Глава 7. Первые шаги навстречу

Алёна

Урлух, несмотря на свой более чем впечатляющий вид, оказался добряком. Илюша не слезал с его рук, разве что иногда подбегал ко мне, порывисто обнимал от избытка чувств и снова бежал к садовнику.

Удивительно, как сильно отличалось его поведение в интернате и здесь! Совсем другой человек, хотя оно и понятно: родной мир, родная речь, а сейчас ещё и человек, с которым его связывают приятные воспоминания.

Лишь бы Зигвальд сейчас не появился и не испортил всю малину!

— Господин Урлух, не могли бы вы рассказать, каким Илюша был малышом, — я наконец-то преодолела первое стеснение и решилась задать этому гиганту вопрос.

Хм, а вот Зигвальда я не стеснялась, в отличие от того же Крайлаха и теперь вот садовника. Сразу принялась ехидничать, а ведь это мне не присуще. Всё-таки этот невыносимый варвар будит во мне самые низменные инстинкты.

— Очень необычным, — садовник улыбнулся, потрепал Илладара по макушке. Тот зажмурился от удовольствия. — Он обожал играть в саду: кушать цветы, ловить бабочек и жуков.

— Но их я не ел! — тут же поспешил оправдаться мальчишка, на что я не выдержала и расхохоталась.

Он так волновался, что я подумаю, будто бы он что-то не то делал… Да без разницы! Он мне мил и дорог в любом случае, тем более, он же химера — кто знает, что им в принципе надо для нормального функционирования.

— Кстати, а вы не знаете, что вообще требуется химерам для полноценной жизни? — мало ли, вдруг такой взрослый и явно опытный мужчина в курсе.

— Не сказать, что я специалист, но умею наблюдать, — Урлух спустил Илью на землю — тому вдруг приспичило снова меня обнять. — Няня Илладара, тоже химера, частенько гуляла здесь с ним, пока родители были заняты своими делами. Я видел, как важно ей прикоснуться к земле голой кожей. Она всегда снимала ботинки, даже если было довольно холодно. Ходила босиком практически до самого снега, гладила листья, стволы деревьев. Сначала я думал, что она немного того, но потом обратил внимание, что королева тоже так делает, когда думает, будто её никто не видит.

Словно в подтверждение его слов Илюша лёг на траву и счастливо улыбнулся светящему в глаза солнышку. Да, и как он при таких потребностях вообще выжил в четырёх стенах интерната? Конечно, там с ними гуляют, но недолго и уж точно не разрешают бегать босиком. Единственная радость — бассейн, построенный на спонсорские деньги, да и тот для Ильи был под запретом.

— Ещё они любят воду.

— Илладар боится большой воды, — поделилась своим знанием. — Из-за нюансов его содержания химерами. А ещё он терпеть не может корабли.

Я многозначительно посмотрела на Илюшу, рассчитывая, что он расскажет об этой фобии хоть что-нибудь, но он явно не хотел участвовать в нашем разговоре. Делал вид, что занят травкой и цветочками, хотя я чётко ощущала, что он прислушивается.

— Однажды Илладар вместе с Ларной попали в шторм, — вместо Ильи ответ на эту загвоздку знал Урлух! И я была этому очень рада, ведь знать об источнике, нюансах фобии — это уже частичное решение проблемы. — Они тогда плавали на её родину в гости, Зигвальд был с ними. Всё в итоге обошлось, Размар не дал сгинуть им в пучине, но страху малец натерпелся немало.

— Я помню, — неожиданно для нас Илья всё же решил высказаться. — Было очень страшно. Мама тогда сильно кричала, а папа…

Он запнулся, вздрогнул от сильного шороха, посмотрел в сторону и явно что-то там заметив, кинулся ко мне. Прильнул всем телом, вцепился как клещ в ткань платья, а я уже начала догадываться, кого он увидел.

Зигвальда. Только на него он так реагировал.

— Я тоже помню этот шторм, — голос старшего короля был сегодня на удивление тих.

