Часть 16

В душевой бассейна Валя попыталась завязать разговор с женщиной средних лет, намыливающей голову шампунем, но та шарахнулась от нее, как от маньячки. В самом деле – а давно ли вы сюда ходите, а не знакомились ли вы в бассейне с другими женщинами… Когда тетка бежала от нее в раздевалку, на ходу накручивая полотенце, девушка крикнула ей в след:

– Такая рыжая, красивая, зеленые глаза…

Тетка поскользнулась на мокром кафеле и чуть не упала.

Валя вздохнула и спрятала волосы под шапочку.

Она плыла по дорожке бассейна, рассекая прозрачную воду сильными движениями. Уткнувшись рукой в прохладную голубую плитку, она перевернулась на спину и поплыла назад. Узкие лампы на белом потолке раздражающе ярко светили, и Валя закрыла глаза. Девушка попыталась представить, что она плывет по реке, увидеть берег, опушенный камышами, почувствовать запах дома, но запах хлорки перебивал все ее фантазии. Она уткнулась рукой в чье–то тело и, ойкнув, перевернулась.

– Простите…

Андрей схватил ее за запястье и довольно улыбнулся.

– Ты такая смешная в этой шапочке.

Валя в шутку стукнула его свободным кулачком по груди. И как-то вдруг поняла, что они очень близко друг к другу, и почти без одежды.

– Не смотри на меня так своими огромными глазищами, – попросил Андрей. – А то в плавках мне будет трудно скрыть естественную реакцию организма.

Валя брызнула на него водой и поплыла по дорожке.

– Кстати, почему ты без очков? – спросил мужчина. – Не нашла нужного размера?

Он плыл рядом, и Вале никак не удавалось увеличить между ними дистанцию.

– Они мне на нос давят, – ответила она честно.

– Вот что мне в тебе нравится, так это отточенное мастерства флирта, – серьезно сказал Андрей. – Прямо–таки еще один сверхъестественный талант.

– Что ты тут делаешь?

– Я на работе, – признался мужчина. – Ищу подозреваемых. Вон тот мужик на вышке, в красных стрингах, однозначно в чем–то виновен. А как твои успехи?

– Напугала тетку в душевой, она, наверное, решила, что я к ней клеюсь.

– Ну–ка, это интересно. Она симпатичная? Вы намыливали спинки друг другу?

– Тебя что, Игорек укусил?

– Прости, вырвалось.

– Откуда ты узнал, что я здесь?

– У меня открылся третий глаз.

– Ты сегодня просто невыносим.

– Павел сказал, что ты в бассейне будешь, – Андрей обогнал Валю и развернулся, перегородив ей дорожку широкими плечами. – Валя, давай сходим куда–нибудь.

– Куда?

– Я бы предложил ко мне домой, но ведь ты не согласишься…

– Не соглашусь.

– Тогда в кино. Сейчас как раз «Жанну Д’Арк» показывают в «Авроре».

– Про то, как женщину преследовали видения, а потом ее сожгли? Миленько.

– Да, не подумал. Но с другой стороны – отличный повод, чтобы вернуться, наконец, в реальность.

Валя вздохнула, развернулась и поплыла в другую сторону. Его подначивания били по слабому месту – девушка не раз думала о том, насколько ее жизнь могла бы стать проще, если бы она смогла вычеркнуть сны и видения. Не зря мама противилась ее дару. Она хотела, чтобы ее дочь построила крепкую семью, нарожала деток, жила спокойно и радостно. Мама не говорила о Валином отце, и рядом с ней никогда не было других мужчин. Неужели ей тоже предстоит всю жизнь провести в одиночестве?

Когда девушка вышла из раздевалки, Андрей уже ждал ее в вестибюле.

– Я тебя подвезу, – заявил он.

– Я и пешком прекрасно дойду, – буркнула она.

Они вышли из здания, и Андрей торжествующе посмотрел на Валю. На улице зарядил противный холодный дождь из тех, что осенью кажутся особенно унылыми и бесконечными.

– Отличный вечер для прогулки! – поддел ее мужчина. – Если ты, конечно, бобер или выдра.

– Ладно, показывай, где припарковался.

Они уселись в машину, Андрей включил печку, и Валя протянула руки к потоку горячего воздуха. Мужчина потрогал прядь волос, выбившуюся из–под шапки.

– Ты не высушила волосы! – упрекнул он ее. – Еще заболеешь!

Девушка удивленно на него посмотрела.

– Ты решил окружить меня заботой?

– Валя, давай поговорим. О нас. Я, конечно, могу попытаться за тобой поухаживать.

