Часть 23
На улице было зябко, земля под ногами хлюпала. Валя задела плечом ветку яблони, растущей во дворе у Павла, и мелкое яблочко, повернувшись красным бочком, вдруг сорвалось, упало, взорвав лужу фонтаном брызг. Зрелые яблоки падают сами – вспомнилась девушке бабушкина поговорка.
Валя села в машину к Андрею.
– Ты расстроился, что убийцей оказалась Эля? – спросила она. – Я сама не ожидала. А ведь я почувствовала, что с ней что-то не так, еще когда искала пропавшие вещи…
– Какие–такие вещи?
– Да не важно, – отмахнулась девушка. – Я хочу сказать, чтобы ты не винил себя. Перфекционизм до добра не доводит. Все ошибаются.
– Только не ты? Ты ведь у нас идеальная девушка? Красавица, спортсменка, комсомолка, экстрасенс и девственница в одном лице?
Андрей пытался сдержаться, но сарказм прорвался.
– Вообще–то я хотела тебя поблагодарить, – призналась Валя.
– За что? – удивился мужчина.
– Ты спас меня.
– Когда это?
– Ну как же. Эля угрожала убить меня. И она была готова это сделать. А ты оказался рядом. В нужный момент, – Валя придвинулась к нему поближе, ее глаза в темноте казались почти черными.
– Она не стала бы тебя убивать.
– Ага, потрогай, какая у меня шишка, – Валя взяла руку Андрея и приложила к затылку. – Она меня швырнула об стену как котенка.
– Бедненькая, – Андрей погладил Валины волосы, провел рукой по нежной шее. – Ты пахнешь дождем и мокрыми листьями, и немножко дымом, – прошептал он, целуя девушку в щеку.
– Это, наверное, я в машине Дениса сигаретами провонялась, – сказала Валя.
– Лучше помолчи, – Андрей поцеловал ее, мягкие губы раздвинулись, следуя за его движениями. Валя наслаждалась теплом, разгоравшимся внизу живота, накатывающим волнами. Ей было так хорошо рядом с ним. И ведь Андрей прав. Она не может вечно ждать неведомого мужчину из снов, который всегда убегает от нее, ускользает, как солнечный луч. Ей хочется жить здесь и сейчас, любить, испытывать страсть, наслаждаться ласками мужчины, который знает, как доставить удовольствие.
Она оторвалась от Андрея и сказала:
– Поехали к тебе.
Мужчина отстранился, а потом снова поцеловал девушку, страстно, жадно, так, что все у нее внутри сжалось, а потом вспыхнуло. Андрей завел машину и сорвался с места.
Он гнал по трассе, вздымая брызги с асфальта, как катер.
– Не спеши ты так! Не на пожар едем! – смеялась Валя.
– Я тороплюсь, чтобы ты не успела передумать.
Андрей открыл дверь в квартиру, на ходу разматывая Валин шарф, срывая с нее пальто.
– Стильная обстановка, – заметила Валя.
– Потом все тебе покажу, – ответил Андрей, стягивая с нее свитер. – А сейчас я хочу смотреть на тебя.
Он на руках отнес девушку на кровать и только там заметил, что они все еще в обуви. Он стащил Валины сапожки, бросив их в коридор, стянул джинсы со стройных бедер.
– Ты такая красивая, – сказал он, любуясь девушкой, распростертой на его кровати.
– Ты тоже ничего, – ответила Валя. Она бесстыдно разглядывала его крепкое тело. Мысль о том, что сейчас должно произойти, не пугала ее. Скорее она испытывала любопытство. А потом Андрей подмял ее под себя, и Валя забыла обо всем, тая от его поцелуев. Она вспыхнула как щепка, перед глазами поплыли разноцветные пятна. Валя полностью погрузилась в мир ощущений, прикосновений, нежных ласк.
