Часть 15

Первой в офисе Валя увидела Аллу, что само по себе было странным. Она всегда приходила позже десяти, всем своим видом показывая, что будь ее воля, она бы здесь вообще не появилась. А потом Алла обняла Валю и крепко поцеловала в щеку.

– Я тоже рада тебя видеть, – смутилась девушка.

– Крестик нашелся, – Алла сияла от счастья. – В перловке, как ты и сказала. А еще сережки, вот эти, – она повернулась боком, демонстрируя золотой листик в маленьком ушке.

– Я рада, – улыбнулась Валя. – Надо перловку чаще кушать, сама бы нашла. Очень полезная каша. И вкусная, особенно с грибами.

– Учту, – Алла сжала Валину руку и убежала на свое рабочее место. Из кладовки выглянула Зинаида Петровна.

– Алла сегодня скачет как коза. Помню, когда я еще в деревне жила, была у мамки моей коза Милка. Молочная, но злая як черт. И всех бодала, акромя меня. А все почему – потому что чувствовала, кто здесь главный. Я чуть что дубца выломаю, да по срацэ – и все, как шелковая.

– Это ты к чему сейчас, Зинаида? – Директор вошел в офис, на шее у него красовался шикарный шарф, сиреневый, как рассветный туман.

– Да так, к слову пришлось. Хотя, если бы ты с сотрудниками поменьше лясы точил, да чаи гонял, то может и толку больше было бы.

– И что ты предлагаешь делать с сотрудниками? – воинственно задрал подбородок Лев Семенович. – Сечь розгами?

– Не помешало бы, – уперла руки в боки Зинаида.

– Вот я бы с тебя и начал, – директор еще больше подбоченился, шагнул к Зинаиде, уперся носом в ее грудь, смутился и спрятался у себя в кабинете.

Вслед за директором появилась Эля. Маленькие глазки были обведены черным карандашом, на щеке под толстым слоем пудры красовались три алые царапины.

– Ой, никак подралась, – прищурилась Зинаида.

– Упала, – тихо ответила Эля и прошмыгнула на свое место.

– А денежки твои нашлись? – зычно крикнула ей вслед тетка.

Эля уткнулась в монитор и ничего не ответила. Ее лихорадило от волнения.

Деньги оказались там, где и сказала Валя – в пухлом альбоме на антресолях. Эля дождалась, когда мать пойдет в ванну – Виктория каждый вечер баловала себя водными процедурами: добавляла в воду ароматическую соль, смешанную с капелькой розового масла, зажигала свечи и расслаблялась. Потом принимала контрастный душ, яростно терла мочалкой поджарое тело, растиралась досуха пушистым полотенцем и умащивала кожу кремами. Все это занимало не меньше часа. Эля листала страницы фотоальбома, лихорадочно вытаскивая из–под фотографий зеленые купюры. Здесь была половина суммы, одолженной у Любы, и еще почти три тысячи евро – сбережения Виктории. Эля замешкалась на секунду и спрятала евро назад. Она аккуратно закрыла фотоальбом и горько усмехнулась своим мыслям – там не было ни одной ее фотографии. Везде только Виктория – стройная, белокурая, грациозная. Она так и не смогла выкроить места дочери – ни в фотоальбоме, ни в своем сердце.

Эля еще раз пересчитала доллары, свернула их в трубочку и засунула в старый кроссовок. Потом передумала, сложила деньги в конверт и спрятала в сумку. У Виктории нюх на деньги, как у свиньи на трюфели. Носить доллары с собой – и то безопаснее.

Мать влетела в ее комнату через десять минут. Эля только успела подумать, что, по-видимому, подсчитывание денег для Виктории – одна из процедур ежевечернего ухода за собой. Виктория сходу влепила дочери пощечину, оставив царапины на щеке.

– Воровка, – визжала она. – Верни мои деньги!

Эля осталась сидеть на кровати, глядя на мать снизу вверх. Виктория бесновалась, воздевая руки к небу, призывая кары на голову дочери, брызжа слюной.

– Ты все равно не сумеешь распорядиться деньгами, – понизила голос Виктория, заметив, что Эля сидит как истукан. – На что они тебе? У тебя ни ума, ни фантазии.

