Часть 24

– Сейчас все будет! – сказал Игорь, дергая рукой вверх–вниз.

Обнаженная женщина, раскинувшаяся на постели, смотрела на его действия с кислым лицом. Она откинула с лица распущенные волосы цвета воронова крыла, достала сигарету из пачки на тумбочке, прикурила и выпустила под потолок сизое облако дыма.

– Это со всеми случается! – оправдывался парень.

– Да–да. Но мы бьемся над твоим стояком уже … – она посмотрела на часы, – минут сорок. А мне через час надо дома быть. И еще в магазин забежать, купить мужу что-нибудь на ужин.

– У меня был сложный день. Представляешь, одна женщина, с которой я когда–то переспал, убила другую мою любовницу.

– Честно? Не представляю, – хмыкнула женщина и, сев на кровати, стала одеваться. – Придумал бы уже что-нибудь правдоподобное.

– Клянусь!

– Ой, все! Ты всегда был посредственным любовником. Техника у тебя так себе. Но хоть работало все безотказно. Так что перестань врать. Лучше б я пошла педикюр сделала, честное слово.

– Кажется, получается, – Игорек закрыл глаза, представляя сцену из недавно посмотренной порнушки, но в воображении всплыло лицо Эли. Парень чертыхнулся и опустил руки.

Женщина уже стояла одетая в прихожей.

– Увидимся в следующий понедельник, как обычно? – спросил Игорек.

– Сомневаюсь, – ответила та. – Такой картиной полюбоваться я и дома могу, – посмотрела она ему ниже пояса, и Игорек натянул одеяло.

Входная дверь хлопнула. В квартире стало тихо. Слышно было, как работает телевизор у соседей за стенкой. Игорек свернулся калачиком под одеялом. Вроде отопление работает, почему так холодно? А эта сучка еще пожалеет. Сама к нему прибежит. Посредственный, как же. А не встал, потому что она ему надоела, вот и все. Они трахаются каждую неделю уже с полгода. Почти как женатики. Да и старовата она. Бедра дряблые. И история с Элей выбила его из колеи.

Игорек взял с тумбочки ноут, открыл свою страничку в жж и пролистал записи. Вот она. «Номер 46. Жизель, она же Эля. Красивое имя. Больше ничего красивого нет. Даже не знаю, что писать – помню смутно. Выжрал на корпоративе бутылку водки и проснулся в кровати со страшной бабой. Вот так банально. Если правда, что секс от прыщей помогает, то я, по крайней мере, сделал доброе дело. Эля, в принципе, неплохая девчонка. Всегда готова чайку сделать, по работе прикрыть, да и вообще на все готова. Но я ее как утром увидел, так решил – больше не пью! У нее тушь потекла, помада размазалась – страх! И у меня все наволочки побелели от ее пудры, будто их мелом обсыпали. А еще, вы только представьте, она не сказала, что у нее менструация. Испачкала кровью простыни, мои любимые, фиолетовые. В общем, сплошные траты и разочарования. Вот следующий номер, который я окучиваю, там будет на что посмотреть. Может, выложу фотки. А в этом случае даже хорошо, что фоток нет. Чем скорее я это забуду, тем лучше для моей нервной системы. До встречи, мои дорогие дрочеры! Я в химчистку, отнесу белье.»