Я даже не сразу узнала тембр, ведь в основном он на меня кричал. Сейчас же низкие ноты не пугали, а звучали нормально. Я старательно отогнала мысль, что лёгкая хрипотца очень даже сексуальна.

К чёрту! Пусть другая дура на неё покупается, вроде Миреллы. Уж она-то явно не прочь познакомиться с его анатомией поближе, в отличие от меня. Нет, я серьёзно! Что я, качков в своей жизни не видела? Вон их сколько трусы рекламирует и дезодоранты. Правда, не голышом, но почти.

Пока я боролась с собой, чтобы не оглянуться, Зигвальд сам подошёл так, что стал мне виден. Уф, если бы не синяк на подбородке, выглядел бы вполне прилично, не то что вчера с грязной мордой.

— Тебе было три, мы плыли к твоему деду, и тогда всё ещё было нормально. Твоя мать…, - он запнулся, глубоко вдохнул, явно волнуясь.

И это вызвало во мне с одной стороны удивление, с другой — тревогу. Потому что до этого варвар не выбирал выражений и уж точно не переживал о том, что собирается сказать. Нет, не к добру это!

— Илюша, солнышко, мне больно, — как можно тактичнее прервала я короля. — Пожалуйста, можно не кусать мою руку?

Илья испуганно взглянул на меня, разжал зубы.

— П-прости, я не заметил…, - он замешкался.

— Я не ругаю тебя, просто попросила, — мягко улыбнулась ему, радуясь, что так ловко перевела тему разговора.

Да слава Богу, что он меня укусил! Это стало отличным поводом подать голос и не позволить Зигвальду продолжить спич относительно, того, какая у него была плохая жена. Эх, ещё бы как-то отдельно с ним поговорить, попытаться донести до него особенности детского восприятия.

Прижав к груди Илюшу, я многозначительно посмотрела в глаза королю, покачала головой, мол, не продолжай. В ответ получила сжатые челюсти и резко потемневшие глаза. Честное слово, только что они были светло-серыми, почти голубыми, и вот сейчас меня может снести зарождающаяся буря.

Чёрта с два! Я в любом случае не дам ребёнка в обиду!

Зигвальд

Мне хотелось оторвать своего сына от пигалицы, сказать, что я его люблю, несмотря на то, что его мать — изменщица, но что-то меня останавливало. Предупреждение. В её глазах было предупреждение, от которого я не мог отмахнуться. Удивительно, но за все наши недолгие и весьма бурные встречи она умудрилась каким-то невероятным образом убедить меня, что её словам можно доверять. По крайней мере, насчёт Миреллы она предупредила меня очень вовремя.

И, тем не менее, я гневался. Чувствовал, что она попросту отвлекает от разговора, хотя на собственной шкуре ощутил, как остры зубы моего сына.

— Доброго дня, ваше величество, — Урлух поднялся с земли, поклонился.

Виветта и Кларк повторили его действия, отвлекая меня от гнева. Хитрецы.

— А мы тут цветочками балуемся, — Алёна сорвала какой-то цветок (я в этом, знаете ли, не разбираюсь, вот в клинках…) и протянула его Илладару.

— Спасибо, — тот жадно втянул аромат, задумался, а потом аккуратно отщипнул один из лепестков и отправил себе в рот.

— Надо же, не замечал, чтобы взрослые химеры так делали, — не стал пока продолжать тему измены, решил поддержать нейтральный разговор.

— Нет, они только трогали и нюхали, — отозвался Урлух, оказавшийся очень информированным в этом плане.

Хотя, чему я удивляюсь — он же всё время проводит в саду. Даром что бывший воин, гроза турниров и врагов. А ещё наш дальний родственник.

— Знаете, — аккуратно и как-то чересчур мягко (что вызвало у меня только лишнее подозрение!) начала Алёна, — у нас на Земле, когда кто-то в чём-то не может до конца разобраться, приглашают специалистов.

И многозначительно посмотрела на Илладара.

