросами, когда первая волна эйфории спала, и я уже не рисковала задушить друга в объятьях. Ведь я думала, что больше не увижу его никогда, а тут такое…

Он, бедный, и сам выглядел растерянным от всего, но и я не могла успокоиться. Нервы мои расшалились окончательно. Казалось, только недавно я думала, что умру от тоски, а сейчас готова была пуститься в пляс, глядя на бледное и несчастное лицо друга.

Никола по-прежнему выглядел угрюмым. Он молча сидел с нами за столом, не притрагиваясь к ужину, и рассматривал Ерка, как диковинную зверюшку. Мне очень хотелось сделать ему замечание, но злить волка еще сильнее не рискнула. Хочет дуться на что и сам не знает, так пусть. Я ему не мамка и не нянька!

— Что же ты молчишь, Ерк? Испытываешь меня на прочность? Зря… Я такая же любопытная, как и все женщины. И все равно не отстану от тебя, — придвинулась я ближе к нему и положила голову на руку, заглядывая в глаза. Как же я все-таки была рада видеть его здесь!

— Да. Расскажи нам, что ты пообещал отдать Роуну за свое освобождение? — вторил мне волк, но смотрел при это не на Ерка, а на меня, и во взгляде его я не находила ни толики теплоты.

— Отдать? Я не понимаю… — вконец растерялся Ерк.

— А ты спроси у Роны, чем она заслужила свою свободу, — так похабно ухмыльнулся Никола, что терпеть и дальше я не смогла.

— Что бы и кому бы я не пообещала и не сделала, тебя это не касается, Никола! С чего ты взял, что вправе лезть в мою жизнь и указывать мне, что делать, а что нет?! Не от этого ли я только что избавилась? — с вызовом проговорила я и заметила, как заходили желваки на его скулах, и как сжались кулаки Николы.

— Просто я был о тебе более высокого мнения, — выплюнул он, встал из-за стола и покинул домик.

Вот и куда он собрался на ночь глядя? Я уже и сама была не рада, что дала волю нервам. Нужно было смолчать, не доводить дело до конфликта. Но терпеть пошлые намеки тоже не смогла. Даже если бы это произошло, не ему меня судить.

— Что это с ним? — удивленно спросил Ерк. — Чем ты так сильно его разозлила?

— Да ничем. Просто он с утра не в настроении, — отмахнулась я, испытывая легкое беспокойство в душе. Не следовало волку покидать домик и выходить в пустошь ночью.

— Ты извини меня, Рона, но ответить на твой вопрос я не смогу. Учитель взял с меня слово, что буду молчать об этом, и я собираюсь сдержать обещание.

— Как скажешь, Ерк.

Я и сама уже поняла, что не добьюсь от него правды, да и кто знает, вдруг эта правда мне не понравится. Не могла и не хотела я сейчас думать плохо о Роуне. Я уже тосковала по нему и даже представить себе боялась, что будет после того, как покину этот мир.

— Давай спать. Ты уже еле держишь глаза открытыми, — предложила я и принялась застилать для горбуна топчан, что до этого служил лавкой. — Только ложе у тебя сегодня будет не особо мягкое, — смущенно улыбнулась я.

— Не страшно. Я не избалован роскошью, — вернул мне Ерк улыбку.

Ерк уже давно уснул, а я все ворочалась в постели, не в силах сомкнуть глаз. Какие только мысли не бродили в моей голове, но преобладающими были о Роуне и Николе. И если мысли о маге я гнала от себя, понимая, что только еще сильнее расстраиваюсь и тоскую по нему, то за волка я уже серьезно волновалась. В конце концов, я не выдержала. Вскочила с кровати, надела плащ и вышла за дверь. Словно тут, в темноте, мне станет легче.

Одежду Николы я заметила сразу и поняла, что тот ушел в волчьей ипостаси. Впрочем, об этом я догадывалась — Никола не раз рассказывал, насколько ближе ему звериное обличье. Но эта пустошь… она такая гиблая, что и волку в ней долго находиться нельзя. Я это чувствовала всем нутром, словно воздух пустоши проникал в меня и отравлял своей безжизненностью. И все же я не уходила, а продолжала стоять на крыльце, терпеливо дожидаясь, когда вернется волк.

Светящиеся точки я заметила издалека. Они стремительно приближались, прорезая темноту двумя яркими лучами. Не доходя пары шагов до крыльца, волк остановился и какое-то время пристально смотрел на меня. Сейчас в глазах зверя я отчетливо видела глаза Николы. И они меня осуждали.