Андрей протянул руку, пошарил в полке тумбочки и чертыхнулся про себя. Все презервативы он использовал вчера с Оксаной. Он отстранился, посмотрел на Валю, которая прикрыла глаза от удовольствия.
– Какой у тебя сегодня день цикла?
– А? – Валя удивленно распахнула глаза.
– Нет, ничего, – Андрей снова приник к ней. В любом случае, останавливаться сегодня он не собирается. А если она залетит, тем лучше, все будет решено.
Валя вскрикнула, когда почувствовала его внутри, но боль тут же сменилась новым наслаждением. Она вцепилась в широкие плечи, нависшие над нею, обвила ногами его бедра. Страсть пульсировала в ней, заставляла двигаться, извиваться под мужчиной, которому она сейчас принадлежала вся целиком…
– Слушай, я не то, чтобы хвастаюсь, – сказал Андрей, лежа рядом с ней. – Но ты вроде бы кончила три раза.
Валя повернулась на бок и закинула на мужчину ногу.
– Ты только не переживай. Может, в следующий раз получится лучше, – улыбнулась она мужчине.
– Следующий раз будет скорее, чем ты думаешь.
– Правда? Тогда ты уже запаздываешь минут на пять.
– Нахалка!
Андрей перекатился на Валю, прижав ее своим телом. Он смотрел в ее смеющиеся глаза, запоминал каждую черточку, испытывая неясную тоску. Он никогда не чувствовал такой полноты жизни, не встречал женщину, которая перевернула бы всю его душу, вытряхнула, словно залежавшееся белье, и развесила на свежем воздухе.
– Я люблю тебя, – сказал он.
– Андрей, – растерялась Валя.
– Просто знай. Я хочу, чтобы ты переехала ко мне.
– Андрей, – повторила она.
– А сейчас чур я первый в душ, – он встал с кровати. – Присоединишься ко мне?
– Чуть позже.
Валя откинула одеяло и посмотрела на пятна крови, чернеющие на белой простыне. Она стащила простыню и, свернув ее, положила на тумбочку.
– Я ее заберу, – смущаясь, произнесла девушка. – Это мощный магический артефакт.
– Боже мой, – застонал Андрей и скрылся в душе. – Достань в шкафу чистую простынь, – крикнул он из–за дверей.
Той ночью они занимались любовью еще два раза и заснули уже на рассвете. Но Валя проснулась через несколько часов, чувствуя себя на удивление бодрой. Она посмотрела на Андрея, раскинувшегося рядом, провела пальцем по крепкому плечу. От нахлынувших воспоминаний ее бросило в жар. Этой ночью она стала женщиной. И она чувствовала себя по–другому. Более уверенной, чувственной, удовлетворенной. Валя включила душ, с долей сожаления смывая с себя запах мужчины. Она не задумывалась о предохранении, предоставив это более опытному Андрею. Но сейчас, прикасаясь к себе в самых интимных местах, поняла, что он тоже проигнорировал этот вопрос. Мысленно подсчитав дни, Валя нахмурила брови. До месячных еще недели две. Получается, сейчас у нее самые залетные дни. Она представила себя с тугим налитым животом, в котором пинается ее малыш, потом с младенцем на руках. Волна нежного счастья захлестнула ее, заставив зажмуриться от почти физического наслаждения. Пусть так. Если она забеременеет, то так тому и быть. Они могли бы быть счастливы с Андреем, а потом и с их ребенком. Валя осторожно погладила живот, прислушиваясь к ощущениям.
Она вышла в спальню, завернувшись в белое полотенце. Андрей все так же безмятежно спал. Девушка вышла в коридор, собрала разбросанные вещи. Окровавленную простынь, чуть смущаясь, положила в рюкзак, чтобы не забыть. Андрей предложил ей переехать к нему, но сейчас она не была готова об этом думать. Она поставила чайник, нашла в шкафчике кофе. В хлебнице обнаружились лишь крошки и заплесневелая горбушка. В холодильнике – кусочек сыра размером со спичечный коробок и пол банки варенья. Валя глянула на часы и пошла в прихожую. Всего девять часов, она купит булочек к кофе. Раз уж на работу ей все равно не надо.