— Для того тебя здесь и оставили, не так ли? — я задом чуял, что она клонит к чему-то далеко не очень приятному, но пока не улавливал сути.

— Безусловно, в данный момент нас нельзя с ним разлучать, пока Илюша не адаптируется, но я совершенно не знаю, как правильно развивать тот же дар менять обличие. То есть я хочу сказать…

— Потом, — оборвал я её на полуслове. — Я понял, к чему ты клонишь, более того, тоже размышлял в этом направлении, но, к сожалению, мы не смогли найти подходящую кандидатуру.

— А, так вы готовились? — эта пигалица так удивилась, словно думала, будто мы тут чурбаны неотёсанные и не понимаем, что для полноценного присмотра за развитием Илладара нам потребуется химера.

Конечно же, знали! Я лично изучал тех женщин, которые более-менее подходили для того, чтобы взять их в помощники. Одна даже выглядела вполне прилично, пока Жрец не дал ей сыворотку, развязывающую язык. О, она не лишилась головы только потому, что я и так знал, о чём она может думать.

Безразличие к чужим законам, превосходство над людьми и, как следствие, абсолютное неуважение. По крайней мере, внутреннее.

Как нас с Ларной вообще угораздило пожениться? Я уже не раз размышлял на эту тему и не мог найти внятного ответа. Помню только, что когда-то считал этот союз весьма выгодным, да и бывшая супруга мне очень нравилась. Привлекала своей грациозностью, золотистыми волосами и манящими золотистыми же глазами. Правда, потом оказалось, что истинный цвет кожи у химер сероватый, зрачки вертикальные, а во рту прячутся гадючьи клыки, которые они могут показывать, когда сердятся.

— Конечно, но с этим возникли некоторые сложности, — я вновь не стал развивать тему при Илладаре, удивляясь собственной сдержанности.

Видимо, та мирная картина, которую я увидел до того, как обнаружил своё присутствие, произвела на меня сильное впечатление. Сын был не просто спокоен, но и счастлив. Очень хотелось, чтобы и в моём присутствии это было так же.

— Алёна, а расскажи-ка нам, как вы вообще с Илладаром познакомились? Я ни разу не слышал о том, что существуют другие миры, и уж тем более не подозревал, что там водятся такие красивые и смелые девушки, — неожиданно выдал Урлух.

Урлух! Этот нелюдимый медведь, который после смерти жены и ребёнка больше ни с кем не заводил никаких отношений!

Правда, в своё время он надрал задницу Кларку на Турнире, когда тот пытался вынудить Виветту выйти за него замуж по праву победителя. Итог вышел очень любопытный. Неужто, он положил глаз на эту пигалицу, как и Ортос? Что, драх возьми, в ней такого?

Младший друг неожиданно шевельнулся в ответном порыве, но я не стал слушать его доводы. Не хватало ещё и этих проблем!

— Хорошо, — Алёна немного заволновалась, взглянула на меня, явно опасаясь какого-нибудь выпада, но я уже успокоился, неуместные порывы не в счёт. — Илладар был совсем нелюдимым, испуганным и зажатым, когда я пришла работать в интернат. Это такое место, где живут сироты и те, от кого отказались родители…

По мере того, как я узнавал, через что пришлось пройти моему сыну, и какой именно вклад в его поддержку сделала пигалица, я всё больше недоумевал. Тот факт, что на Земле существуют дети с особенностями развития, будил во мне серьёзные сомнения в нормальности этого мира. У нас такого нет, ведь мы благословляем своих чад у Размара. Он одаривает их силой: кому-то даёт больше ума, кому-то больше выносливости, кому-то и то и другое, но в любом случае каждый вырастает нормальным. И, насколько я знаю, в других странах тоже что-то в этом роде происходит.

Что за мир? Неужели там так слабы Боги? А есть ли они там вообще?