– Найду, на что потратить. Мне обувь новая нужна, сумка, – сказала девушка. – И вообще, я хочу жить отдельно.

– А мать? – голос Виктории задрожал, в глазах заблестели слезы. – Я на тебя жизнь положила, а ты, тварь неблагодарная, бросаешь мать на произвол судьбы?

– Ты и без меня справишься, – сказала Эля. – Ты еще не очень старая.

– Не очень? Не очень?! – Виктория будто взбесилась. Она схватила Элю за волосы и подтащила ее к зеркалу. – Да ты посмотри, кто из нас старый. Я выгляжу моложе тебя! Никто и никогда не скажет, что я твоя мать!

Эля отцепила руки Виктории от себя, взяла ее за локти и усадила в кресло.

– Пусть так. Ты молодая, красивая, свободная женщина. Теперь и без детей. Будь счастлива.

Эля рассматривала сайт с объявлениями об аренде квартир. Она услышала голос Игорька в приемной и улыбнулась сама себе. «Все будет хорошо, – поверила вдруг она. – Теперь у меня все будет хорошо.»

Игорек задержался у Валиного стола, многозначительно посмотрел прямо ей в глаза:

– Привет, Валя, ты снилась мне сегодня, – он оперся на ее стол и наклонился. – Снились твои нежные губки, большие глазки, а еще ты была совсем голенькая.

– Игорь, – отстранилась Валя. – Ты вообще нормальный? В своем уме? Прекрати сейчас же. У меня есть парень.

– И что, – Игорек присел на ее стол и погладил Валину щеку тыльной стороной ладони. – В моем сне его не было. Кто знает, может совсем скоро мой сон сбудется?

– Бывают вещие сны, – задумчиво согласилась Валя, и лицо Игорька посветлело. – А бывают просто фантазии неудовлетворенных нахалов.

Она толкнула парня, и тот соскользнул со стола. Игорек нахмурился, но не стал ничего говорить. Еще не время. Пусть порезвится, чем больше она ему нагрубит сейчас, тем большую вину ей придется искупать. Игорек отсалютовал выглянувшей из кладовки Зинаиде и пошел на рабочее место.

– Элечка, чудесно выглядишь сегодня, – донеслось оттуда. – Ты с кошками подралась? Тебе идет. Я сразу почувствовал в тебе дикое начало. Алла, здравствуй, наша снежная королева. Улыбнись, растопи мое сердце своей красотой…

Когда пришел и Павел, директор созвал всех в кабинет.

– В пятницу, как вы все в курсе, у меня день рождения, – он поправил воротничок–стойку рубашки, как будто тот ему натирал. – Поэтому после работы я попрошу всех остаться, поднять бокал за мое здоровье и удачу.

– И ты нас заранее оповестил, чтобы мы успели деньгами на подарок сброситься, – хитро прищурилась Зинаида Петровна.

Лев Семенович закатил глаза.

– Зинаида, я не раз размышлял над тем, что такого я мог натворить в прошлой жизни, что теперь терплю тебя каждый божий день! Как я исхитрился так испоганить свою карму! Неужели я убивал невинных младенцев? Или вырубил девственный лес? Что, что я сделал, чтобы так провиниться?!

– А что я сказала, – нисколько не смутилась тетка. – Поздравим мы тебя, не волнуйся, все чин–чинарем будет.

– Я предупредил заранее, потому что у людей могут быть другие планы. У нас не только ты работаешь. Вон, оглянись, тут люди молодые, свободные, у них жизнь кипит, любовь, свидания, увлечения, и я не обижусь, если кто-то не сможет прийти. Хотя буду рад видеть всех. Все свободны в пятницу? – Лев обвел сотрудников пытливым взглядом, удовлетворенно кивнул и махнул рукой на дверь. – Валя, задержись.

Когда Валя вышла из кабинета директора, сжимая в руках компас и листок бумаги с поручением, которое несколько выбило ее из колеи, она увидела, что все сгрудились возле ее стола.

– Мы решили по двадцатке скинуться, – свистящим шепотом поведал Игорек.

– Тысяч? – спросила девушка.