Игорь закрыл страничку. Сегодня Лев позвонил с утра, рассказал, что Эля умерла. Сухо так говорил, а голос срывался. Бедолага Лев. Накрылся медным тазом весь его фэн–шуй. За два года два сотрудника умерли. Убийство и самоубийство. Явно с аурой что-то не то. А Павел оказался Любиным мужем. Можно было и догадаться, когда он за нее заступался. Валя тоже каким–то боком замешана. Наверное, из милиции, как и ее хахаль. Разваливается их фирмочка, надо искать другую работу. С таким симпатичным личиком его куда угодно в продажи возьмут. Можно даже техникой торговать, платят хорошо. Там, конечно, больше мужчин–покупателей, но зато если уж женщины попадаются, то они такие растерянные, несчастные, так нуждаются в его, Игорька, помощи. Размышляя, он открыл порно. Вопрос с работой можно решить потом, сейчас надо сосредоточиться на главной проблеме. Он долго листал ролики, выбирая подходящий. Потом полез в тумбочку за смазкой. В комнате стемнело, и Игорек включил свет. Три лампочки зажглись ровным золотым светом в плафонах, напоминающих бутоны цветов, склоненные вниз под порывом ветра. Игорь стянул одеяло вниз, поставил ноутбук на колени. Как же холодно, черт возьми! Действие на экране стремительно разворачивалось, рука Игорька ускорялась. Он откинул голову назад в предвкушении наслаждения, когда лампочки замигали и вдруг взорвались фонтанами стекла. Плафоны слетели вниз, как снаряды из пушки. Один из них угодил прямо на открытый ноутбук. Игорек замер на несколько секунд, охватывая взглядом всю картину: разбитый ноут, осколки стекла, усеявшие всю кровать, мелкие порезы, исчеркавшие его торс алыми полосами, набухавшими кровью. Потом он поднес руки к лицу и истошно заорал. Лицо превратилось в месиво стекла и крови.

***

Валя заглянула в Динкину комнату. Девочка долго не могла уснуть, звала маму, плакала. Она почти что билась в истерике, когда Валя догадалась принести свою старую куклу. Динка тут же затихла, трогая глазки–пуговки и вышитый рот. Она легла в кроватку, прижимая куклу к себе. Кукла была замолена бабушкой, и отдавать ее не хотелось, но Валя отругала себя за такие мысли – Динке кукла нужнее.

Павел уснул тут же, на полу, держась рукой за прутья кровати. Им двоим будет очень нелегко. Динке всего четыре года, а она успела потерять две мамы. За это время она очень привязалась к Софии, и та заботилась о ней, как могла.

Валя забралась с ногами в кровать. Они с Павлом восстановили полную картину произошедшего. У Любы с Игорьком был роман. Как оказалось, с Элей он тоже когда–то переспал. А ведь она могла бы догадаться. Алла говорила ей, что Игорек в разное время подкатывал ко всем сотрудницам, кроме разве что Зинаиды. Но она не думала, что и с Элей у него что-то было. Валя призналась самой себе, что винить стоит женское тщеславие. Игорек ухлестывал за ней, и ей казалось невероятным, что и толстая некрасивая Эля может его привлекать. Девушка натянула одеяло по глаза. Ей было стыдно за себя. К тому же в комнате посвежело. Нос стал холодным, как у собаки.

Эля влюбилась в Игорька. Это неудивительно. Он был до тошноты любезен со всеми без исключения, но только Эля принимала все его комплименты за чистую монету. С такой матерью, как Виктория, она была лишена ласки и поэтому тянулась к людям, проявлявшим к ней хоть какую–то симпатию. Люба к ней хорошо относилась. И тем больнее для Эли было обнаружить, что ее подруга спит с ее любимым мужчиной. Кто знает, как она это обнаружила. Может, заметила что-то подозрительное на работе или проследила за ними. Может, пыталась угрожать Любе, как Вале на корпоративе, а та только отмахнулась от нее.

Пальцы на ногах заледенели, и Валя поджала колени к груди, пытаясь согреться. Эля могла незаметно взять ключи из Любиной сумочки и сделать дубликат. На работе такая возможность представлялась каждый день. Она узнала, где Люба живет. Это тоже было несложным. И однажды ночью вошла к ней в дом и убила. Она не забирала Динку. Девочка ее не интересовала. Это сделала София, принявшая ее за своего сына, бедная женщина, блуждающая в своем воображении по городу, разрушенному землетрясением, ищущая потерянного ребенка в каждом доме.

Девушка сама не заметила, как уснула, но потом села на кровати, вырванная из сна. В комнате кто-то был. Валя осмотрелась – никого. Она наткнулась взглядом на пустое место на тумбочке, где раньше сидела кукла. Тумбочка была покрыта слоем инея.