Валя вышла на улицу, с удовольствием втянув прохладный воздух. Солнце светило на безоблачном небе, решив порадовать людей своим теплом перед долгой зимой. Девушка пошла по тротуару, подфутболивая опавшие листья. Ее переполняла жизнь. Она стала женщиной. Валя улыбнулась своим мыслям. Никаких особых перемен она не чувствовала, разве что в промежности саднило. А ведь бабушка говорила, что это поднимет ее на новый уровень. В рюкзаке зазвенел мобильник, она увидела «Павел» на экране и прикусила губу. Придется объясняться. Но она даже не успела сказать «Алло».
– Она покончила с собой! – кричал Павел в трубку. – Ты понимаешь? Все кончено! Расшибла себе висок о металлический угол кровати. Говорят, ей пришлось удариться так несколько раз, прежде чем удалось… Все залито кровью! Она умерла! Эля умерла! И теперь Динка для меня потеряна навсегда. Все ниточки утеряны! Валя! Сделай что-нибудь. Я готов душу продать. Я сделаю все. Я буду голым танцевать в ночи, зарежу всех черных петухов, отдам свое сердце… Что можно сделать, Валя?
Девушка опустила телефон. Она слышала голос Павла, доносившийся глухо, как из–под земли. И ее вдруг закрутило, захлестнуло волной образов и обрывков мыслей. Она видела Любу, ее огненные волосы искрились на солнце, она побрасывала в воздух маленькую девочку, такую же рыжеволосую, разве что в ее кудрях было больше солнца. А потом Люба вдруг стала безжизненным персонажем, нарисованным на обложке дешевого романа. Позади женщины вырос мужской силуэт, из тени показалось лицо Игорька. Он щурил глаза и улыбался. Из тьмы появилась Эля. Она разорвала обложку книги, так что Люба и Игорек оказались разделены. «Мама,» – прошептала Эля и исчезла. Рыжий мальчик бежал по улице, подбивая футбольный мяч. В руке у него было павлинье перо. Он ударил по мячу и радостно воздел руки. Мяч приземлился прямо на грязную розовую кучу тряпья. Платье? Мальчик натянул на стриженую голову черную шапочку. Лицо его стало меняться. Глаза потемнели, щеки запали. Раздался далекий собачий лай. Перед глазами заблестел купол церкви, в ушах поплыл колокольный звон. Валя вынырнула из забытья и села прямо на бордюр, потирая виски.
– Нажрутся, а потом с похмелья маются, – буркнула старушка, обходя Валю. – Тьху!
Девушка не обратила внимания на ее слова. В видении был смысл. Она приказала себе успокоиться, вдохнула несколько раз поглубже, пытаясь сосредоточиться. Люба и Игорь, герои дешевого романа. Эля разорвала этот роман. Рыжий мальчик был Вале незнаком. Розовое платье. Тот мальчик, которого выдали за Динку! – догадалась она. Мальчик, которого нехитрым маскарадом превратили в девочку. Черная шапочка. Купол церкви.
Валя смотрела перед собой и не видела ни прохожих, ни машин. Девочка оказалась мальчиком. Ну конечно! Она вскочила и вытянула руку, ловя такси.
***
Валя трезвонила в ворота, не отрывая палец от звонка, пока Прохор ей не открыл. Оттолкнув охранника так, что он едва не упал, она вбежала в дом, зовя Пашу.
На ее крики Павел выбежал из кухни. Следом выглянула Алла.
– Собирайся. Сейчас же.
Валя схватила Павла, путающегося в рукавах куртки, и потащила за собой. Они исчезли в дверях, оставив Прохора наедине с Аллой.
– Так вы, значится, наша новая хозяйка? – спросил охранник.