– Ты что, долларов, – Алла повернулась к коллегам. – Видите, Вале поручать покупки нельзя. Она теряется в материальном мире. Вон и Лев Семенович ей компас выдал. Сдавайте деньги мне, я куплю подарок.

Все разбрелись по местам, Павел вынул из кошелька пятьдесят долларов и протянул Алле.

– За меня и за Валю.

– Вот как? – приподняла тонкие брови Алла. – У вас общий бюджет?

– Нет, я ей должен.

Алла дала ему сдачу и вдруг попросила:

– Павел, а ты не хочешь съездить со мной вместе?

– Куда? – удивился он.

– За подарком. Понимаешь, я уже присмотрела шахматы, из мрамора, красивая работа, и как раз по сумме укладываемся. Но они тяжелые. Ты мне не поможешь? – Алла почувствовала, что ее щеки предательски краснеют. Выдумала какие-то шахматы, как потом выкручиваться. Она почти захотела, чтобы Павел отказался, но мужчина согласно кивнул.

– Хорошо. После работы поедем?

– Думаю, по такому поводу можно сбежать и пораньше, – заговорщицки улыбнулась Алла.

Валя тем временем погрузилась в мир фэн–шуя. Лев Семенович поручил ей рассчитать благоприятные направления для каждого сотрудника фирмы, для этого он выдал девушке компас и листок с датами рождения всех коллег. Потом ей предстояло рассадить всех так, чтобы деньги потекли рекой в «Дракона и Черепаху».

– А вы, друзья, как ни садитесь, все в музыканты не годитесь, – пробормотала Валя себе под нос.

***

В магазинчике, украшенном красными фонариками, Павел сразу споткнулся о громадную белую вазу, расписанную синими узорами, еле успел ее подхватить и плечом толкнул фонтан, обрызгав двух старшеклассниц, которые при этом радостно взвизгнули и поощрительно посмотрели на мужчину, будто ожидая продолжения.

– Так, я здесь постою, а ты иди за шахматами, – он замер посреди магазина, стараясь не шевелиться.

Алла улыбнулась краешками губ и направилась к стеллажам. Ей приглянулся дракон, сверкавший зеленоватой чешуей. Он свернулся в кольцо, положив голову на зубчатый хвост и прикрыв глаза, но хитрое выражение морды говорило о том, что он все прекрасно видит и подмечает. Вдобавок вокруг чешуйчатой шеи был обернут платок, тоже из металла, но складки его казались тонкими, как из ткани.

– Вылитый Лев Семенович, – согласно кивнул Павел. – Надо только лысину натереть, чтобы желтизна появилась.

– Берем, – Алла достала кошелек и с удовлетворением отметила, что по стоимости подарка они укладываются в собранную сумму.

Павел взял увесистый сверток с драконом и на выходе из магазина умудрился ничего не разбить.

– А что с шахматами, – вспомнил он. – Передумала?

– Я их выдумала, – легкомысленно улыбнулась Алла. – Занесешь дракона ко мне? Я вот в этом доме живу.

– Совсем близко, – Павел еще переваливал полученную информацию.

– Дракон тяжелый.

Павел осторожно улыбнулся. Красивая женщина под выдуманным предлогом заманивает его к себе. Такого с ним не было уже очень давно. Он перехватил сверток так, чтобы вес приходился на правую руку, шрам на левой ладони еще ныл, давая о себе знать.

– Пойдем. Дракону нужна пещера.

На лестничной площадке Алла едва попала ключом в замочную скважину, чувствуя спиной изучающий взгляд Павла. В прихожей она взяла у мужчины сверток с драконом и поставила прямо на пол.

– Оставим тут? – удивился Павел.

Женщина приподнялась на цыпочки и легонько поцеловала его в губы. Она сняла с него очки и положила их на полку возле телефона.

– У тебя итальянские глаза, – прошептала она.

– А ты похожа на греческую богиню, – Павел попытался достать из тугого узла волос заколку, но она запуталась. Алла ойкнула и сама освободила волосы. Женщина помотала головой и пальцами расправила спутавшиеся пряди. Павел убрал темную прядь со щеки и поцеловал женщину.