– Эля? – тихий вопрос вырвался облачком пара.

Тюль колыхнулась как от сквозняка, хотя окна были плотно закрыты. Чужое присутствие ощущалось враждебным.

– У нас с Игорем ничего не было.

Холод проникал под кожу, губы заледенели.

– Посмотри мои воспоминания, – сказала Валя и тут же почувствовала холод, сжимающий голову ледяными пальцами. Воспоминания мелькали в памяти, как листки календаря, задерживаясь лишь там, где появлялся Игорек. Вот он кокетничает с ней при приеме на работу… Они сидят в кафе, и он поглаживает ей руку... Они обнимаются в темноте в кабинете директора… Валя почувствовала, как тиски сжали ее голову сильнее, в глазах заплясали цветные круги.

– Мы даже не целовались.

Воспоминание медленно растаяло, как акварельная картина, попавшая под дождь. Краски смешивались, перетекали друг в друга, пока не превратились в одно грязное серое пятно. А потом – хлопок, и ощущение присутствия кого–то еще пропало. Валя выдохнула, прижала заледеневшие руки к щекам. И вдруг почувствовала, как живот скрутило тугой болью. Она вскочила с кровати, и по ногам потекла густая струйка крови.

– Еще ведь две недели оставалось, – прошептала она и бессильно опустилась на пол. Не будет никакого ребенка. Не будет Андрея. Не будет ничего.

Валя поднялась с пола и побрела в ванную, прижимая руку к животу.

***

Виктория сидела на своей современной кухне, словно сошедшей со страниц модного журнала, и пила чай. Осенью ей нравился чай с ароматом корицы, он согревал, а сегодня ее колотило, словно в ознобе. Женщина потрогала батареи – горячие. Странно, почему же в квартире так холодно. Впрочем, когда–то она читала, что прохладный воздух полезен для кожи. Вика поставила чашку, звякнув о блюдце. Эля умерла. Покончила с собой. Виктория пыталась понять, что она чувствует по этому поводу, но все, что она понимала, так это то, что ей очень холодно. Холод пробирался под полы халатика, струился по ногам, тонкие светлые волоски на руках встали дыбом.

Оказалось, Эля все же была на нее похожа. Не внешностью – упаси Боже, но силой воли и характером. Кто бы мог подумать, что она способна на убийство. Вика поежилась и встала, чтобы проверить окна – закрыты.

Вопрос с квартирой решен. Она единственная наследница Эли. Надо будет не затягивать с переоформлением. Скоро Новый год, неизвестно, как будут работать все эти службы… Виктория замерла у окна. В животе что-то толкнулось. Совсем как тогда, когда она была беременна и жила ожиданием и предвкушением счастья. Виктория положила руку на живот – плоский и упругий. Наверное, съела что-то не то... А ведь тогда она любила Элю. Вернее, она не знала, что будет девочка, и еще не решила, как ее назовет, но она любила ребенка под своим сердцем и хотела его. Она наслаждалась шевелениями внутри живота, с пристрастием взвешивалась на весах и измеряла растущий живот. Она следила за питанием и ходила на все процедуры в женскую консультацию. Все должно было измениться. Ребенок был ее билетом в прекрасную жизнь жены богатого мужчины. Все действительно изменилось: бессонные ночи, мигрень, лишний вес, бесконечные грязные пеленки, крики… Виктория смахнула подступившие слезы. Она сама не понимала, кого оплакивает – Элю или себя.

Виктория поежилась и пошла в ванную. Она открыла кран, отрегулировав температуру, добавила ароматическую соль. Вода тут же окрасилась в розовый цвет. Виктория разделась, осмотрела отражение в зеркале. Она вспомнила, что зеркала нужно завешивать, когда в доме покойник, но Эля осталась в морге. Она уладит все формальности и повезет ее сразу на кладбище. Виктория с наслаждением погрузилась в горячую воду, чувствуя, как отступает пронизывающий холод. Она лежала в ванне, закрыв глаза. Ей нужно расслабиться, день выдался тяжелый.