Алла не стала отвечать, лишь улыбнулась. Она пока не могла ответить «да», а говорить «нет» ей не хотелось.
– Передайте Павлу, что я позвоню ему позже, – попросила она, надевая пальто. Она не собирается ждать его, как верная собачонка, когда он вылетает из дома по первому зову Вали. Надо будет выяснить, что у них за отношения.
Валя бежала по асфальтовой дорожке, по которой она столько раз шла в офис и возвращалась домой. Длинный парень, выгуливающий маленькую собачку, едва успел отскочить в сторону. Собачка, одетая в курточку зеленого цвета, из которой торчали тонкие лапки, разинула пасть, чтобы тявкнуть вслед, но закашлялась, поперхнувшись собственным лаем. Кованые ворота, ограждающие территорию церкви, были распахнуты. Люди расходились с утренней службы. Старушка в синем платке с красными маками крестилась, отвешивая поклоны. Молодая женщина с огромным беременным животом выплыла из церкви, опираясь на локоть мужа. Нищий калека сидел у самых ворот, опираясь на ствол каштана, демонстрируя культю, закрученную грязной тряпицей. Он поднял костыль и замахнулся на ворону, та отпрыгнула на пару шагов и снова стала подбираться к полотняной сумке. Несколько оборванных ребятишек крутились возле самых ступеней, протягивая чумазые ладошки.
Там же, на ступенях, сидела знакомая Вале женщина с бездонными черными глазами. И девушка остановилась, Павел налетел на нее сзади по инерции.
– Валя, объясни, что происходит!
Девушка не шевелилась, но Павлу показалось, она будто вибрирует от энергии. Валя видела нити, связывающие людей, деревья, ворон, облепивших ветви старого каштана. Она видела, как солнечный свет согревает пожухлую траву, дает жизнь семенам, спящим в земле. Она была одновременно и старушкой, и беременной женщиной, и младенцем, толкающим живот маленькими пяточками, и калекой, у которого нестерпимо чесалась культя. Она потянула за нить, и один из ребятишек, прыгающих по ступеням церкви, повернулся и подбежал к Павлу.
– Дяденька, подайте Христа ради, – картаво пропел он.
Павел засунул руку в карман куртки – ничего. Кошелек остался дома. Он порылся в карманах домашних брюк и просиял, вытащив полную горсть конфет, всученных ему Прохором. Павел с сомнением посмотрел на маленькие ладошки, с готовностью сложенные ковшиком.
– Подставляй шапку, а то рассыплешь.
Ребенок стащил черную шапочку, и рыжие волосы, закрученные в тугие колечки, полыхнули на солнце огнем.
Пальцы мужчины разжались, и конфеты рассыпались по траве разноцветными ягодами.
– Ну ты, дяденька, раззява, – вздохнул ребенок и присел, собирая конфеты. Павел опустился на корточки рядом, разглядывая склоненное личико. Он поднял несколько конфет и протянул их ребенку.
– Ммм, факаладная, – ребенок засунул конфету в рот целиком и посмотрел на Павла.
– Динка? – спросил он, встретившись взглядом с глазами, так похожими на его собственные.
Женщина поднялась со ступеней и направилась в их сторону, но Валя перегородила ей дорогу. Она уперлась рукой ей в грудь и посмотрела прямо в глаза–колодцы. Сегодня она чувствовала в себе силы это сделать.
Вспышка, и она оказалась на изломанной дороге, по сторонам которой стояли дома с выбитыми стеклами. Арматура торчала из развороченной стены, как сломанные кости. На губах лежал слой пыли, будто ее закопали заживо. Из распахнутых дверей одного из домов тек густой ручеек крови. Она видела, как капли падают со ступенек, собираясь в бордовую лужу – единственное яркое пятно в сером безжизненном городе. Во рту пересохло, она провела распухшим языком по зубам и ощутила острые обломки. Она знала, что когда–то у нее была красивая улыбка. Это теперь неважно. Земля снова содрогнулась, завибрировала под ногами. И она бросилась домой, туда, где осталась вся ее семья.
