Часть 17

Павел остался дома. Он боялся встречи с Аллой. Ему было до тошноты противно вспоминать события вчерашнего дня. Павел даже не знал, что терзало его больше. Мало того, что опозорился в постели как мальчишка, так еще и чуть не придушил несчастную женщину, осмелившуюся пожелать себе дочку, похожую на Динку. Как и всякий родитель, Павел не мог ее в этом винить. Он искренне считал, что его дочка самая красивая и замечательная девочка на свете, хоть ему и приходилось делать над собой усилие, чтобы думать о ней в настоящем времени...

К тому же на его фирме накопились дела, надо было просмотреть письма, сделать пару звонков. Он воспользовался этим оправданием для своей совести, позвонил Льву Семеновичу и взял день за свой счет. Павел устроился с ноутбуком на кухне, проверил почту, просмотрел сайты, находящиеся в разработке, потом, от нечего делать, решил сделать сайт для «Дракона и Черепахи» и неожиданно для себя увлекся – он давно не занимался творческой работой, все больше раздавал команды и проверял их выполнение. Наконец, Павел откинулся на спинку стула и довольно посмотрел на то, что получилось. Вверху страницы распластал крылья огнедышащий дракон, в середине шел текст, скопированный из буклета, который Лев Семенович всучил ему в первый же день, а внизу страницы печальная черепаха тащила тележку с мылом. Получилось страшненько, но недостаточно по–китайски. Павел сощурил глаза черепахе, прилепил ей на подбородок жидкую бороденку. Наклонив голову к плечу, он рассматривал свое творение. Все равно, чего–то не хватает. Павел решил найти парочку иероглифов, сулящих богатство и удачу, но сначала – выпить кофе. Мужчина взял кружку в левую руку, а правой проматывал странички с иероглифами, как вдруг заметил, что рана, которая два года служила ему способом не сойти с ума, почти зажила. Но на ее месте бугрился бордовый уродливый шрам, а безымянный палец и мизинец едва шевелились. Павел сжимал и разжимал пальцы, разминая руку, когда в дверь, постучав, вошел Прохор. Он протянул Павлу мобильный телефон.

– Прости, командир, – виновато начал он, и даже усы у него поникли. – Не успел поймать засранца. Он в ворота позвонил и убежал. Я – глядь – пакет, а в нем телефон. А пацана и след простыл.

Павел осторожно взял мобильник, Нокиа 3310. Где только нашли такой раритет. Телефон вдруг завибрировал в его руках, и от неожиданности Павел его уронил. Тот грохнулся об пол, но продолжал звонить.

– Алло? – Павел прижал телефон к уху.

– Откажись от контракта с американцами, – услышал он сиплый голос.

– Кто это?

– Напиши им письмо, что их предложение тебя не интересует.

– Еще чего, – деланно возмутился Павел. Сердце его бешено колотилось.

– Сделай, как тебе говорят.

– Или что?

– Или ты никогда не увидишь свою дочь.

В трубке раздалось шуршание, а потом Павел оцепенел от ярости, надежды и счастья одновременно:

– Папочка, – раздался звонкий детский голос в трубке. – Забери меня отсюда…

Андрей примчался к Павлу через пол часа и нашел того в истерике. Павел метался по дому, выкрикивая ругательства, темные глаза горели. Прохор тенью следовал за ним, убирая с пути хозяина торшеры и вешалки.

– Павел! Постарайся успокоиться! – Андрей в растерянности смотрел на бьющегося, будто в припадке, мужчину. – Скажи толком, что случилось?

– Динка у него! Он хочет контракт. Ты за ней, я тут, – Павел всхлипнул и, подняв руки к потолку, заорал. – За что?

– Отставить истерику! – Прохор вдруг схватил Павла за грудки, встряхнул и поставил на ноги. – Соберись, салага! – Он отвесил ему две хлесткие пощечины, так что голова Павла мотнулась из стороны в сторону. Павел с изумлением уставился на Прохора и потер щеку.

– Я тебя премии лишу, – заявил он. – Ты чего это вздумал? На кого руку поднял?

Прохор тут же растворился, оставив Павла с Андреем наедине. Павел опустился в кресло, недоверчиво глядя на закрытую дверь.

– Он хотел как лучше, – попытался оправдать Прохора детектив.

– И что, поблагодарить его? – разъярился Павел. – Чтобы он меня каждое утро бил по морде, в качестве бодрящего моциона?