— Я не знаю, — пожала плечами Алёна, когда я задал этот вопрос. — В нашем мире много религий, есть много схожего среди них, но и различия тоже имеются. Я родилась в семье агностиков, но сама иногда хожу в православный храм — мне там нравится. С Богом лично не общалась, но в целом мне казалось, что там действительно есть что-то особенное.

— Странно у вас всё: ни магии, ни нормального диалога с покровителем, к тому же такие сложности с детьми, — я искренне недоумевал, как так вообще можно жить.

— Я не хочу вдаваться в эти дебри, потому что не разбираюсь в них, могу лишь сказать, что трудности у нас воспринимаются, как испытания, благодаря которым человек становится сильнее.

— У нас так же, — ей-богу, исходные данные разные, а выводы одни. Как такое может быть? — Но у меня вопрос: как становиться сильнее, если родился калекой?

— Сильнее духом, — Алёна приложила руку к середине груди. — Сила — это не только мордобой. Сила — это когда ты, превозмогая трудности, всё равно что-то делаешь. Выживаешь сам, помогаешь другим…

— Ты поэтому такая бесстрашная? — я смерил её тонкую фигурку.

У нас, кстати, тоже далеко не всё измеряется мускулами, но я не хотел сейчас развивать эту тему. Куда любопытнее было узнать про неё саму.

— Знаешь, вот если бы дело касалось только меня, скорее всего, я больше бы боялась, но ради Илюши я готова на всё, — развела она руками. — Я не знаю, почему так. Я прикипела к нему всей душой, всегда чувствовала, что он — особенный, знала, что он не простой аутист.

Эти слова поразили меня в самое сердце. Нет, я до сих пор хотел надавать ей по заднице за то, что она меня ранила, а потом ещё и за больное плечо дёрнула, но теперь я бы мог обойтись без розги. Да, рукой было бы сподручнее. Ей не так больно, а мне приятно…

Стоять! То есть лежать! Лежать, я сказал!

И не стучать так сильно, рискуя проломить рёбра, мне и без того ран хватает!

Кажется, не только мой младший друг начинает бунтовать против меня, но и сердце. Что за непорядок?

Алёна

Я чувствовала себя не в своей тарелке. С одной стороны, мне нравилось, что мы не ругаемся, а сидим и обсуждаем Илью, вот только вся сущность Зигвальда вызывала дикое напряжение. Он слишком давил на меня, нет-нет, но я ловила себя на том, что вспоминаю его обнажённым. Удивлялась самой себе, затаптывала пятками это воспоминание, старалась концентрироваться на происходящем.

Пока взгляд не зацеплялся за ворот рубашки или пряжку ремня. Тогда я выдыхала, переводила взгляд на Илюшу и приходила в себя.

Очень не хотелось доводить этот разговор до конфликта, хотя пара предпосылок возникла. Я старалась действовать мягко, пока старший король спокоен, более того, старается держать себя в руках. Правда, судя по его очень выразительному взгляду, мы все ходили по краю.

Нет, вот чего не надо, так это нового приступа бешенства! Во-первых, Илюшу жалко, он только-только совершил колоссальный скачок, ну а во-вторых, в этот раз лука со стрелами под рукой нет.

Последнее меня особенно удручало.

Поговорив ещё какое-то время о том, как Илюша выживал в моём мире, мы вернулись к теме химер. Причём привёл нас к ней сам Илладар — он внимательно смотрел на Урлуха, окончательно потеряв интерес к беседе. Наверняка то была защитная реакция мозга — не сосредотачиваться на негативном прошлом. Так вот, он настолько увлёкся этим самым отвлечением, что снова начал трансформироваться, в этот раз скопировав лицо Урлуха.

— Что это? — от неожиданности Зигвальд потянулся к мечу, но лишь положил на него руку.

Хвала местному богу, вытаскивать не стал!

— Я так понимаю, супер-сила Илладара, — меня так и распирала гордость. — Он у вас особенный.

Он смотрел на Илладара и молчал. Его лицо выражало массу эмоций, которые так быстро сменяли друг друга, что я устала их отслеживать. То изумление, а потом понимание (видимо, вспомнил, кто его мать, и что все эти химероидные примочки — нормальны), то гнев, от которого у него сжались кулаки, а у меня затряслись поджилки, то усмирение его.