Виктория открыла глаза и вскочила на ноги. Вода, недавно нежно розовая, стала темно–красной, как кровь. Багровые ручейки стекали по коже, оседая на волосках, засыхая в паху. Женщина вытащила пробку, включила душ. Она переборщила с ароматической солью, слишком много насыпала. Просто задумалась. Неудивительно, в такой ситуации. Она терла тело мочалкой, едва не сдирая кожу. Постепенно вода, закручивающаяся в водоворот в сливе, стала прозрачной. Виктория выключила душ, завернула волосы одним полотенцем, а вторым тщательно вытерла тело. Перешагнув бортик ванной, Виктория посмотрела в зеркало и замерла. На запотевшем стекле большими кривыми буквами было выведено: «Мяу»… Несколько мгновений женщина смотрела на зеркало, а потом решительно вытерла его полотенцем. Она рассмотрела свое отражение, нанесла крем, аккуратно вбивая его кончиками пальцев, чтобы не растянуть кожу.

Закутавшись в белый махровый халат, Вика прошла в зал, привычно достала фотоальбом. И вдруг ей показалось, что обложка стала влажной, липкой, пальцы погрузились в нее, испачкались в густой вязкой жидкости. Женщина уронила альбом, по полу рассыпались фотографии, и на каждой – лицо Эли. Виктория закрыла глаза, приказывая себе успокоиться, потом присела, принялась собирать фотографии. На всех была она сама.

Устроившись на диване, Виктория задумалась. Нервы шалят. Она всегда гордилась своей стальной выдержкой, но последние события ее выбили из колеи. Хорошо бы съездить в отпуск. Где сейчас тепло? Мальдивы? Тунис? Она по привычке пересчитала деньги. Подошла к комнате Эли, открыла дверь. А можно сделать ремонт, превратить эту комнату в уютную спальню. Возле окна поставить трюмо светлого дерева, напротив кровати – встроенный шкаф с зеркальными дверками. И кровать – большая кровать с хорошим матрасом и резной спинкой. Вика прислонилась к косяку, в ее воображении комната стремительно преображалась. И на Мальдивы, и на ремонт точно не хватит. Можно съездить в какой–нибудь белорусский санаторий. Давняя знакомая хвалила, мол, и сервис на высоте, и дешево. Но сейчас там погода как и в России – сыро и холодно. А хотелось тепла и солнышка. Женщина поежилась. Она подошла к письменному столу, выдвинула полки. Ей нужна фотография Эли, на памятник. А у нее ни одной нет. Она взяла сумку Эли, которую ей передали вместе с другими личными вещами. Может, у нее есть фотография на пропуске? Хотя она не знала, был ли у них на работе пропускной контроль. Она вообще не знала толком, где Эля работала. Вика покопалась в сумке, вытащила пухлый белый конверт. Она медленно его открыла и опустилась на кровать. На лице ее появилась улыбка. Женщина достала деньги из конверта, пересчитала. Вот повезло! Теперь хватит и на ремонт, и на отпуск. В животе снова что-то будто толкнулось, но Вика не придала этому значения. Она пошла на кухню, поставила чайник, а заодно выпила пару таблеток активированного угля, запив водой из фильтра. Она достала из шкафчика чай с корицей, с наслаждением втянула аромат.

За окном пошел снег, мелкий и сухой, как крупа. Вика улыбнулась своему отражению в стекле. Встретить Новый год на пляже – ее давняя мечта. Чайник выключился, женщина залила ароматный пакетик кипятком, достала из шкафчика мешки для мусора и пошла в комнату дочери. Она сгребла вещи, разбросанные после обыска на полу, и стала складывать их в пакеты. Сегодня можно вынести одежду, как раз уже поздно, соседи спят, ни к чему привлекать лишнее внимание. Вика выставила пакеты в прихожую, взяла в руки замшевые ботинки, которые ей передали из милиции. Она покрутила их в руках, хотела положить в один из мешков, но передумала. Хорошие ботинки, почти новые, можно попробовать продать через интернет.

Она вернулась в кухню и отпила чай. Все наладится.