– Как великодушно.

– Подожди, ты не дослушала. Но я этого делать не умею. Три свидания – это мой исторический максимум.

– Как так?

– Может, ты не заметила, но я очень привлекательный мужчина, – скромно заявил Андрей. – И, как правило, женщины сами падают к моим ногам.

Валя фыркнула.

– Комплименты, цветы, долгий проникновенный взгляд, – он томно посмотрел на девушку, и та расхохоталась. – Ну а если дело доходит до поцелуев, то шансов удрать просто не остается.

Девушка слегка отодвинулась от него.

– Ты не дарил мне цветов. И не надо, – поспешно добавила она. – Цветы красивые, когда живые. Если их сорвать, даже запах меняется. Появляется привкус смерти…

– Уговорила, обойдемся без букетов, – легко согласился Андрей. – У меня есть еще один непробиваемый козырь, практически джокер – пистолет.

– То есть ты потащишь меня к себе домой под дулом пистолета? – не поняла Валя.

– Надеюсь, до этого все же не дойдет, – буркнул мужчина. – Просто обычно девушек заводит оружие.

– С чего это?

– Опасность, твердое дуло… Откуда я знаю? Посмотри сама, в бардачке лежит.

Валя достала пистолет, пальцы холодило металлом. Она покрутила его в руках, заглянула в дуло.

– Он какой–то маленький.

– Раньше мне никогда такого не говорили, – усмехнулся Андрей.

– Мы ведь все еще про пистолет, правда? – Валя вынула из кармана носовой платок, протерла пистолет и положила его назад в бардачок. – Могу сказать, что и эта уловка не подействовала.

– А ты продуманная, – заметил мужчина. – Стерла отпечатки.

– Мало ли, вдруг это такой хитрый способ повесить преступление на ничего не подозревающую девушку. Хотя я уверена, что из этого оружия никогда не стреляли в человека.

– Снова твое экстрасенсорное чутье… – вздохнул он. – Валя! Дай мне подсказку! Что мне сделать?

– Андрей, я же тебе говорила…

– Мужик из снов? – рассердился он. – Ты ведь не всерьез? И сколько ты еще будешь его ждать? Тебе двадцать лет. Ты прекрасная, жизнерадостная, страстная… Если хочешь знать, в твоем случае это просто преступно – не заниматься сексом.

– Когда он мне снится, я чувствую, что между нами будет что-то большее, чем секс.

– А как ты поймешь? Если тебе даже сравнить не с чем? – коварно спросил Андрей.

– Предлагаешь себя в качестве опытного образца?

– Нет, – посерьезнел он. – Я хочу быть твоим единственным.

Мужчина завел машину и тронулся с места. Девушка искоса поглядывала на него. Он уверенно вел машину и, казалось, был увлечен только дорогой, когда вдруг спросил:

– Ты говорила, что не видела его лица и не знаешь имени. Так откуда ты знаешь, что это не я?

***

Эля возвращалась домой с работы. Настроение было таким же паршивым, как и погода. Вдобавок новые ботинки, купленные из той суммы, что она забрала у матери, ужасно натерли ноги. И самое обидное, что никто даже не обратил внимания на обновку, даже Игорек. Особенно Игорек. А ведь он всегда подмечает такие мелочи. Эля весь день старалась продемонстрировать новую обувь – три раза выпила чай, чтобы пройтись в приемную и обратно, несколько раз подошла к окну, якобы интересуясь погодой, даже в туалет сходила раз пять, хотя не особо и хотелось, – все напрасно. А ведь ботиночки были такими милыми – на тонком каблучке, с крохотным бантиком на щиколотке. Ее ноги выглядели в них стройнее и аккуратнее. И сама она чувствовала себя более женственной. Девушка споткнулась и неловко подвернула ногу. На сером замше расплылось отвратительное бурое пятно. «Вика скажет, что я дура, – равнодушно подумала Эля. – И будет права. Замшевые ботинки на нашу осень – это так непрактично.» Она поднялась по ступенькам подъезда, складывая и стряхивая зонт, как вдруг услышала тонкий писк, он звучал так жалостливо и пронзительно, что сердце разрывалось. И не верилось, что столько отчаяния поместилось в мокрого тощего котенка, сидящего под лавочкой. Эля присела, рассматривая бедняжку. Светлая шерстка свисала грязными сосульками, хвостик поник, как веревочка. Котенок снова пискнул, раззявив розовый ротик.

– Маленький, кто ж тебя здесь оставил, – Эля протянула покрасневшую от холода ладонь, и котенок бросился к ней, отчаянно пища. Девушка взяла его на руки, прижала к себе. Котенок вцепился когтями в рукав пальто, оставляя затяжки.