Она стояла перед кучей обломков, поваленных плит и разбитой черепицы. Этот мусор – не ее дом, это невозможно, ее дом где–то рядом. Она развернулась и пошла дальше. Дом где–то здесь, совсем близко, там остался ее малыш, наверняка он испугался и зовет маму…
Валя пыталась сдвинуть воспоминания, но она будто застряла. Выхода не было.
Женщина шагнула ближе, теперь они едва не касались носами друг друга. Дыхание участилось, Вале перестало хватать воздуха. Она могла застрять в мертвом городе, сотрясаемом подземными толчками, навсегда. Искать родных, дышать пылью с привкусом железа. И вдруг она почувствовала чье–то присутствие рядом. За спиной дохнуло холодом, волосы растрепались как от порыва ветра. Она увидела в черных расширившихся глазах отражение рыжеволосой женщины за своим правым плечом, а потом в руках зажегся огонь. И чужие воспоминания сдвинулись, будто кто-то повернул тяжелый, замшелый ворот. Валя подтолкнула видения, и они помчались одно за другим, как в ускоренной перемотке, пока девушка не остановила колесо воспоминаний.
***
Женщина сидела под каштаном, поджав колени к груди. Она раскачивалась из стороны в сторону, и из ее груди вырывался звериный вой, смешиваясь с завываниями ветра. Она сгребла сухие листья и смяла их в руке.
Она не могла найти своего мальчика. Она заходила во все двери, металась по незнакомым улицам, подглядывала в окна – он пропал.
Она снова завыла, как волчица, потерявшая детеныша.
Она заглядывала в лица детей, пытаясь найти родные глаза. Она забыла, как выглядит дом, в котором он ее ждет.
Женщина поднялась, пошла вперед. Она не обращала внимания на листья, приставшие к подолу длинной юбки, на сбитые ноги, на неотвязную зубную боль. Она должна найти своего ребенка. Он остался там, в доме, который она не может узнать. Тьма раскинулась над городом, зажглись редкие фонари. Даже ночь была чужой, враждебной – звезды отдалились от нее, стали незнакомыми, мелкими, словно пыль, припорошившая небо. Она шла по улице, глядя прямо перед собой, когда услышала детский плач. Тонкие, жалобные всхлипы на грани слышимости, доносились из дома за кованым забором. Она узнала голос своего сына, он звал маму, испуганный, потерянный. Ворота были открыты, дверь – распахнута, дом ждал ее. Она сорвалась с места, взлетела по лестнице, схватила теплое тельце, прижала к себе, бормоча ласковые слова, укутала в одеяло. Потом повернулась, уткнулась взглядом в черную лужу, расползающуюся, подкрадывающуюся к ногам. И бросилась прочь.
Ее ребенок забыл свое имя, язык и даже свою мать. Волосы у него порыжели. Это все мелочи. Ее не обманешь – у него были ее глаза. И этого достаточно. Она обнимала своего мальчика и пела ему колыбельные, пока он не уснул, прижавшись к ее груди. Она чувствовала биение его сердца, его дыхание согревало ей щеку. А она все шла и шла, подальше от дома, истекающего кровью.
Валя отшатнулась от женщины, она увидела достаточно. Но колесо воспоминаний крутилось дальше, поворачивая жизнь такими гранями, о которых женщина не вспоминала много лет. Она видела себя в зеркале – статную гордую красавицу. Черные глаза сияли из–под тонкой фаты, белой, как снег на горных вершинах. В руках маленький букет полевых цветов. Стук в дверь. Пора. Надежда, волнение, ожидание.
Она сидит на берегу реки, быстрой и чистой, как ее мысли. Белые буруны закручиваются барашками. А муж, любимый и единственный, накручивает прядь ее волос на палец. Второй рукой он обнимает ее. А в животе шевелится их ребенок. Она глубоко вдохнула. Так много счастья!