Никола обернулся так стремительно, что снова я пропустила этот момент. Но вот уже передо мной стоял он во весь рост и совершенно обнаженный. Не знаю, что со мной случилось, но на этот раз я не стала отводить взгляда, и скользнула им по его стройной фигуре, рельефным мышцам и половому органу. Даже он меня не смутил. А его обладатель не торопился одеваться, всем своими видом показывая, что ему скрывать или стесняться нечего. Он будто говорил: «А теперь вспомни того, в черном плаще, которому сегодня ты мечтала отдаться… Да мрачнее личности и придумать нельзя!»

Я тряхнула головой, прогоняя морок и отведя, наконец-то, взгляд от Николы, позволяя ему одеться. Да что это со мной? Не волк так думает, а я, не его снедают сомнения, а меня!

— Рона, — приблизился ко мне Никола уже полностью одетый. — Скажи мне только одну вещь, что у вас ничего не было.

Его пытливый взгляд был устремлен на меня, но и я отвечала тем же — смотрела прямо ему в глаза.

— Почему тебе так важно это знать? — спросила. И не упрямство мной сейчас руководило, а желание понять.

— Не знаю, — запустил он пятерню в волосы, отбрасывая челку назад. — Честно не знаю. Но сама эта мысль… она сводит меня с ума!

И я поверила ему. Он, действительно, не понимал, что так сильно его тревожит. Да и сама я сейчас разволновалась не на шутку. Отчего-то вспомнился наш тот поцелуй, возле арзалии, отголоски чего-то, что улетучилось раньше, чем я смогла это уловить…

— Не было ничего, Никола, — честно ответила я, чувствуя, как на глаза опять просятся слезы. — И не потому, что я проявила стойкость, а потому что он повел себя благородно.

По его лицу я видела, как много он хочет мне сказать, но даже обрадовалась, когда услышала:

— Ты замерзла, пойдем в дом.

На этот раз уснула я почти сразу, и приснилось мне, что огромный черный орел нападает на сильного волка. И дерутся они не до первой крови, а пока кто-то не испустит дух. Я же стою в сторонке и не могу пошевелиться, как и не смотреть на это кровопролитие. Силюсь закричать, а получается только открывать рот. А потом орел падает камнем на волка и начинает долбить ему голову клювом. Я слышу монотонный стук и вижу, как лапы волка становятся все слабее…

Проснулась я от стука в дверь, которую мы с Николой заперли на засов на ночь. Все остальные еще спали, и в окно едва начинал пробиваться рассвет. Быстро натянув платье, а прямо босиком пробежала к двери и впустила в дом ранних гостей. Ими оказались Роун, Марк и Марий. Впрочем, маг предупреждал, что отправимся в пусть мы с рассветом. Не мешкая, я принялась будить Ерка с Николой. На Роуна старалась не смотреть, постоянно чувствуя на себе его взгляд.

Волнительной получилась встреча отца с сыном, когда последний вспомнил все и осознал, чего был лишен все эти годы. Я даже сама прослезилась, видя слезы Марка и как тот не стесняясь размазывает их по лицу кулаками. Да и Никола едва сдерживал себя. А Ерк так и вовсе отвернулся. Уверена, что и его глаза были на мокром месте, зная его сентиментальность. Один Роун внешне оставался спокоен. Впрочем, лицо его, как обычно, наполовину скрывал капюшон. Но я была уверена, что смотрит он на меня, и не находила себе места под его пристальным взглядом.

— Что ты ей скажешь? — спросил Никола у Роуна, когда эмоции поулеглись.

— Об этом можешь не заботиться. Марго вам больше ничего не сможет сделать, как и помешать жить в вашем мире. Предоставь это мне, — ответил ему маг.

— Но она может снова забрать его…

— Я же сказал, что прослежу за ней! — повторил Роун, и я поняла, что он раздражен.

— А почему я должен тебе верить? Тебе! — с вызовом спросил Никола.

Я испугалась, что может вспыхнуть ссора и все испортить, и уже хотела попытаться убедить волка, что все делается к лучшему, но Роун меня опередил.

— У тебя нет выбора, — спокойно ответил он.

— И нам нужно торопиться, пока полностью не рассвело, — произнес Марий. — Иначе придется ждать следующего дня.