– Сейчас, сейчас, мой хороший. Ты совсем замерз. И голодный, наверное.

Бормоча ласковые слова, она поднялась по лестнице, неловко открыла дверь в квартиру, прижимая к себе котенка одной рукой, и тут же наткнулась на Викторию. Та будто поджидала ее в прихожей, чтобы окатить взглядом, полным ледяного презрения.

– Эта тварь в моей квартире жить не будет, – сказала Виктория. Она, как всегда, была при параде: макияж, гладкий пучок волос, яркий шелковый халатик.

– Кстати, о квартире, я хочу разъехаться.

Эля аккуратно поставила котенка на пол, села на обувной ящик и, стащив ботинки, с наслаждением вытянула ноги.

– В смысле?

– Ты поняла, что я сказала. Я хочу разменять квартиру, – Эля пошевелила пальцами на ногах. Один носок был мокрый. Пальцы замерзли и онемели. Отвратительные ботинки.

– Еще чего, – фыркнула Виктория. – Собирай манатки, вместе с этим блохастым чудовищем, и выметайся.

– Снимать квартиру для меня дорого. Практически неподъемно. Я позвонила отцу. Думала, он поможет.

– И?

– Мы поговорили минуты две от силы. Он где–то в Европе сейчас. Сказал, что хочет со мной встретиться, когда вернется.

– Ты надеешься на счастливое воссоединение отца и дочери? Он тебя и маленькую не любил, а такую корову и видеть не захочет.

– Посмотрим, – ответила Эля. – А знаешь, что еще он мне сказал? Что квартира оформлена на меня.

Виктория побледнела.

– Так что если кто и будет собирать манатки, так это ты, Вика.

– Я отсюда не съеду, – сказала женщина. – Здесь меня все устраивает, и район, и планировка… У меня прописка!

– Я договорилась о встрече с агентом по недвижимости.

– У меня нет свободного времени, – поджала губы Виктория.

– В субботу в одиннадцать часов, – продолжила Эля. – Если ты не пойдешь, я схожу сама. Потом тебе расскажу. Квартира большая, спокойный район. Я согласна на обмен. Может, удастся разменять на две однокомнатные.

– И что, жить в однушке? Два метра от кухни до комнаты? Даже пройтись негде?

– На улицу выйдешь и погуляешь, – отрезала Эля.

– Вот как ты с матерью разговариваешь.

– Ага. А когда разъедемся, я с тобой вообще разговаривать перестану. Пойдем, Мурзик, найдем тебе молочка.

– Мурзик, – выплюнула мать ей в спину. – Надо было тебя так назвать. Нет бы породистого завела, раз уж захотелось, так взяла дворняжку, себе под стать.

Эля взяла из шкафчика блюдечко, молока в холодильнике не оказалось, но нашлась сметана. Девушка поколебалась немного, с сомнением глядя на выпирающие ребра котенка, но потом выдавила из пакетика на блюдце белую кляксу.

– Надеюсь, сметана для тебя не слишком жирная, – сказала она, глядя, как котенок вылизывает угощение. Тонкий хвостик дрожал от удовольствия. – Не спеши, я тебе еще дам. Завтра зайду в магазин, куплю чего–нибудь вкусненького, специально для котят. Я ведь даже не знаю, чем тебя кормить. У меня никогда не было домашних животных. Мама не разрешала.

Ее губы задрожали и некрасиво искривились. Совсем недавно ей казалось, что Виктория для нее больше ничего не значит, но стоило ей произнести это слово – «мама» – как из глубины души хлынули волны жгучей обиды. Она давным–давно так ее не называла, а тут вырвалось.

– Ну и пусть она меня не любит, – шептала Эля, глотая горячие слезы. – Она никого не любит. Не умеет. Зато я могу любить, мы с тобой это точно знаем, правда?

Мурзик оглушительно урчал, свернувшись клубочком на ее круглых коленях. Дождь за окном пошел сильнее, барабаня крупными каплями по подоконнику. Эля чуть не задремала, успокоившись под звуки дождя и мерное мурлыкание котенка, как вдруг, спохватившись, раздвинула шерстку кота и пригляделась. Ахнув, она понесла его в ванную.

– Да, дружок, неприятно, но придется потерпеть, – уговаривала она истошно вопящего кота, вспенивая шампунь на грязной шерстке. – Иногда Вика бывает права. Ты и вправду блохастый. Попробуем хоть чуть–чуть тебя почистить. Завтра куплю специальный шампунь.