– К делу, – Андрей уселся напротив. – Что случилось?

– Мне позвонили. Голос незнакомый, спитый какой–то, или охрипший. Вероятно, кто-то из шайки Аслана. Сказал, что отдаст Динку, если я откажусь от контракта с американцами. От выдуманного нами контракта. Ты едешь по этому адресу – Павел протянул Андрею листок, буквы на котором плясали вкривь и вкось. – Я остаюсь дома. Ты при них отправляешь письмо, в котором я отказываюсь от сотрудничества, я сохраню его в черновиках. Они проверяют письмо. Отдают тебе Динку. Вроде все.

Андрей задумчиво потер подбородок.

– Не нравится мне это, – осторожно начал он. – Мы не видели девочку. Он дал вам с ней поговорить?

– Да, – просиял Павел. – Она звала меня. Динка меня помнит!

– Когда?

– Сегодня в шесть вечера.

– Сегодня? В шесть? Мы не успеем подготовиться!

– Так и было задумано, – помрачнел Павел. – Он предупредил, что если мы будем играть не по правилам, Динку я не увижу.

– Если я увижу Аслана, – Андрей помахал листочком с адресом в воздухе, – то он становится главным подозреваемым в убийстве, иначе как бы Динка оказалась у него? Плюс похищение ребенка. С чего ему так подставляться?

– Наверное, он не покажется. Будет прятаться за стенкой, гиена двуличная! По сути, у нас нет доказательств, что за этим звонком стоит Аслан.

– Знаешь, Павел, – задумался Андрей. – Если Аслан убил Любу, то и меня ему грохнуть проще простого.

Павел спрятал голову в ладони:

– Я не знаю. Я совсем запутался. Я останусь дома и буду знать, куда и зачем ты поехал. Так что вряд ли он станет тебя убивать.

– Ладно, будем надеяться, – Андрей размял плечи. Сердце его колотилось в предвкушении приключения.

– Надо бы Вале позвонить, как считаешь? – спросил Павел, потянувшись к телефону.

– Не стоит, – Андрей положил руку на мобильник. – Кто знает, что она отчебучит. Не будем подвергать ее опасности.

– Ладно, ты прав, – согласился Павел. – Тем более что ее интуиция завела не туда.

Андрей смешался: с одной стороны ему было обидно за Валю, но с другой – он чувствовал, как в груди разгорается огонек тщеславия, ведь это его план сработал, и его профессиональное чутье оказалось верным, без всякой там телепатии.

Адрес, накорябанный на листочке, привел Андрея к обычной панельке на окраине Москвы. Серый безликий бетон вырастал ровными рядами из асфальта, листья на редких деревьях облетели, небо затянуло тучами, и казалось, что весь мир окрашен в оттенки серого. Андрей сделал круг по району. Бинго! Возле соседнего дома он заметил джип Аслана. Детектив проехал мимо, краем глаза отметив бритую голову, возвышающуюся на заднем сиденье – знакомого охранника, словно пса, оставили сторожить машину. Сам он припарковал машину напротив подъезда, возле развалюхи–жигуленка, вросшего в землю спущенными колесами. Окинув еще раз двор взглядом, мужчина вошел в подъезд. По привычке, поднялся пешком. У двери в квартиру его уже ждали.

– Пришел, – буркнул в рацию мужчина. Андрей машинально отметил приметы – кавказская внешность, рост примерно метр восемьдесят, передний зуб сломан, на шее синяя татуировка – витиеватый узор, прячущийся под свитер.

– Что уставился? Нравлюсь?

– Дашь номерок?

– Щас, – мужчина сплюнул через сломанный зуб. Пол был усеян белесыми слизняками плевков. – Может тебе и номер паспорта продиктовать?

– Тоже сгодится.

– Давай, шевелись, – он открыл дверь и легонько подтолкнул Андрея в спину.

Они прошли через узкую прихожую, повернули в зал. Андрей привычно охватил взглядом всю убогую обстановку. На низком продавленном диване сидели двое мужчин в джинсах и черных свитерах, словно в униформе. Перед ними на табуретке стояли банки из–под пива. В углу ругался телевизор. На стене висел красный ковер с зеленым орнаментом. Тусклый свет едва пробивался через аляповатые золотые шторы. А на унылом коричневом ковре, перед телевизором, сидела маленькая рыжая девочка. Она даже не повернула голову, когда вошел Андрей, так увлек ее фильм. Мужчина дернулся к ребенку, но мужчины подскочили с дивана и перегородили ему путь.