Меня не покидали ощущения, что все это уже со мной было, когда мы шли по пустоши, и пейзаж постепенно менялся. Лысая почва покрывалась сочной зеленой травой с мягким мхом под ней. Пространство словно расступалось перед нами, а сами мы неспешно поднимались в гору, следуя за Роуном. Все больше на нашем пути попадалось деревьев и кустов, усыпанных то цветами, то ягодами. Я глазам своим не поверила, когда пустошь исчезла совсем, а вместо нее перед нами раскинулась зеленая лощина. Это было так удивительно и прекрасно, что аж дух захватывало. И так думала не только я. На лицах Ерка, Николы и Марка читала такое же восхищение, что испытывала сама. Лишь Марий и Роун оставались спокойными и равнодушными, словно видели это уже не раз.

На небольшой поляне, заросшей луговыми травами, прям как в моем мире, маг остановился и произнес:

— Здесь место перехода границы между мирами, — голос его звучал ровно, будто из него убрали все эмоции. — Сейчас вам нужно закрыть глаза и постараться ни о чем не думать…

— Постойте! — я даже сама не поняла, что сказала это. А потом добавила уже сознательно: — Можно еще задержаться на одну минуту? Мне нужно кое-что сказать тебе, — обратилась я к Роуну.

Он кивнул и сделал мне знак следовать за ним. Отошли мы совсем недалеко, но к тому моменту, когда он остановился возле дерева, я успела нешуточно переволноваться. И отсюда нас не могли видеть остальные.

— Рона, у нас мало времени, так что поспеши.

Его слава и то, каким тоном это было сказано, охладили мой пыл, но все же я произнесла:

— Я только хотела сказать, что смогла бы…

Продолжить я не смогла — Роуна словно подменили. Он прижал к моим губам руку, точно так же, как это сделал вчера, скинул капюшон и попросил:

— Не говори ничего, о чем пожалеешь через несколько минут, Рона.

В его удивительных глазах плескалась такая печаль, что сердце мое защемило от боли. Я всего лишь хотела сказать ему, что смогла бы полюбить… Но ослушаться не рискнула.

— Ты вернешься в свой мир, к прежней жизни и, скорее всего, скоро забудешь меня. Но пока ты еще помнишь, я хочу, чтобы частичка моя навсегда осталась с тобой.

С этими словами из глаз его хлынул яркий свет и проник прямиком мне в душу. Почти сразу же все закончилось, но внутри меня, где-то в районе солнечного сплетения, тлела искорка, и я знала, что отныне она будет там всегда.

— Это мой тебе прощальный подарок, Рона, — он быстро коснулся моих губ своими и велел: — Закрой глаза. Остальные к тебе скоро присоединятся…

Я подчинилась, зная, что не могу поступить иначе. Тепло, царящее до этого вокруг мгновенно сменилось холодом. Подул ледяной ветер, и я открыла глаза, кутаясь в плащ. И только когда следом на поляне появились остальные, а Роуна и Мария я не увидела среди них, я поняла, что вернулась домой. И лес этот, припорошенный снегом, был наш, родной — ургорийский, и тучи на небе клубились не как в Млеке — вековые и зловещие, а всего лишь снеговые, и легкий ветерок, что гнал поземку, не был тут вечным спутником жизни, а всего лишь предвещал ненастье.

— Надо выбираться отсюда, — первым пришел в себя Никола. — В этом лесу находиться небезопасно.

Не могла с ним не согласиться. Поговаривали, что тут водятся нечистые волки, что нападают они на добропорядочных жителей Караса и грабят их, а иногда и убивают.

— Задержитесь еще немного, — раздался голос Ерка за нашими спинами. — Нужно чтобы вы выпили это, — достал он два небольших пузырька и протянул нам с Николой, сильно при этом смущаясь.

— Что это? — удивились мы одновременно, принимая у него пузырьки.

— Настойка правды, — еще сильнее покраснел горбун. — Я приготовил ее, чтобы вы могли все вспомнить.

— Но почему ты не дал нам ее раньше? — нахмурился волк.

— Таково было условие нашего освобождения, — потупил взгляд Ерк.

Еще до того, как глотнула настойки, я поняла, что имел в виду Роун. Сейчас я вспомню все, что он заставил меня забыть, и возможно эти воспоминания разобьют мне сердце. Мы смотрели с Николой друг другу в глаза, пока не осушили пузырьки до дна. И в ту же секунду мое сердце раскололось пополам, а сама я больше себе не принадлежала.

Конец