Глава 36

— Не хочешь рассказать, зачем он приходил? — спросил Никола, когда мы проводили Мария и готовились ко сну.

— Да… просто так, — отмахнулась я, делая вид, что до такой степени занята уборкой, что разговаривать мне совсем некогда. Очень надеялась, что Никола все поймет и отстанет.

— Что, просто вышли, постояли на крыльце и подышали воздухом рядышком? — насмешливо проговорил волк. — Рона, ты не умеешь врать. Так что он от тебя хотел?

— С чего ты взял, что он что-то хочет? — резко повернулась я к нему. В какой-то момент мне даже показалось, что Никола обо всем догадался. Уж не знаю, как — то ли мое поведение ему подсказало, то ли что-то умудрился подслушать.

— Тогда зачем он приходил?

Я снова принялась сметать несуществующие крошки со стола, рискуя протереть на нем дыру. Но мне и этого не позволили. Никола приблизился ко мне, взял за плечи и развернул к себе лицом. Какое-то время внимательно и очень серьезно рассматривал меня, а потом снова заговорил:

— Можешь не отвечать. Я итак понял, что Роун потребовал от тебя услугу за то, что отпускает из Млеки…

С трудом могла назвать ЭТО услугой, но в чем-то Никола был прав — просто так уйти мне не позволят. Но и рассказать правду у меня язык не повернулся бы.

— Рона, ты должна знать… — волк замялся, словно подбирая правильные слова. — О чем бы Роун не попросил тебя, ты не обязана этого делать. То, что спас тебя из темницы, а теперь отпускает домой — все это он делает по собственной воле, потому что по-другому не может. Но это не значит, что отныне ты ему обязана по гроб жизни…

Я понимала, что пытается втолковать мне Никола. Я не понимала себя. Почему вместо того, чтобы заламывать руки и рыдать горькими слезами, я пытаюсь оправдать мага? Отчего все время вспоминаю его глаза, такие, какими видела их лишь однажды. И почему так тоскливо становится от мысли, что, возможно, покинув Млеку я не увижу Роуна больше никогда?

— Я понимаю…

— Тогда, что?.. Что ты собираешься делать? — встряхнул меня Никола.

— Это неважно, — тряхнула я головой. — Просто маленькая услуга, пустяк.

Я видела, что Никола не поверил ни единому моему слову, но вмешивать еще и его в то, чего я и сама не понимала, было выше моих сил.

— Ладно, давай спать… — вздохнул волк и выпустил, наконец, мои плечи. — Просто помни, что я тебе сказал.

Весь следующий день прошел в томительном ожидании. Никола был не в настроении, собрался и ушел куда-то с утра пораньше. Возможно, ему просто захотелось побыть в шкуре волка, без посторонних глаз. В любом случае, я ему никто, чтобы требовать отчета.

Я же сначала занималась готовкой. Потом принялась за уборку домика и вымывала его до тех пор, пока не заблестел изнутри. Время уже близилось к вечеру, когда вернулся Никола. Выглядел он как-то странно, словно прислушивался к чему-то.

— Что-то случилось? — решила уточнить я. Очень рада была его возвращению. В одиночестве и безделье меня уже съедала тоска.

— У меня нехорошие предчувствия, — только и ответил волк, явно не желая развивать тему.

Меня эти предчувствия терзали с самого начала, как только очнулась здесь. Но что-то мне подсказывало, что связаны они были не с грозящей нам опасностью, а именно этим местом.30f6fc

— Не надо было тебе так долго гулять по этой пустоши, — проговорила я.

— Позволь мне самому решать, что надо, а что нет, — огрызнулся Никола и это мне показалось таким странным, что я даже не смогла обидеться на него.

— Великий Творец! Как же я хочу домой! — не выдержала и простонала я, упав на стул. Видимо, одиночество и этот длинный день доконали меня окончательно. — Подальше от этого уродливого неправильного мира, со всей их магией и тайнами. Хочу обнять маму, папу… — тут я не выдержала и разрыдалась. И конечно же, успокаивать меня никто не стал.

Такой и застал меня Роун, вошедший без стука и замерший на пороге.

— Рона, тебя кто-то обидел? — он посмотрел в сторону Николы, который демонстративно повернулся к нам спиной при появлении мага.

— Нет, — затрясла я головой, глотая слезы то ли обиды, то ли еще чего. Я уже и сама ничего не понимала.

— Пойдем! — схватил меня Роун за руку, накинул на мои плечи плащ и буквально вытолкал за дверь.

— Куда? — обернулась я к нему, совершенно растерявшись.

— Подальше отсюда, — буркнул он, и я поняла, что первый раз вижу его в таком состоянии.

Роун распахнул полы плаща и притянул меня к себе, накрывая с головой. В следующий миг мы оказались в совершенно другом месте. Но рассмотреть его я не успела. Маг пошатнулся, и я вынуждена была обхватить его покрепче, чтобы не дать упасть. Я слышала, как ухает сердце в его груди, как тяжело он дышит, и не понимала, что с ним происходит.

— Рона, девочка моя… — сказал он так нежно, едва заметно касаясь моих волос. Сердце мое на мгновение перестало биться, а потом пустилось в галоп, наперегонки с его. — Если бы ты только знала, как сильно я люблю тебя!