Она маленькая девочка, забегает в комнату, спотыкается о порог и падает на дощатый пол. Она начинает плакать, когда сильные руки хватают ее и подбрасывают высоко–высоко, под самый потолок, и ей кажется, она сейчас улетит через крышу прямо в небо, на белые облака, где живут ангелы и ее бабушка. Плач сменяется заливистым смехом. Столько любви!
Валя увидела, как глаза женщины наполняются слезами, черты лица смягчаются.
– Меня зовут София, – сказала та.
Валя сделала шаг, разделяющий их, и обняла женщину. Та замерла, а потом мышцы, зажатые много лет, расслабились, плечи вздрогнули, она уткнулась Вале в плечо и заплакала навзрыд. Они стояли, обнявшись, и девушка почувствовала, что холод за спиной пропал, взъерошив ей волосы напоследок.
Наконец, София отодвинулась, вытерла рукавом глаза. Она присела возле Динки, посмотрела в карие глаза – совсем не такие, как у ее сына – погладила рыжую кудрявую голову, поцеловала в щеку. Мужчина рядом явно был родственником девочки. Те же глаза, изгиб бровей, ямочка на подбородке
– Останься с этим человеком, – сказала она. – Он хороший.
А потом быстро пошла прочь.
– Мама? – сказала Динка, ринувшись следом, – Мамочка!
Валя удержала ее за руку.
– Тебе нравятся котята? – спросила она.
– Конечно! – отвлеклась девочка. – У тебя есть кот?
– Да. Он еще совсем маленький. У него черное пятнышко на мордочке, будто его в ваксу макнули, и пару пятен на спинке, а так он белый.
– Пушистый?
– Не очень. И худой еще. Но все равно симпатичный. Пойдем, посмотрим?
– Мама не разрешает мне ходить с незнакомыми людьми, – ответила девочка, вырвала руку у Вали и завела ее за спину. – Но она мне сказала, что дядя хороший. Я с ним пойду.
Маленькая ладошка доверчиво скользнула в руку Павлу. Мужчину едва не трясло от эмоций.
– Не напугай ее, – прошептала Валя. – Держи себя в руках.
– Я ведь сам мог ее найти, – сказал Паша. – Если бы только пришел сюда.
Он задержался у ворот, повернулся к церкви, перекрестился и поклонился в пояс. Небо вздрогнуло, и над землей поплыл колокольный звон. Валя запрокинула голову. Облака наплывали друг на друга, затягивая небесную голубизну. Но солнце прорезало лучами облачную подушку, заливая золотом купола церкви. «Бом! Бом! Бом!» С каждым ударом сердце Вали успокаивалось, возвращалось к привычному ритму. Эйфория схлынула, и девушка споткнулась, едва не упав. Павел подхватил ее под локоть, и по его обеспокоенному взгляду Валя поняла, что выглядит неважно. Во рту пересохло, руки дрожали, как будто она только что собственноручно поле вспахала.
Колокольные переливы утихли, когда они подошли к порогу дома. Динка задержалась у двери, посмотрела на Пашу.
– Все в порядке?
– Да, – кивнула девочка. – Красивый дом. Я его раньше видела. Не помню только когда. И тебя я уже видела.
– Конечно, – сказал Паша. – Я знал тебя, когда ты была совсем маленькая.
– Почему ты разговариваешь со мной так, как будто я девочка? Я мальчик, меня зовут Давид.
– Раньше ты была девочкой Динкой. Хочешь, я покажу тебе твою комнату? Может, ее ты тоже вспомнишь.
– Хорошо. Дин–ка, – произнесла она по слогам. – Мне нравится.
Они вошли в дом и наткнулись на Андрея. Детектив посмотрел на девочку и сделал шаг назад.
– Не может быть, – сказал он.