– Сначала выполни условия, – сказал один из них. Волосы густо росли у него на щеках, подползая к самым глазам, зато на голове не было ни волоска. Второй, помоложе, смахнул с табуретки пустые банки и поставил на нее ноутбук. Пока он суетился возле ноутбука, Андрей не сводил глаз с девочки. Она была довольно рослой для четырех лет, наверное, пошла в Павла. Тот вон какая каланча. Волосы совсем короткие, на макушке топорщится вихор. Может, вши завелись, вот и обстригли? Девочка почесала коленку, небрежно задрав ярко–розовое платье с кружевными оборками. Андрей заметил, что ноги у нее все в синяках и ссадинах. Похоже, Динка та еще пацанка. Девочка дернула головой, словно воротник ей тер. Оборки на платье топорщились как картонные, воротничок сиял белизной. Новое платье – понял Андрей. Решили приодеть, чтобы выглядела поприличнее.

– Динка! – позвал он ее, но девочка не повернулась.

– Ее теперь не так зовут, – сказал молодой, переглянувшись с лысым. – Давай, пиши письмо.

– И что потом?

– Потом мы берем ноут и сваливаем, а ты с ребенком едешь к папаше. Все счастливы и довольны.

– А как я узнаю, что это именно Динка? – задал резонный вопрос Андрей.

– Сделаешь анализ ДНК, а каких ты ждал гарантий. Ребенок вырос. Понятно, что в четыре года выглядит не так, как в два.

– И где она была все это время?

– Не твое дело, – цыкнул на него лысый. – Хочешь – забирай. Не хочешь – подумай еще раз, – он демонстративно отвел в сторону полу кожаной куртки, продемонстрировав рукоять пистолета.

Позер – понял Андрей. Жест явно позаимствован из дешевого боевика. Но в его словах была доля правды.

– Дядя, дай пульт, – девочка повернулась к мужчинам, рыская по сторонам глазами, и Андрей задержал дыхание – глаза у нее были карие, как у Павла.

Он наклонился к ноуту, вошел в почтовый ящик Павла и отправил письмо, которое тот сохранил в черновиках. В конце концов, чем он рискует – потерять фиктивный контракт. Мужчины заворожено наблюдали за его действиями. Тот, что помоложе, взял ноут и вышел из квартиры. Понес Аслану – понял Андрей. По-видимому, тот ждал в одной из соседских квартир. Через минут пять он вернулся и доложил:

– Все в порядке, выметаемся.

– Бывай, мусорок, – хлопнул его по плечу лысый.

Мужик со сломанным зубом дернулся в сторону Андрея, будто нападая, и оскалился, когда тот автоматически поднял руки в защитную стойку. Бандиты ретировались из квартиры, и мужчина подошел к девочке. Та, не мигая, смотрела рекламный ролик, в котором счастливая семья ужинала супом из пакетика.

– Ну что, поедем к папе? – Голос Андрея сорвался от волнения. Он прокашлялся и присел, рассматривая загорелое личико. Сразу видно, все лето ребенок на улице провел. Оно и хорошо.

– К папе? Поедем. Только пописаю.

– Давай, – согласился Андрей. Глаза его щипало. Хорошо бы Валя была дома, когда они вернутся. Ему хотелось, чтобы она тоже увидела его триумф. Что ни говори, а опыт и профессионализм нельзя сравнивать со снами и предчувствиями. В глубине души ему хотелось утереть Вале нос. Хорошенький, миленький носик, который просто влез не туда, куда надо…

Ребенок скрылся в коридоре, и Андрей вдруг испугался, что там остался кто-то из людей Аслана. Не хватало, чтобы ее снова украли. Он быстро вышел из зала и остановился как вкопанный перед открытой дверью в туалет. «Динка» писала стоя, задрав розовый подол с пышными оборками. Ножки в белых гольфах с замусоленными пятками привстали на носочки. Когда журчание прекратилось, ребенок нажал кнопку слива и повернулся к детективу.

– Так как, говоришь, тебя зовут? – хрипло спросил Андрей.

– Матвей. А тебя? – мальчик вытер руку о платье и как взрослый протянул ее мужчине.