Через пять минут они лежали в постели, Алла натянула одеяло до шеи и понимала, что не чувствует ничего, кроме неловкости. Она представляла все совсем по–другому. Ей казалось, что Павел должен быть чутким нежным любовником. Она ждала долгих изысканных ласк и исступления страсти, а в итоге они едва успели раздеться. Между ног было липко. Алла задумалась, какой у нее день цикла. Вот будет интересно, если она еще и залетит.

– Прости, – смущенно пробормотал Павел. – У меня давно не было… Ну ты понимаешь.

– Все в порядке, – она повернулась к нему и ласково погладила по щеке. – Я сочту это за комплимент. Значит, я такая сексуальная, что ты не смог сдержаться.

Павлу хотелось зарыться с головой под одеяло. Он соврал. За два года, что он провел без Любы, у него было полно женщин. Но он не заботился об их удовольствии. По его мнению, им должно было хватать и его денег. И вот теперь, оказавшись в постели с женщиной, которой он почему–то приглянулся, он показал себя как прыщавый подросток, впервые увидевший женскую грудь.

– Мы можем повторить, через какое–то время, – предложил он.

– Прекрасно, – Алла выскользнула из–под одеяла, сверкнув гибкой спиной. – Я в душ схожу.

Она встала и почувствовала, как по внутренней стороне бедра потекла густая горячая жидкость. Алла открыла шкаф, стянула с вешалки тонкий халатик.

– Я быстро, а ты готовься ко второму раунду, – она повернулась к Павлу и замерла. Лицо его побелело от гнева, ноздри раздувались. Он перекатился через кровать, вскочил возле женщины, схватил ее за шею. Другой рукой он сорвал лист бумаги, висевший на внутренней стороне дверцы шкафа, и ткнул им ей в лицо.

– Где она?

Алла обхватила пальцами его руку, перед глазами поплыли круги.

– Я… я…

Павел с силой толкнул женщину на кровать. Она закашлялась, растирая шею, на которой остались красные отпечатки его пальцев.

– Где она? – повторил Павел, ткнув в центр листа. Алла перевела взгляд с перекошенного злобой лица на листок бумаги, с которого улыбалась рыжая кудрявая девочка. Алла посмотрела на Павла и ахнула.

– Ты ее отец! – поняла она. – Муж Любы!

– Молодец, – кивнул Павел. – Где Динка?

– Я не знаю.

Павел наотмашь ударил ее по лицу. Алла опрокинулась на спину, прижимая ладонь к горевшей щеке. Павел навалился сверху, снова сдавил ее шею.

– Где моя дочь? – его раздирали противоречивые чувства. И под яростью скрывалось горькое разочарование. Ему на самом деле нравилась Алла. И вот теперь исчезла даже слабая надежда, что в его жизни еще есть место обычным человеческим радостям и чувствам. Алла изгибалась под его тяжестью, пытаясь освободиться, и Павел почувствовал возбуждение. Ему захотелось причинить ей боль, освободиться от злости, разъедающей его душу. Он намотал густые черные волосы женщины себе на руку, прижав ее голову к подушке, схватил узкие запястья, закинув их за голову, раздвинул коленом ее ноги… А потом замер и отодвинулся на край кровати, оттолкнув женщину. Он набросил на нее одеяло и глухо сказал, стараясь не смотреть в ее сторону:

– Одевайся. Поедем в участок.

Алла сгребла одеяло в охапку. Из груди ее рвались всхлипы.

– Это карта желаний, – прохрипела она. – Лев Семенович рассказал на планерке... И я решила себе сделать. Дурость, конечно, но вдруг…

Павел повернулся к ней.

– Я вырезала из журналов красивые картинки – все то, что мне бы хотелось иметь. Динка мне нравилась. Няня иногда приводила ее в обед к офису. Однажды я пошла с ними в парк. У меня был с собой фотоаппарат, завалялся в сумочке после корпоратива. Я сделала несколько кадров. Одну фотографию распечатала себе, – Алла глубоко дышала, успокаиваясь. – Мне бы хотелось иметь дочку, похожую на нее.

Павел растерянно рассматривал листок бумаги в своих руках. Рядом с фотографией Динки красовался Джордж Клуни, обнимающий за талию Аллу. Женщина вырезала свое изображение с какой–то фотографии и вклеила в объятия актера. Получалось, что он смотрит прямо на нее, и в его глазах светится искреннее восхищение. Здесь же нашлось место и для шикарной виллы с бассейном, и для изящной серебристой Ауди, вверху был приклеен один доллар, которому Алла красным маркером пририсовала шесть нулей.