Я вспотела и похолодела раза три, пока наблюдала! Не удивлюсь, если сегодня вечером, когда вернусь в свою комнату, обнаружу пару седых волосков. Ох уж этот варвар — треплет мои нервы почище школьной математички, от которой мне до сих пор снятся кошмары! А ведь я уже несколько лет как её не видела.

— Всё-таки взял от матери это свойство, — выдал, наконец, он.

Мне нестерпимо захотелось взять лопату и постучать ему по голове. Нет, ну так хорошо держался, я почти поверила в его прогресс, зачем было портить разговор?

— Моя мама — лучше всех! — тут же отреагировал Илья, вновь вернув лицу истинный облик.

В его глазах стояли слёзы, кулаки сжались. При этом он не выглядел затравленным зверьком, скорее маленьким воином. Его слёзы не казались признаком слабости, так, лишь сопутствующая реакция организма, ведь глаза при этом горели огнём возмущения.

Взгляд Зигвальда похолодел, зубы сжались, он напрягся буквально всем телом. Было очевидно, насколько болезненна для него эта тема, но, думаю, не настолько, как для Илюши. В конце концов, он взрослый мужчина!

— Твоя мать предала меня самым гнусным образом! — выпалил Зигвальд, строго глядя почему-то на меня.

Нет, ну а я-то тут причём? И вообще, в семейных проблемах, как и в любых других конфликтах, никогда не бывает виноватым кто-то один — это базовая аксиома любого психолога. И для того, чтобы мирно разрулить конфликт, нужно сесть и честно признать свои ошибки, а не свалить всё на одного и отрубить ему голову. Точнее ей.

Илья в ответ на его заявление вскочил и изо всех сил завопил:

— Не-ет!

— Да! — жёстко отчеканил король, а я не выдержала.

Подскочила, схватила за руку этого венценосного дебила и потащила в кусты. Сама не знаю, как у меня получилось, но я смогла сдвинуть его с места! Он явно не пылал желанием подчиняться, но всё равно шёл.

Я оглянулась, увидела, как Урлух обнял Илюшу, порадовалась, что хоть кто-то сейчас находится в адеквате, и продолжила свою миссию по вколачиванию азов психологии в варварские мозги.

Не факт, что получится, но попытка — не пытка.

— Вы любите свою мать? — задала ему главный вопрос, едва мы отошли достаточно далеко.

Тот аж оторопел. Потом сузил глаза, сложил руки на груди и высокомерно ответил:

— Она была достойной женщиной, прекрасной королевой и никогда себе не позволяла не только изменить моему отцу, но даже подумать в эту сторону!

— Окей, скажи мне, когда ты был маленьким мальчиком, тебя волновал вопрос супружеской верности? Не торопись с ответом, — прервала его желание поскорее возразить. — Вспомни: тебе семь лет, ты играешь в солдатиков и прочие игрушки, слушаешь мамины сказки на ночь, подозреваешь ли ты, что вообще из себя представляет супружеская жизнь?

— В семь лет я уже два года жил в школе с другими детьми и виделся с родителями один раз в неделю. И да, понятие верности нам вбивалось с самого раннего детства.

Нифига себе! С пяти лет он жил в какой-то там школе? И даже ночевал? Нет, ну что за варвары!

Вдохнув-выдохнув, из последних сил сдерживаясь, чтобы не высказаться насчёт местных порядков, я ухватилась за самую простую мысль: половое просвещение.

— То есть ты понимал, что значит измена жены мужу? — и так многозначительно посмотрела, чтобы у него не осталось сомнений, что именно я имею в виду.

— Нет, конечно, но какая разница? — его глаза уже метали молнии.

— А вот такая. Одно дело ударить кого-то мечом или кинжалом, а то и вовсе отравить — это довольно легко объяснить ребёнку, но не постельные нюансы.