– Может, – в голосе Павла слышалось ликование. Он по–прежнему сжимал ладошку дочери в руке и не собирался ее отпускать. Больше никогда.
– Но как вы ее нашли? Где?
– У меня было видение, – Валя подошла к мужчине, чтобы обнять его, но он отшатнулся.
– Мы наверх, – сказал Паша, поднимаясь с Динкой по лестнице. – Андрей, я позвоню тебе позже, завершим все дела. Ты мне еще понадобишься. Ты ведь в курсе, наверное, надо будет сделать анализ ДНК, заполнить какие-то документы… И еще, эта женщина, София. Я растерялся. Валя, получается, это она похитила Динку, а не Эля? Она как-то замешана? И ушла безнаказанная?
– Поверь, жизнь ее наказала достаточно, – прошептала Валя.
– Почему ты не разбудила меня? – спросил Андрей.
– Пойдем, там поговорим, – потянула его Валя за руку. Из подсобки послышался разочарованный вздох Прохора.
– Я проснулся, тебя нет, – начал Андрей, как только двери кабинета за ними закрылись.
– Я хотела купить булочек к завтраку.
– И где же они? – спросил мужчина.
– Подожди, я расскажу тебе все по порядку, – попросила девушка. – Я когда–то заходила в церковь и видела Динку. Но она так одета... Я приняла ее за мальчика и не узнала. А еще София, женщина, которая считала себя ее матерью, она была явно не в себе и отвлекла мое внимание. А ведь я могла уже тогда догадаться. Одна бабуся рассказывала про чудодейственную икону, от которой сын Софии выздоровел. А на самом деле чуда не было. Она выдала Динку за своего сына, который потерялся или погиб еще при землетрясении.
– Валя, я запутался.
– А еще тот мальчик, которого Аслан выдал за девочку, – торопилась рассказать Валя. – И мне было видение. Будто по голове шандарахнуло. А ведь бабушка говорила, что когда я стану женщиной, моя сила вырастет. Так что если бы мы с тобой не переспали, неизвестно, смогла бы я найти Динку.
За дверью послышался шепот и удивленный голос Юры:
– Да ладно!
Валя распахнула дверь, и охранник с водителем метнулись в подсобку как тараканы.
– Валя, все эти видения – только твои фантазии.
– Но я же увидела Динку, это что-то значит?
– Это значит, что до тебя туго доходит. Увидела ты ее когда – месяц назад, а узнала только сейчас.
– А ты бы ее сразу узнал?
– Конечно! – мужчина вспомнил свой конфуз с мальчиком, сыгравшим роль Динки, и вспыхнул.
– Ты помог мне найти Динку, – закончила девушка. – Тем, что провел ночь со мной.
– Значит, надо было тебя раньше трахнуть, – заявил Андрей. – Что ты так смотришь на меня? Ты меня использовала! Переспала и исчезла. Ты ведь могла вернуться, разбудить меня. Мы бы поехали вместе. Но нет, тебе нужны были лавры победительницы. Валя – звезда розыска пропавших детей.
– Андрей, зачем ты так?
– Как – так? Я искал ее почти пол года. И тут приезжаешь ты, и ррраз, как по волшебству, девочка находится по соседству. А может, ты была в сговоре с похитителями?
Валя посмотрела на Андрея, а потом развернулась и пошла прочь.
– Нет, постой, – мужчина схватил ее за плечи. – Сколько ты теперь стрясешь с Павла, а?
Девушка повернулась и влепила ему звонкую пощечину.
– Пошел ты, – процедила она.
Андрей потер щетину, глядя, как Валя поднимается по лестнице на второй этаж, откуда доносились счастливые голоса. Прохор кашлянул, и Андрей перевел взгляд на него. Охранник стоял у открытой входной двери. Детектив вышел из дома, и дверь за ним захлопнулась. Он постоял на крыльце, дернул плечами, будто собираясь вернуться в дом, но потом передумал и пошел к машине.