Листок выпал из рук Павла и спланировал на пол, залетев под кровать.

– Алла, я…

– Уходи, – голос женщины дрожал. – Я догадываюсь, зачем ты устроил весь этот цирк. Ты думаешь, что Любу убил кто-то из коллег. Но это не я. Если хочешь, пойдем в участок. Только в чем ты меня обвинишь? В том, что у меня есть фотография твоей дочери?

– Алла, прости. Когда я ее увидел, ни с того, ни с сего, на меня будто затмение нашло. Ты мне очень нравишься. И когда я решил, что ты причастна к тому, что случилось с моей семьей, мне стало вдвойне больней.

– Тебе лучше уйти, – повторила Алла. – Я не стану никому ничего рассказывать. Но это все – слишком сложно для меня. Ты мне понравился таким, каким я тебя видела – простым мужчиной, умным, внимательным, одиноким. А другого Павла я не знаю. Маскарад мне не нужен.

– Прости, – Павел потянулся за своими вещами, разбросанными по полу. Алла смотрела, как он одевается, натягивает майку на спину с выпирающими лопатками, колючий свитер с растянутыми локтями, и изо всех сил старалась совладать с эмоциями. Как она могла не заметить, что его глаза – точь–в–точь, как у Динки, которая каждое утро улыбается ей с фотографии? Павел осмотрелся, заглянул под кровать. Один носок исчез, будто его и не было. Мужчина вздохнул и пошел в прихожую, шлепая босой ногой по полу.

Алла сидела в кровати, все так же прижимая к груди одеяло. Все так неправильно, так несправедливо. Она услышала, как Павел обувается, прожужжала молния на куртке, мужчина повозился с замком, тихо попрощался, не рассчитывая на ответ, и ушел, хлопнув дверью. Только тогда женщина встала и пошла в ванную. Алла долго стояла под душем, запрокинув голову, в которой была лишь звенящая пустота. Потом она вытерлась, накинула халатик и посмотрела на себя в зеркало. На шее темнели красные полосы. Алла повернула голову, рассматривая синяки. До свадьбы заживет. Если она вообще когда–нибудь будет, эта свадьба. Она поставила чайник, вернулась в комнату, достала злополучную карту желаний из–под кровати. Под ней нашелся и носок Павла. Алла достала его тоже. Обычный черный мужской носок, слегка с запашком. Как–никак, Павел его снял после рабочего дня и прогулки по магазинам. Алла сжала носок в кулаке и вдруг разрыдалась. Она зажала себе рот рукой, чтобы сдержать рыдания, но слезы все лились. Чайник на кухне закипел, щелкнул. Алла быстро поднялась с колен, вытирая мокрые щеки, будто кто-то мог ее увидеть. Она пошла в ванную, открыла корзину для белья и машинально бросила в нее носок. Мысли в голове путались, как грязное белье в корзине – там рукав, тут штанина, а вот кружевные трусики. Павел – муж Любы. Он чуть не придушил ее. Секс был, прямо скажем, так себе, она и понять–то ничего не успела, но первый блин комом. Вернуть ему носок? Постирать и вернуть или отдать грязным? Еще не хватало ему носки стирать. Надо обновить карту желаний. Вдруг Динка мертва. Тогда получается, она мечтает о мертвой девочке. Павел устроился к ним в офис. Наверное, у него есть основания подозревать кого–то из коллег. А какая роль у Вали во всем этом? Но все же как он целуется… Во второй раз у них вышло бы лучше… Алла тряхнула головой. Если верить тому, что выдает Лев Семенович, у нее наверняка плохая карма. Не везет ей с мужчинами, хоть ты тресни. Может, в прошлой жизни она сама была мужчиной и разбила немало женских сердец. Теперь вот расхлебывает.

Алла закусила нижнюю губу, слегка саднящую после поцелуев. Она закрыла корзину для белья и достала из шкафчика фен. К черту Павла. Вскоре он исчезнет из офиса и из ее жизни. Скатертью дорога.