На его лице отразилось недоумение. Почуяв прогресс, я продолжила:

— Ты ведь ему не объяснял, в чём дело. И сейчас не сможешь, разве что на уровне: она поспала в постели с другим дядей. Для него это довольно эфемерное понятие, он не поймёт в чём именно здесь предательство — слишком мал. А ещё возникает вопрос соразмерности наказания. Всё-таки поспать с чужим дядей, — я намеренно говорила по-детски, чтобы подчеркнуть ту пропасть, которая лежала между преступлением и наказанием, — это не причинить какую-либо физическую боль. В ответ ты мог бы поспать с чужой тётей, а может даже и спал.

— Нет, — нервно оборвал меня Зигвальд. — Я — истинный армариец, мы храним верность нашим жёнам.

— Пока они живы, ага, — не удержалась от сарказма. — Но тогда откуда у вас этот варварский закон?

— У нас не оговорена отдельно супружеская измена. Есть просто понятие измены и наказание за неё: казнь.

Здрасти, приехали! Вот это уравниловка! Сравнили, блин, попу с пальцем!

И тут раздался дикий визг. Мы не сговариваясь бросились к поляне. Первым бежал Зигвальд, словно танк тараня ветки кустов. Единственное неудобство было в том, что из-за его широченной спины ничего не было видно.

— Господин, всё произошло так внезапно! — вскричала Виви.

Мы наконец-то достигли нужного места, я обогнула варвара и смогла оценить ситуацию. Кларк с обнажённым мечом стоял посреди поляны и растерянно озирался по сторонам, Виви приложила руки к своим пухлым щёчкам и выпучила глаза. Ни Илюши, ни Урлуха не было видно.

— Где мой сын? — крик старшего короля был страшен.

Я даже присела, чтобы меня случайно не снесло звуковой волной.

— Они с Урлухом сидели на траве, он успокаивал мальчика, как поднялся какой-то вихрь, охватил обоих и унёс неведомо куда, — затараторила Виви, заламывая руки.

Тут же, словно для иллюстрации её слов, на поляне вновь возник вихрь, вот только из него вышла Мирелла, сквозь кусты своим ходом спешил Крайлах.

— Какой-то драх прорвал защиту! — крикнул младший король.

Я подозрительно взглянула на крысу-магиню, но у той на лице была написана лишь крайняя озабоченность и немного ужаса.

— Это был кто-то очень сильный! — лепетала она. — Меня даже немного оглушило от эманаций его волшбы.

— По крайней мере, Илюша будет не один, а с человеком, которому доверяет, — констатировала единственный позитивный нюанс этой заварушки, об остальном старалась пока не думать, чтобы окончательно не запаниковать.

Зигвальд резко обернулся ко мне, глаза сверкнули яростью.

— Это ты виновата. Если бы мы не отошли, то я успел бы…

— Ну конечно, кто же ещё, как не я? — я закатила глаза и выудила из кармана янтарь, который дала мне Уна — гарант сохранности моей жизни, а ещё гарант связи с высшим магом, явно разбирающимся во всех этих вихрях лучше всяких там крыс.

Сосредоточилась. Как там надо делать? Позвать, вроде…

— Что ты делаешь? — кажется, Зигвальд вновь впал в своё любимое состояние — дикая ярость.

Он кинулся в мою сторону и только подоспевший Крайлах и Кларк не позволили сгинуть мне столь бессмысленно и быстро.

— Ну что, он всё-таки тебя достал? — раздался ехидный голос Уны. — Не зря я тебе дала…, - она оборвала себя на полуслове. — Что здесь произошло?

Она закатила глаза, раскинула руки, её окутало удивительное серебристое сияние, которое мигом усмирило и Зигвальда, и меня. Нет, правда, так тянуло кинуть в него чем-нибудь тяжёлым, но не хотелось отвлекаться от дивного зрелища. А ещё мешать, ведь на кону стояли здоровье и жизнь Илюши, а ради него я готова была и потерпеть.