Роун обхватил мое лицо руками, остужая пылающие щеки, и попросил:

— Посмотри на меня, любовь моя. Хочу запомнить каждую твою черточку.

И снова передо мной были эти удивительные глаза. Опять я тонула в них, не в силах отвести взгляда. Без привычного капюшона лицо мага выглядело значительно моложе и удивительно красивым, даже утонченным. И эти вьющиеся шелковистые волосы вновь манили зарыться в них пальцами.

Роун ласкал руками мое лицо, шею… Я дрожала от предвкушения, положив ладони ему на грудь, не смея сдвинуть их с места. Мне ужасно хотелось пробежаться пальцами по его мышцам, скользнуть на плечи, коснуться обнаженной кожи на шее, где прямо перед моими глазами трепетала жилка. А потом… потом зарыться руками в его волосы, о чем я уже давно грезила, даже себе не признаваясь в этом.

Он прижался губами к моему лбу, глазам. Поцеловал щеки, подбородок, уголки моих губ… Это было сродни пытки — страстно желать о поцелуе и не получать его. А когда губы Роуна накрыли мои губы, мир или то место, названия которому я не знала, завихрился вокруг нас, теряя очертания, растворяясь в эмоциях. Я перестала контролировать себя, полностью отдаваясь во власть его рук и губ.

— Я построил для тебя прекрасный шатер, где мечтал любить тебя, — прошептал Роун, прижимаясь губами к моему уху, обдавая его своими горячим дыханием.

— Так люби!.. — откликнулась я, снова ловя его губы своими, отвечая на поцелуй.

— Я мечтаю остаток отмеренной мне жизни провести рядом с тобой, чтобы только иметь возможность видеть тебя, касаться…

— Так разреши мне остаться рядом, не гони меня…

Сейчас я не отдавала себе отчета в том, что говорю или делаю. Самым важным казалось удержать его, не отпускать от себя. Я обнимала Роуна так крепко, на сколько только хватало сил. Покрывала его лицо поцелуями, чувствуя на губах солоноватый привкус. Кто плакал — я или он? Или наши слезы смешались, и мы оплакивали то, что не могли получить?

— Рона, милая моя наивная девочка. Я не достоин тебя, и очень скоро ты это поймешь. Я хотел похитить у тебя то, что мне не принадлежит. Тише, малышка, — прижал он пальцы к моим губам, когда я хотела возразить, сказать ему, что и сама этого хочу, что душа моя стремиться к его. — Я всегда буду благодарен тебе за желание любить и никогда не забуду тебя. Твой образ будет храниться вот здесь, — Роун прижал мою руку к своей груди, там, где колотилось его сердце. — Но я больше не хочу обманывать тебя, ты достойна большего. А я… я получу то, что заслужил, ради чего пожертвовал всем. Возможно когда-нибудь ты сможешь хотя бы оправдать меня, если не простить. Но завтра… завтра ты возненавидишь меня.

Мне было очень плохо. Я понимала, что сейчас он прощается со мной. Вчера, когда давала ему обещание, что подарю ночь любви, я даже не подозревала, как сама этого хочу. И сейчас я не знала, что мучает меня сильнее — разбитые желания или благодарность, которую я вовсе не хотела испытывать.

— Роун, я знаю, кто ты и какой ты, — сказала я, прогоняя слезы, пытаясь запомнить его глаза, чтобы потом рисовать их в своем воображении. — Но еще я знаю, что могла бы полюбить такого, — тише добавила и не выдержала, потупила глаза. Признание далось мне с трудом, словно я произносила запретные слова.

— И за это я буду любить тебя еще сильнее, — грустно улыбнулся Роун, снова целуя меня. На этот раз поцелуй длился очень долго, и я знала, что он последний. — Хотя сильнее любить невозможно, и никто не сможет.

Обратный путь мы преодолели пешком. Роун согревал меня своей магией, обнимая за плечи. Печаль витала над нами, и ни один из нас даже не пытался прогнать ее, как и заговорить. Мы прощались и делали это молча.

Возле домика Мария Роун придержал меня. Он больше не пытался поцеловать меня, да и капюшон скрывал его глаза. Но я позволила себе переплести свои пальцы с его, чтобы и это его касание схоронить в своей памяти.

— Передай Николе, что завтра с рассветом я приду с Марком за вами и провожу на границу между мирами, — только и сказал Роун. А потом выпустил мою руку и скрылся в темноте пустоши.

Я еще какое-то время постояла на улице, пытаясь прийти в себя и понимая, что получается это с трудом. Нет, мой разум сегодня не был одурманен магией. Все, что я делала или говорила, шло от чистого сердца. Я действительно испытывала все те чувства, в которых призналась Роуну. Но также я понимала, что мне нельзя любить его, и была благодарна ему за благородство, что проявил сегодня.

А в домике меня ожидал сюрприз в лице Ерка. Вот уж кого точно я была рада видеть. До такой степени рада, что даже грусть моя слегка развеялась. А когда узнала, что он вместе с нами покидает Млеку и отныне будет жить в моем мире, в доме Николы, так и вовсе чуть не сошла с ума от счастья. И только лежа в постели без сна я позволила печали занять свое место в сердце, зная, что очень нескоро она притупится и перестанет терзать меня.